Сломленные нефриты: автозапоминающая кукла Мари

Тогда он не думал об этом, даже не смел. Но это было их знакомство. Их история. Их чувства. Париж — город надежд, недосказанных слов и романтичного ожидания. Город, где разбивались мечты о каменные стены и возвышались высокие стандарты. Каждый раз новые и каждый раз жестокие. Впрочем, Париж — обычный город, как и все другие. У каждого была своя особенная атмосфера, своя история и свои крутые дороги, ведущие к вершинам. В этом городе был дом, существовавший с момента его основания — Агресты. Это была семья, предки которой почитались как национальные герои. Его начало ознаменовалось тем, что глава семьи первого поколения, стал патриотом, преданным спасению своей страны, изгнав мириады рейдеров своими навыками владения мечом и военными стратегиями, в результате чего это спасло множество людей. Вслед за величием своих предшественников в семье Агрестов была традиция — естественно, что её дети шли в армию, и эта традиция не изменилась даже в наши дни, когда этим домом правило уже двадцать шестое поколение. Эта история началась с поворотного момента в жизни молодого Адриана Агреста, главы семьи нынешнего времени. Адриан Агрест впервые увидел «это» во время случайной встречи после нескольких лет разлуки со своим братом близнецом, в самой престижной гостинице столицы. Те, у кого по венам текла кровь Агрестов, неизменно рождались со светлыми, словно сияние солнца волосами, нефритовыми глазами и скупыми эмоциями. Точнее, их делало такими время. В этой семье были свои стандарты рода. Благородные черты лица можно было с лёгкостью распознать именно по взгляду. Габриэль Агрест был одним из тех людей, кому достались серебряные волосы, чем он несказанно гордился, ведь искренне полагал, что такой оттенок был куда благороднее простого золотого. Это отличало его род, не это ли повод для лишнего тщеславия? Не ведал Габриэль ранее о том, что в конечном счету, цвет волос, глаз и уровень надменности во взгляде… ничего не значат. По крайней мере, для его детей. А осознание грешности пришло уж слишком запоздало. Феликс отрастил волосы длинными, как у женщины, и связал их лентой, неуместно надев воротник-стойку своей белой военно-морской формы. Он хотел отличаться от брата-близнеца. Которому, впрочем, было совершенно всё равно на схожесть или черты характера. — Привет, Адри, — молодой человек манерно задрал подбородок повыше. — Хорошо себя чувствуешь. Ах, как всегда, у тебя такое удручающе серьёзное лицо. Прямо как у папы. С другой стороны, несмотря на то, что он принадлежал к той же родословной, Адриан был противоположностью своего брата, который во внешности был кокетливым, более улыбчивым, более заискивающим. Более уверенным в себе. У Адриана были такие же светлые, золотые волосы. Всегда аккуратно зачесаны от лба к затылку, а радужная оболочка нефритовых глаз была более мягкого оттенка, чем тёмно-зеленый цвет его брата. Часто от девушек он слышал, что его глаза похожи на этот камень. Нефрит. Ему почему-то казалось это смешным. В отличие от беспристрастного выражения лица брата, он был мужественным. Его черты лица напоминали мраморную скульптуру, а ресницы были такими длинными, что отбрасывали тень из-за того, что они были полузакрыты.  Возможно, оценка тех, кто смотрел на него объективно, была уместна, когда дело доходило до того, что он был красивым мужчиной с меланхоличным лицом. А, возможно, оценка влюблённых женщин подходила ему даже больше. Не одобряя образ своего брата, он носил стёганый воротник своей собственной униформы — пурпурно-черный наряд в сочетании с бордовыми льняными подплечниками и декоративной складкой-гармошкой.  Стоические цвета довольно хорошо соответствовали характеру Адриана. На верхнем этаже двенадцатиэтажного дома, в комнате, где проживание на одну ночь стоило месячной зарплаты обычного человека, два брата крепко обнялись и сели на соседний диван.  Кроме них здесь ещё были люди. Это были товарищи, которых Феликс привел с собой, когда навещал своего брата. Все они пили и курили за барной стойкой, установленной снаружи каждой квартиры. Белый дым клубился под потолком. — Брат… Ты такой же, как и всегда, — безлико бросил Адриан, глядя на непохожую на солдата фигуру Феликса, а также на товарищей, которых он вел, которые носили похожие наряды.  Феликс безмятежно пожал плечами, запрокидывая голову назад. — Это отпуск, понимаешь? В отличие от армии, мы, военно-морские силы, становимся очень либеральными каждый раз, когда возвращаемся на сушу. — Сдаётся мне, ты так одеваешься, независимо от того, в море ты или на суше, не так ли? Эти волосы, хм, — Адриан чуть поморщился. — Если бы отец увидел это, он бы точно не позволил. Вероятно, он бы разрезал твой хвост своей саблей. — Это было бы хлопотно. Хорошо, что он умер, — Феликс улыбнулся своей белозубой улыбкой. Он намеревался быть беззаботным, но Адриан не позволил этому ускользнуть. Этому взгляду, в уголках которого таилось облегчение и некое подобие волнения. Адриан бросил на брата суровый взгляд. Возможно, из-за того, что он был слаб от напора такого взгляда, Феликс резко вздохнул.  — Спокойней, ладно? — бросил он. — Он мог бы быть для тебя хорошим стариком, но для меня он был худшим. Это все. — Это единственная причина, по которой ты не пришёл на его похороны и оставил меня, чтобы я сам забрал наследство? — Оно тебе больше подходит, не так ли? Эта семья никогда не была мне подходящей, и я не годился для того, чтобы быть главой семьи. Вместо того, чтобы допускать, чтобы честь нашей блестящей родословной была запятнана моими плохими навыками просто потому, что я старше на каких-то пару минут, лучше иметь подходящего и праведного парня, выполняющего эту работу. Даже ради будущих потомков. Привет, Адриан, привет — очнись. Просто прости меня уже. Я не хочу продолжать испытывать чувство вины на протяжении всего нашего воссоединения. Я мог бы расстаться с домом Агрестов, но я хочу остаться твоим братом. Давай поговорим о чём-нибудь весёлом. Адриан сухо кивнул, поглядывая на манжеты своей формы. В их семье было обычным делом вступать в армию. Хотя армия и флот были оборонными организациями, которые обслуживали одну и ту же страну и входили в состав вооруженных сил, оба были отдельными образованиями. Каждый из военных это сознавал и часто враждебно относился к другому.  Однако, в случае с Агрестами мотив неприязни в основном заключался в том, что эти двое должны были разделить военный бюджет. Деньги и проценты были причинами конфликтов независимо от места и эпохи. В истории семьи Агрестов Феликс был первым, кто предпочел флот армии. Он не только присоединился к нему, но и уверенно проложил себе карьерный путь в нём. Всё это произошло из-за его уверенности в том, что он добивается достижений своими силами и талантами, даже не используя славу своих родителей.  Адриан признал это, поэтому он не мог не думать об одном. Феликс, в конечном счёте, был тем человеком, который должен был забрать наследство. — Поскольку ты наконец зашел… как насчёт того, чтобы навестить маму?  Если бы его брат не был так уж плох в принятии реальности, всё не стало бы таким сложным. — Наша семья большая, поэтому, если бы я пошёл к маме, мне пришлось бы поприветствовать наших дальних сестер, бабушку и всех старших родственников, верно? Это было бы неприятно. Я ясно вижу, как кричу на них и ухожу после того, как они начнут искать недостатки во мне, — парировал Феликс. Пока он лежал на спине, свободно скрестив ноги, Адриан позволил своему подобию раздражения и недоверия отразиться на его лице и в словах: — Разве мы не семья? Разве ты не можешь хоть немного поладить с ними? — Именно потому, что мы семья, я хочу держаться на расстоянии… Но ты… Я действительно могу быть рядом с тобой. С остальными сложно. Адриан, я благодарен. Ожидания наших родителей были переданы тебе, потому что я поступил на флот, а ты точно им соответствовал. Вообще всему. Даже я понимаю, что мне не говорят возвращаться домой слишком часто, потому что ты был для меня хорошей заменой. Вот почему я спешил на празднование твоего повышения раз уж мы братья. Даже с точки зрения своего брата, он был очень харизматичным, игриво улыбался с закрытыми глазами. Хотя Феликс был эгоцентричным и властным человеком, у него были какие-то качества, которые привлекали к нему других.  