Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Бессонная ночь дала о себе знать тёмными кругами под глазами, полопавшимися капиллярами и чертовой усталостью. А кто говорил, что будет легко? Это вам не читать новеллы всю ночь, а потом с улыбкой на губах ложиться спать, чтобы проснуться и снова читать новеллы. Всю оставшуюся ночь с момента пробуждения Изуку помогал Всемогущему обрабатывать ссадины на худощавом теле мальчишки и следить за его состоянием. Надо отдать должное ореолу главного «злодея» — ранений на теле Бакуго было множество, но они не были слишком серьёзными, чтобы ставить под угрозу жизнь мальчика.       Мидория качнул головой и глянул на небольшое окно в основном зале лечебной палаты. Было раннее утро.       Здесь, помимо Бакуго Катсуки, никого не было. Вообще, насколько Мидория помнил по книге, к Тошинори редко наведывались пациенты. Особенно по вине других учеников. Чаще всего ученики занимали только основную палату из-за несчастных случаев на тренировках, но, к слову будет сказано, учителя ответственно проводили занятия, следили за учениками, поэтому несчастные случаи были редки. По итогу, лечебная палата чаще всего пустовала, либо здесь находились пара-тройка человек с несерьёзными ранами.       Тошинори, конечно, проявил заинтересованность по случаю избиения, но его быстренько спровадили, мол, не твоё дело. Раздражённый лекарь всё утро провёл в кабинете заместителя главы школы, разговаривая с ним на эту тему. Казалось бы, справедливость должна взять верх, ученики, избившие младшенького, должны быть наказаны. Но Мидория знал, что в итоге ничего не будет. Это дело замнётся просто потому, что Бакуго Катсуки сирота, никому не нужный, кроме самого себя в этой школе. Всемогущий, пожалуй, единственный, кто не так плохо относился к парнише. Частично он ему помогал, но всё же не прыгал выше головы. Всемогущего в школе уважали, и он работал здесь не первый десяток лет. Если он начнёт возмущаться из-за одного несчастного ученика, его быстро заменят, да ещё и сделают так, что Тошинори не сможет работать лекарем больше нигде и никогда. Связи у главы были не только в районе школы, но и далеко за её пределами.       Изуку снова тяжко вздохнул. Как ему было жаль несчастного мальчика, и как же ему хотелось изменить ситуацию, встать на защиту парня. Но что он мог сейчас сделать? Сейчас он — никто. Он ничего не мог в нынешней ситуации, кроме как по-своему помогать и заботиться о мальчике. Поддерживать в трудные моменты, оказывать помощь, чтобы в переломный момент Бакуго помнил, что он не один, что в этом мире есть люди, которым он нужен, которым не безразлична его судьба.       Мидория обмакнул белоснежный платок в отвар на основе трав, заживляющих раны и имеющих обезболивающий эффект. В ладони худая рука мальчика казалась совсем маленькой, словно ему не десять лет, а куда меньше.       Может, стоит его тайком подкармливать?..       — Кто ты такой?       От неожиданно прозвучавшего хриплого детского голоса Мидория вздрогнул и выронил платок. Он поспешно отпустил ладонь Бакуго и наклонился, чтобы поднять кусок влажной ткани.       Чёрт, его пробуждение не должно было быть таким быстрым. Что сказать, что сказать?       Поднимаясь, Мидория стукнулся затылком о угол тумбы и тихо ойкнул. Послышался смешок. Кажется, «злодея» позабавила неуклюжесть Изуку. Это же хороший знак?       — Меня зовут Мидория Изуку, я помощник лекаря со вчерашнего дня. А как тебя зовут?       Мальчик смерил его равнодушным, но тем не менее пронизывающим взглядом, несколько секунд глядя прямо в глаза. Как вообще в таком возрасте может быть такой взгляд? Отчего-то Мидорию проняла дрожь, и он постарался взять себя в руки, чтобы не показаться перед любимым персонажем слабаком. Он, вообще-то, ещё защищать его собрался, как он может быть слабым перед ним? Но, чёрт, как же сложно перестать волноваться прямо сейчас.       