Break me down slowly

Хан разлепляет глаза только когда чувствует твердую землю у себя под ногами. Он мельком смотрит на лицо Минхо, но последний быстро отворачивается, снимая рюкзак со спины. Джисон игнорирует этот до жути абсурдный жест, сразу отвлекаясь на окружающую его обстановку. Внутри телевизионная башня оказывается намного больше, чем кажется снаружи, и парень воодушевленно выдыхает. Он прикладывает ладонь к повязке, которая успела пропитаться кровью, а после проходит дальше. Они находятся в округлом помещении, полностью освещенном настенными лампами; только сейчас Хан замечает, что они приземлились на специальный отступ снаружи, больше похожий на незаконченную площадку, а после обращает внимание на панорамные окна, находящиеся по бокам и выходящие с одной стороны на океан, а с другой на Гринвей. Как раз в стене с этой стороны была проделана скважина для закрепления стального троса. Из-за открытой «балконной» двери в помещении царит легкий ветерок, приятно холодящий кожу. Посреди комнаты стоит огромный овальный стол, отделанный темным дубом. Видимо, вся эта мебель осталась еще от самой башни, не тронутой озверевшими. Догадки оказываются верными, когда Джисон замечает застеленный красный ковер на полу и расставленные по периметру позолоченные вазы. Все в этом месте так и кричит о том, что тут зарабатывались и передавались из рук в руки большие деньги. – Какие люди! – со входа в коридор выходит парень, ненамного выше самого Джисона, – Неужели сам Ли Минхо решил почтить нас, простых смертных, своим присутствием? – незнакомец разводит руки в стороны, и Хан подмечает то, как он похож на простого студента, – Иди сюда, не строй такую злую мину, будто я тебе нож в живот всадить собираюсь. – Зная тебя, – начинает Минхо, слегка раздраженно, – Ты это сделаешь, если захочешь, – мужчина опускает рюкзак на пол, отряхиваясь от приставшей пыли, – И никакое из моих персональных выражений лиц тебе не помешает, – Ли подходит в ответ, сгребая товарища в объятия, – И правда много времени прошло. Привет, Чонин. Джисон рассматривает человека напротив себя: улыбчивый, приветливый, одним словом – не такой, как Минхо. И если старший встречал Хана матами, то почему-то в этот раз парень уверен, что его встретят с такими же распростертыми объятиями. Он немного тушуется, пока ждет, когда эти двое перестанут дружески хлопать друг друга по спинам, каждый раз добавляя силы в удар. Слышится шик Чонина, и Ли наконец-то отходит. – Хан Джисон, – представляется парень, почтительно кланяясь, но не успевает выгнуть спину, как оказывается запертым в кольце чониновых рук. Удивленный, но не сломленный, он смотрит на Минхо, который лишь смиренно пожимает плечами. Новый знакомый отходит в сторону, кланяясь в ответ. Хан надолго запомнит тепло этих рук, он уверен. – Ян Чонин, – полностью представляется тот, а после продолжает: – По совместительству тот, который разрешает этому придурку гулять в самых опасных местах Гринвея, – молодой парень улыбается, – Я так понимаю, тебя он нашел где-то на Севере? Он больше никуда выбираться не хочет, только на своей чертовой крыше днями и сидит, – наигранно дуется Чонин, поражая Джисона своим простодушием. – Не совсем так, – отрицает Хан, запрокидывая челку назад, – Скорее, я его нашел, – Ян переводит недоумевающий взгляд на Минхо, но Джисон не дает тому заговорить, продолжая: – Он открыл вход на крышу прямо перед тем, как мною чуть не закусили, – Хан неловко смеется, смотря в округлившиеся глаза Чонина, – Не особо приятная обстановка, но знакомство мне понравилось. – Знакомство? – переспрашивает Ян, в неверии крутя головой, – С Ли Минхо? Понравилось? – Что-то не