Многие люди его всегда окружали и уважали, но никогда не стеснялись этого. Поскольку Адриан не мог никого любить из-за своей строгости, у его старшего брата было все, чего ему не хватало, до такой степени, что он бесконечно уважал такую лёгкость, дарованную Феликсу. — Ах да, — неожиданно Феликс оживился. — Я же привёз кое-что отличное для вечеринки. Он небрежно махнул рукой одному из своих друзей, стоявших поблизости. Как только он это сделал, мужчина принес на руки мешок, взятый из другой комнаты. — Это оружие я использую в последнее время, но я отдам его тебе. При этом нет никаких сомнений в том, что вы с товарищами будете получать ещё более высокие поощрения. Мешок всё так же небрежно положили на овальный стол между ними двумя. Феликс натянуто ухмыльнулся, когда Адриан заметил, как что-то движется из мешка, и немедленно встал с дивана, крепко сжимая меч, прикрепленный к его поясу. — Всё нормально. Всё в порядке, Адри. Успокойся. Ничего странного. Нет, может быть, это является кое-каким сумасшествием… И это может быть немного сложным в обращении и даже опасным. Тем не менее, это хорошо тебе послужит, если ты отдашь приказ. Насколько мне известно, восемь человек пытались пролезть в кровать к этой малышке, но были разорваны в клочья. Грубый нрав и кукольное лицо, кто бы мог подумать, да? — непонятно выразился Феликс. Адриан сглотнул. — Что внутри? Феликс вздохнул, предчувствуя шквал эмоций от брата. Вот-вот и взорвётся. — Просто используй это, как оружие, ладно? Не думай ни о чём другом. Не привязывайся к этому существу. Это «оружие». Хорошо? — Я спрашиваю… что внутри. — Попробуй открыть, — усмешка не сходила с бледного лица. Слова Феликса звучали как приглашение от дьявола. Адриан двинул руками, чтобы распутать шнур, туго обвязанный вокруг мешка из конопли. Человек внутри выглядел как принцесса-русалка. Грязная конопляная ткань свисала на её талии. И даже это не испортило впечатление. — Я не назвал это. Мы просто называем это «ты», «оно», ну или просто она. «Это» была девушка. Её закопченная одежда представляла собой потёртые тряпки из плохой кожи и меха. На шее у неё было завязано колье, от которого несколько пахло грязью и травой.  От её тела исходил запах, который казался смесью дождя, диких животных и крови. Все, что её окутывало, было грязным.  «Немыслимо… она не из этого мира будто». Это были первые мысли майора Адриана Агреста, у которого на лице отразилась вся степень негодования. А ведь раньше такого не было. Феликс замер. … Она была слишком красивой. Дыхание Адриана остановилось у фигуры девушки. Её чёрно-синие волосы до пояса сияли ярче любых украшений. Однако на её лице было слишком много царапин и ссадин.  Двое одно, лишь одно мгновение, неотрывно смотрели друг на друга. Ни один из них не двинулся с места, как будто время застыло. — Эй, ну-ка, скажи привет, — Феликс агрессивно схватил девушку за голову и заставил её поклониться. Увидев это, Адриан быстро оттолкнул руку брата и обнял девушку своими двумя. Она дрожала в его руках. — Не будь жестоким с ребенком! Вы занимались торговлей людьми?! На вашем чёртовом флоте делают и это? — прорычал, почти выплюнул. Обнимая её, как будто чтобы защитить, как бы на это ни смотрели, Адриан был в ярости. Его чистое гневное лицо с выступающей на лбу веной заглушало веселый разговор остальных мужчин в комнате. Среди них только Феликс остался собранным и с нейтральным выражением лица.  — Не говори ерунды. Мне не нужны рабы. Но мне нужны воины. — Тогда что это за девушка?! Что такого забавного в том, чтобы предложить мне эту хрупкую особу с лицом младенца? — Как я уже сказал… это не ребёнок. Это «оружие». Я только что сказал тебе это, не так ли? Ты довольно недоверчивый, младший брат. Адриан снова посмотрел на девушку. Ему двадцать, а ей… на вид лет тринадцать. Не более. Что в ней было оружием? Она была всего лишь ребенком, который легко мог уместиться в объятиях. Гнев Адриана утих, постепенно сменившись грустью. Не отпуская девушку, он впился взглядом в брата и встал со своего места.  — Я беру её с собой. Называя этого малыша оружием… ты ошибся, Феликс. Не хочу больше тебя видеть. При этих словах сам Феликс рассмеялся, прикрыв глаза. Его товарищи тоже.  С бесчисленным смехом, резонирующим в его ушах, Адриана окутывали грубость и отвращение, а также немного страха.   Это была странная атмосфера. Он чувствовал себя чем-то отличимым от них, хотя это чувство было не совсем отчуждённым. С самого начала среди них отличался только Адриан.  Аномалия подавляющего большинства постепенно посягала на нормальность меньшинства. Он уже не чувствовал себя в нормальном обществе. — Смешно? — ледяным тоном процедил Адриан. Феликс медленно встал, подошел к нему и похлопал его по плечу.  — Адри, прости за нечёткое объяснение. Конечно, просто взглянув на это маленькое существо, у любого была бы такая реакция. Ты тоже серьёзный и приятный парень. С первого взгляда не поймешь, что это оружие. Вот почему я покажу тебе это на практике, чтобы было легко осознать, о чем я говорю. Ты тоже идёшь, — последнее он бросил в сторону девушки. Без промедления она плавно вырвалась из рук Адриан и последовала за Феликсом. Однако на мгновение девушка замялась, вопросительно глядя на майора. Адриан снова поспешил встать. Его провели в следующую комнату, откуда девушку принесли в мешке. В комнате на кровати лежало ещё пять мешков из конопли. Их размеры были достаточно большими, чтобы в них поместились взрослые молодые люди. В отличие от девочки, они постоянно неистовствовали.  Из них просачивались слабые звуки, похожие на крики домашнего скота, которые сливались со словами, которые нельзя было различить. Скорее всего, кто бы ни находился внутри, он был связан веревками и ему заткнули рот. Какими бы ни были мотивы, такое обращение с людьми было неправильным. Адриан подумал, что те, кто в этой ситуации мог оставаться со спокойным выражением лица, были нечестивцами.  Заразительное безумие распространилось от кончиков пальцев ног до горла, но ему каким-то образом удалось выровнять голос: — Кто… они? Почему они связаны? Брат, объясни, что происходит. Его сердце горько гудело, как будто предсказывая будущее. И ответы ему не нравились. Феликс повернул голову и улыбнулся. — Ах, я должен сначала представить этих парней, верно? Это грязь, которая проникла на наш корабль, когда мы остановились у гавани, — он легко пнул один из мешков. — Думаю, они искали ценные вещи. Они вошли, не осмотрев внутреннюю структуру, в конечном итоге натолкнулись на трёх поваров на кухне и убили их, чтобы они держали рот на замке. Для нас, живущих в море, очень важно сытно поесть. И мы, военные из флота, были очень злы.  Он приподнял ногу и повернул её так низко, что кончик ботинка ударился о мешок. Адриан скривился от крика, доносившегося изнутри. — Эти парни убили наших лучших поваров, включая шеф-повара. Как ты думаешь, насколько великими они должны были быть, учитывая, что они прибыли за границу с нашим кораблем, чтобы приготовить нам еду по нашей просьбе? Мы, флот, решаем все, что происходит на каждом корабле, в соответствии с нашими собственными законами. Что ж, мы сейчас на суше, но… это произошло на корабле, так что это действительно так будет. Такая месть. А теперь время для интересных вещей, брат. Им даже можно дать оружие. По команде Феликса его товарищи, которые также пришли в другую комнату, один за другим развязывали мешки и выпускали воров. Когда мужчины отпустили веревки и направили оружие на воров, они вручили каждому по ножу. Озадаченные пятеро грабителей подняли их со смешанным чувством страха. Не обращая на них внимания, Феликс преувеличенно гордо махнул рукой.  — Теперь это начало самой загадочной и увлекательной игры в мире. Господа, — на мгновение он осмотрелся, — Ах, кажется, тут нет господ. Ну, здесь никого нет, правда. И дам тоже. Тогда сволочи! Я собираюсь показать вам дикого зверя, которого я нашел на восточном континенте. Феликс указал пальцем на ту самую девушку. Она посмотрела в ответ, игнорируя все оскорбительные слова. Он продолжил: — Я встретил это около месяца назад, когда мы полностью уничтожили дерьмовый вооруженный флот, который планировал уничтожить один из морских торговых портов в Париже. Как-то ночью, посреди боя, на нас обрушился сильный шторм. Это была серьезная катастрофа, когда и наши союзники, и наши враги утонули в прибрежных водах. Кажется, это было в новостях. Я не знал об этом, потому что в то время я дрейфовал. Адриан скептически отнесся к тому, что ему никогда не сообщили, что его брат едва избежал смерти, но у него не было возможности обсудить эту тему в ходе повествования. Феликс продолжил: — Корабль сел на мель, и я и несколько моих товарищей прибыли на безлюдный остров, который не был отмечен ни на одной карте с помощью небольшой спасательной шлюпки. Я нашел это, нашел это оружие на том самом острове. Она была совсем одна, возможно, её родители уже умерли. И мы даже не смогли выяснить её личность. На вид неплохо выглядит. Примерно так и подумали мои люди, которые подошли к ней, попытались приставать. Адриан ощутил, как к горлу подступает ком. Ему было омерзительно даже слушать подобное.  — Это было ужасно. Я был очень раздражен, и собирался сказать им, чтобы они не раздражали меня больше, чем сейчас, но… когда я пытался остановить этих идиотов, было поздно, — Феликс схватил девушку за плечи и поставил её прямо перед ворами, она посмотрела вперёд. — Было правда поздно. Эта штука убила моих подчиненных. Воры сухо смеялись над девушкой, которую рассматривали как марионетку. Это была ожидаемая реакция. Что именно мог сделать этот ребёнок? — Палкой, которая лежала у её ног, она ударила одного из них в шею сбоку, затем вытащила пистолет из его поясной кобуры и выстрелила ему в сердце. Адриан заметил по выражению лица брата, что он не шутит. — Мы все сбежали. В этом мире есть множество видов коренных народов. Ошибочно думать, что мы единственные сильные. Если бы хотя бы один из их коротышек был таким сильным, насколько сильным был бы взрослый? Но сколько бы мы ни бежали, эта штука нас преследовала. И в конечном счету, она перебила всех в этом месте, кроме меня. А далее она просто шла за мной. Со временем я осознал, что она была единственным обитателем острова. Когда я попросил убить, она убила животное рядом с нами. Тогда я понял, что она убила, потому что я так сказал. Я повторил эксперимент. А затем снова и снова. Она не говорит ни на каком языке, но может понять приказ о резне. Как будто ей больше ничего не нужно знать.  Тем временем люди, стоявшие у выхода из комнаты и в центре, разошлись. Феликс подтолкнул девушку к ворам, дав ей нож. Он был слишком велик для её рук. Думая, что этого не может быть, Адриан упрекнул: — Брат, не делай глупостей. Зная, что этого будет недостаточно, он протянул руку к оружию позади него. Но Феликс лишь усмехнулся, растягивая губы и шепча короткое: «убей». Адриан собирался схватить крошечные пальчики девушки, но через секунду её рука исчезла. Выполнение команды было мгновенным. Девушка, как кошка, прыгнула на ближайшего мужчину с ножом в нужном положении, перерезав ему горло так чисто, как если бы срезала плод с дерева.  Она не колебалась прежде чем убить, и быстро перешла к следующему действию. Используя тело мужчины как ступеньку, девушка прыгнула и обвила голыми ногами шею другого вора, вонзив нож в макушку его головы.  Крики смертельной агонии эхом разносились по комнате. Затем девушка взяла неиспользованное оружие из второго трупа и повернулась лицом к оставшимся трем людям. Воры, наконец осознавшие серьезность своих обстоятельств, закричали и бросились на девушку. Но она была быстрее. Используя свое маленькое тело, она проскользнула мимо их ног и ударила одного за другим сзади. Она была такой легкой, но при этом так тяжело размахивала руками. Её тело было даже более впечатляющим, чем тело Адриана, который был обучен боевым приемам, а также владению оружием в армии. Она выглядела так, будто у неё не было ни веса, ни центра тяжести. Каждый раз, когда она летела, брызги свежей крови поднимались вверх. — Пожалуйста, остановись… стой… остановись… — умолял последний загнанный в угол мужчина. Он полностью потерял желание сопротивляться, отчаянно умоляя дрожащими губами и голосом, наполненным страхом: — Я больше никогда не сделаю этого. Я компенсирую свои преступления, поэтому, пожалуйста, не убивайте меня. Скорее всего, он вспоминал то, что ему сказали повара, оказавшись в такой же ситуации, выплевывая то, что он мог вспомнить. Затем он уронил свое оружие, чтобы не оказывать сопротивления. Девушка посмотрела за плечо, все еще сжимая окровавленный нож. Она искала приговора. Адриан крикнул: «Стой!» — Сделай это, —  в то же время Феликс поднял большой палец и взмахнул им, словно порезал себе шею. Девушка немного приоткрыла рот, показывая сопротивление. Её глаза метались между ними двумя, не останавливаясь ни на одном из них. Увидев это, Феликс на мгновение озадачился, а затем рассмеялся. Он казался счастливым. — Убей, — приказал он еще раз, всё ещё смеясь. Девушка пошевелила рукой, все еще глядя на него, отнимая у последнего человека жизнь. В целом серия убийств длилась меньше минуты. Тяжело дыша, она снова посмотрела в их сторону. Она не сказала ни слова, но её глаза словно спросили: «Этого достаточно?». — Что это? — настойчиво спрашивал Адриан. — Какого чёрта здесь происходит? — Ты понял, верно? Это, Адриан, не просто ребенок. Как только ты поймешь, как это использовать, она будет самым лучшим тебе оружием. Он больше не сомневался в словах своего брата. «Но я этого боюсь». Несмотря на то, что она только что убивала людей, девушка просто стояла, апатично ожидая дальнейших приказов. — Она всё время следует за мной. Она будто привязана к тому, кто ей приказывает. Это полезно, но как только она мне больше не понадобится, я не смогу её убить. Когда дело касается собственной защиты, это похоже на железную стену. То есть, её буквально нельзя убить. И я не могу. Поэтому, я отдаю её тебе. По выражению его лица Адриан понял, что Феликс ужасно боялся девушку. Хотя он улыбался, это было натянуто. — Ты определенно лучше подходишь для управления этим монстром. Старший брат давил на своего младшего при помощи девушки, которая таковой и не выглядела на самом деле. Он не справлялся с ней сам. — Эй ты же возьмёшь её с собой, верно, Адри? Майор Адриан Агрест промолчал, но оба они знали, каков будет его ответ. И снова его сердце неприятно зазвенело.

***

В конце концов, Адриан забрал девушку с собой. Отчасти это было из-за симпатии к его уверенному в себе брату, который утверждал, что ничего не боится, но всё же обнажил свою слабость. Остальное было связано с тем, что он решил, будто ничего хорошего не получится, если оставить девушку с Феликсом. Во время прощания он сказал ей: — Пока, монстр. Это твой новый хозяин. Хотя он никогда не относился к ней как к человеку до самого конца, он похлопал её по голове. Девушка хранила молчание, но много раз оборачивалась, пока её вёл Адриан, придерживающий её хрупкую руку. Он надел куртку своей военной формы на босоногую девушку, а после и вовсе взял её на руки и остановился посреди улицы. Пейзаж был достаточно ярким, чтобы захотелось закрыть глаза и задуматься, не было ли на самом деле это всё видением или кошмаром.  Ребёнок, смотрящий на него, как на что-то загадочное, был всего лишь несчастным сиротой. Всего за один день она убила пять человек. Как ему справиться с маленьким «демоном-убийцей»? Адриан отличался от брата, но в глубине души они были похожи. Оба смотрели на вещи эмпирически, точно определяли, что происходит в настоящее время, и пытались справиться с этим наилучшим образом. Даже если у них была гуманная сторона, количество ледяного покрова в их душе и разуме было куда сильнее благодаря тому, что они были частью вооруженных сил. Он бы никому её не доверил. Что ему делать с девушкой, которой он никогда не сможет пренебречь из-за забывчивости? Было очевидно, что ему необходимо научиться правильно «использовать» ее.

