Break me down slowly

– Я понял! – внезапно вскрикивает Чонин, подрываясь из-за стола. Хан смотрит на него из-под отрастающей челки, медленно перелистывая страницы какой-то книги из научного института по исследованиям химикатов: чтиво относительно скучное, но беспокойное время поможет скоротать. Ян подбегает к нему, падая на соседнее мягкое кресло, чуть ли не проваливаясь в него полностью, а потом кидает на журнальный столик потрепанный, но толстый справочник. Джисон медленно откладывает вещь в сторону, пододвигаясь поближе. – Все люди в метро были заражены прионами, – нетерпеливо начинает тот, – Точнее, эта инфекция передалась им от тех, кого они поедали, – Хан выдыхает; разговоры об этом все еще доставляют дискомфорт, – Так называемая болезнь Куру, процветающая на Новой Гвинее, – Чонин на минуту хмурится, – Этот остров и до сих пор славится уровнем криминальности, но именно Куру является одним из самых ранее распространенных заболеваний, – Джисон наклоняет голову, будто в нетерпении, – Живущие там в начале двадцатого века люди из племен аборигенов Форе и стали причиной распространения этой дряни. – Что ты хочешь сказать? – Они приводили в действие ритуалы каннибализма, – завершает свою мысль Чонин, – В знак уважения к почившим родственникам они съедали их тела, а когда зараженная прионами ткань попадала в организм, то там и зарождалась Куру, – Ян вытирает лицо ладонью, – Только вот инкубационный период может длиться до нескольких десятков лет, – Хан откидывается на кресле, – Как же много им пришлось съесть? Но симптомы те же, и моя теория о распространении пневмонии была частично верной, – Джисон открывает глаза, – Чаще всего именно она становится катализатором болезни, и из-за этого зараженный умирает в течении двадцати четырех часов. Смертность стопроцентная, мы бы не смогли им помочь, даже придя на несколько часов раньше. – Вообще ничем бы не помогли? – Убить раньше, чтобы не мучились, – с сожалением отвечает Чонин, – У них развивается атаксия и тремор, которые в любом случае помешали бы им функционировать, если шанс на выживание был хотя бы минимальным. Да и у этих людей в скором времени развилась бы деменция, а в нашей ситуации никто бы не стал нянькой для сотен живых трупов, – Джисон отчетливо понимает, что все им сказанное – правда, – Поэтому не вини себя в случившемся, – Хан удивленно поднимает глаза, – У тебя же по этой причине началась паническая атака? – А? – старший мнется, сжимая пальцы, – Да. Сейчас он все еще не готов рассказать правду кому-то, кроме Минхо, который в тот момент был рядом. Джисон знает, что будь там кто-то другой, то и за эти пределы ничего бы не вышло: он не привык распространяться о своих слабостях, но ему все-таки легче всегда было выглядеть безнадежным, чем излишне проблемным. Чонин кратко кивает, закрывая справочник. – Зачем это было нужно Ученому? – спрашивает Ян. – Не знаю, – ответ всегда предрешен; никто не догадается про эту связь. – Это все усложняет, – прискорбно сообщает Чонин, – Но тебе уже пора. – Ты прав, – поднимается с места старший, – Не провожай меня, – сразу останавливает он парня, а после продолжает: – Это меня… Дезориентирует. Кстати, у нас есть бенгальские огни? – Зачем тебе? – удивленно спрашивает Ян, а потом до него доходит: – Дальние ящики на «А5», там должны еще стоять и коробки с запасной одеждой, – говорит он, проводя улыбнувшегося ему Хана взглядом. На улице царила противная слякоть. Дождь опустился на Гринвей также быстро, как и солнце ушло за горизонт, и хоть летние ночи были короткими, но такая скорость порой смущала: дни протекали по-небывалому поспешно. На выходе из телевизионной башни Джисона уже ждали стоящие там Хенджин и Чанбин, сверлящие друг друга недобрыми взглядами. Хан кратко вздыхает, привлекая их внимание к себе громким хлопком. – Как бы вам не хотелось, – начинает тот, – Но сегодня день, когда мы постепенно начнем выходить на финишную прямую, – лояльно улыбается Джисон, – Поэтому вам придется стать друзьями, если не хотите меня разочаровать. Еще раз, – парень мельком смотрит на стиснувшего руки в кулаки Чанбина, а после переводит глаза на Хвана, обреченно вздыхающего, – Зажигай, – он отдает Хенджину связку бенгальских огней, которые через секунду разражаются красным, – Мы не будем ждать их столько же, сколько и они. Готовы? Двое парней одновременно кивают, но их движения скрываются за искрами. Хван поднимает руку вверх, поправляя кобуру на груди. Противный ливень – это последнее, что помешает Джисону показать Чанбину, кто теперь возьмет верх. Дождь начинает