так? – осторожно интересуется Джисон, вопросительно смотря на мужчину, будто отрешенного от мира сего и мечтательно смотрящего в окно. – В первую нашу встречу он пригрозил, что перережет мне глотку, если я заражен, – нервно посмеивается Чонин. – Мне угрожал двумя пулями в голове, – добавляет Хан и наблюдает за забавной реакцией: Ян то открывает, то закрывает свой рот, пытаясь что-то из себя выдавить, но, видимо, не может, поэтому поворачивается к Минхо и пинает того ногой в бок; последний от неожиданности сталкивается со стеной, активно моргая. – Ты с ума сошел? – начинает допрос тот, – Парень чуть не умер, а ты его с огнестрелом решил познакомить? – Ли болезненно трет ушибленное место, метая недоброжелательные взгляды, – Придет день, и я оборудую тебе одиночную камеру под семью замками, помяни мое слово, Ли Минхо. – Ты это говоришь каждый раз, когда я тут появляюсь, – парирует мужчина, отталкиваясь от бетонной стены; он слегка задел висящую на ней историческую картину, которая теперь медленно ходит из стороны в сторону, – Ты знаешь мои привычки: пока не удостоверюсь – оружие буду держать хоть в зубах, главное, чтобы было. Чонин ничего не отвечает, лишь вздыхает. Он поворачивается к выходу, вскидывая руку для прощания и выходит. Джисон еще раз обводит взглядом комнату, а после замечает небольшое круглое зеркало. В отражении с расстояния он видит себя в полный рост: тонкого, словно стальной трос, но в отличии от него Хан не сможет удержать на весу двух человек. От этой мысли он слегка улыбается, а после смотрит на свое лицо: относительно чистое, без размытой крови и стертой грязи, только вот на волосы взглянуть даже страшно. Корни начали отрастать уже давно, но сейчас это «давно» отчетливо видно у него на голове в виде градиента черного с синим и синего с болотным на кончиках. Парень берет себе на заметку спросить, где здесь можно привести себя в порядок и не найдется ли у них, случаем, краски. – Тебе следует пойти за Чонином, – продолжает Минхо, заметив потерянный вид Джисона; тот что-то упорно пытался высмотреть в коридоре, будто кого-то заметил, – Хан? – А? – подает голос парень, разворачиваясь к Ли, – Если ты так говоришь, то конечно, – слабо улыбается он, отряхивая штаны, – У вас тут есть запасная одежда? Моя вся в грязи, ну и в… – он не договаривает, условно показывая на красные пятна на бедрах. – Можешь сходить сейчас в душ, я тебе принесу, – отвечает Минхо, а после продолжает: – Выходишь в коридор, заходишь в лифт и на этаж «B5», – объясняет мужчина, закидывая рюкзак на спину, – Пошли. Они вдвоем заходят в кабину, а после Ли жмет кнопку «B2»; Джисон думает, что там находится что-то вроде прачечной, но все равно молчит, не желая подтверждать свои догадки. Минхо выгибается в спине, а после переводит взгляд на задумчивого парня. Что-то в нем до сих пор его не устраивает, и мужчина хочет понять, в чем кроется причина подозрений. Он прокашливается, обращаясь к Хану: – Основное пространство Пункта, как мы называем эту телевизионную башню, занимают колонны, поддерживающие верхний этаж и этажи, расположенные ближе к земле, – Джисону становится интересно, поэтому он поднимает глаза на старшего, – Но между колоннами также есть комнаты, единственный минус которых – это меньшие размеры, по сравнению с нижними, – Минхо прикусывает губу, – Всего этажей десять, разделяющиеся на ветви «А» и «В», – Хан вопросительно смотрит, – «А» – над землей, «В» – подземные этажи, где чаще всего мы и проводим свое время. В основном, наверху располагаются Чонин и Хенджин. – Понятно, – односложно отвечает Джисон, когда двери лифта распахиваются, – Спасибо, – говорит парень, а после жмет