***

Лишь недавно Адриана повысили до майора в свете его военных достижений и ожиданий от его родословной. В настоящее время он находился во временном отпуске с поля боя для завершения церемониальных процедур, таких как получение награды за продвижение по службе.  Встретить девушку в такой удобный момент… должно быть, было судьбой. Это было наиболее подходящее время для него, чтобы воспользоваться шансом занять более высокую должность. Адриан решил завербовать её в боевое подразделение, в котором он был начальником. Целью создания этого подразделения было оттачивать таланты, которые будут действовать в качестве секретных маневров, отдельно от основных сил, в решающей битве против северных стран. Это было идеальное место, чтобы понять девушку-убийцу, похожую на солдата, держа её на расстоянии вытянутой руки. Тем не менее, даже если бы она стала членом его собственных войск, назначение девушки, недостаточно взрослой для службы, никогда не было бы разрешено. Были и люди, которые считали неправильным иметь детей так близко возле себя.  Для одобрения её зачисления необходимо было представить её высшим военным властям. Прошло несколько дней с тех пор, как он подал прямую апелляцию главному инспектору. Ему было дано разрешение на проведение частных экспериментов на полигоне, чтобы выяснить, действительно ли девочка может быть «оружием».  Сам Адриан был удивлен, что дело было принято, но причина, по которой начальство согласилось с утверждениями молодого человека, который только что стал майором, заключалась в вежливости его оценки. Поскольку он был лидером влиятельной семьи, те, кто знал человека по имени, знали, что он не станет делать такое предложение как шутку.  Доверие, которое он построил, в конце концов завоевало не только сердца. Однако, чем ярче свет, тем больше тень. В день эксперимента Адриан и девушка оказались на полигоне военной базы. Это было учреждение, которое в основном использовалось для обучения приёмам рукопашного боя. В целом он имел форму прямоугольной просторной коробки. Адриан планировал продемонстрировать боевые способности девушки небольшому количеству людей наедине. Помимо убийства, одних её физических способностей было достаточно. Однако, когда пришло время применить это на практике, это превратилось в «зрелище», а не в тренировку. «Эти гедонисты-убийцы…». Тёмные занавески закрывали окна тренировочного зала, а на полу лежал тяжелый грязный большой коврик. Были размещены десять заключенных, приговорённых к смертной казни. Среди них были и те, кто совершил убийство после насилия над женщинами и грабежа.  Сражаться с ними должна была одна девушка. Как будто они хотели сказать, что, если предположения Адриана верны, победить десять жестоких преступников будет легко. Сам Адриан, а также дом Агрестов были частью фракции, которая плохо относилась к таким злым механизмам тестирования. —Я могу запросить отмену? — Адриан с негодованием задумался. — Нет, но… Другого способа понять её, удерживая рядом с собой, не было. Он был солдатом, она была убийцей, и для того, чтобы жить вместе с ним, она должна была отстаивать своё существование и заработать себе место.  «Какой толк от колебаний в этот момент», — спрашивал он себя.  Если он когда-нибудь возьмет её на поле битвы, ей не придется столкнуться только с десятью врагами. Тысячам солдат было разрешено убивать под предлогом войны. Адриан подумал, что тот, кто должен был подтвердить своё решение, была не девушка, а он сам, чтобы стать её «пользователем». — Что случилось? Девушка смотрела на него. Поскольку она ничего не выражала, никакого негодования, он не мог понять, о чём она думала. Казалось, она просто наблюдала за поведением своего нового хозяина. Возможно, она даже беспокоилась о нём. — А-а, — протянул Адриан. — Я в порядке. Хотя она якобы не понимала слов, ему всё же хотелось говорить с ней. И делал он это мягко. Услышав ответ, она на мгновение остановилась, затем снова натянула запонку на его руке. Он почувствовал, что она хотела сказать: «Если у вас есть какие-то приказы, пожалуйста, делайте», и горько улыбнулся этому. — Всё хорошо, — повторил он. — Не… — Адриан! — кто-то позвал его. Пришлось повернуться, обрываясь на полуслове. — Нино... Мужчина того же возраста, что и Адриан, подошел к нему с беззаботной улыбкой. С первого взгляда он казался общительным человеком, который ладит с женщинами. Его военная форма была изношена, с пояса свисала орнаментальная клетчатая ткань. Он производил совершенно иное впечатление, чем представитель семьи Агрестов, который был одет в ту же одежду, но без каких-либо аксессуаров. — Чёрт возьми, я счастлив. Ты жив. Всё ещё жив. И теперь ты майор. Нино Лейф без всяких церемоний постоянно хлопал Адриана по плечу. Девушка осторожно смотрела на незнакомца, но, как будто решив, что у него нет дурных намерений по отношению к её лорду, отпустила запонку последнего. — Я только что вернулся с церемонию, забирал медаль. Услышал, что ты здесь, и решил заскочить. Как ты себя чувствуешь? У тебя ещё нет невесты или чего-нибудь в этом роде, а? — Нино взглянул на маленькую девушку позади. — Сам мне скажи, — Адриан закатил глаза. Нино поджал губы: — Ох это холодное отношение. Прошло столько времени, а ты всё такой же — неприступная глыба, едва подтаявшая за годы нашей дружбы. Значит, вместо невесты ты в итоге обзавелся только дочерью? — он снова посмотрел назад. Затем он естественно присел, чтобы встретиться с ней на уровне её глаз. — Как тебя зовут? Тишина. — Она довольно молчалива, — Нино усмехнулся. Адриан, чуть нахмурившись, резко сказал: — У неё нет имени. Она сирота, не имеет образования и не понимает речи. Почему-то его собственные слова обидели. На лице Лейфа отразилось искреннее негодование. — Это ужасно, она такая милашка. Ей просто необходимо достойное имя. Думаю, ещё есть время вернуть её куда-то. Ты же не позволишь этому ребёнку убивать? Похоже, начальство с нетерпением ждет этого, но я бы не допустил, чтобы будущую красавицу так жестоко пытали на поле боя. — Меня это не беспокоит, — ему бы хотелось в это верить. Глядя на девушку, которая только наблюдала, не принимая участия в разговоре, Адриан вздохнул. Слова друга также усилили его чувство вины. И всё же он проглотит всё это и ухватится за будущее, в котором сможет жить с ней. Адриан снова столкнулся с ней взглядом. «С того момента, как я тебя обнял, наши судьбы переплелись». Он считал, что она должна отстаивать своё собственное почти невозможное существование. — Я буду наблюдать с верхнего этажа. Оставив девушку с рефери по тренировке, Адриан сел на одну из трибун, ближайшую к потолку. Нино сел рядом с ним, как будто это было очевидным. Когда он вытащил сигарету и спросил: «Хочешь?», Адриан лишь молча взял её. Зажав сигарету в губах, он прикрыл глаза. — Я давно не курил. — Ну, у тебя рядом есть маленькая девушка. Наверное, трудно делать это, когда рядом она. И правда, было трудно. — Кажется, она к этому привыкла, но иногда кашляет. Увидев её такой, я больше не мог курить. Первое откровение, слетевшее из потрескавшихся губ, немало удивило самого Нино. Он поперхнулся слюной и, начав задыхаться, принялся суетливо стучать по груди. Его глаза сузились, когда он посмотрел на товарища. — Ты словно становишься мягким. Действительно, необычно. Раньше я тебя таким не помнил, — он резко выдохнул. — Не пора ли тебе жениться? — с невозмутимым видом, Адриан сменил тему. — Я филантроп, поэтому не могу увязнуть с одним человеком! — они оба знали, это было ложью. Девушка, похожая на бестию с ярко-огненными волосами наверняка по-прежнему отказывала ему. Алия Сезар была опасной журналисткой. — А, я спрошу ещё раз… действительно ли у этого ребёнка такой потенциал для битвы, как ты отметил руководству? — желая так же сменить тему, Нино поспешил задать интересующий его вопрос. — Да, — Адриан и правда был уверен. — Эй, не отвечай так быстро! — Даже я не смогу победить её. Хотя было бы совсем другое дело, если бы мы оба были безоружны. А, ты, кстати, проиграл бы в обоих вариантах, — губы Адриана дрогнули. Почему-то ему стало на мгновение забавно. — Это ложь, правда? Я не могу проиграть. Просто говорю это, но, хотя я могу хорошо ладить с женщинами, я не сдерживаюсь, если они враги. — Твоё решение — не её проблема. Он гений — маленький демон из Ада. Просто поверь, Ниноэль. — Ах ты... не называй это имя! — прошипел Лейф. Он наклонился вперёд к трибуне и посмотрел на девушку внизу. Мужчина, выполнявший обязанности надзирателя, передавал ей оружие. Пистолеты, мечи, луки — очевидно, их можно было свободно выбирать в зависимости от предпочтений. После некоторой нерешительности она взяла небольшой топор. Затем был нож и одноручный механический лук. Смех разнёсся над её фигурой, когда она выбрала более двух видов оружия с разным обращением. Однако, когда она без всякого сопротивления надела механический лук на одну руку и произвела пробный выстрел, в комнате воцарилась тишина. Затем последовала волна шумного шепота. «Чем сильнее оружие, тем лучше». Понемногу все начинали осознавать причудливость этого прекрасного создания. Адриан объяснил надзирающему офицеру, что она двинется только в том случае, если ей прикажут «убить». Он также получил приказ от своего начальства, в котором говорилось, что такую ​​роль должен играть рефери, утверждая, что это было сделано ради проверки, не было ли это на самом деле просто уловкой. — Нет никаких уловок или чего-то подобного, но если это подтвердит её силу, нам придется подчиниться. Кандалы на ногах заключенных были срезаны саблями. Им раздали дубинки. Их точность и сила не отличались от топора, но это были не те люди, которые не выдержали бы перед ребёнком из-за того, что владели им. Кроме того, это был матч «все против одного».  