А что если?...

      Он помнит, как в свои семнадцать он стоит посреди гриммёрной в главном театре Питера. Помнит, как его руки трясутся, как кожа бледнеет.       Но вот он осторожно выглядывает из-за кулис на сцену: толпы зрителей, и все они сегодня пришли смотреть на него и только на него — новоиспечённого студента театрального института.       Дрожь накрывает его новой волной, а за спиной пустота, даже некому руку на плечо положить, поддержать… А как же отец? Или он уже в зале сидит? Даже не подошёл, не спросил, как сын себя чувствует, хотя знал, что для него это не просто. Единственный близкий человек называется. И тот не родной — отчим.       Своих родителей он никогда не видел. Умерли, когда ему было месяца два отроду, а из детдома его уже этот забрал. И ведь не потому, что детей любил, а потому, что цвет глаз ребёнка ему понравился — алый, как кровь.       Как ни крути, а отчим оказался не простым человеком. Владельцем крупной компании «Better future». И да, детей у него не было, а приёмник нужен был, вот и взял из детдома.       Но ведь сын всего решил добиваться сам: мечтал стать актёром, закончил школу с отличием, и театральный кружок. И вот теперь он студент самого престижного театрального института, а это всё — его первые пробы, первые спектакли.       Но ведь раньше ему никогда не приходилось играть для такой большой публики. Он с самого детства был застенчивым, хрупким, как спичка, а мечта быть актёром с этим никак не клеилась. Но он пытался. Он заставлял себя, зная, что никто не станет поддерживать, что друзей отродясь не было.       Наконец он выходит на сцену, начинает произносить первые строчки заученного текста и понимает, что теряется. Забывается и уже через минуту не может сказать ни слова. Всё тело дрожит, в глазах начинает темнеть, кажется, что по щекам уже текут слезы. Тогда он опускает голову и с позором убегает со сцены, как маленький ребенок.       Он бежит, спотыкается, и в итоге закрывается в пустом туалете. Следующие несколько часов он бьётся в истерике, колотит руками стены, бьётся об них головой. Кажется в какой-то момент он всё-таки падает в обморок.       На утро он просыпается в том же туалете, и поняв, что отец даже не искал его, он едет домой.       Там отчим устраивает ему очередной скандал, мол, ну и чего ты этим добился? Из института тебя после вчерашнего уже выкинули! Надо было сразу меня послушать, я бы тебе все и так дал, с моими то деньгами, а теперь ты позор для семьи! Ничтожество! Зачем я тебя только взял к себе, лучше бы я приёмником ботинок с помойки назначил, чем тебя!       А через пару месяцев он умер. Рак мозга. Так быстро, что никто даже заметить толком не успел.       И вот его приёмный сын стоит перед его могилой. И это наверное первый раз в жизни, когда он не плачет от подобного. Он орёт, будто в припадке, мечется по кладбищу, жалуется, что никогда не любил, что не простит.       А через неделю ему исполняеться восемнадцать лет. И тут в дверь вдруг стучаться. Он открывает и видит толпу людей в черных дорогих костюмах, а один из них держит в руке завещание его отца, вместе со всеми акциями компании, со всеми контрактами и договорами.       И именно в этот момент на его лице впервые появляется та психическая коварная улыбка. Теперь он — Александр Мэрсер, владелец огромных денег и огромных возможностей. С этого момента он уже не «Алекс», которого можно было оскорблять или унижать сверстникам из школы или института. Он — самостоятельная личность, и он больше никому и никогда не позволит себя унижать. Никому не позволит причинить себе боль. Но разве об этом он так мечтал?..       Наконец он открывает свои красные глаза, поняв, что уже утро. Или вы думали, что только Разумовскому снятся кошмары?       Нет, просто Мэрсер научился от них абстрагироваться. Как и от всего на свете в целом: если раньше у него просто не было друзей, то потом он начал сам всех отталкивать. Стал злым, дерганым, обиженным на жизнь и разочарованным в людях. А потом это вошло у него в привычку: обманывать, лгать, унижать, как когда-то унижали его. Манить к себе людей, говорить, что ты их друг и союзник, а потом резко обманывать, и смотреть, как они страдают за него. — Господин Мэрсер, мы взяли его, сэр. — доносится голос охранника, и на лице Александра всплывает его коронная улыбка.