лить еще сильнее, заползая под шиворот футболки, и Хан непроизвольно ежится, когда они выходят за пределы здания. Кажется, единственный, кто чувствует себя комфортно – это Хенджин, которому не впервой находится в таких условиях без укрытия, поэтому он также ровно продолжает держать руку над головой, устало осматриваясь вокруг. Сейчас никто из них даже не волнуется о наличии озверевших вблизи Пункта. Да и к тому же, в округе нет и дневных, которые обычно ютятся на порогах частных домов, наваливаясь друг на друга словно создавая нечто наподобие кокона. – Кто будет вести переговоры? – спрашивает Чанбин, кривясь из-за влаги, обволакивающей все его тело, покрывая кожу крупными мурашками. – Тебе никто не сообщил? – наклоняет голову Хван, смеясь, – За нос Странников будет водить Хан-и, – упомянутый даже не меняет выражение лица, твердо продолжая идти впереди их обоих, – У тебя какие-то вопросы по этому поводу? – Джисон? Смеешься? – издевательский тон Со заставляет Хенджина сощурить глаза, – Он даже и слова выговорить не сможет, а если попадет в неприятности, то просто сбежит, как и всегда, – Чанбин чувствует себя очень довольным. – Видишь эту штуку? – Хван кивает на бенгальский огонь в руке, – Знаешь, куда я тебе ее засуну, если ты не заткнешься? – миловидно расплывается в улыбке он, отвернувшись, – Твоя роль – наблюдатель, поэтому закройся, – Со лишь в удивлении открывает рот, но кинув взгляд на кобуру, замолкает. Через несколько минут Джисон говорит Хенджину стрелять вверх, когда они подходят к главной площади, чтобы поскорее привлечь внимание находящегося неподалеку патруля (они уже предварительно были уверены в том, что из-за пропажи продовольственных товаров на складе они точно укрепят линию обороны). Из-за ливня вся сажа со статуи практически сошла, оставляя лишь особо приевшиеся разводы. Следом Хван топит бенгальский огонь в образовавшихся лужах: за это время мародеры, если никто из них не был слепым, могли увидеть чужое присутствие на опустошенной зоне. – Что вы хотите от… Странников? – спрашивает Чанбин, присев на край фонтана. Ему все еще категорически не нравится эта затея: абсолютно все в этом плане выглядит глупо и нелепо, особенно когда именно Джисона сделали ключевой фигурой. Со думает, что это относительно смешно. – Объявление безмолвной войны? – наклонив голову, будто спрашивает Хан, продолжая внимательно всматриваться на восточную тропу, – На самом деле, она уже началась, но мы посчитали правильным, что нужно все сделать официальным. – Ты в своем уме? – вскидывает руки Чанбин, а Хенджин бросает на него злостный взгляд, подходя ближе к младшему. – Ты реально настолько недальновидный? – насмешливо интересуется Джисон, – Точно, я же забыл, что твое единственное достоинство – это гора мышц, – он складывает руки на груди, – Как тебе Кристофер? Забыл спросить, – Со вмиг остужает свой пыл, – Мы объявляем официальную тихую войну, – особенно выделяет он предпоследнее слово, – Тем самым даем понять, что с озверевшими они на нас напасть не смогут: у нас все еще есть достаточно сил, чтобы убрать их, – Джисон кивает назад в сторону Хенджина, – А думать, прежде чем нападать – намного веселее, чем действовать по ситуации. – Тебе весело? – вскрикивает Чанбин, но подсознательно понимает, что все слова Хана верны, – Психопат. – А ты бы предпочел пойти на них в лоб, без оружия и достаточного количества людей? – напирает Джисон, – На орду тварей, которых они каким-то образом держат при себе? – Хван выдыхает, прикрывая глаза, – Без поддержки Пункта? – добивает тот, – Ты – никто. И так будет, пока ты не начнешь следить за своими словами, – Хан думает, прежде чем вновь продолжить: – Я благодарен тебе за детские и подростковые годы, но не более, потому не смей мнить из себя Всевышнего, который только и умеет, что трахать раненых. – Ты всегда был такой сволочью? – А ты всегда был таким кретином? – Хенджин встревает в разговор, преграждая путь к Джисону вставшему со своего места Чанбину, – Сделаешь шаг и до Пункта ты будешь ползти. – Ты не выстрелишь, – смеется Со, но замолкает, как только фигура Хвана оказывается прямо над ним, полностью заграждая ему вид. Хенджин смотрит на него сверху вниз, слегка наклонив голову и надменно улыбнувшись, будто показывая свое превосходство, но у Чанбина складываются совершенно другие ощущения: «опасность». – Хочешь проверить мою выдержку? – Встали за мной, – шикает Джисон, – Оба, – говорит тот, видя сомнение в их глазах, – На расстояние трех метров друг от друга, – добавляет Хан, злостно стрельнув глазами. И только