Жертва

            Туман становился всё гуще и гуще с каждым днём. Как-то Серёжа открыл глаза и увидел поле в окно. Оказалось, оно было там всё время, странно, да?       Наверное, его просто не было видно за слоем пыли и грязи. Теперь окно было чистым. И сквозь него был виден туман.       Серёжа перестал вставать с печи. Если раньше он спускался каждый раз, пробуждаясь, теперь он просто не видел в этом смысла. Венок продолжал впиваться в кожу, но боль притупилась. Серёже было всё равно.       Кутаясь в покрывало, он целые дни проводил в смазанном небытии, мысли текли мимо него лениво и болезненно, а он не пытался выхватить из этого потока хоть что-то членораздельное. Ничего хорошего в этих мыслях быть не могло.       А Волк всегда был рядом. Если уходил, то скоро возвращался. Вливал в него какую-то жижу, которую Серёжа не хотел глотать.       Как было бы хорошо однажды ей захлебнуться, да?       Под покрывалом было гораздо проще притворяться, что ничего этого на самом деле нет. Он ловил на себе пристальные взгляды Волка и мысленно считал до бесконечности, пока не растворялся ком в горле.       Никакой свободы. Никакой жизни на воле. Всё это казалось таким эфемерным, фальшивым, невозможным… Серёжа впивался ногтями в кожу на ладонях и до крови прокусывал губу.       Если он даст ему хотя бы мгновение, он покончит с собой.

***

      — Вставай!       Голос Волка показался чересчур громким для маленькой комнаты. Серёжа распахнул глаза, но не вылез из-под покрывала. Волк какое-то время ждал его реакции, но Серёжа не реагировал, и он одним резким движением откинул покрывало с его головы.       — Когда ты последний раз стоял на ногах? — спросил Волк.       Серёжа пожал плечами. Он бы, наверное, и не смог встать сейчас. Ноги уже забыли, каково это — чувствовать на себе вес тела.       — Вставай, — повторил Волк.       — Зачем? — спросил Серёжа.       Что Волк ещё придумал? Опять пойдёт красоваться стрельбой из лука? Устал от него и решил снова разорвать ему горло в качестве развлечения?       Если он решит его убить — пожалуйста. У Серёжи не было сил об этом думать. Будь что будет, он ничего делать не собирался. Волку придётся тащить его силой.       Иногда Серёже казалось, что Волк читает мысли. Он сгрёб его в охапку и стащил с печи.       — Идём.       В этот раз он не стал выходить вперёд Серёжи и заставлять его себя догонять. Он терпеливо ждал у стола, пока Серёжа сгибал и разгибал ноги. Когда Серёжа понял, что может идти, Волк придержал перед ним дверь.       Серёжа прошёл мимо него и с облегчением вздохнул влажный прохладный воздух. Туман был повсюду — он не давал заглянуть дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Серёжа взглянул вниз, чтобы сделать ещё один шаг, и туман проглотил пальцы его ноги.        — Красиво? — спросил подошедший сзади Волк.       Он был странным в последнее время. То есть, он всегда был странным, но сейчас — особенно. Помимо того, что он умел превращаться в зверя и прыгать, доставая до верхушек деревьев, теперь он начал разговаривать. Причём гораздо чаще, чем раньше, и не только по необходимости.       Серёжа кивнул. Это и правда было красиво — бесконечное белое полотно, закрывающее их от мира со всех сторон. Невольно подумав, что в таком тумане никто не увидит, если Волк решит с ним что-то сделать, Серёжа тут же отмёл эту мысль. Как будто раньше здесь был кто-то, кто мог бы ему помешать.        — Идём, — сказал Волк и вошёл в стену тумана.       Серёжа на мгновение задержался, пытаясь понять, что Волк на этот раз ему приготовил, а потом шагнул вслед за ним.