***

      День следующих съёмок был назначен уже на сегодняшний вечер. Олег даже удивился, что в этот раз все произошло так быстро. Этот красноглазый гад совсем не давал Серёже отдохнуть.       Но вот они сидят за столом на ежедневном завтраке, как и обычно. И Мэрсер, и вся съёмочная группа, и Рубинштейн, и они с Серёжей.       В этот раз было как-то подозрительно тихо: никаких обсуждений по поводу сценария, текста, декораций, будто все уже знали заранее, что Мэрсер готовит что-то страшное, а их с Разумовским предупредить забыли. Или специально забыли… "Если вы не поможете мне высвободить его темную сторону, то я и сам вполне мог бы… так же всем будет проще," — эти слова не давали Волкову спать последней ночью. Мэрсер явно и уже в открытую замышлял что-то страшное, и для этой роли ему нужен был не Сергей Разумовский, а Чумной Доктор собственной персоной.       Тишина в обеденном зале начинала затягиваться, и если Олег обычно не сводил глаз с Серёжи, как телохранитель, то сейчас он то и дело поглядывал на Александра. Он обещал что-то сделать, и он сделает. А Волкову просто нельзя было пропустить этот момент. "Но что можно было сделать, чтобы ослабить Сергея и отдать его на расстерзание второй личности?" — кажется даже Олегу сложно было это представить…       Как вдруг мертвую тишину прервал резкий кашель. Волков тут же обернулся на друга, руки которого моментально застряслись, а кожа побелела. Только сейчас он понял, каким дураком оказался. "Еда! Он подсыпал что-то в еду! Господи боже, Серёжа!"       Разумовский, который уже весь трясётся как осиновый листик, резко падает со стула, но Волков успевает поймать и усаживает его на пол.       Зрачки Серёжи расшираются, тело скручивает судорогами, а сам он будто задыхается, хотя ничем не подавился.       Пока к ним подбегает Рубинштейн, Олег бросает злобный взгляд на Мэрсера, который как и все присутствующие, делает вид, что сам в шоке от происходящего. Тварь. Всё его рук дело. — Сергей, смотрите на меня! — командует доктор, пока Олег поддерживает друга за спину, чтобы тот окончательно не упал. — Всё будет хорошо, вы не задохнетесь, только продолжайте дышать!       Затем Рубинштейн начинает быстро перебирать всю аптечку вдоль и поперек. Потом проверят карманы халата, попутно бормотая что-то вроде: «Они же были здесь, куда они могли деться?       В этот момент Волков замечает мелкую хитрую улыбку на уголках губ Александра. "Вот же гад, даже таблетки все спрятал!" — Так, ладно… — Выдыхает Рубинштейн и поворачивается обратно к Олегу. — Вы сможете донести его до кровати? Я сбегаю в медпункт — там есть запасные дозы препаратов…       Волков быстро кивает и подхватывает Серёжу на руки. Тот жмурится, трясётся, пытается вдохнуть хоть немного воздуха, пока Мэрсер и все остальные проводят их взглядом.

***

      Когда Рубинштейн наконец находит нужные лекарства, Олег ненадолго оставляет их с Серёжей в его комнате, а сам решает направиться в кабинет этого красноглазого, чтобы как следует прочистить ему мозги.       Он идет по пустому коридору дворца, когда впереди вдруг раздаются крики о помощи. Но Волков не дурак — он прячется за ближайшей стенкой и начинает тайно наблюдать за происходящим: мужчину лет тридцати в дорогом делом костюме под руки тащят охранники Мэрсера, пока он связан по рукам и ногам, а на голове — мешок. Наконец один из охранников бьёт пленника по голове и тот теряет сознание. — Отведи его в клетку. До нашего шоу осталось не так много времени… Вы уже подготовили мой динамит для нашего… коррпоратива? — вдруг появляется Александр и во всю осматривает пленника. — Я же тебя говорил, ты даже не преставляешь что я могу с тобой сделать… — это было последним, что Олег услышал из этого разговора, так как сам быстро побежал рассказывать все другу.