спустя несколько секунд как Хенджин и Чанбин выполнили просьбу, они понимают, в чем заключалась такая резкая перемена в его спокойном настрое: с Востока на центральную тропу выезжает потрепанный форд. Он полностью покрыт кровью озверевших, и только окна, идеально вычищенные, остаются самой заметной частью машины. Джисон сразу выпрямляет спину, складывая руки за спиной. Со бледнеет: он никогда не видел этих людей в живую, лишь пару раз, когда они с Феликсом наблюдали за ними с высотных зданий на окраине центрально Северного района. Но настолько близко ему посчастливилось увидеть их впервые и чувства, которые нахлынули на его мозг, стали незабываемой частью встречи, которая точно отпечатается в его памяти. Чанбин было хотел отступить назад, но под тяжелым взглядом Хвана лишь сглатывает скопившуюся слюну и насильно приклеивает свое тело к мокрой земле. Джисон делает шаг вперед, отступая от стоящих позади: этот трюк уже действует на подсознательном уровне, будто крича: «Пожертвуешь одним – спасутся двое». Из форда выходит всего трое человек, но Хан сразу замечает знакомые лица. Грегори идет впереди, устало раскидывая носком попадающиеся под ноги камешки, а Борам и Ханыль плетутся сзади, но уверенно держат оружие в руках. В этот момент Со мельком смотрит на Хенджина и замечает у него в спрятанных позади руках ствол. – Хан! – улыбается Грегори, узнав его лицо, – Я даже рад, что ты выжил тогда! – по его лицу видно, что мужчина удивлен, но Джисон остается невозмутимым, – Почему прячешь руки за спиной? – театрально вздыхает тот, – Все еще травма беспокоит? – Я тоже рад, что сейчас имею возможность стоять здесь, – парень натягивает на себя маску невозмутимости и решительности, полностью спрятав и свое волнение, и страх; ему нельзя сдавать позиции, ведь как минимум один человек в этом месте искренне верит в его навыки, – Мне понравились твои питомцы, где же они сейчас? – гадко улыбается тот, смотря прямо в глаза напротив. Грегори щурится, но улыбается в ответ. – Мы, к сожалению, не хотели заставлять вас ждать, особенно в такой ливень, – МакКевин мысленно сжимает челюсти: они просто не успели бы скооперироваться и доставить сюда озверевших из-за внезапности сложившейся ситуации, – Откуда узнал, что мы будем поблизости? – Странно, если бы не было, – спокойно продолжает Джисон, – Наши ребята обчистили ваш охраняемый склад и вы не усилили защиту? Не верю, – лицо Грегори искажается в подобии вынужденного смирения. – Зачем ты позвал нас сюда, Хан? – сразу переходит к делу мужчина, но проявившаяся мимолетная складка на лбу выдает его нетерпимость еще больше, чем прямой вопрос, – Я был бы рад поговорить, но дела. – Улицы обкатывать? – Джисон подходит еще ближе, отдаляясь от ребят: ему нужно приблизиться к МакКевину как можно ближе, – Ты решил поиграть в комика, Грегори? – лицо напротив наполняется гневом, но дождь смывает весь пыл, – Мы просто хотели сказать, – он поднимается на носочках и оказывается прямо около уха мужчины, – Что склад не станет нашей последней целью, – Джисон сразу отходит назад. – Не боишься, что я тебе сейчас шею сверну? – Я очень быстро бегаю, – сразу отвечает Хан, – А те ребята позади отнюдь не захотят, чтобы со мной случилось нечто подобное, – МакКевин на какое-то мгновение забывает, что перед ним – члены Пункта, каждый из которых обучен достаточно хорошо, чтобы шею свернули именно ему, – Или хочешь проверить? – Ты намного умнее, чем в нашу первую встречу, – усмехается тот, – В этот раз даже цепных псов с собой взял, – Борам и Ханыль противно хрюкают. – Нужно быть внимательнее, Грегори, – щурит взгляд Джисон, – Члены Пункта никогда не ходят поодиночке, кроме одного особо противного типа, – расплывается в улыбке он, – Случись со мной что-то в прошлый раз – с пулей в голове остался бы ты, а не твои твари. – Тебе вообще не страшно? – МакКевин подступают на шаг ближе, но вместе с ним шаг вперед делают Хенджин и Чанбин, сверкнув недобрыми глазами в кромешной темноте. – Вас трое, – начинает Хан, выдыхая, – Но вряд ли те придурки, – он мельком смотрит за спину Грегори, – Смогут что-то сделать, если потеряют лидера, – Борам и Ханыль вмиг замолкают, – А мы действуем независимо, – наклоняет голову Джисон, – Вы просто бескостные животные, которые выполняют приказы, только вот чьи? – Хан задумывается, но, кажется, такие слова совсем не смущают МакКевина. – Хочешь честный ответ? – парень неуверенно кивает, впервые потеряв сноровку, – Этот человек не тот, кто захочет раскрывать свою личность, но тот, кто пойдет на все, чтобы заполучить желаемое, – Грегори