Одно дело, когда ты читаешь книгу и восхищаешься персонажем, но совсем другое, когда он сидит прямо перед тобой, и всё, что тебе хочется — крепко обнять и дать понять, что убережёшь от всех невзгод этого мира. Разумеется, если Мидория так сделает, то получит в ответ только презрение Бакуго.       Насколько он помнил, этот мальчишка не был тактильным. Единственный человек, прикосновения которого он мог переносить, это его мать. Да, мать…       При мыслях о погибшей женщине, Мидория ощутил ещё большую жалость по отношению к парнишке перед ним. Наверняка, Бакуго догадался о судьбе своей мамы. До чего же ему должно быть тяжело сейчас…       — Что ты здесь делаешь?       Ох, он не хочет называть своё имя? И почему он обращается к Изуку на «ты»? Мидория мысленно вздохнул, опуская эти вопросы. Понятное дело, Бакуго не хочет называть своё имя, потому что не видит в этом смысла. Одно дело, если бы его спросил учитель, в таком случае, он был бы обязан назвать своё имя. А тут всего лишь помощник лекаря, да кто он вообще такой, чтобы имя ему своё говорить? Ну, разумеется, никто.       Ладно, Мидория ещё добьётся от него ответа в будущем.       Бакуго сложил худые ручки у себя на груди, ожидая.       — Я здесь, чтобы оказать тебе помощь. Ты…       — Мне. Не. Нужна. Твоя. Помощь.       Произнесённые слова были слишком жёсткими, и тон совсем не соответствовал ребёнку десяти лет. Нахмуренные брови придавали больше суровости детскому лицу. Мидория почувствовал, как по спине катится пот. А кто сказал, что будет легко?       Думай, Изуку, думай…       — Послушай, я обработаю твои раны и обещаю, что не буду приставать к тебе со своей заботой. Это займёт десять минут, не больше, потом ты сможешь уйти отсюда, идёт?       Изуку улыбнулся одними краешками губ, показывая что имеет лишь добрые намерения. Но хватит ли одной улыбки, чтобы расположить человека? Чёрт, нет. Особенно, это не прокатит, если ты имеешь дело с Бакуго Катсуки. В будущем этот ребёнок будет убивать людей с жестокой усмешкой на лице, поэтому улыбка тут точно не поможет.       Конечно, такой исход возможен, только если Мидория ничего не сможет сделать с сюжетом.       Бакуго всё также хмуро глядел на помощника лекаря, плотно сжав бледные губы. Тишина длилась некоторое время, за которое с Мидории семь потов сошло. Всё также ничего не говоря, мальчик протянул руку, которую до этого обрабатывал Изуку.       Можно считать за маленькую победу?       Остальное время прошло в тишине. Мальчишка стойко держался, когда Мидория обрабатывал ранки, покрытые запёкшейся корочкой. Конечно, при взаимодействии платка, пропитанного в растворе, с краями ран, кожу неимоверно жгло — Изуку это точно знал, как преданный читатель. Скрепя сердце, он осторожно и медленно протирал кожу парнишки раствором, оттягивая момент его ухода. Кто знает, через какое время они встретятся снова, как часто Бакуго будет попадать в лечебную палату?       Делать нечего, обещание нужно выполнить. Мидория отложил в сторону пинцет с платочком и мягко улыбнулся.       — Ну, вот и всё, ты можешь идти.       Ни слова не говоря в ответ, Бакуго спрыгнул с кровати и стремительно выскочил из лечебной палаты. Обречённо изогнув брови, Мидория проводил того взглядом и принялся всё убирать с тумбы.       Так, начало положено. Не сказать, что всё хорошо началось, но Изуку дал понять, что не будет опекать мальчика и относиться к нему, как к маленькому ребёнку. Характер Бакуго таков, что подобное поведение негативно отразится на его отношении к лекарю. Просто нужно будет действовать постепенно, не гнать лошадей в попытке сблизиться с Катсуки. Медленно, но верно Мидория сможет вклиниться в сюжет и изменит его на благо главных героев.       Остаток дня прошёл гладко. Всемогущий показал некоторые снадобья и отвары, которые использовались для заживления более серьёзных ран и язв. Среди них были как мази для наружного применения, так и отвары для приёма внутрь. Мидория слушал максимально внимательно. Пусть он хорошо запомнил травы и некоторые отвары, упоминающиеся в книге, всё же там были не все, существовавшие в этом мире. Для продуктивной работы требовалось хорошенько запомнить практически всё.       