***

— У них там живой человек будет, Серёжа! Живой человек! И Мэрсер решил убить его твоими руками, лишь потому что тот перешёл ему дорогу! Я слышал их разговор по телефону вчера ночью! Это уже не правосудие — это казнь за неповиновение! — Волков ходил кругами по комнате, пока Разумовский лежал на кровати, пытаясь прийти в себя. Слава богу, всё прекратилось как только Рубинштейн сделал ему какой-то укол. Видно не слабые такие психотропные Мэрсер ему подсыпал… — Я предупреждал вас, что Мэрсер всегда руководствовался только своими личными намерениями… — вздыхал доктор, пока складывал таблетки обратно в аптечку. — И он хотел ослабить его разум, чтобы дать той темной стороне шанс вырваться наружу… — понимает Волков. — Через пару минут вас снова позовут на съёмки. Так что можно считать, что его план уже практически удался… — Нет… — шепчет Разумовский, пытаясь оградить себя от неизбежного. — Никуда он не пойдет в таком состоянии, и уж тем более — на сцену! — вопит Олег. — А об этом вас уже никто спрашивать не будет… — произносит Рубинштейн так, будто уже общается с двумя трупами. — Но он ведь не сможет сжечь живого человека! — Да, не сможет. Но на этот случай у Мэрсера тоже есть решение — и это вы, агент Волков… Стоит ему приставить пистолет к вашей голове и у вас, Сергей, будет выбор: убить того, кого сказано, или смотреть, как он убьёт вашего друга. А затем и вас… — Если вы нам не враг, так докажите это! Помогите нам уйти сейчас! Через чёрный вход — никто и не заметит! — теперь уже Олег начинает умолять Рубинштейна. — Не могу… Простите. Даже если вам сейчас каким-то чудом удастся уйти, и добраться до города, а там вы предъявите Мэрсеру обвинение, он тут же все оправдает. А вас, Сергей, он выставит настоящим Чумным Доктором, и вас отправят туда же, откуда он вас вытащил.       В комнате повисает тишина. Волков опускает голову, пока Сергей наоборот пытается получше разглядеть друга, как будто видит его в последний раз… — Господин Разумовский, вам пора на сцену. — раздаётся голос охранника из-за двери.

***

      И вот он — возможно последний момент их жизни: сцена, человек, привязанный к столбу, Серёжа в костюме, Волков с Рубинштейном, стоящие неподалеку, а вокруг всего этого — люди Мэрсера. Справа прямо под балконом дворца, с которого Александр сейчас любовался этим видом, лежат ящики с динамитом, и один бог знает, для чего он им сдался после самого представления.       В воздухе так и стоит застывшее напряжение. Сегодня у них с Олегом есть только два варианта: назвать себя убийцами и навсегда остаться рабами красноглазого маньяка, или… "Ну же, передай мне контроль! Ты же не сможешь этого сделать, а потом и тебя и твоего драгоценного Олега убьют… Дай мне помочь! Я и только я сейчас могу тебе помочь! Хватит истерить! Ты уже давно убийца! Одним больше, одним меньше!" — шок и слабительные Мэрсера сделали свое дело — за спиной Серёжи уже минут десять красовался птица, который мёртвой хваткой сжимал его плечи.       И Серёжа понямал, что о он был прав. Слезы стекали реками по щекам Разумовского, тело трясло, а в глазах начинало темнеть. Казалось, еще чуть-чуть и он отключится, и тогда птица перехватит контроль.       И было ясно, сегодня эта жертва была единственным выходом. Но Серёжа никаким образом не хотел прикладывать к этому руку, поэтому он занес над пленником руку с огнеметом, и в этот момент, он потерял сознание. Но всего на две секунды, так что даже не было заметно — настолько быстро птица сменил Сергея. — АААААААААА! – раздаётся вокруг, когда в следующую минуту Чумной Доктор вместо того, чтобы сжечь пленника, стреляет из огнемета прямо в коробки с динамитом, и затем весь дворец вместе с людьми и Мэрсером взлетает на воздух в огне.