ухмыляется, – Вам с ним точно не тягаться. Его зовут Ученый. Джисон смотрит на него нечитаемым взглядом, а потом заходится в оглушающем хохоте, отражающемся от капель проливного дождя. Он складывается пополам, будто и ожидал этого ответа, а после выпрямляется, вытирая проступившую слезу. – У тебя тоже есть такая кличка? – из последних сил выдавливает Хан, а после продолжает: – Прости, неудачная шутка, – смешки все еще вырываются из его рта, – Нет, ты серьезно подумал, что мне это интересно? – Какое… – МакКевин начинает шевелить мозгами, – Какое твое полное имя? – Хан, – сразу отвечает Джисон, – Я назвался еще при первой встречи и своего мнения на этот счет менять не стану, – он смотрит вперед будто сквозь Грегори, выставляя того чуть ли не пустым местом, – Просто знай, что твоя прошлая угроза окупится в двойном размере. На этом мы закончим, – он коротко кланяется ошарашенным Бораму и Ханылю, издеваясь и разворачиваясь, но вдруг рука хватает его за плечо, возвращая в прежнее положение, – Что? – холодно спрашивает Хан, и от этого тона у мужчины напротив сердце в бешеном ритме заходиться начинает. – Недооценить тебя в нашу первую встречу было моей глупейшей ошибкой, – признается тот, будто выказывая мнимое уважение, – Но и ты знай, что мы не будем сидеть сложа руки, поэтому подготовь свой мозг для действительно важных решений, – он отпускает его, и дает знак стоящим позади возвращаться в машину, – Я сочту за честь, если ты сможешь разгромить тщательно выстроенные ряды Странников, – Джисон коротко кивает, проходя мимо Хенджина и Чанбина с каменным выражением на лице. Те лишь переглядываются между собой, но молча идут следом, ни о чем не спрашивая. Хан идет быстро, не обращая внимания ни на дождь, ни на мелкую дрожь, прошибающую все тело от кончиков пальцев до ног. Он прикусывает губу чуть ли не до крови, а на лбу проступают морщины, когда его брови практически встречаются на переносице. Голову не покидает мысль, что он сделал не так, что где-то определенно оплошал и это чувство сравнимо с потерей равновесия, когда ты начинаешь падать в небытие. Джисон резко останавливается, когда все трое доходят до выхода из нейтральной зоны. – Что случилось? – спрашивает Хван, обеспокоенно подходя ближе. – Сынмин потеряет нас из виду, если мы завернем на Север? – игнорируя недовольный вздох, Хан оборачивается назад, мельком смотря на Чанбина, который находится будто в своем мире, – Хенджин, – его голос становится на тон ниже, отчего старший кривится. – Да, – кратко отвечает тот. – Какой ближайший склад продовольствия находится вблизи Странников? – интересуется Джисон, бегая глазами по горизонту, где скрылась машина мародеров, – Это должно быть место на Северо-востоке, где-то на окраине острова или в самом эпицентре центрального района, под которым проходят основные пути метро. – Рядом с пляжем есть один, – говорит Хван, но после недоуменно продолжает: – Но зачем тебе? – Сейчас мы пойдем туда, – настоятельно твердит Хан, сразу меняя ракурс, а Хенджин и Чанбин вскоре его нагоняют, – Мы были беспечными. Я был беспечным, – лицо Джисона искажается, – Он не мог быть таким спокойным, черт побери! – вскрикивает парень, разводя руки, – Если ими действительно управляет Ученый, то Грегори достаточно с ним знаком, чтобы выдать настолько приближенную его личности характеристику, – начинает парень, ускоряя шаг, – Как долго нам отсюда идти? – Час, – кидает Хван, – Мы можем не успеть до рассвета, – мужчина даже не спрашивает, зачем они туда идут или для чего это нужно Хану, но он на подсознательном уровне понимает, что раз важно Джисону – важно и ему, и всему Пункту, включая новоприбывших, – Если ты собираешься зачистить склад, то боюсь, что мы не успеем. – Он уже зачищен, хен, – Чанбин вытягивается в лице, – Я хочу убедиться в том, что это действительно так, – Хенджин на секунду прикрывает глаза, выдыхая, – Как я мог это проглядеть, – руки парня теребят подол мокрой футболки. – Ты не можешь учесть все, – успокаивает его Хван. – Я должен! – Хан резко оборачивается, а в его глазах видна накатывающая паника, – Никто из вас не понимает, насколько это для меня важно, – тише добавляет тот, продолжая путь, – Они не сочтут нас достойными противниками, если поймут, что я допустил оплошность. – Что, если мы встретим дневных, пока будем возвращаться обратно? – впервые начинает говорить Чанбин, полностью сосредоточившись на ситуации, – Мы не можем убегать от них вечность и прятаться в домах до наступления темноты: ребята могут не понять. – Ты прав, – отзывается Джисон, – Но