Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Октябрь выдался достаточно холодным. Не то, чтобы это было плохо… Изуку, вообще, нравилась осень с её прохладными днями, пасмурной погодой, периодическими дождями и прекрасными пейзажами на улицах города, благодаря опадающим золотисто-красным листьям. Вообще, опадающая листва гармонично смотрится на фоне сырых улиц, серых и мрачных. Ох, эта атмосфера осени воистину прекрасна. Кому-то нравится наблюдать за буйством осенних красок из дома, сидя возле окна, а кто-то, как Изуку, предпочитал наслаждаться осенней погодой на улице. Так сказать, чтобы лучше прочувствовать природу, плавно движущуюся к зиме.       В Юэй осень была не совсем такой. Точнее, совсем не такой. Из общего с осенью в его родном мире были лишь золотистые листья. Никаких дождей, никакой пасмурной погоды, даже толком снижения температуры не наблюдалось, что отчасти огорчало. Весь сентябрь и начало октября была солнечная тёплая погода. Бесспорно, местные пейзажи также радовали глаз — деревья с золотистой листвой покрывали горы, словно золотистой вуалью, и издалека это выглядело необычайно ярко, а под солнечным светом ещё лучше. Но это не любимая погода Изуку, нет. От яркого света едва ли не рябило в глазах.       Это было обыкновенное утро. Мидория неспеша расчёсывал деревянным гребнем волосы, ставшие длиннее на пару сантиметров. У него промелькнула мысль обратиться к кому-нибудь за помощью, чтобы обрезать волосы на несколько сантиметров. Красиво-то красиво, но слишком длинные волосы ни к чему, только мешаться будут.       В его комнате, помимо футона, имелся небольшой туалетный столик с зеркалом. По словам Всемогущего, дом, в котором они сейчас жили, раньше принадлежал женщине-мастеру, бывшей учительнице, которая сейчас ушла в дальнее странствие в поиске себя. Столик за ненадобностью был отправлен в эту комнату, пока Тошинори жил один. Теперь же Изуку занял эту комнату, поэтому столик и достался ему. Честно говоря, Мидория ощущал себя странно, имея подобный предмет интерьера для личного пользования. Бывало даже такое, что смотря в зеркало, он казался себе более миловидным, чем раньше.       Вот ведь жесть.       Тряхнув головой, Мидория собрал волосы в высокий хвост на затылке изумрудной лентой и вышел в общий зал, где уже перед невысоким столиком сидел Всемогущий.       — Ты как раз вовремя.       Изуку поприветствовал лекаря поклоном и присоединился к нему за завтраком.       — Ты уже два месяца находишься в Юэй под моим присмотром, и ты делаешь успехи в целительной деятельности. — Тошинори сделал долгую паузу. — Глава школы тобой доволен, зайди к нему перед тем, как идти в лечебную палату.       Мидория едва не подавился от неожиданной новости. Глава школы хочет его видеть? Зачем? Хочет отругать или похвалить? Вроде, Изуку не делал ничего плохого, за исключением, когда проигнорировал прогуливающего Бакуго, но об этом до сих пор никто не знает. А других промахов у него пока нет. Ключевое слово «пока».       Впрочем, оставалось только согласиться, скрестив пальцы:       — Конечно.       Как Всемогущий и сказал, глава школы — Старатель, ждал его у себя в Зале Силы. Помимо запечатанного оружия, в Зале Силы имелась большая комната с балконом этажом выше, где и восседал глава школы — Энджи Тодороки. Признаться честно, Мидории он не очень нравился по сюжету новеллы. Чересчур зацикленный на первенстве человек, давящий на собственных детей, с самого детства внушая им важность во всём быть лучшими, касается это силы, интеллекта или же отношений с окружающими. Странный и подозрительный типчик.       Изуку не имел желания видеть его.       Перешагнув порог Зала Силы, Мидория огляделся, осматривая застеклённые ящики с оружием. Захотелось подойти и потрогать, хоть и делать этого категорически нельзя. Пусть сам Старатель находился этажом выше, он чувствовал колебания защитной энергии вокруг ящиков. И если бы кто-то ворвался в этот барьер… Виновнику грозило суровое наказание. А Изуку не глупый мальчик, ага.       