Даже если бы она выбрала ружье, её бы убили, если бы у неё кончились пули, так что, в конце концов, всё будет так же, как если бы она позволила топору выскользнуть из рук. К тому времени, как Адриан вернулся, трибуны были почти полностью заняты. На глазах у солдат рефери сделал свой ход. Некому было прояснить смысл или происхождение происходящего эксперимента; он просто потребовал согласия Адриан, на что тот кивнул. Направив девушку и заключенных к противоположным концам тренировочной площадки, судья громко сказал: «Теперь приступим». Заключенные усмехались, глядя на девушку. Никто не двинулся немедленно, пытаясь убить её. Их тела были освобождены спустя долгое время неподвижного состояния. Им хотелось размяться, вдохнуть сладкой свободы, пусть и относительно. Они, наверное, думали, что будет скучно так легко всё кончать. Между тем, девочка была совершенно неподвижна, несмотря на то, что надзиратель приказал ей «убить». Она стояла неподвижно, как статуэтка, с топором в руке. — Так это действительно была ложь? Нас заставили уделить внимание чему-то настолько жалкому… — некоторые подшучивали, не заботясь о том, что Адриан это услышит. — Этот ребенок не может победить взрослых. Просто забери это уже. Бедняга, — некоторые бормотали от имени девушки. — Агресты наверняка пали. Подумать только, он попытается привлечь внимание фарсом… — в такой критический момент некоторые даже плохо отзывались о власти, сохраняемой семьёй Адриана. — Какая трата нашего времени, — окружающие солдаты хрипло разговаривали друг с другом. — Ой, Адриан, — Нино попытался отвлечь его от гомона, но сам Адриан оставался спокойным, внешне не проявляя нервозности. «Почему она не двинется?» Он заметил девушку. Она крепко сжимала топор. У неё не было никакого желания атаковать. «Тогда она тоже без колебаний держала это оружие. У нее также нет никаких признаков страха. Не хватает какой-то реплики. Но если это не приказ, тогда что?» Пока он рассуждал, самый крупный мужчина в группе вышел из строя, чтобы атаковать девушку, размахивая дубинкой и смеясь. Хотя он находился на некотором расстоянии, девушка не двинулась с места. — Проклятье, Адриан, её же убьют! — Нино вскочил с места. Подёргиваясь, девушка отреагировала на кричащий голос Нино, глядя на трибуны. Её голубые глаза встретились с нефритовыми, разыскав их среди множества других солдат. — Чёрт, останови это! — продолжил Нино с места. Но Адриан не слышал, глядя вперёд. Их взгляды слились воедино, и на секунду ему показалось, что их сердцебиение тоже синхронизировано.  Тук-тук-тук.  Он чувствовал, как тревожный звук собственного сердца резонирует в его ушах. По какой-то причине время тянулось медленно. Рядом стоящий Нино Лейф был слишком шумным. Начальство ругало девушку неуместными словами.  Он мог их слышать, но это было так, как если бы они были в замедленном видео. На его глазах пленник вяло подошел к девушке. Пространство между ними сокращалось. В этой непосредственной смертельной опасности она смотрела только на Адриана. Независимо от того, сколько раз рефери отдавал приказ, в её глазах не отражалось никого, кроме него. «Она смотрит на… своего избранника. Своего хозяина». Он понял, да. Понял. В ответ на это Адриан произнес волшебное слово «убей». Он говорил так тихо, что только несколько человек вокруг него могли бы это услышать, но это определенно дошло до девушки. Вскоре последовал звук топора, рассекающего ветер, когда тот вертелся. Смертоносное оружие вырвалось из руки девушки и полетело в воздух. Он был брошен после того, как был поднят ловким движением, непрерывно вращаясь по красивым дугам. Бросок девушки был не слишком случайным. Она пошла на убийство, не колеблясь, двигалась очень плавно и не сомневалась, что делать, чтобы защитить себя от надвигающегося противника. — А… — идиотский, но жалкий визг сорвался с губ пленника. В то же время люди в зале ахали с отвисшими челюстями. Топор угодил ему в лоб. Из раны струилась лужа крови. Тут же девушка нацелила механический лук и выпустила железную стрелу. Он отлично попал в рукоять топора, застрявшего в голове арестанта. От удара стрелы лезвие вошло глубже в его череп. Заключенный продолжал кричать, пока не упал на спину с мучительным, болезненным выражением лица. Вся болтовня прекратилась. Не обращая внимания на толпу, девушка двинула свои маленькие ножки в сторону содрогающегося заключенного, направила лук в его туловище и выпустила ещё одну стрелу, когда она подошла ближе.  Это было безжалостное, точное, механическое убийство. Железная стрела пронзила его грудь и навсегда унесла его жизнь. Девушка вытащила топор из трупа и слегка взмахнула им вниз, кровь с лезвия медленно стекла на пол. Она также казалась знакомой с последовательной схемой сбора железных стрел и их перестановкой.  Несмотря на то, что когда она стояла неподвижно, её тело напоминало маленького ребенка, когда она двигалась, она представляла собой опытного охотника. Никто не ожидал, что коврик, лежащий на тренировочной площадке, запачкается кровью заключенных. Когда зрители со страхом приняли происходящее, их взгляды сосредоточились на Адриане. Он встал, прислонившись телом к ​​поручню безопасности. А затем снова отдал приказ, громко крича: «убей!». Девушка двигалась как автоматическая кукла. Она ускорилась, её маленькое тело постепенно опускалось. И снова она швырнула топор, всё ещё блестящий от крови, в жизненно важную точку на теле одного из заключённых. В тех, кто сбежал, беспощадно и неоднократно стреляли в голову стрелами. Смельчаки пошли навстречу друг другу и окружили девушку. Похоже, они планировали загнать её в угол и забить до смерти.  Они напали в унисон, пытаясь украсть у неё оружие. Но такая схема была ошибкой. Между тем, когда девушку не было видно сквозь щели между их телами, заключённые с криком скатились на пол. Их лодыжки были ранены, и это была не случайная атака — она ​​наносила им удары ножом и резала снова и снова.  Такая тактика могла быть реализована благодаря эффективной гибкости девушки. Её фигура, когда она стояла с ножом в руке среди павших, была ужасающе необычна, как фея, рождённая из лепестков крови. Движения её рук были похожи на движения повара, обезглавливающего рыбу. Затем она повернулась к заключенным, ожидающим разборки, убивая их одного за другим. В результате нож пришел в негодность, и она не могла убивать ничем, кроме дубинок. Первоначально наживкой для такой смертоносной игры была девушка.  Испуганный судья направил на неё пистолет, но вопрос о том, мог ли он убить её, оставался спорным. Какое бы оружие ни использовалось, чтобы противостоять ей, шансы на победу были невелики. Она была абсолютным охотником. Её боевые приемы с использованием нескольких видов оружия компенсировали её меньшую физическую силу.  Где она всему этому научилась и что делала? Даже если бы она могла говорить, нельзя было надеяться на достойный ответ. Зрители этого «шоу» были ею восхищены и не могли не аплодировать её замечательному таланту. Она была вундеркиндом. Если какие-то боги, управляющие смертью, и существовали, несомненно, они были нежно любимы ею. Маленькая убийца, повиновавшаяся приказам своего лорда, посмотрела на Адриана. Синие и зелёные глаза встретились. — Можешь остановиться, — сказал он наконец. Адриан покачал. Когда он это сделал, она уронила дубинку, которую держала в руках, и встала в мирную позу. В луже крови. Раньше Нино чувствовал себя ужасно по отношению к Адриану, поскольку последний был слишком беспечен, но почувствовал некоторое облегчение, увидев, что его профиль побледнел, а кулак дрожал от его собственной хватки. Это было волнение. Волнение на лице человека, ранее никогда не показывающего чего-то большего, чем холод и презрение. Гнев. Это было чёртово волнение. Он даже почувствовал это сам. Нино Лейф был из тех простаков, которые в такой ситуации пытались подразнить, но, поскольку его собственные руки тоже дрожали, он лишь слегка похлопал Адриана по спине. — Это настоящее открытие, майор Агрест. Адриан не ответил на беззаботный комплимент. С помощью «эксперимента» он понял две вещи. Во-первых, девушка обладала беспрецедентной силой и была настоящим монстром. Во-вторых, она, скорее всего, будет слушать только его приказы.