мы их не встретим, – говорит он, – Все озверевшие с высокой вероятностью были разогнаны патрулями, которых на улицах Гринвея уже нет, понимаешь? – задает риторический вопрос парень, – Нет мародеров – нет тварей. Но я все еще не понимаю по какой причине им понадобилась настолько большая орда, собранная по всему периметру острова. – Не может быть такого, что мы не встретим абсолютно никого, – усмехается Со, ускоряя шаг, – Они могут выползти откуда угодно, если почувствуют человеческий естественный запах. – Тебе дождем и мозг промыло? – кидает Хенджин, а после объясняется: – Наш запах скрыт водой, но и ты, – он кидает взгляд на Чанбина, – Частично прав: озверевшие могут выползти из тех мест, до которых Странники еще не успели или не смогли добраться. – Минхо сказал, что все здания битком ими набиты, – прикусывает губу Джисон, – Поэтому если по «счастливой» случайности окна какого-нибудь жилого комплекса или отеля разобьются – мы умрем, – говорит он, сворачивая на северную тропу, – Если повернете на Запад, то по прямой сможете добраться до Пункта, – он сразу смотрит на Со. – Нет, – сразу отвечает Чанбин, а после продолжает: – Мне очень жаль, Джисон, – говорит он, вызывая у Хвана надменную усмешку, – Мне не стоило срываться на тебе и высказываться подобным образом, – Хан видит, что ему жаль, но лишь закатывает глаза. – Я не прощаю тебя, – кидает тот, – Я не смогу тебя простить, пока ты не переживешь все то, что пережил я, а эта вылазка станет твоим первым шагом на пути к исправлению, если ты искренен в своих намерениях, – Хенджин довольно кивает, – Ты бросил меня умирать, поэтому не думай, что это так просто сойдет тебе с рук и не смей приплетать сюда Феликса, – скалится Джисон, – Этот мальчик не виноват в том, что ему повезло выжить и быть спасенным… тобою. – Бросил… что делать? – в неверии выпячивает глаза Хван, останавливаясь на месте. Он отрывает ноги от грязи, а после подходит вплотную к Чанбину, сглотнувшему вязкую слюну, – Я думал, что ты просто аморальный ублюдок, – усмехается он, – А ты еще и редкостный мудак, который способен даже на большее, чем я мог себе представить. – Я… – запинается Со, а после глубоко вдыхает, пытаясь совладать со своими эмоциями, – Я исправлю все то, что посмел натворить в прошлом, если Джисон действительно больше не нуждается в защите. – А по другой причине бы не стал? – кидает Хан, грустно улыбаясь, – Тебе все еще нужно постараться следить за тем, что вылетает из твоего рта. Дорога оказалась противнее ожидаемого: грязь заполняла обувь, привинчивая обладателей к земле, но они упорно продолжали двигаться вперед, пробираясь через плавающие пакеты сгнившего мусора и веток деревьев, жестоко вырванных ветром. Каждый из них старался не терять концентрацию, ведь с таким ливнем повышался и шанс того, что по пути на них сверху вывалится орда озверевших, и не факт, что среди них не найдется парочка ночных. Минусом было и то, что у Чанбина, имеющего большую ударную силу, не было никакого оружия, способного противостоять этим тварям. Ночи в конце августа становились все холоднее, пробирая до дрожи. В одной военной робе и накинутой наспех кофте было зябко, и если пару недель назад это чувство можно было назвать терпимым, то сейчас оно выходит за все существующие границы. Будет хорошо, если у Чонина в арсенале найдутся профилактические таблетки, иначе судьба каждому из нас слечь на несколько дней с температурой и ознобом. Улицы Гринвея отталкивали всем своим естеством: вдоль бордюров тек весь мусор вперемешку с вымываемой из-под деревьев землей, а с крыш многоэтажек лил чуть ли не бешеный поток дождевой воды. Никто из парней практически не замечал творящегося прямо в дюйме от лица, поэтому они старались идти быстрее, ориентируясь на мигающие рекламные вывески и одинокие фонари. Хенджин и Чанбин не задали ни одного вопроса, пока они добирались к центру жилого комплекса, а после остановились на месте, недалеко от россыпи уличных забегаловок, в которых будто теплилась жизнь, но все, что осталось после них – это разгромленные помещения и склады, обворованные выжившими. Большинство из них, скорее всего, уже погибло, но если нет, то все еще стоит вести себя осторожнее, находясь вне диапазона безопасной территории. Через несколько десятков минут они оказываются вблизи пляжа, но подозрительная пассивность ситуации их напрягает: в округе нет даже намека на наличие озверевших, не говоря уже о присутствии мародеров или их цепных псов в виде ночного стада необузданных убийц. По пути им встретилась пара дневных, но они только и