Гамельнский крысолов

— Что вы можете сказать о снимках? — Спросил Кроуфорд, когда все фотографии по делу об убийце детей были разложены на столе. Шерлок откинулся на стуле, сложив пальцы в замке. — Я уже успел проанализировать несколько из них, что вы мне прислали. — Быстро сказал он. — Давайте обсудим «Скучающего мальчика». Шерлок мельком глянул на сидящего рядом профайлера. Тот даже не посмотрел в его сторону, сидел отстраненно, будто бы все это его никоим образом не касается. — Из убийцы бы вышел неплохой художник, — начал Холмс, вернувшись к Джеку, — Вещи мальчика сочетаются между собой, если бы мы смотрели на фотографию, как на картину… То, можно было бы подумать, что это портрет мальчика… Хм, где-то пятидесятых годов прошлого века. Во всяком случае, больше похоже на винтаж. Я бы мог сказать больше, если бы увидел сам, не со снимка. — Понятное дело. По крайней мере, можно еще посмотреть на тело. Оно сейчас находится в морге. Уилл? Уилл будто выпал из астрала обратно в реальность. Нельзя сказать, что он совсем не слушал Шерлока, он скорее немного задремал. — Вы сказали, что инсталляция похожа на картину… — Обратился он к Шерлоку. — Да. При чем, убийца очень хотел, чтоб снимок вышел именно таким. Он подбирал ракурс очень тщательно. Надпись на дереве должна была… — Служить подписью. — Мысли в голове Уилла ворочались очень медленно, но он всеми силами старался вернуться в реальность. Для этого ему пришлось встать и пройтись по комнате. — Да, ее обычно оставляют внизу картины. — Подтвердил Шерлок, не поворачиваясь к профайлеру. — При чем, стиль одежды очень напоминает немецкий. Маленький немецкий мальчик на дереве. — А убийца — еще один неудавшийся немецкий художник. — Усмехнулся Уилл. — Раз все инсталляции несут за собой какой-то подтекст… Не может ли это быть предупреждением? — Предупреждением? — Шерлок наконец повернулся Уиллу. — «Дайте мне творить, иначе я обижусь и устрою геноцид»? — Не так уж и бредово звучит. — - Грэм надвинул на нос очки, чтоб невероятный детектив не сумел видеть его слипающихся глаз, — Тем более, что его «творчество»… Как бы это аморально не звучало… Действительно можно назвать искусством. Посмотрите только на фотографию девочки с лебедем. Есть композиция, все источники света будут освещать ее подобающим образом, независимо от времени суток. Ее белое платье сочетается с оперением птицы, а рыжие волосы украшает черный ободок, подобно… Клюву лебедя. Я думаю, он недоволен тем, что мы хотим помешать его замыслу. Скучающий мальчик — обманка. Он хотел нам сказать, что мы не являемся потенциальной угрозой. — Хотел запугать. — Задумчиво согласился Джек. — Значит, здесь немного другое, — сказал Шерлок, — Он говорит: «Дайте мне творить, иначе я начну убивать не только детей». Но он творит осмысленно. Нужно разобрать другие фотографии, возможно в них тоже есть такой-то подтекст, или они все составляют одно единое послание. Ну-ка, что там у нас? Вы говорили про девочку с лебедем. — Картина называется «Ангел». — Кивнул Уилл. — Девочка стоит в зарослях рогоза, протягивает руку к телу лебедя, у которого раскрыты крылья, будто он собирается улететь. Шерлок быстро нашел фотографию, лежащую на столе среди других. Он встал и подошел к своему напарнику, держа в руках снимок. Уилл не без раздражения отметил их разницу в росте: из-за того, что Холмс смотрел на него с высоты, Грэм чувствовал себя еще более беззащитным. — Эта? — Эта. — Что же она может значить? — Нетерпеливо спросил Шерлок. — Название уже о многом говорит. — Значит, эта девочка — ангел? — Нет. — Уилл громко вздохнул и взял из рук детектива фотографию. — Этот лебедь — ангел. Она тянет к нему руки, а он собирается улетать. — Отчаяние? — Скорее всего. Это аналогия на молитву. Она просит помощи у ангела, но даже он не собирается ей помогать. — И почему же? Она что, настолько грешна? — Фыркнул Шерлок, не сводя взгляда с низкого собеседника. — Нет. — Тот покачал головой. — Скорее ее просьба слишком… Ее просьба попросту невыполнима. — Какое это убийство по счету? — Оно было совершено в канун Пасхи. — Ответил Джек, обращая на себя внимание. — Мы тогда решили… Уилл тогда решил, что это своеобразная «насмешка над Иисусом». — Да, ведь он воскрес, в отличие от этого ребенка. — Шерлок постарался подавить смешок. — Действительно… — Уилл пригляделся к фотографии — Что если эта девочка просит у ангела вернуть ей жизнь? — Тогда суть послания меняется. Что с другими убийствами? Они перешли к «Восхождению». На снимке был изображен ребенок с торчащими наружу ребрами. Он сидел прямо под открытым окном, откуда падал свет. Его маленькое мертвое лицо было искажено навсегда застывшими на нем рыданиями. Из ребер во все стороны торчали полевые