***

Спустя пару дней Адриану требовалось вести своё подразделение к предстоящей финальной битве. Вдобавок ожидалось, что он сделает ещё одну вещь — усовершенствует секретное оружие, не включенное в документы, в которых перечислены солдаты, составляющие отряд. Зарегистрированного имени не было. На самом деле атакующий отряд был создан ради неё. Маленькой девушки, с кукольным лицом. Сколько ей было лет? А на сколько выглядела? И хотя ей запретили приближаться к парадным воротам, ей разрешили гулять по штаб-квартире. Несмотря на то, что она не была зарегистрирована как человек, она точно таковой была. По словам Нино, ему каким-то образом удалось убедить напуганную женщину-офицера позаботиться о повседневных нуждах маленькой убийцы. Она, чуть постриженная и одетая в новенькую военную форму, прославилась в головном офисе, и были те, кто даже заходил в комнату в общежитии Адриана, чтобы увидеть её.  Многие тоже смотрели на девушку извращенными глазами, из-за чего он вздыхал несколько раз в день. — Я делаю что-то ужасное. Было очевидно, что девушка отличалась от нормальных людей, а также что она была опасно сильной и могла убить нескольких человек подряд. Однако было также очевидно, что она была «молодой девушкой». Независимо от того, сколько людей погибло от её рук, она была всего лишь маленьким ребёнком, и причина, по которой она не говорила, заключалась в том, что никто не научил ее, как это делать. — Если она чудовище, разве можно так ее использовать? Можно ли использовать её как оружие?  Тем не менее, в каком другом месте я мог бы оставить этого ребёнка? Это была реальная проблема, но он проигнорировал боль своей совести и отодвинул её на задний план. Он считал, что если и мог что-то сделать, так это превратить её в великого солдата. В конце концов, она была посланным небом ребёнком-воином, который добивался его приказов. Церемония отъезда завершена. В ночь перед датой отправки Адриану захотелось сделать то, чего он долго избегал. Девушка просто слушала слова, а они струились, словно вода по ручью. — Ты ничего не знаешь. Не умеешь. Ты можешь лишь драться, и я этим пользуюсь. Вот почему ты, взамен, должна попытаться использовать меня. Всё в порядке. Золото, власть… укради у меня всё, что хочешь. Научись думать о самых разных вещах. Видишь ли, я не могу защитить тебя другим способом. Я на самом деле хочу предоставить тебе семью, которая бы смогла тебя воспитать. Ибо сам — точно не могу, — в его голосе была странная болезненность. Он скривился. — Я боюсь того, что ты убьешь кого-то без моего ведома. Я хочу, чтобы ты когда-то смогла понять, почему меня это пугает. А пока… просто найди своё место рядом со мной. И продолжай жить. Он отчаянно говорил, положив руки на её худые плечи. В любом случае она не поняла, о чём он говорил, но даже зная об этом, не имея другого способа искренне передать свои чувства, Адриан продолжал, с лёгким беспокойством улыбаясь девушке, которая продолжала безмолвно на него глазеть. — Я решил назвать тебя Маринетт. С этого момента, называй себя только так. Или для других — Мари. Для себя — Маринетт. Пусть у тебя будет имя, которое будет только твоим. И знать его будешь лишь ты. Однажды, ты сама решишь, кому говорить его, кому знать об этом. Когда вырастешь… ты обязательно станешь женщиной, достойной этого. Понимаешь, ты не будешь инструментом. Однажды, ты назовёшь себя просто Маринетт. И этого будет достаточно. Девушка — нет, уже Маринетт — ошеломлённо уставилась на мужчину, звавшего её по имени, несколько раз глупо моргнув. При этом, хотя она не должна была знать, как говорить, по какой-то причине всё же медленно кивнула и открыла рот: — Майор Адриан. Глаза его расширились от удивления, от шепота, сорвавшегося с её губ.  — Ты можешь говорить? — он сглотнул. Слова, которые он говорил за бесчисленные дни, которые он проводил в разговоре с ней, мгновенно промелькнули в его голове. Все эти воспоминания были учением для неё. — Майор, — повторила Маринетт, склоняя голову. — Адриан... — Ты понимаешь, о чём я говорю, Маринетт? — чувствуя странное удовлетворение, спросил молодой человек. — Майор. Сколько бы он ни спрашивал, она больше ничего не говорила. И вот, указывая на себя, она повторила: «Майор». — Нет, — он усмехнулся, игнорируя собственное волнение. Взяв её крошечный указательный палец, он поочередно указывал на неё и на себя несколько раз повторяя, кто есть кто. — Я… Маринетт? — Да, всё верно, — он наконец-то улыбнулся. Слегка нервно, слегка несмело. Почему она вдруг заговорила? Почему первым произнесенным ею словом было его почтение? Узнала ли она, что его зовут «майор Адриан», из-за того, что кто-то называл его так?  Неужели она почувствовала, что он пытается дать ей имя, и решила подтвердить своё? Только она знала ответы на такие вопросы.  Чрезмерно опечаленный, Адриан положил голову ей на плечо и вздохнул.  Она просто позволила ему это сделать. Не обращая на него внимания, поскольку его голова небрежно повисла, она продолжала шептать: «Майор Адриан». Это была попытка запомнить, чтобы никогда не забыть. Удивительно, но он тоже не забудет. Уже никогда. *** Звуки последовательных взрывов эхом разносились по окрестностям. Небо было солнечно-лазурным, но птицами наверху была видна только яростная перестрелка. На обитаемой равнине, которая была почти пустыней, отряд был разделён на две фракции, которые работали над атакой и защитой. Обладательница голубых глаз была девушкой, ужасно не подходящей для войны. Кукольная, хрупкая, будто и неживая. А её белёсый цвет лица казался недостижимым для обычных людей. Даже когда всё её тело было покрыто грязью, когда она лежала на спине над землей, глядя на мужчину, она была по-своему прекрасна. — Майор Адриан, как долго я была без сознания? — голос, сорвавшийся с её красных губ, звучал сладко. Устало и хрипло. Адриан взволнованно наблюдал за ней. — Ни минуты. Ты только что получила лёгкое сотрясение мозга из-за взрывного удара. С тобой всё в порядке, как ты себя чувствуешь? Не заставляй себя вставать, — поспешно пробормотал Адриан. И всё же, девушка немедленно села. Позади них была огромная дыра, вокруг которой были разбросаны многочисленные трупы. Боевые медики были повсюду, но выживших не было.  — Майор, я перейду в другой лагерь, вызову беспокойство и первым делом нарушу их равновесие. Тогда я сброшу их пушку. Поскольку она огромных размеров, для перезагрузки врагу потребуется время. Просто, помогите мне. Ладно? — она говорила спокойно и сосредоточено. И как только она сказала это, почти сразу подняла боевой топор, который держала в руках, даже когда она почти потеряла сознание. В то время как сабли, ружья и пушки были обычным явлением, боевой топор был классическим оружием. Это было опасно в ближнем бою, но было бы ничем иным, как недостатком против удаленного противника. Чтобы компенсировать это, топор с длинной ручкой, которым владела молодая девушка, был огромен. Общая длина, вероятно, была больше её роста. Так называемый «майор» на мгновение проявил агонию на лице, но тут же повысил голос и отдал приказ: — Маринетт остановит пушечные ядра! Передний авангард, защити её оттуда, где ты находишься! Задний авангард, верни Маринетт живой любой ценой и избавься от всех, кто помешает! Это было приказом без возражений. Да никто и не посмел бы. Солдаты за спиной майора быстро построились, когда она приготовилась, положив рукоять своего крупномасштабного оружия на плечо.  Белый дым распространился, как грозовая туча. И лишь через время пространство между двумя лагерями начало проясняться. Каким бы ни был следующий шаг армии, исход был очевиден. — Атака! Кем бы ни был враг, просто убейте его! — кто-то сказал посреди беспорядков.  Противники Маринетт были все похожими. И все говорили похожие вещи. Казалось, пушка, готовящаяся далеко за спиной переднего охранника, наконец-то была готова к новому выстрелу. Вероятно, они намеревались взорвать нераскрытого врага. — Что это такое… Воительница с своеобразным боевым топором, пробившаяся сквозь оборону врага, была обычной маленькой девушкой. На ней была военная форма, как доказательство того, что она была её частью.  Кровь пролилась на землю. Посреди красной бури она была красиво прорастающим цветком. Манипулируя боевым топором, что было достаточно проблематично для обычного человека, она продолжала рассекать врагов. Даже против солдат, которые были намного крупнее и сильнее, чем она сама, как акробат, Маринетт прыгала, как будто танцуя, используя свои необычайные физические способности. Её фигура при этом внушала трепет.  Бедная на эмоции, но такая сильная в бою. Разумеется, в этот раз снова победа принадлежала Специальным наступательным силам во главе с майором Агрестом.