делали, что обездвижено лежали, выбрав для себя место посреди проезжей части; на трассах все еще стояли побитые и уничтоженные автомобили. Их двери противно поскрипывали на ветру, а лобовые стекла нещадно трещали. Джисон откидывает мокрые волосы назад, когда все трое оказываются под навесом одного из местных круглосуточных магазинов; внутри помещения темно, но никто из ребят не горит желанием открывать двери и проверять, какие чудеса их могут ожидать внутри. Вся одежда промокла насквозь, но каждый из них думает только о том, что подумают в Пункте, когда они не смогут вернуться в ближайшие сроки, особенно после встречи со Странниками. Пальцы неприятно покалывает от онемения. Хан опирается о витрину, потирая переносицу. – К счастью, у нас есть только одна проблема, – начинает парень, обратив на себя чужое внимание; голос практически глушится ливнем, бьющим по пластмассовому навесу, – Дождь и возможность, что все мы после этого похода поляжем с гриппом, – неловко смеется тот. – Если это и случится, – отвечает Хенджин, отдышавшись и упираясь руками в колени, – То Чонин вряд ли сможет назвать себя врачом, – Хван думает, а после исправляется: – Во всяком случае, студентом медицинского. – Вы так сильно полагаетесь на этого мальчишку, что готовы доверить ему свои жизни? – скептически ухмыляется Чанбин, не понимая их спокойного состояния. Он вообще не понимает, какого черта здесь происходит, но пытается делать вид, что его это абсолютно не волнует. – И ты будешь в их числе, если тебе вдруг руку оторвет, – кривится Хенджин, выпрямляясь, – Дело не в том, что мы просто верим в него, а в том, что мы полностью уверены в его способностях, – объясняет он, вздыхая, – Он зашивал нас вдоль и поперек на протяжении нескольких месяцев, – Хван условно кивает на свою ногу, – Поэтому сомневаться в Чонине – это последнее, чем мы сможем ему отплатить. – Ребят, – окликает их Джисон, – Давайте не забывать причину, по который мы сейчас здесь, а не в кроватях, – спокойно говорит тот, отставая от стекла, – Поэтому нет нужды спорить, а тем более кого-то оскорблять, – Хан кидает краткий взгляд в сторону Чанбина, – Пошли. Буквально в десяти метрах от магазина, где они остановились, раскинулся пляж, охватывающий все Северо-восточное побережье. По словам Хенджина склад должен находиться где-то посередине дороги, отделяющий сам пляж от города, но чем ближе они подходили к перепутью дорог, тем сильнее начинал лить дождь, а песок противно поскрипывать под подошвами, мешая прямолинейной ходьбе. Чанбин неудовлетворенно стонет, когда внезапно попадает в яму, призрачно засыпанную стекшейся грязью. На протяжении всего пути приходится закрывать лицо, чтобы свести повреждения кожи от свернувшейся пыли к минимуму. Через какое-то время становится сложнее идти, но никто не изъявляет желания остановиться и лишь переступают через свои пределы, делая шаг за шагом буквально в небытие. Джисон шарит по карманам в поисках своего перочинного ножа и отдает его Чанбину, который на этот выпад лишь удивленно приподнимает бровь, принимая врученное. Хенджин только закатывает глаза, равняясь с Ханом. – Хен, – окликает его младший, – Я не так хорош в защите и нападении, поэтому вам обоим придется хорошо постараться, чтобы предотвратить внезапную опасность, понимаешь? – Хван утвердительно кивает, вынимая ствол из кобуры, – Если опираться на отчет Кристофера и Чонина, то им пришлось пробираться вскользь дневных и ночных, но у нас на это времени не будет, если мы встретим озверевших. Даже спящих, – добавляет парень, сглатывая. – Ты говоришь, что придется всех перебить? – встревает Чанбин, подбегая с левой к Джисону стороне, – Это не должно стать проблемой, если там будет не так много эволюционировавших, – закусывает губу тот, – Если никто не против, то я пойду первым, – даже не спрашивает Со, обгоняя Хана и Хенджина. Чем ближе они подходят к предполагаемому месту расположения склада, тем больше спящих дневных встречается по пути, сваленных друг на друга в кучу, поэтому парни предварительно расчищают себе дорогу, если проверка продовольствия затянется несколько на дольше, чем они рассчитывают. Если судить субъективно, то они не собираются делать что-то более, чем заглянуть в окно и уйти, но никто из ребят точно не знает, что их может ожидать на месте назначения. Дождь больно бьет по оголенным участкам кожи, включая головы, поэтому Хенджину и Джисону, идущим позади, приходится закрываться ладонями, а Чанбину была любезно отдана кофта Минхо, чтобы он не отвлекался на лишние движения. Хвану, правда, не особо