Всемогущий объяснял, показывал, как действуют некоторые травы на практике. Изуку же, в свою очередь, всю информацию впитывал подобно губке и под присмотром лекаря практиковался в более сложных вещах, нежели обрабатывание ран.       Пациентов было мало. Большую часть времени палата пустовала. В такие моменты Всемогущий занимался сортировкой сушёных трав, перемалыванием их в порошок и превращении из порошка в полноценное лекарство. Мидория всё так же наблюдал и запоминал, чтобы в будущем действовать самостоятельно.       В неспешном темпе работы в качестве помощника лекаря пролетел месяц.       Наступила осень.       Ранним утром Мидория не спеша сметал листву у жилища, наслаждаясь прохладной погодой. Лёгкий ветерок развевал собранные в небрежный хвост волосы, — Изуку впервые задумался о косичке. Если бы в этом мире не было принято собирать длинные волосы в хвост или пучок на затылке, Мидория с радостью бы их состриг, возвращая себе прежнюю длину, которая была в прошлой жизни.       Иметь длинные волосы было больше непривычно, чем неудобно, но за прошедшие три месяца жизни в этом мире Изуку потихоньку привыкал к тяжести волос, когда они были распущены. Это было… эстетично. Древняя Япония была прекрасна, обычаи интересны и по-своему изумительны. Поэтому изредка Мидория даже заглядывался на отражение в зеркале, когда перед сном расчёсывал волосы гребнем.       Солнце начинало припекать, и Мидория убрал метлу в сторону, тщательно собрав листву в небольшую сырую кучку. Теперь можно было со спокойной душой идти в лечебную палату помогать Тошинори в сортировке трав.       Медленно двигаясь в направлении лечебной палаты, Изуку приблизился ко двору, в котором проходили теоретические занятия у младших учеников. Мидория немного замедлился и тайком заглянул во двор через арку, надеясь увидеть Бакуго. Двадцать учеников в одинаковых серых ученических кимоно сидели на коленях перед низенькими деревянными столиками с пишущими принадлежностями. Старый учитель перед ними ходил взад-вперёд, громко объясняя непонятную Изуку тему. Всё же он не особо вдавался в темы теоретических занятий в школе. Куда по душе ему был результат и количество экшена в сюжете. Ну, и становление «злодея» из гонимого неудачника в сильного волевого юношу со своими устоями, непокорно идущего напролом.       Окинув взглядом двор, Изуку удручённо вздохнул, не сумев отыскать знакомую светловолосую макушку с густым хвостом на затылке. Однако, взгляд привлекло нечто другое.       С идеально-прямой спиной на коленях ровно, ни капли не качаясь, сидел мальчик, имеющий необычный цвет волос. Знаете, главного героя всегда очень легко найти. Он выделяется внешностью, ибо она у него практически всегда отличается от остальных яркими цветами волос или же необычными чертами лица. Мидория замер, вперив взгляд в спину мальчика, не в силах оторваться. Конечно, он знал, что встретит помимо любимого персонажа ещё и главного героя, но всё же разволновался.       Словно почувствовав чужой взгляд, мальчик повернулся, отчего его красно-белые волосы, красиво переплетающиеся между собой в тугую косу покачнулись. Гетерохромные глаза встретились с изумрудным, и Мидория вздрогнул, отчего-то почувствовав дрожь, пробежавшую по спине. Пусть они и находились на некотором расстоянии друг от друга, Изуку мог почувствовать ауру, исходящую от главного героя. Это было… мощно.       Тодороки Шото. Ещё один персонаж, которого Изуку желал спасти от мирских тягот, обрушившихся на плечи юного мальчика. Автор просто ублюдок, раз решил так поиздеваться над персонажами. Да, из-за пережитых страданий персонажи заслуживают больше симпатий от читателей, но опять же, одно дело читать, но совсем другое — наблюдать за этим вживую. Сами главные герои ещё не подозревали о своей судьбе, которая их ожидала, затачивая мечи, чтобы потом нанести удары. Изуку просто хотел вовремя их огородить от будущих душевных травм. И не только душевных.       