***

      Земля шла холмами, а ноги то и дело ступали на мягкий зелёный мох — Серёжа не помнил, чтобы Лес раньше выглядел так. Сосны казались гораздо выше, чем раньше; то там, то тут из земли выглядывали головы огромных валунов.       Серёжа чувствовал себя крошечным в этом царстве величавой природы. Он словно незаконно проник в это место, его вот-вот заметят и ничем хорошим это точно не закончится. С каждым выдохом из его рта выходили клубы пара. У него не было выбора, идти сюда или нет, но это, наверное, мало кого будет волновать.       Холмы стали мельче, но чаще. Из тумана прямо перед Серёжиным лицом возникали торчащие из земли коряги, каждый раз заставляя его вздрагивать. Их точно не было, когда он выходил из землянки в прошлый раз.       Волк шёл впереди и то и дело оборачивался.       — Осторожно.       — Стараюсь, — пробормотал Серёжа.       Перед ним внезапно оказался ствол упавшего дерева. Серёжа споткнулся и охнул, едва удержав равновесие. Подол его сорочки засыпало древесной трухой. Чтобы восстановить дыхание ему понадобилось несколько секунд, за которые влажная почва под ногами успела показаться ему жидкой, движущейся и живой.       Волк обернулся, склонив голову набок. Потом подошёл к Серёже.       — Полегче. Отсюда пять шагов вперёд.       Серёжа двинулся с места и спустя пять шагов увидел прямо перед собой ещё одну корягу.        — Ты видишь сквозь туман? — ошарашено спросил Серёжа. Это не укладывалось у него в голове: туман был таким плотным, что он практически ощущал себя слепым.        — Вижу, — сказал Волк и перевёл взгляд вперёд. — Дальше свободнее. Можно идти.       Серёжа сделал несколько несмелых шагов и остановился. Было так светло, что можно было сойти с ума, но разглядеть в этом свете что-либо казалось невозможным. Но всё-таки вот он, Волк. Превращается в зверя, прыгает выше деревьев и видит сквозь самый плотный туман на свете.       У Серёжи снова болела голова.        — Почему я не помню эти места? — спросил он.        — Потому что Лес не хотел их тебе показывать, — сказал Волк.        — А почему показывает теперь? — Серёжа запнулся. — Или… не показывает?        — А зачем, по-твоему, здесь туман? — спросил Волк и снова оторвался от Серёжи, уйдя на несколько шагов вперёд. И Серёжа вдруг заметил странную вещь: несмотря на то, что всё вокруг по-прежнему было скрыто от его глаз, спину Волка он видел ясно.       Не найдя, что на это ответить, Серёжа ускорился, чтобы догнать Волка. Ему было страшно даже представить, что может случиться, если он здесь потеряется.       Скорее всего, Волк его найдёт. Но успокаивало это слабо.       — Осторожно! — Волк вдруг схватил его за плечи.       Серёжа инстинктивно напрягся и внезапно ощутил, как ноги отрываются от земли. Он мёртвой хваткой вцепился в руку Волка и не отпустил её, даже когда тот поставил его на ноги.       — Осторожно, — повторил Волк. — Не торопись.       За ними из травы поднимался выступ обрубленного земляного холмика. Он был похож на высокие ступени в некоторых домах общины. Серёжа по неосторожности несколько раз падал с них — в их доме таких ступеней не было, поэтому ходить по ним было непривычно. Сейчас он тоже мог упасть, и упал бы, если вы не Волк.       Серёжа несколько раз шумно вдохнул, пытаясь восстановить дыхание.       — Не поднимай меня так больше, — в конце концов попросил он. — Просто предупреди, и я сам сойду.       Волк пожал плечами.       — Хорошо.       Они ещё немного постояли на месте — Серёжа пытался унять дрожь и ругал себя за такой бессмысленный испуг. Но потом шок сменился любопытством. Земляной выступ не просто обрывался, недостающую часть словно отрезали каким-то подобием клинка и отшвырнули в сторону — рядом валялось несколько комьев влажной грязи. Серёжа был готов поспорить, что их было ещё больше, но разглядеть ничего дальше туман ему не давал.       — Что здесь случилось? — спросил он.       Волк долго не отвечал. Он никогда не отвечал сразу.        — Помнишь тех птиц? — наконец сказал он.       Серёжа кивнул.       — Они не единственные создания, которые здесь живут. Может, ты даже слышал в деревьях шёпот.       Серёжа кивнул ещё раз. Волк вздохнул.       — Те, кто шепчут из деревьев, ничего тебе не сделают. Опасаться нужно тех, кто вырывает их с корнем. С ними ты не захочешь встретиться.       Серёжа хотел спросить, к каким из этих созданий относится Волк, но промолчал.       — Пойдём? — спросил Волк, и Серёжа двинулся дальше.       Комья грязи встречались и дальше. Серёжа внимательно смотрел под ноги, чтобы не пропустить очередной земляной порог, и то и дело натыкался на них взглядом. Из них торчала трава и осколки камней. Серёжа будто бы видел, как они разлетаются в стороны, отброшенные страшным ударом.       — А что… если оно ещё здесь? — спросил он, пытаясь сдержать расползающийся по животу холод страха.        — Если бы он здесь был, мы бы это уже знали, — сказал Волк и остановился. — Здесь выступ.       Серёжа напряжённо кивнул. Волк вдруг оказался впереди, а не рядом с ним. Стоял и смотрел на то, как Серёжа пытался понять, нужно ли ему прыгать или достаточно будет просто сойти вниз. Как он ни силился, по Волку Серёжа не мог понять, как далеко было до земли.       Казалось бы, такая простая вещь… Но Серёже было страшно, и отрицать этого он не мог. Всё кажется страшным, когда ты ничего не видишь.       Волк, со стороны наблюдавший за Серёжиными терзаниями, мягко улыбнулся и протянул руку ладонью вверх. Серёжа не собирался принимать помощь, но туман смотрел на него снизу, напоминая, что под ним может скрываться что угодно.       Страх перед неизвестностью победил гордость в короткой перепалке у Серёжи в голове, и он взял Волка за руку. Тот сразу же сжал Серёжину ладонь, давая ему точку опоры, и в Серёжу это вселило огонёк уверенности.       Он шагнул в пустоту и оказался на мягкой зелёной траве. Никаких камней, шипов и страшных древних существ, способных отгрызть ему ноги. Серёжа вдруг ощутил такое облегчение, граничащее с эйфорией, что забыл про стоящего рядом Волка, но, вспомнив, тут же отпустил его руку. Волк улыбался. Мягко и довольно.       