понравилась такая добродетельность, но младший лишь пожал плечами и сказал, что лишняя ткань при таком ливне лишь замедляет его движения. Сквозь туман, образуемый водой, Со замечает проскользнувшую мимо тень и резко выставляет руку в сторону, останавливая Хенджина и Джисона. – Это точно был озверевший, – достаточно громко говорит Чанбин, чтобы его услышали, – Но почему он не заметил нашего присутствия? – вполоборота становится тот, сильнее сжав ручку ножа в руке, – Вряд ли с такого близкого расстояния он не смог бы почувствовать наш запах даже сквозь дождь. – Индивидуальные особенности каждого обращенного зависят от того, кем был прошлый владелец деформировавшегося тела, – Джисон подходит ближе, высматривая отдалившегося от них обращенного монстра, – Мы встречали с Минхо слепого, а этот, вероятно всего, не мог ощущать запахи. Отсутствие обоняния, – Хан вздыхает, – Его травма при жизни сыграла нам на руку после его смерти. Иронично. – Не время распускать сопли, – встревает Хенджин, – У нас есть цель, а до рассвета осталось два часа, – хмурится тот, – И если не поспешим, то с большой вероятностью будем здесь и похоронены, – Чанбин усмехается. Обстановка становится напряженнее пропорционально тому, как все трое приближаются к складу. Если говорить честно, то ни один из них не может себе представить, что может случиться, волнение накрывает их с головой. Хенджин больше не может держать на лице улыбку, скрывая ее за маской безразличия и отстраненности, чем сильно удивляет Чанбина, который видел в этом парне только извечного весельчака и подстрекателя. Джисон без особого энтузиазма продвигается вперед, изредка смотря вперед. Его голова крутится по сторонам, но с каждым разом он все больше и больше желает замереть, глядя на Север. Дождь бьет по волнам океана, разгоняя застоявшуюся воду, а на берегу создается пена, с каждым разом охватывающая все больше и больше территории с песком, полностью пропитавшимся влагой. Он вспоминает как он и Чанбин гуляли здесь ветреными ночами, а сам Хан до последнего противился тому, чтобы побегать по берегу. Навевает воспоминания. Через пару минут Хенджин дает знак, чтобы все остановились, а после они все осторожно идут в сторону города, чтобы скрыться меж домов. Они бы и раньше щеголяли по дороге, но шанс того, что их застанут врасплох гораздо выше: пляж все еще остается самым безлюдным местом, но то наличие озверевших, которое им пришлось наблюдать, пугало. Они поднимаются на веранду одного из частных домов. – Метров через двадцать склад, – говорит Хван, буквально выжимая собственные волосы и одежду; вода, стекающая с них, постепенно впитывается в деревянную кладку, – Мы не пойдем туда все вместе, чтобы просто заглянуть в окно, – утвердительно говорит тот, темнея в лице, – Если ты умрешь, – он кивает в сторону озадаченного Джисона, – То Минхо свернет мне шею, – мягко улыбается Хван, – А вот тебя не жалко, – Чанбина пробирает дрожь от этого голоса. – Минхо? – задает вопрос Хан, – Зачем ему это делать? – Политика у него такая, – выдыхает Хенджин, – Никого не спасать более двух раз, если еще не научились выбираться из проблем, – младший смотрит на него, поднимая брови, – Это все шутки, конечно, но он никогда не возился с кем-то так, как возится с тобой, поэтому прости, но лучше я умру от того, что меня перекусят пополам, – Хван расплывается в одной из самых ослепительных улыбок, а потом поворачивается к Со, – Пошли. – Но я хочу пойти, – Джисон хватается за рукав Хенджина. – Тебя никто не спрашивает, – одновременно с Хваном говорит Чанбин и они оба удивленно пересматриваются, кратко улыбнувшись. – А вы уже, смотрю, лучшие друзья? – складывает руки на груди Хан. – Хан-и, – мягко начинает Хенджин, аккуратно убрав чужую руку с рубашки, – Нас не будет ровно две минуты, но идти втроем – это максимально нерационально, – Со кивает в знак согласия, – Да и ты без оружия ничего особо не сделаешь, – продолжает старший, пока Джисон опускает голову, закусывая губу, – Я не хочу сказать, что ты бесполезный, но дай и другим сделать что-то, чтобы тебе отплатить. Рука Хана падает вдоль его сгорбившегося тела. Он поднимает умоляющие глаза, но Хенджин и Чанбин только отрицательно мотают головой, а после разворачиваются и уходят. Джисону же кажется, что его снова бросили. Он вновь видит спину уходящего Чанбина и вновь вспоминает тот момент, когда его друг отвернулся от него, расставив собственные приоритеты. Может, тогда он и думал, что действовал правильно, но Хан как не понимал этого бездумного поступка, так до сих пор и не понимает. Ему