Тодороки лениво окинул взглядом зелёное кимоно молодого лекаря, невысокую обувь и растрёпанные волосы, прежде чем отвернуться. И зачем нужно было так внимательно смотреть? У Мидории что-то не так с одеждой? Ох уж эти непонятные главные персонажи…       Вздохнув, Мидория направился дальше, благо, идти слишком далеко не нужно было. Лечебная палата находилась недалеко от дворов, в которых проходили занятия для младших, средних и старших поколений учеников Юэй.       У тропы, ведущей к палате, росло высокое дерево, напоминающее бонсай, но куда больше в размере и толще в стволе. Покачивая ногой, у корня ствола сидел ученик, который, судя по времени дня, прогуливал занятия. В руках у ученика был короткий меч. Мальчик самозабвенно размахивал клинком из стороны в сторону, внимательно наблюдая, как оно рассекало воздух со свистящим звуком. Честно сказать, Изуку сам заворожился представшей перед ним картиной.       За ветвями старого дерева, свисающих с кроны достаточно низко, лица прогульщика было не разобрать. Тем не менее, следуя правилам, Мидория обязан был сопроводить ученика на занятие, где учитель сам выберет наказание для прогулявшего. Изуку не нравились эти требования, ему никогда не хотелось быть стукачем, на которого потом большинство таит обиду, но правила есть правила. И из-за халатности Мидории влететь потом могло Всемогущему, а Изуку не хотел, чтобы из-за него прилетало кому-то другому.       Приняв решение, Мидория сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь совсем рядом с учеником, следя, чтобы клинок его случайно не задел. И только тогда он понял, кого встретил.       — Не знал, что ученикам, не достигших двенадцатилетнего возраста, разрешено брать в руки мечи.       Клинок застыл в воздухе и мгновенно был убран в ножны. Ученик спрыгнул со ствола, задирая вверх голову. Взгляд Бакуго, как и всегда, источал непоколебимую решимость спорить и отстаивать своё мнение до последнего. Светлые брови парнишки, как всегда, нахмурены, а губы — плотно сжаты. Он облокотился плечом о ствол дерева, взирая на подошедшего молодого лекаря снизу вверх:       — И что теперь? Отведёшь меня к сэнсэю для назначения наказания?       Мидория не мог не прогнать совесть, кричащую о правилах, и облокотился на ствол дерева спиной, повторив позу мальчишки:       — Кто сказал? Я всего лишь задал тебе вопрос. — Бакуго продолжал молчать, и тогда Изуку решил рискнуть: — Как по мне, возраст — всего лишь цифра, ты волен сам решать, с каких пор тебе практиковаться с мечом.       Катсуки немного отодвинулся и недоверчиво посмотрел на говорившего.       — Хочешь сказать, что ты не пожалуешься на меня? Просто отпустишь?       Мидория пожал плечами, легко улыбаясь:       — В твоём стремлении как можно быстрей овладеть техникой боя на мечах нет ничего плохого, наоборот — это похвально.       Изуку прикусил губу. А не перестарался ли он? Вдруг Бакуго подумает, что помощник лекаря всего лишь пытается подмазаться к нему, чтобы потом унизить при удобном случае и обязательно настучать вышестоящим? Эх, это было бы нехорошо. Мидория никогда не был силён в красноречии, и эти несколько слов он смог сказать лишь благодаря тому, что читал сёнен-новеллы, где герои подобным образом подбадривали друг друга.       Изуку отвернулся в противоположную сторону, как бы показывая, что эти слова дались ему легко, и он вовсе не пытается приободрить мальчугана. Да, так все делают, а вы не знали?       — Брехня. Не нужно делать вид, что ты хорошо ко мне относишься, это раздражает.       Ещё сильнее нахмурившись, Бакуго поудобнее перехватил ножны с мечом и зашагал прочь.       — Нет, я…       Но мальчик уже ничего не слушал, уходя всё дальше. Ну что за… Мидория ведь говорил от чистого сердца, он даже когда в первый раз в жизни признавался в симпатии, говорил не так искренне. А что ещё можно ожидать от ребёнка, который за свои десять лет успел повидать в жизни множество не самых лучших вещей. Кто вообще поверит в такую речь от незнакомого человека?       — Ну что, Мидория Изуку, — зеленоволосый вздохнул, горько усмехаясь, — ты хотя бы попытался.