цветы. Сам ребенок был невероятно тощим. Кожа буквально обтягивала необнаженные кости, и сразу стало понятно, что мальчик умер не от насильственных действий, а от истощения. — Это неопознанный мальчик. — Вздохнул Джек, но Уилл и Шерлок его уже не слушали. — Он умер перед тем, как ребра были высунуты наружу, однако лицо… — Ему придали форму сразу после смерти. — Объяснил Холмс. — Его морили голодом и ждали его смерти. — Значит, голод… В таком случае это похоже на памятник. Он пожертвовал собой… — Отдал последние крошки. Он мученик. — Тот же религиозный подтекст. Джек, дата смерти? — Как раз перед «Скучающим мальчиком». Подожди… Труп найден шестого октября. — За несколько дней до дня Благодарения. — Кивнул Уилл. — Но ведь не все убийства выпадают на праздники. — Шерлок взял со стола еще несколько фотографий. — Всего убийств… Шесть. Три из них мы разобрали. — Было три убийства: самое первое — «Голодные Игры», перед Рождеством — «Правда и Ложь», — объяснял Джек, — на Новый Год — «Соловьи». Затем был перерыв. И началось… — Некоторое время спустя появляется «Ангел», «Праздник» и «Скучающий мальчик». — Холмс рассматривал фотографии. «Голодные игры» представляли собой двух голых мальчиков, которые застыли в драке. У одного были светлые волосы, у другого темные. На головах венки из терновника. Издалека можно было подумать, что это самая обычная детская драка. Только вот дети были уже мертвые, драться нужды не было. На фотографии «Правда и Ложь» была запечатлена белокурая девочка в простыне. В одной руке — кукла известной фирмы «Аннабель», в другой — крест с запекшейся кровью. Девочку поддерживала странная «подставка» из железных палок, впившихся прямо ей в спину. «Соловьями» были названы одетые в зеленые рождественские пончо дети, тела которых болтались под высоким развесистым деревом. Руки застыли в молитвенном жесте, глаза закрыты. Их просто повесили, но… Почему это выглядело так органично, будто кадр из какого-то фильма? Шерлок испытал смешанные чувства, когда подумал об этом, и сразу же переключился на другие фотографии, чтобы не забивать себе голову. «Праздником» называлась инсталляция из трупа одного мальчика с разукрашенным лицом. Нелепая одежда и шарик, привязанный к обездвиженной руке напоминали тех самых клоунов, что когда-то давным-давно выступали в цирке. Фотография не казалась бы настолько пугающей, если бы мальчишка не сидел на черном монументе, каких на кладбище было полным-полно. — Здесь явная связь со смертью. — Заметил Уилл, когда Шерлок достал эту фотографию. — Насмешка, вероятно. Или… — Клоуны вас не пугают? — Вдруг спросил Холмс. Уилл впервые за все время поднял на него глаза. — Нет. Не знаю. Я почти никогда их не видел. — А как же фильмы? Вы явно фильмов не смотрите. Клоуны давно уже стали официальными амбассадорами страха во всяких ужастиках. — Вы не похожи на того, кто смотрит ужастики. — Невесело хмыкнул Грэм. — Я и не смотрю. Джон смотрит иногда. — Значит, инсталляция — оповещение о грядущей смерти. Точнее, о ее неизбежности. Шерлок выудил из стопки фотографию «Правда и Ложь». — Похожа на Мадонну. — Сказал Уилл. — Убийство перед рождеством — ничего удивительного. Очередная ирония над религией: Мадонна держит ребенка, который потом должен умереть. Никто никогда не задумывался, зачем Бог посылает своего сына на верную гибель, если он так сильно его любит. — Или все думают, что любит. Это выдает в Боге убийцу. Следующее. Фотография «Голодные Игры» была представлена общему вниманию. — Каин и Авель собственной персоной, — усмехнулся Уилл, — терновые венки, как мило. Дерутся за любовь Господа. Как вы помните, Каин убил своего брата из зависти. — Отображение борьбы? Голодные игры… — Шерлок прищурился. — Игры с добром и злом. Только за кого выдает себя убийца? — За Каина, или за Авеля?.. Пока что сложно сказать. Вот еще… Соловьи. Ирония в том, что они теперь никогда не смогут петь. Невозможность высказаться? — Скорее всего. Это пока неочевидно. Все фотографии были собраны и сложены на столе у Джека. Уилл чувствовал себя больше, чем просто уставшим, но отчего-то ему вдруг стало легко на душе. Не прям, чтоб совсем легко, но… Уже не так тягостно было смотреть на фотографии. — Уилл, ты обещал портрет. — Напомнил Джек. — Да, конечно… Дай мне прийти в себя, Джек. Я всю ночь не спал… — Не затягивай с этим. Мистер Холмс, — Джек обратился к Шерлоку, который уже затягивал на шее синий шарф, — Спасибо за помощь. Нам еще предстоит спуститься в морг, но я организую это несколько позже. Я вижу, вы неплохо сработались. При этих словах Шерлок с Уиллом как-то странно переглянулись. Уилл быстро кивнул головой и вышел из кабинета, прежде чем Шерлок попрощался с Джеком. Ему ужасно хотелось спать.