***

Оставив пытки военнопленных подчинённым, которые желали спустить пар из-за гибели близких, Адриан медленно продвигался по лагерю, проверяя степень ущерба. В конце концов, в поле его зрения снова оказалась Маринетт, мирно сидящая на земле и держащая боевой топор. Она прислонила голову к одному из военных грузовиков, прикрывая глаза. — Я принёс воду, — тихо сказал Адриан, показывая на бутылку в руке. Маринетт тут же распахнула глаза, поспешив взять бутылку. Она принялась жадно поглощать прохладную жидкость, из-за чего пару капель стекли по её подбородку. Какое-то время Адриан глупо наблюдал за тем, как маленькие капли скатываются по лицу и стремятся вниз, к шее. — У тебя что-нибудь болит? — спросил он. — Всё хорошо, — тихо сказала Маринетт, отрываясь от бутылки. — Пуля задела моё плечо, но кровотечение уже остановилось. Бинты под её боевой формой были окрашены в черный цвет от крови. На земле лежала аптечка. Несмотря на то, что она внесла наибольший вклад в предыдущую битву, никто не выразил ей благодарности, кроме Адриана. Все просто наблюдали издалека, как будто вокруг неё поставили забор. — Тебе следует отдохнуть внутри. Иди спать, — Адриан указал на самый большой автомобиль подразделения. Маринетт кивнула и, пошатываясь, встала. Затем она запрыгнула в военный грузовик с откидным верхом и села на корточки в месте, предназначенном для сна одного человека. Прошло лишь пару секунд, но она сразу заснула. За всем этим проследил Адриан, пристально наблюдающий за перекачивающейся фигуркой. Только после того, как она мирно и тихо засопела, он отошёл от машины и начал отдавать приказы другим солдатам.  Уехать можно было и так, раз девушка уже спала. Солнце садилось, цвет неба менялся с оранжевого на темно-кобальтовый, когда они наконец-то прибыли в пункт назначения. Город был базой армейских подразделений. — Ох, майор, вы не должны… — пролепетал молодой солдат, стушевавшись под холодным взглядом командира. Так было всякий раз, когда Адриан, с подносом в руках, направлялся в комнату девушки. Каждый раз один из членов местного отделения нервно окликивал его. — Я понесу, — сказал молодой человек, предлагая взять поднос, но Адриан лишь покачал головой. В глазах других, вероятно, казалось, что к Маринетт особое отношение, поскольку она была девушкой-солдатом. Или это потому, что она была объектом привязанности майора. Было много способов увидеть её в непристойном свете. И каждый солдат с бушующими гормонами неизменно пытался сделать это. Как и сейчас, молодой солдат почти плотоядно поглядывал на дверь, за которой скрывалась Маринетт. Наверняка юнец рассчитывал на приватную беседу с девушкой. Слишком приватную. Это злило. Злило настолько, что кончики холодных пальцев блондина начали подрагивать. При этом неизменность следовала после. Все, кто нарушал личные границы Маринетт, оказывались на лекции, которую устраивал майор Агрест. Он привык делать это, раз за разом жёстко выплёвывая слова: — Она, по сути, самый опытный член нашего подразделения. В обычных обстоятельствах у неё на груди была бы подходящая медаль, и вы должны были бы поприветствовать её. Но поскольку личность Мари, к сожалению, держится в секрете, вы думаете, будто можете поступать так, как вам заблагорассудится. Вам вообще жизнь недорога? Вы, по крайней мере, к ней должны относиться в соответствии с её достижениями. А теперь отойдите в сторону. С этими словами, Адриан медленно двинулся вперёд. Солдат же, напротив, немедленно отошёл в сторону и, круто развернувшись, умчался назад, подальше от комнаты девушки. По мере того, как звуки удаляющихся шагов становились всё тише, некоторые наблюдатели начали косо поглядывать на майора. «М-да. Заставляет меня сделать татуировку с надписью «не спрашивай» на моем лице», — кисло подумал Адриан. Прошло несколько лет с тех пор, как он взял к себе маленькую Маринетт. Оказалось, между ними была разница в пять лет. Всего лишь пять, но выглядела она, по-прежнему, как ребёнок. Куда бы он ни пошёл или кого бы ни встретил, его будут искать для объяснений относительно её существования. Ничего не поделаешь. Посуда лязгнула, когда Адриан поднялся по старой деревянной лестнице общежития. Хотя различные части подразделения получили предупреждение не приближаться к её комнате, он обнаружил, что множество мужчин пытались заглянуть в неё. Достаточно было просто назвать их имена, чтобы они ушли. Далеко ушли. И желательно наказанными. Он открыл дверь после стука.  — Маринетт… Она подняла голову, свернувшись калачиком на матрасе, в огромной мужской рубашке. Это было привычно, наблюдать за ней вот так. Хотя девушка никогда и не понимала, почему периодически щёки майора странно краснели. Ему было жарко? Но в её комнате было прохладно. Она даже специально проветривала помещение перед его приходом, чтобы её лорду было комфортно здесь. — Пора есть, — сказал тем временем Адриан, резко отворачивая голову к столу. Затем он осторожно передал девушке её долю на подносе.  — Сможешь ли ты удержать его своей рукой? — тихо спросил он. — Большое спасибо, я думаю, что с ней уже почти всё в порядке, — чуть склонившись Маринетт вытянула руки, отчего верх рубашки открылся сильнее. Каким бы детским ни было её лицо, фигура у неё была очень женственная и даже простая одежда скрыть это не могла. Адриану пришлось закусить губу и прикрыть глаза, чтобы заставить себя отвернуться. Только знание того, что она не понимает причину его смущения заставляло его чувствовать себя более-менее в безопасности. Иначе он бы уже миллион и один раз сошёл бы с ума. — Вы давно не выходили за пределы общежития, — заметила Маринетт, взглянув на его светлое лицо.  — Ты тоже не делаешь этого, — он улыбнулся, отвлекаясь от собственных мыслей. — Это… всё в порядке. С товарищами, работавшими в одной части, она не разговаривала. Вероятно, это произошло из-за так называемой «одной столовой ложки страха и двух чайных ложек бестактности». Те, кто постоянно наблюдал за её боем с близкого расстояния, неизбежно захотели бы держаться на расстоянии. Таким образом, она продолжала тихо жить здесь и редко разговаривала с кем-то, кроме него. «Однако, если она привяжется к кому-то другому, это будет проблемой». В этот раз он прикусил язык, осознав направление своих размышлений. Это было связано с его опасениями по поводу того, что его «оружие» украдут. Да, только с этим. Он верил в это. Повторял как мантру. Зачитывал перед сном. Он верил в это. И знал, совершенно точно знал… что лжёт. Как от собственных ощущений не бегай, под кожей зудит всё равно. — Если тебе чего-то не хватает, просто попроси женщину-офицера купить это, ладно? — Адриан проследил за тем, как Маринетт осторожно орудует ножом и ест. — Нет, у меня есть всё, что мне нужно, так что всё в порядке. — Ты даже не используешь свою зарплату. У тебя продолжают копиться сбережения, но ты ничего не просишь. Хотя бы для себя, для своей жизни здесь, ты должна купить что-то своё. Может, у нас, у солдат, не так много возможностей надеть что-то отличимое от формы, но… они всё же есть. Хотя бы иногда. Прошло четыре года с тех пор, как они впервые встретились. Научив её говорить, Адриан попытался расспросить её о ее прошлом, но у неё не было воспоминаний до встречи с Феликсом.    — Я должна купить что-то, что покупают девочки-подростки? — Маринетт задумалась, потирая пальцами подбородок. Она искренне пыталась понять, что же это значит. Адриан неловко засуетился. Он видел своих сестёр не так часто, чтобы понимать, в чём они обычно нуждались и что хотели бы купить. — Платья, броши, кольца и милые куклы? — он выпалил это, снова чувствуя, как краснеет. Наверняка, увидь его лицо Нино или кто-то из сослуживцев, просто бы упали бы в обморок. Да и сам он тоже охотно бы сделал это. Наверное, как-то так. Маринетт тем временем посмотрела на свой боевой топор и военную сумку, поставленные в углу комнаты. Топор покоился за спиной её лорда, завёрнутый в грязную ткань. Её багаж состоял только из этого. — Я думаю, что для меня нет смысла иметь что-то в этом роде. Достаточно просто заботиться об оружии, что дал мне майор. Мне достаточно. Топор, который она использовала на предыдущем поле битвы, был сделан по особому заказу, который Адриан попросил для неё. Кодовое имя, данное ему изобретателем, было «Плагг». Адриан горько улыбнулся тому факту, что это было очень похоже на Маринетт. Он никогда не пытался покупать ей платья или куклы. В течение четырех лет после знакомства с Маринетт их подразделение постоянно перемещалось по континенту, никогда не делая достаточно продолжительных перерывов. Такова была военная жизнь.  