на кнопку «В5». Когда он вновь начинает движение все ниже и ниже, Хан прислоняется к стене и закидывает голову назад, выдыхая. Ни черта ему не «понятно». Он запутался в собственной голове, запутался в том, что чувствует и в том, где он вообще находится. Хан не разобрал ни единого слова Минхо; из всего сказанного до него дошло только то, что он сейчас едет вниз, на подземные этажи. Джисон трет переносицу, устало сползая по стене. Даже когда лифт останавливается – выходить он не спешит, лишь пряча лицо в коленях. Руки мелко подрагивают. Хан совершенно не хотел казаться потерянным перед незнакомыми людьми, а тем более перед теми, кто может тебя убить. Парень приглушенно смеется, и постепенно смех переходит в продолжительный утробный стон. Рука все еще истошно вопит, напоминая о своем существовании, но пальцы практически не реагируют на прикосновения и команды. Джисон мнет их в левой руке, но даже это не спасает его от подступающей паники. Он здесь абсолютно один. Сам себе говорил не быть таким беспечным, а сейчас тусуется в телевизионной башне с потенциальными убийцами. Ну что же, Хан, ты вышел на новый уровень тупости; может, тебе повезет еще разочек в этой бренной жизни, но сам парень надеется хотя бы конечности сохранить. Джисон иронично смеется со своих мыслей. Он даже не замечает ног, стоящих прямо напротив него. – Я правильно понимаю, – говорит мелодичный голос сверху, – Что сначала ты разрыдался прямо на полу лифта, а сейчас смеешься? – Хан поднимает глаза и встречается взглядом с высоким парнем, вытирающем волосы полотенцем, – Я бы предоставил тебе психолога, но так как у нас тут таковых не водится, то можешь попытать удачу у Кристофера. Хан молчит; он не может выговорить и слова, ведь абсолютное спокойствие этого парня после встречи с незнакомцем совершенно превышает рамки стандартного. Он резко поднимается на ноги и выбегает из лифта, так и не вымолвив и слова. Блондин улыбается ему в след, подмечая его неопрятный вид и подавленное выражение лица. Его палец тянется к кнопке «В2», а после и сам он скрывается за створками дверей. Джисон останавливается только около ряда душевых кабин, замечая реальное различие размеров комнаты на последнем этаже и тем, что он видит перед собой. «В5» будто был предназначен для того, чтобы проводить здесь стратегические операции. Хан вновь удивляется с хода своих мыслей: после начала всей этой чертовщины он больше не может думать о привычных вещах. Вдоль стен расставлены перегородки, отделяющие ванны от раковин, а на противоположной стороне по такому же принципу стоят туалеты вперемешку с тумбами, вероятно, со средствами для ухода. Прямо напротив Джисона вся стена отделана зеркалами от потолка до пола. Кто-то действительно постарался при проектировке помещения, освещенном белым светом встроенных в стены ламп. Что бы Хан себе не думал, но это место ему нравится. Стоять под холодной водой ему все еще неприятно. Рука пульсирует и отдает прямо в голову, вызывая легкое головокружение. Все тело не хочет слушаться, намереваясь присесть на ледяную плитку или опереться о тонкое стекло. Джисон держит голову под напором и смотрит вниз, наблюдая как капля за каплей грязной воды уходит в сточную трубу. Он не может сосчитать дней, сколько он провел без воды вообще, не говоря уже о том, чтобы помыть голову или себя. Слабая улыбка расцветает на лице. В одной из тумб Хан нашел новый станок для бритья и даже секунды не думал, когда хватал его с собой в кабинку. Но смотря в собственное отражение в зеркале он все еще разочарованно стонет. Когда-то он сам себя стриг, но сейчас даже ножниц найти не может, а выцветающие волосы так и намереваются