самому кажется, что некогда горящие зрачки постепенно тускнеют, а в голове все мысли переплетаются в одну: «Один». Он вновь остается в одиночестве среди таранящего навес дождя и мусора, скапливающегося под бордюрами в громоздские кучи. Джисону отвратительно от того, что он видит перед собой. Парень поворачивается ко входу в дом и уверенно опускает ручку вниз, открывая поддавшуюся дверь. Он закрывается изнутри, прислоняясь спиной к дереву и закрывает лицо руками. Все тело дрожит из-за холода, а ноги сами собой обессиленно подгибаются. У него в голове единственное желание – разрушить все к чертовой матери, и Хан слепо ему повинуется, отрываясь от двери. Он вяло осматривает находящиеся вокруг вещи: стеклянная барная стойка и миловидный стоящий поодаль шкаф с фарфоровой посудой так и манят к себе, а сам парень не может отказать, разминая шею. Джисон будто чувствует прилив сил, когда со злостью сметает керамические вазы с обеденного стола; они разбиваются о кухонную плитку, а осколки разносятся противным скрипом по всему полу. Его пальцы двигаются без указаний и это настолько удручает, что Хан сгибает их в кулаки, буквально впиваясь отросшими ногтями в ладони. Боль будто окутывает его всего, но она и на каплю не сравнится с тем унижением, которое он испытал от слов Хенджина. На подсознательном уровне Джисон понимает, что старший был абсолютно прав, но то, с какой интонацией были произнесены эти слова, убивает. Хвану было его жалко. Он смотрел на младшего как на беззащитное, бесхребетное и беспомощное животное, отчаянно нуждающееся в ласке своего хозяина. Возмущение на грани с диким желанием выместить свою злобу вытекают в тот разгром, которой парень здесь учинит с минуты на минуту. Он обессиленно опускает руки, а через секунду с силой толкает стенд с алкоголем на пол. Все бутылки перемешиваются друг с другом, создавая безумное сочетание цветов и запахов. Хан больше не смотрит на то, что берет в руки: он втаптывает разбившееся стекло в половицу в зале, а после берет уцелевшую бутылку и швыряет ее в окно; стекло ожидаемо разбивается, а шум дождя заполняет помещение, еще больше будоража помутившееся сознание. Джисон учащенно дышит, а через секунду в панике осматривает первый этаж, будто пытаясь что-то отыскать, но не находит и в приступе сваливается на диван, подобрав под себя ноги. Ему больно. Ему до чертиков больно из-за того, что его до сих пор ни во что не ставят, ссылаясь на недостаток навыков и опыта. Какой, спрашивается, навык нужен, чтобы всадить озверевшему нож в голову? Уметь мастерски разделывать угря и готовить рыбу-фугу? Хан приглушенно смеется в сложенные колени и старается как можно чаще дышать, чтобы успокоить рвущееся наружу сердце. Через секунду слышится как ручка двери в бешеном темпе дергается, а еще через мгновение чужая нога вырывает деревянную дверь с петлей. – Какого черта ты устроил!? – подбегает к нему Хенджин, падая на побитое стекло коленями, – Ты с ума сошел, Хан-и? – он обеспокоенно поднимает ладонями чужое лицо, осматривая на предмет увечий и повреждений, – Ты хоть знаешь, как я испугался? – Я все еще остаюсь лишним, хен? – тихо спрашивает Джисон, поднимая заплаканные глаза, – Неужели я настолько безнадежный, что мне даже нельзя лишних двадцать метров во избежание опасностей пройти? – лицо напротив наполняется ужасом, – За месяц так ничего и не поменялось, правда? Вместо ответа Хван с силой притягивает холодное тело к себе, кладя чужую голову на свое плечо. Он обвивает продрогшую спину руками, а сам смотрит на Чанбина будто в неверии: насколько же был травмирован этот ребенок, что так реагирует на обыкновенную заботу? Со лишь виновато опускает глаза, мельком осматривая разгром, учиненный Ханом. Сам же Джисон упорно молчит, но и двигаться не собирается, лишь вдыхая запах дождя вместе с водой, стекающей с волос старшего. В объятиях близких людей ощущаешь себя совершенно иначе. Ты не испытываешь дискомфорт от прикосновений и не пытаешься как можно скорее вырваться из цепкого охвата чужих рук. Само твое сознание вопит о том, что все остальное – неважно, если прямо в эту секунду ты имеешь возможность быть рядом с тем, кто тебе дорог. Чужое сердцебиение успокаивает на манер нескольких часов беспробудного сна и это помогает прийти в себя, вновь почувствовать, что и твоя кровь безостановочно течет по венам, заставляя жить и двигаться дальше. И если это не лучшее лекарство от недугов, то Джисон даже предположить не может, что смогут предложить ему врачи. – Склад не тронут, – тихо шепчет Хенджин, – Ты хорошо постарался, Хан-и.