Тогда Адриан, который только что получил звание майора и нёс ответственность за руководство войсками, всегда был занят повседневными делами и считал своим приоритетом научить её говорить.  Тем не менее, заслугой и её, и Адриана было то, что ей удалось создать и сохранить прочную репутацию в армии, несмотря на то, что она была настолько нелюдимой. Он приложил немало усилий, чтобы познакомить эту уникальную девушку с обществом. И он добился успеха. Адриан снова впился почти что жадным взглядом в светлое девичье лицо. Хотя бы раз, хотя бы единственный раз… Ему хотелось выйти за рамки. За рамки общежития, за стены приличий. За запреты. Подарить ей чуть больше, чем образование. Чем манеры. — Маринетт, завтра… Я найду немного времени. Как насчёт того, чтобы прогуляться по этому городу? — Зачем? — она склонила голову, ища понимания. Адриан снова взглянул на изящную фигурку в его рубашке. Вид был убийственный. Если это добивало его, что могло стать с солдатами, увидь они такое под её формой? Нет, об этом нельзя было думать. — В последний раз мы покупали одежду очень давно. С тех пор ты выросла и та одежда тебе уже мала. Поэтому я даю тебе свои рубашки. Было бы неплохо обзавестись своими комплектами. Он закашлялся, отводя взгляд. — О, — её лицо засветилось пониманием. — Мы купим тебе пижаму, — жёстко заявил Адриан. — Но в этом нет необходимости. — Поверь, — мрачно возразил блондин. — Есть. Очень. Для его душевного спокойствия, как минимум, необходимость была. Весьма острая. Зудящая, остро колющая где-то под кожей. Он всегда оставлял покупку предметов первой необходимости для женщин-офицеров, стоящих рядом, и никогда не делал этого сам.  Несмотря на то, что она не была привязана ни к чему возле себя, все предметы, получаемые от Адриана, Маринетт хранила очень бережно. — Но рубашка, что на мне, выглядит хорошей пижамой, — ожидаемо возразила наконец Маринетт. Голос блондина тут же естественным образом смягчился из-за ее милого отношения: — Я не хочу, чтобы ты носила… пеньюары, подобные тем, которые ты носила раньше, когда была меньше в общежитии, но есть похожие вещи, которые столь же удобны. Нет, это не обязательно должно быть пижамой. Это может быть то, что тебе бы понравилось самой. — Если вы хотите выйти, думаю, я могу пойти с вами. — Хорошо, — он понял, что даже обрадовался. — Просто позволь мне позаботиться о тебе. Понял и ничего не хотел с этим делать. Плевать. Она была этого достойна. Он не мог нормально продолжать говорить, думая о своём. Кем она для него была? Какое слово лучше всего определило бы её и место в жизни? «Оружие» могло бы быть наиболее подходящим. Тем не менее, это уже не казалось правдой. Как бы Адриан Агрест ни пытался прикрыть свои желания простыми порывами позаботиться о ней, как о друге, товарище, как о сестре… Это ведь таковым не было. Это было другим. Сама Маринетт не считала его кем-то вроде брата или родителя. Между ними существовало взаимозаменяемое сотрудничество — он давал ей инструкции на поле битвы, а она давала ему силы для победы. Такова была непреложная правда. — Я тебя… Он резко замолчал. Глядя, как Адриан поспешно закрывает рот, Маринетт почувствовала замешательство. Кажется, она упускала что-то важное. Но что? Что это было? — Так ты пойдёшь со мной? — это было не то, что он собирался сказать. Не то. — Конечно, если так пожелает майор Адриан. — Но это не приказ. — Не приказ? — Просьба. — Хм… Несмотря ни на что, Маринетт будто не позволяла ему надеяться. И всё же Адриан улыбался, чувствуя себя отчего-то ужасно. Он улыбался, зная, что она его не поймёт. Он улыбался, чувствуя, как что-то обрывается в груди. Его собственные моральные принципы.

***

Вечером следующего дня, впервые за четыре года, которые они провели вместе, они вышли на улицу по делам, не связанным с их работой.  Адриан сделал всё, чтобы заполучить личное время в своё распоряжение. Он сообщил своим коллегам, что покидает штаб, но вместо холодных взглядов его и Маринетт провожали удивлённые и обескураженные, как будто они были свидетелями чего-то необычного.  В случае с Маринетт просто выйти на улицу уже было редкостью. В случае с Адрианом, поскольку он обычно был занят документами и встречами с заинтересованными сторонами, у него лично никогда не было времени выйти на улицу.  Поэтому, возможно, все считали, что он ушел на какую-то дополнительную работу. Ему было выгодно, чтобы его не допрашивали. Они направились в центр пешком. Быть бок о бок было обычным делом, но прогулка по городу рядом с Маринетт, одетой в юбку, заставила Адриана напрячься. Что-то ведь было не так. Он постоянно поглядывал на неё. Раз за разом, взгляд за взглядом, словно их сердца становились ближе. Время неумолимо шло вперёд. Небо потемнело. Уличные фонари освещали торговый район. Гирлянды с фонарями связывали здания, зажатые между собой по обе стороны большой дороги, имитируя сияние звезд.  Погода стояла теплая, а атмосфера подходила для того, чтобы выпить и послушать веселую музыку. И все же ни Адриан, ни Маринетт не улыбались. Лишь мысленно копались в себе. Если бы напряжение имело физическую оболочку, его можно было бы разрезать ножом. Спустя время, она забрели в большой магазин одежды, который всё ещё был открыт. Это был странный магазин с одеждой, свисающей от потолка до пола. Возможно, потому, что это был город, где располагался штаб армии, когда вошли двое военных, их встретили безо всякой реакции удивления. Владельцем магазина была женщина лет сорока. Она говорила с Маринетт так нежно и мило, как будто выбирала одежду для собственной дочери. — Не беспокойтесь, я помогу вам во всём. Возможно, я сделаю всё за вас. Просто доверьтесь мне, — Маринетт лишь кивнула. Она не ощущала враждебности. И это было необычно. Ей захотелось продолжить беседу с женщиной, поэтому она позволила себе отвлечься. И пока девушка стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу, Адриан негромко сказал: — Только не выбирайте ничего кричащего, открытого и разноцветного. Она — солдат. Учитывайте этот факт её биографии. — Тогда как насчет этого, мистер офицер? — женщина пододвинула руку с одеждой вперёд. Её глаза странно блеснули в полумраке. Она словно знала что-то, что сам Адриан пока не понял. А затем, будто и вовсе желая доказать это, произнесла: — Мы пока пройдём с леди примерить выбранную одежду. Поэтому, пожалуйста, подберите и нижнее белье по своему усмотрению. Я после проверю. Кажется, здесь есть проблема. Кажется, она подумала, что прибывшие люди - влюблённая пара военных. В таком случае, им смущаться нечего. Женщина отложила одежду, и осторожно пододвинулась к Маринетт, осматривая её грудь. Очень часто девушки офицеры страдали из-за того, что у них просто не было бюстгальтеров правильных размеров, пошива и дизайна. Это либо давило на их кожу на груди, либо стирало в кровь рёбра. Поэтому она бережно коснулась рёбер девушки, приоткрывая кофту. — Действительно. Это вам не подходит, юная мисс. Размер не соответствует, форма мешает дышать. Вот тут натирает, да? С этими словами, хозяйка лавки уволокла озадаченную Маринетт в отдел примерки. Когда две женщины исчезли в задней комнате, Адриан наконец смог дышать. Он поднёс руку ко рту и повернулся в сторону, радуясь, что они не заметили, как его щёки стали ярко-красными. Сумасшествие. Он был сумасшедшим. И она была. — Что же ты со мной делаешь, Маринетт? — устало стукнувшись горячим лбом о ближайшую полку, он прикрыл глаза. Майор Адриан Агрест в очередной раз медленно сошёл с ума. Имя его болезни было таким очевидным. Он болел ею, но совсем об этом не жалел.