залезть то в рот, то перекрыть обзор зрению. Джисон все равно не скажет, что они отросли слишком сильно, но все же лучше было бы их укоротить. Он выходит из душа, когда чувствует, как немеют пальцы на здоровой руке, а когда оказывается вновь за пределами стекла, то видит оставленную на полу стопку с одеждой. Минхо предпочел скрыться в небольшом коридоре между лифтом и входом на этаж. – Давай быстрее, – подталкивает тот, опираясь на дверной косяк спиной; его взгляд направлен в пол, пока болтающаяся нога пытается пнуть несуществующий камешек, – Я уж думал, что ты там заснул беспробудным сном. – Я бы все отдал за эту возможность, – натянуто улыбается Джисон, поднимая с пола вещи, и возвращаясь обратно в душевую кабину. – Ты встретил Хенджина? – внезапно спрашивает мужчина и поворачивается, когда слышит звук открывающейся двери, – Мы разминулись с ним в лифте, когда я хотел спускаться сюда, – продолжает рассказ Минхо, – Он меня чуть не высмеял. – Почему? – интересуется Хан, подходя к нему; Ли сразу замечает некоторые перемены в джисоновом обличье: лицо, ранее казавшееся более черствым, оказалось совсем детским, – Я с ним даже не разговаривал. – Да, он тоже упомянул о том, что ты пулей из лифта вылетел, когда его заметил, – щеки Джисона покрываются краской, – А еще он сказал, что ты плакал, это правда? – Хан пронзительно смотрит в невозмутимое лицо Минхо, – Значит, правда, – выдыхает тот, но больше по этому поводу ничего не говорит. На самом деле Ли не так уж и комфортно здесь находиться, как может показаться: видеть Джисона в своей одежде, которая буквально свисает с его плеч – это не то, что входило в его планы на ближайшие пару дней. Да чего скрывать, видеть Хана в принципе в планы не входило. Но о своих противоречивых чувствах он подумает потом, как и о том, стоит ли доверять этому невероятно везучему парню. Либо он что-то скрывает, либо действительно наделен благословением божьим, и Минхо хочет это проверить. – «А5», – начинает говорить мужчина, когда они оказываются в лифте, – Представляет из себя небольшой лазарет, целенаправленно расположенный ближе всего к поверхности, – в этот раз Джисон пытается слушать, не витая в своих мыслях, – Если говорить коротко, то снаружи этот этаж первый в здании, – Хан кивает, – Как раз туда мы сейчас и едем, – оповещает его Минхо, а сам кнопку нажимает и удовлетворенно к стенке прислоняется. Джисон же чувствует себя крайне встревоженно: он не знает, окажется ли его рука зараженной, но искренне в это верит, ведь ни умирать, ни лишаться конечности, как он говорил ранее, совсем не хочется. Хочется просто поспать по-человечески и полежать. – Не переживай, – кидает ему мужчина, заметив проявление нервозности, – Если бы что-то было не так, то ты бы вряд ли смог сейчас стоять. – А я и не могу, – натянуто улыбается Джисон, – Я не знаю, как меня вообще ноги держат, – признается парень, а сам обеспокоенные взгляды на кровоточащую повязку кидает: ее было видно из-за коротких рукавов футболки, но Минхо пообещал после осмотра принести еще и кофту, потому что Пункт особо-высокой температурой не выделялся, – Это, наверное, сравнимо с тем, что я сейчас чувствую в руке, – Ли вопросительно поднимает бровь, – Непрекращающуюся боль и дикий дискомфорт из-за невозможности пошевелить пальцами. – Я не мастер медицины, но уверяю, что без нее ты, в случае чего, не останешься, – приободряет его старший, отталкиваясь от стены. – У меня есть один вопрос, – останавливает его Хан, когда Минхо уже собирается выйти из лифта, – Когда вы с Чонином успели договориться про осмотр? Кажется, это приводит Ли в некое замешательство, ведь он не может конкретно сформулировать