Лестница на второй этаж находилась прямо по центру Зала Силы у стены напротив входа. По обеим сторонам от лестницы стояли невысокие лавки для ожидающих. Бывали в школе дни, когда Старатель принимал у себя учителей и учеников, готовящихся покинуть Юэй. Он проводил с ними беседы, а для остальных, кто ждал своей очереди, поставили эти скамьи, чтобы можно было присесть, потому что Энджи Тодороки зачастую проводил долгие беседы наедине, после которых люди выглядели потрёпанными.       Изуку не боялся, нет, просто ему не нравился этот персонаж.       На одной из тех скамеек сидел Айзава Шота, привычно перебирая семена. Что это за семена, и почему он постоянно их перебирает? Для чего? И сколько вообще этих семян? Изуку не один раз задавался этими вопросами, потому что каждый раз, встречая этого человека на территории школы, он снова и снова наблюдал его за этим занятием. Круглыми сутками на протяжении нескольких месяцев перебирать семена… Ну, у каждого свои причуды, да?       Слепой поднял голову, стоило Мидории подойти ближе.       — Старатель уже ждёт тебя, ты можешь проходить.       Мидория молча поклонился, прекрасно зная, что Айзава это почувствует на уровне внутренней энергии, и поднялся на второй этаж.       В комнате наверху было довольно уютно. Солнечные лучи косыми линиями пересекали комнату, изламываясь в причудливых изгибах. Колоны на балконе частично создавали в комнате тень, что добавляло уюта. Перед балконом стоял стол, за которым на подушке сидел сам Энджи Тодороки.       На мужчине было длинное красное кимоно с золотисто-чёрным узором, изображающим языки пламени, с широкими рукавами, в которых не было видно даже ладоней. Его огненно-красные волосы были собраны в высокий пучок, собранный атласной лентой. Пусть внешний вид главы школы не был изысканным, не выглядел богато, этого и не требовалось — от мужчины веяло гордыней и аристократичным холодом. Хватило одного взгляда бирюзовых глаз, чтобы у Мидории затряслись колени, благо, этого не было видно под кимоно.       Изуку глубоко поклонился, уважительно приветствуя главу. Первым он заговорить не решался, потому как не особо знал, следует ли проявлять инициативу на частной встрече со Старателем.       Как оказалось, он всё сделал правильно.       Энджи Тодороки какое-то время молча смотрел на молодого парня, прежде чем, наконец, заговорить, избавляя того от трясучки:       — Изуку Мидория… Ты всего два месяца в Юэй, а я уже наслышан о тебе.       Мидория сохранял молчание под пристальным взглядом главы. Он не боялся его, правда, но напряжение никуда не хотело уходить. Старатель какое-то время молчал, оценивая помощника лекаря взглядом, после чего махнул рукой, и, словно по команде, из-за колоны вышел пожилой мужчина, неся в руках деревянный поднос. На нём было несколько пучков травы и некий продолговатый предмет, завёрнутый в белый платок.       Изуку остановил взгляд на этом предмете, и у него в груди поселилось нехорошее предчувствие.       — Если ты, на самом деле, настолько хорош, как о тебе говорят, я повышу тебя до должности младшего лекаря, ты больше не будешь бегать в помощниках у Всемогущего. — Старатель взял в руки один из пучков и надломил тонкий стебель ярко-зелёного растения. — Однако, для этого тебе придётся пройти небольшой экзамен. Как думаешь, справишься?       — Я сделаю всё, что в моих силах, Старатель-сама. — Мидория глубоко поклонился вновь.       Энджи Тодороки развернул белый платок и взял в руку короткий блестящий кинжал с резной рукоятью. Для того, чтобы убедиться в его остроте достаточно было одного взгляда. Мужчина какое-то время крутил кинжал в руках…       — Очень хорошо. Тогда действуй.       …прежде чем вонзить его себе в бок.       Изуку ахнул, на несколько секунд пригвоздившись к полу.       