«Этот поезд в огне, и нам не на что больше ждать…»

      Затем птица в своем костюме принимается сжигать бегающих в страхе людей Мэрсера, а тех, кто пытается сопротивляться — застреливает из их же оружия.

«Этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать…»

      Вокруг всё полыхает, от тел людей, до декораций и камер. И посреди всего этого ужаса Чумной Доктор сверкает своим плащем, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому писку, чтобы никто сегодня отсюда живым не ушёл, ведь все они — свидетели страшного массового убийства.

«Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе…»

— Сергей! — вдруг раздаётся голос Рубинштейна и птица медленно поворачивает на него голову в маске. Только когда он наставляет огнемет на доктора, тот понимает, что это было ошибкой, но убегать не собирается.

«Она умрёт, если станет ничей…»

      В этот же момент Волков сзади обливает Сергея водой из ведра, и сдергивает с него маску, за что резко получает локтем по лицу, отчего отшатывается назад на метр.       Теперь, когда его огнеметы больше не работают, он стоит, переводя взгляд то на доктора, то на друга, но только сейчас его взгляд не Сережин… он жесток и готов убить их обоих голыми руками, вот только… — Что и меня убьёшь? — вдруг переводит на себя его внимание Олег, который искренне пытается найти в убийственном взгляде этого маньяка своего Серёжу.       И птица уже был готов наброситься на него, как тут что-то в его голове будто переклинивает. "Ты не посмеешь," — будто раздаётся в ней голос Сергея. Видели когда-нибудь как выглядит компьютер во время сбоя? Вот так сейчас выглядело лицо Разумовского, который в прямом смысле слова боролся сам с собой. — Вы можете с ним бороться… — и Рубинштейн подходит ближе, выставляя руки вперед, пытаясь успокоить его.

«Пора вернуть эту землю себе!»

      В этот момент птица таки сдаётся. Впервые, он отпускает Сергея, понимая, что все что он хотел на сегодня, он уже сделал. Тогда Разумовский полностью теряет сознание и падает. Сзади его ловит Волков и вместе с Рубинштейном — кладёт его на землю.       Они пытаются понять, что только что случилось, а когда шок наконец отпускает, Олег с доктором переглядываются и оба понимают, что сейчас они должны сделать.       Теперь каждый сам за себя…

***

5 часов спустя. Ночь того же дня.

— Всё, Игорек, это не обсуждается! Быстро езжай туда и выясняй что случилось! — орёт по телефону Прокопенко.       А Грому сегодня конкретно не повезло: стоило только им с Юлей и Димой поехать отдыхать по выданной начальством путёвке на своей же машине, как совсем рядом случается массовое убийство и Игорю тут же поручают это дело.       И сейчас, когда они едут по темной лесной дороге, им придётся свернуть назад и опять ехать кучу километров обратно… Отпуск удался.       Он уже не помнит, как оказался в лесу ночью и совершенно один. Он поднимается на ноги, и замечает, что злосчастного костюма на нем и след простыл, вместо него — его привычная одежда. Голова расскалывается, тело вновь трясет. Вдруг он видет свет фар машины и выходит прямо на дорогу. Это было последним, что он успел увидеть, до того, как упал и потерял сознание.       Игорь же резко бьёт по тормозам. Затем все трое сразу выходят из машины и тут начинается: — Игорь!.. Господи, Игорь, мы же только что сбили человека! — вопит Дубин, пока Гром наклоняется и переворачивает пострадавшего на спину.       Наконец Игорь видит ужасно знакомое лицо, которое так неумело скрывают рыжие пряди. — Как же ты меня задолбал уже… — шепчет он, пока Юля и Дубин хватаются за головы.