свою мысль. Джисон же, наоборот, скептически усмехается, потирая левой рукой шею; на ней все еще осталась холодная вода, которая не впиталась в верхнюю одежду. Когда Минхо собирается открыть рот, младший его перебивает: – Во время объятий? – говорит Хан, даже не смотря в его сторону, – Я прав? – поворачивает голову и видит легкий кивок, – Не хотел лишний раз волновать или решил устроить сюрприз? – Минхо молчит, – Мера предосторожности, значит, – хмыкает Джисон и выходит из лифта первым. В лазарете не было ничего лишнего: несколько коек и стенды с медикаментами. Кажется, здесь все действительно должны были надеяться лишь на навыки выживания, ведь вряд ли здесь была обустроенная операционная. Его все еще интересовал вопрос, как они смогли так быстро обустроить все этажи; Хан был уверен в том, что все остальное здание выглядит не менее ухоженно. Этот вид совсем не сочетался с их обитателями, подметил парень, присаживаясь на небольшой стул около стола. Чонин не обращал на него внимания, заполняя что-то в большом блокноте, но спустя пару минут отложил вещь в сторону и жестом отослал Минхо; тот и не сопротивлялся, сказал лишь, что в случае чего будет на «А3». Видимо, никто не называл здесь комнаты по их предназначению. Джисон устало выдыхает, а после кладет голову на край стола, прикрывая глаза. Солнечный свет неприятно щекочет кожу, но это лучше, чем просто сидеть. – Не спать, салага, – командует Чонин, шуточно ударяя того по здоровому плечу; Хан сразу поднимается, недовольно урча, – Полноценным доктором после двух ускоренных курсов я себя не назову, но постараюсь без руки не оставить, – Джисон поджимает губы: вот он, тот тип «врачей», которые до ломки костей его бесят, – Не трусь, – предупреждает Ян, ставя рядом на стол металлический поднос с инструментами, – Я штопал этих парней порядком целого сезона каждый божий день, – на его лице расцветает миловидная улыбка, но Хана она не успокаивает от слова совсем. – Это зашивал Минхо? – спрашивает тот, задирая футболку на плече, когда Джисон утвердительно кивает, – Оно и видно, – хмурится Чонин, чем пугает нового гостя, – Не умеет он этого делать. Тысячу раз просил его самому ничего не трогать, – ворчит Ян, доставая ножницы, – Вероятно, придется зашивать и щеку тоже, – Джисон уже и забыл про тот порез. – Эти швы – вынужденная мера, – отвечает Хан, прикусывая губу, – Кровь не останавливалась, – объясняется Джисон, повернув голову в сторону, не желая встречаться с Чонином взглядом, – Обезболивающее есть? – с надеждой тихо спрашивает парень. – К счастью, рюкзак Минхо не ровня этому кабинету, – говорит Ян, – Есть, не переживай, – радует Джисона, а сам идет к шкафчикам: как он мог забыть про то, что новенький – это не те монстры, ходящие по этажам. Чонин сам усмехается со сравнения, доставая иглу, – Так что насчет щеки? Если не зашить, то останется шрам. Пострадавший ненадолго задумывается, пока Ян достает перекись, обрабатывая опухшие края пореза. Джисон шипит и уже пытается на автомате прикрыть плечо рукой, как кисть была остановлена чониновой ладонью, и его пронзительным взглядом. – Руки хватит, – отвечает парень, облокотившись на стол, – Лицо не надо, меня шрамы не волнуют, – обосновывает Хан; на самом деле он не против, но с него за последние дни уже хватит, – Сколько это займет по времени? – Смотря, что мы обнаружим, – отвечает Чонин, вводя острие в плечо; Джисон кривится, – Разрежем и посмотрим, но я, наверное, зря Минхо спровадил, – неловко посмеивается тот, но Хану уже как-то не весело, – Ладно, и не с таким работали. Джисон дальше смотреть не имел никакого желания. Он уткнулся лицом в изгиб плеча и только сейчас