Они отправились дальше.       — А куда мы идём? — спросил Серёжа.       — Сам увидишь, — ответил Волк, — почти пришли.       И спустя пару минут Серёжа действительно увидел.       Это было озеро. То самое, в котором когда-то, опустившись на колени, чтобы попить воды, он чуть не утонул. Тогда оно было мрачным и холодным, но теперь тот образ казался смазанным и пустым.       Теперь озеро сияло. Сквозь оранжевые облака в воду били лучи солнца, поверхность блестела, словно только что начищенное блюдо. Трава, расходясь от него во все стороны, шевелилась и шла волнами, подражая воде в причудливом танце. Озеро раскинулось далеко внизу, под холмом, больше напоминающем гору, и смотреть на него сверху было сродни чуду.        — Нравится? — спросил Волк.       Серёжа кивнул, сморгнув почему-то подкатившие к глазам слёзы. Туман отступил. Он снова видел ясно.       Волк стоял чуть поодаль, улыбаясь уголком рта.        — Понимаешь, ты разучился видеть красоту. Сейчас ты смотришь на мир и видишь только боль и опасность, и я не виню тебя в этом, — Волк посмотрел на него своими жёлтыми глазами, но в них не осталось ни капли холода, — но разве это жизнь?       Серёжа не отвечал, не мог ответить. В его горле скопился огромный ком слёз, рвущихся из самой души, и он боялся, что, сказав что-нибудь, он не удержит их и разрыдается. Ему не хотелось портить слезами такой момент, поэтому он решил молчать. А Волк понимал всё и так, без всяких слов.       — Я неправильно начал, — с горечью сказал он. — Пытался тебя вытащить, ничего не объясняя, потому что объяснять ничего нельзя. А по-другому тоже никак. Выбрал путь, от которого страдает разум, а не душа. А теперь вот, видишь, наоборот.       У Серёжи возникло ощущение, что раньше он уже так делал: молчал и старался не дышать, чтобы не спугнуть Волка, который в любое мгновение мог перестать говорить. Но в этот раз он бы не заговорил в любом случае. В голосе Волка было больше эмоций, чем укладывалось у Серёжи в голове.        — Я не хотел, чтобы ты так страдал. Но тогда это казалось лучшим выходом, учитывая всё, что ты пережил.       Серёжа не сразу понял, о чём он говорит.        — Ты… Ты о приношениях?       Волк пожал плечами.       — Если ты так это называешь.       В глазах начало двоиться, снова болела голова.       — Что я пережил? Что ты обо мне знаешь?       — Больше, чем ты думаешь, — сказал Волк. — Может быть, тебе стоит присесть.       Серёжа и сам об этом думал. Когда его взгляд упал на словно внезапно возникший рядом с ним камень, он даже не сел на него, а рухнул.       — Тебя трясёт, — нахмурился Волк. — Мы можем вернуться.       Серёжа лихорадочно затряс головой, точно зная, что это скоро закончится. Тиски, сжимающие грудную клетку, уже начали его отпускать. Вскоре воздух снова свободно проникал в его лёгкие, и Серёжа шумно вдохнул, пытаясь успокоиться окончательно.       — Ты мне расскажешь? Расскажешь, что происходит? — дрожащим голосом спросил Серёжа.       Волк задумчиво перевёл взгляд на верхушки сосен. Теперь Серёжа тоже их видел, словно с выходом на этот холм они преодолели какой-то невидимый барьер, за пределами которого Лес больше не имел над ними власти.       Конечно, это было не так.       — Пока нельзя, но смогу однажды. — Он принюхался к мягкому тёплому ветру, доносящему из-за деревьев ароматы оставленных ими полей. — Мне кажется, этот день настает скоро. Хочешь спуститься?       Озеро совсем не казалось опасным с такой высоты. Оно было красивым, завораживающим… и теперь с Серёжей был Волк. Что бы ни обитало в глубине, сейчас оно его не тронет.       — Осторожно, — сказал Волк, но не успел остановить Серёжу. Тот сделал неверный шаг вперёд и провалился в скрывшуюся в траве яму.       На секунду воцарилась тишина. Серёжа в недоумении уставился на свою ногу — она была покрыта грязью и кровью. Из пятки торчал острый кусок коры.       Серёжа попытался закричать, но из горла вырвался только воздух и тихий хрип. Голова закружилась.       Кровь. Красная, красная кровь на зелёной траве.       Как долго это будет продолжаться?       Волк, внезапно очутившийся прямо напротив Серёжи, взял его лицо в ладони.       — Не паникуй. Сейчас может быть больно.       Серёжа лихорадочно закивал. Вид крови сводил его с ума, сердце билось, и билось, и билось…       Волк резко выдернул кусок коры из его ноги. Серёжа дёрнулся, кровь потекла с удвоенной силой.       — Тише, тише… — Волк обхватил ладонями Серёжино лицо.       Серёжа шумно дышал. Он пытался смотреть только на Волка, чтобы отвлечься от раны на ноге, но ему слабо это удавалось. Взгляд метался по небу, верхушкам сосен, он не мог сдержать своё сердцебиение… Волк поцеловал его в лоб.       На Серёжу мгновенно нахлынула волна спокойствия. Сердце замедлилось, всё вокруг он вдруг увидел настолько ярко и чётко, что эта картина на секунду его ослепила.       Волк сидел рядом с ним, массируя виски.       — Смотри, — сказал он, кивнув на Серёжину ногу.       Прямо у него на глазах рана затягивалась. Кровь блестела, оставляя на коже полоски сверкающей красной пыли. Скоро о том, что на стопе вообще была рана, напоминало только ноющее покалывание во всей ноге.       Волк поднялся на ноги и тряхнул головой.       — Ты в порядке? — почему-то спросил Серёжа.       — Да. А ты?       Серёжа кивнул.       — Пожалуй, лучше сегодня не рисковать, — задумчиво проговорил Волк, глядя на сверкающую в отдалении водную гладь, а затем снова обернулся к Серёже. — Пойдём домой.       Он поднял Серёжу, которого вдруг стало клонить в сон, на руки, и слегка пошатнулся.       — Что с тобой? — шёпотом спросил Серёжа.        — Кто-то берёт, кто-то даёт, — так же тихо ответил Волк и понёс его назад.       Серёжа чувствовал запах влажной земли и почему-то думал не о том, что только что с ним произошло, а о том, что сказал Волк. «Пойдём домой».       Домой.       Вокруг больше не было тумана.