Что это за экзамен такой, чёрт возьми?! Кто вообще будет проверять способности лекарей таким способом? Приятель, ты что, сумасшедший? Если хочешь совершить самоубийство, не приплетай других, ладно?       Помедлив пару секунд, Мидория всё же кинулся к подносу с травами. Выбор был так себе — всего-то две травы, снимающих боль и один небольшой стебель растения, имеющего горячий сок. Чёрт возьми, что не так с этим человеком? Почему здесь такие убогие растения? Думай, Изуку, думай. Как поступить в этой ситуации?       Всемогущий, прячась в тени за одной из колоны, внимательно наблюдал за действиями своего помощника. Он изначально знал о планах главы школы, но и подумать не мог, что тот пойдёт на такие меры, чтобы проверить способности Мидории. Сам же лекарь присутствовал здесь на случай, если Изуку провалится, и Старателю нужно будет оказать срочную помощь из-за потери крови.       Но, чёрт, с этими травами будет непросто оказать помощь.       Времени на раздумья совсем не было — счёт шёл на минуты, нужно было начинать действовать как можно скорее. Мидория схватил со стола пустую миску и, приложив немного силы, надломил стебель последней травы. Тонкий стебель коричнево-зелёного цвета, имеющий узкие длинные листья такой же расцветки. Это растение не приносило плодов, единственное его отличие — горячий сок, по температуре не уступающий кипящей воде. Сам стебель был чуть горячим на ощупь, температура терпима для рук, какое-то время его можно было держать, не боясь обжечься. Это растение называют Огненной травой.       Из надломленного стебля в миску полился сок, и сразу же образовался пар. Мидория аккуратно выдавил остатки сока из размякшего стебля и повернулся к раненному Старателю.       Глава школы наблюдал за ним, придерживая рукой рану, из которой всё ещё торчал кинжал.       — Извините меня, Старатель-сама.       С этими словами Мидория вытащил кинжал из тела мужчины, обтёр его платком и окунул в горячий сок растения. Видимо, температура сока была куда выше, чем он ожидал, потому как нагрелась даже рукоять. Изуку оставил кинжал нагреваться и взял в руки оставшиеся два растения. Их названия он плохо помнил, но точно был уверен, что их можно смешать и изготовить обезболивающий порошок, а если добавить сироп из кровоостанавливающих растений и масло, то получится мазь для заживления ран.       Оборвав листья на оставшихся двух видах растений, Изуку размял их прямо в ладонях, потому как другой посуды, помимо миски с горячим соком, под рукой не было. Сок растений окрасил его пальцы в бледно-зелёный цвет. Мидория сложил испачканный в крови платок в несколько слоёв, каждый слой пропитывая полученной кашицей из листьев. После чего надорвал кимоно главы школы, испытывая при этом глубочайший стыд, делая разрез от кинжала шире, открывая себе доступ к ране.       Взяв в руки нагретый кинжал, Мидория вновь обратился к главе школы:       — Прошу прощения.       Голос надорвался от волнения, превратившись в хриплый шёпот. Сжав губы, Изуку приложил раскалённое лезвие к ране. Через несколько секунд он убрал кинжал в сторону и приложил к ране платок с измельчёнными листьями.       На этом Изуку считал свои полномочия оконченными.       Да уж, не думал он, что однажды в другом мире будет заниматься военной медициной. А что ещё он мог сделать? Конечно, прижигать колотую рану раскалённым железом — рискованно, ведь ожогом повреждаются и здоровые ткани, да и вообще, у пострадавшего может быть травматический шок, но с таким выбором лекарственных растений другого выхода не было. Нужно отдать должное людям из этого мира, особенно, учащимся в Юэй. Совершенствуя внутреннюю силу, они также повышали болевой порог, становясь менее чувствительными к боли.       Разумеется, Старатель испытывал боль и от ранения, и от прижигания тем более, но с его нынешним развитием внутренней силы это было не настолько ощутимо, как обычному жителю Моиро.       