почувствовал, что может расслабиться. Руку он ощущать перестал ровно через пять минут, когда Ян удовлетворенно хмыкнул, шурша инструментами. – Это было стекло? – между тем спрашивает Чонин. – Да, – кратко отвечает Джисон. – Порез был бы не таким глубоким, не будь у стекла ярко-выраженного рельефа, – Хану начинает казаться, что с этим бедолагой тут никто не разговаривает, раз он решил с ним побеседовать, когда копается, чисто теоретически, в нем. Чонин поднимает руку и, даже не смотря вверх, передвигает ближе к плечу источник света, – Ладно, но швы все равно нужно было бы переделывать, – говорит он минут через двадцать, отставляя прожектор. – Что ты имеешь в виду? – С рукой все в норме, – делает вывод Ян, и продолжает: – При должном уходе ты сможешь ею шевелить дня через два, – глаза Джисона радостно загораются, а сам он расплывается в блаженной улыбке, – Не радуйся раньше времени. Даже со швами и перевязкой есть малый шанс, что инфекция попадет в рану. Чонин берет зажим, фиксируя в нем витиеватую тонкую иглу с продетой в ней медицинской нитью. Джисон же не может думать ни о чем, кроме того, что весь кошмар остался позади. Солнце играет уже приятными красками, а застоявшийся запах антисептика лишь будоражит застывшую кровь. Хан вновь возвращается к реальности, когда Ян уже заканчивает бинтовать плечо. – Бандаж не понадобится, поэтому гуляй так, – довольно смеется тот, когда Джисон начинает ощупывать ранее парализованные пальцы, – Эффект не будет моментальным, придется подождать, – дает наставление Чонин, а позже продолжает: – Приходи завтра на перевязку. Прощаясь, Ян говорит, что принимать таблетки он будет только тут: меньший шанс про них вообще забыть, а после говорит Джисону подниматься на «А0», а в ответ на вопросительный взгляд разъясняет, что направляться ему надо на самый последний этаж. Хан неуверенно кивает. Кажется, скоро придется о чем-то поговорить и было бы все хорошо, но парень почему-то невероятно боится. Легкая апатия накрывает его в лифте. С лица сползает привычная улыбка, а руки безвольными прутьями опускаются вниз, плотно прилегая к ногам. Хан чувствует, что разговор по намыленному не поедет: все эти фальшивые приветствия, чрезмерно-удушающие объятия, обходительное поведение давит большим грузом, заставляя только насторожиться, находясь в стенах телевизионной башни; Джисон все еще не может называть его Пунктом. Рука начинает неприятно покалывать; действие обезболивающего начинает медленно спадать, но это не является той проблемой, которая все еще тревожит парня. Он опускает голову в пол и начинает шевелить мозгами. Захваченное здание Гринвея, являющее собой наивысшую точку острова, принадлежит людям, находящимся внутри. И если с Ли он некоторое время общался, то с другими предстоит проблема: по меньшей мере есть люди, которых Хан еще ни разу не видел, но благодаря Чонину, Минхо и Хенджину эти незнакомцы будут уведомлены о его присутствии. Джисон прикусывает губу. Парень не мог быть уверен в том, что остальные не захотят выгнать его к чертовой матери подальше, и не держать в стенах башни лишний «груз», да и ко всему прочему, раненый. Это, как минимум, уже показывает на ханову некомпетентность. Сыграет ли на руку то, что сюда его привел Минхо? А вдруг у него недостаточный авторитет для того, чтобы здесь что-то решать? Джисон не уверен и это незнание пожирает его изнутри. Он бы задал себе еще миллион вопросов, если бы дверь лифта не открылась прямо на том самом «А0». Картина больше не шаталась из стороны в сторону: кто-то, видимо, вернул ее на место. На отступе Хан замечает Минхо, смотрящего на заходящее солнце, а на краю стола лежит обещанная кофта.