***

      Прогулки со временем стали обычным делом. Вставая с первыми лучами солнца, Серёжа уже знал, что сегодня они отправятся в очередное приключение — к берегу того озера, к подножию Зелёной Горы или в пещеры в самом сердце Леса. Он видел больше, чем когда-либо думал, что сможет увидеть, он чувствовал всем сердцем, он слышал разговоры Леса на языках, которые постепенно начинал понимать.       Волк научил его разводить костры в любой местности, и вскоре они начали уходить сразу на несколько дней. Питались тем, что добывали, и росой с травы, а по ночам смотрели на звёзды, пока их не застилала чёрная пелена сна.       Тогда Серёжа начал понимать, что теперь может сбежать. Но он не сбежал.       Он отмечал моменты в которое мог бы улизнуть. Он был готов поспорить, что Волк бы даже не заметил, что его нет, пока он не ушёл бы достаточно далеко. Теперь Лес пропускал его гораздо дальше, чем раньше. Возможно, Серёжа смог бы уйти живым.       Но он так и не ушёл. Не потому, что не мог, а потому, что не хотел.       Это было так странно, но, глядя на Волка, готовящего на костре что-то, что поддерживает в нём, Серёже, силы, он вдруг начал понимать, что впервые за его дурацкую, бесполезную жизнь он для кого-то важен.       Он не хотел уходить. Это осознание пришло незаметно, но вскоре Серёже стало казаться, что оно с ним уже давно. Воспоминания о приношениях, о забрызганной кровью сорочке и трупах птиц стали смазанными и блеклыми. Он уже давно не притрагивался к спрятанным в печи острым перьям.       Он вдруг понял: он хотел путешествовать, хотел быть свободным, и теперь он это получил. Ведь свобода — это не отсутствие цепей. Это возможность не обращать на них внимание.       Просыпаясь рано утром, он больше не смотрел в потолок. Он смотрел в Лес, зная, что когда Волк вернётся и спросит его, готов ли он идти с ним, не важно куда, он снова ответит: «Да».       Если бы это была детская сказка, именно здесь она бы и закончилась.       Но это история не для детей.       И ничто хорошее не длится вечно.       Даже если тумана больше нет.