С колотящимся сердцем и непрерывно потеющими ладонями Мидория присел на колени, сложив на них руки и склонив голову, ожидая, что скажет глава школы.       Энджи Тодороки какое-то время молчал, прижимая платок к ране, после чего выдвинул ящик из столика и достал пакетик с порошком. Мужчина, принёсший поднос с травами, подал ему кувшин с водой. Старатель высыпал содержимое пакетика себе в рот и обильно запил, прежде чем убрать платок в сторону. На глазах у Изуку рана волшебным образом затянулась, оставляя после себя лишь тонкий шрам. Мидория был уверен, что скоро на коже и следа не останется.       — Что ты думаешь, Всемогущий?       Изуку вздрогнул, не ожидая, что за ним будет следить сам Тошинори.       Лекарь вышел из тени колоны и приблизился, поклонившись, прежде чем заговорить:       — Техника у Мидории хромает, не хватает отточенности и уверенности в действиях, — Изуку склонил голову ещё ниже под пронизывающим взглядом Всемогущего, — но я всё же считаю, что он справился с поставленной перед ним задачей, пусть и таким варварским способом.       — Мгм, — Старатель выпил ещё воды из кувшина и прикрыл глаза, — я бы хотел поговорить с тобой наедине, Всемогущий.       Мидория понял намёк. Он поднялся на ноги, в очередной раз поклонился и, спустившись на первый этаж, покинул Зал Силы.       Во дворе, перед Залом Силы, на небольшом возвышении стояла Сакура. Та самая Сакура, которая проросла из семечка, посаженного в землю основателем школы Юэй. Будучи выше четырёх метров, дерево имело толстый извилистый ствол и огромное количество ветвей, густо переплетающихся между собой. В свете осенних солнечных лучей голые ветки не выглядели непрезентабельно, Сакура школы Юэй всегда производила впечатление.       Мидория не первый раз смотрел на неё, но впервые за всё время ощутил странное волнение, находясь рядом с деревом.       Если у него всё получится, то Тодороки Шото не придётся забирать предназначенную для него силу из древа и сражаться с Бакуго Катсуки. И тогда Сакура с содержащейся в ней частичкой силы основателя школы навсегда осталась бы символом Юэй, неприкосновенным и божественным.       Как было бы хорошо, имей история такой спокойный и счастливый конец.

***

      В лечебной палате было тихо.       Мидория смёл мусор с пола ветхой метлой и решил протереть пол до возвращения Всемогущего, когда услышал снаружи неторопливые шаги. Лёгкая поступь явно не принадлежала лекарю, который всегда громко топал из-за внушительного телосложения. Изуку выглянул за дверь и увидел перед собой одного из младших учеников. Вот только Мидория бы предпочёл увидеть хоть главу школы, но только не этого персонажа, к которому подступиться было даже сложней, чем к Бакуго Катсуки.       — Могу ли я увидеть Всемогущего? — после поклона спросил ученик.       — Он на аудиенции у главы школы, — Мидория также поклонился и доброжелательно улыбнулся.       — Как скоро он будет?       — Боюсь, что не смогу ответить на твой вопрос.       — Хорошо, тогда я подожду его здесь.       Ученик отошёл к дереву недалеко от лечебной палаты и прислонился к нему спиной. От ходьбы красно-белые волосы, сплетённые в косу, покачивались, привлекая к себе взгляд. Изуку проводил мальчика взглядом и вернулся обратно в палату, собираясь заняться прерванным делом, а именно, мытьём полов.       Однако, не суждено ему было как следует навести порядок. Натаскав воды в вёдрах и приготовив половую тряпку, Мидория уже засучил рукава и хотел было приступить к работе, как услышал ругань на улице.       Как он мог остаться в стороне?       — Что, тебя снова избили, и ты пришёл за лекарствами к лекарю? Ты вообще в курсе, что есть лимит на лечебные порошки?       — Да ты что? Ну иди, пожалуйся своему папочке, что я превышаю лимит, двумордый!       Ну, конечно. Как же может хоть один день в Юэй пройти без споров между двумя Золотыми Ростками?       Это невозможно.       Вздохнув, Мидория вышел на улицу:       — Что здесь происходит?