Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Главный стадион школы Юэй располагался на расстоянии в несколько километров к северо-западу. В северной части материка Моиро было куда больше густых смешанных лесов, которые протягивались на сотни километров, и в них было легко заблудиться человеку, ничего не смыслящему в ориентировании. И пусть стадион не был отделен от школы полностью, всего несколько километров сделали температуру воздуха куда ниже, чем на территории школы.       Мидория, закутавшись в верхнее кимоно, оглядывал огромную территорию стадиона.       Множество скамеек вместо кресел на обычных трибунах поднимались вверх на несколько рядов. Изуку сбился на двадцатом ряду, поскольку у него зарябило в глазах. Скамейки были довольно длинными, образуя собой четверть круга, всего на одном ряду было четыре скамьи, между которыми имелся неширокий промежуток, чтобы была возможность пройти. Ближе к центру, где располагалась огромная огороженная барьером площадка, на самых низких скамейках расположились ученики, не разделяясь по возрасту. Наверху же, на самых верхних рядах, располагались отдельные места для руководящего состава, организаторов, лекарей и прочего персонала школы, куда не входили ученики. Здесь же имелся навес и мягкие ткани, которые при желании можно было расстелить, чтобы мягче сиделось.       Красота, ничего не скажешь, быть кем-то значимым в школе — комфортно.       Сбор всех на стадионе не был ранним, по биологическим часам Изуку мог предположить, что сейчас около десяти утра. Спасибо достопочтенному Главе школы, что разрешил выспаться перед четырёхдневной загруженностью на Играх.       Не переставая оглядываться по сторонам, Мидория всё пытался выискать в группах сидящих внизу учеников светлую макушку с высоким хвостом. Когда, наконец, ему это удалось, сердце снова больно кольнуло. Бакуго сидел в отдалении от остальных учеников, и даже если не приглядываться, в глаза явно бросалась дистанция между ними. Сложив руки на груди, Катсуки смотрел прямо перед собой. К сожалению, Изуку не удалось разглядеть выражение его лица.       Интересно, а можно ли подсесть к ученикам? Или лекари обязаны сидеть наверху с остальными?       А что, если Мидория подсядет к Бакуго, остальные ученики ещё больше начнут его гнобить, на этот раз за то, что лекарь с ним «нянчится»? Изуку обречённо вздохнул, не зная, куда деваться. Однако, переведя взгляд чуть в сторону, Мидория наткнулся на красно-белую тугую косу ещё одного младшего ученика, сидящего не так далеко от Бакуго, так же в отдалении от остальных. Вот, что значит быть особенным в школе Юэй. Одного юношу избегают из неприязни, другого же из благоговения перед его отцом. Оба в какой-то степени являлись изгоями. Честное слово, не взглянешь без душевной боли.       Чуть наклонившись, Мидория пригляделся к двоим младшим ученикам, и к собственному удивлению заметил, что они перекидываются фразами. Неужели решили поладить-таки?       — Чё ты здесь расселся? — рявкнул Катсуки, сжав кулаки.       — Тебе лавки мало? Где хочу, там и буду сидеть, или ты попытаешься меня прогнать? — ответил ему Шото, безмятежно вглядываясь вдаль.       — А вот и попытаюсь, а ты можешь поплакаться своему папаше в жилетку.       — Так же, как и ты жалуешься Мидории-сану?       Оба сверлили друг друга тяжёлыми взглядами несколько секунд, прежде чем почти одновременно фыркнуть и отвернуться в разные стороны, сложив руки на груди. Бакуго, почувствовав чужой внимательный взгляд, догадываясь, кто это может быть, поднял глаза вверх, натыкаясь на улыбающегося лекаря, что одними губами беззвучно сказал: «Доброе утро, Бакуго-кун». К сожалению, Катсуки сидел слишком далеко и не смог разглядеть движения губ. Не зная, куда деться от смущения, вызванного молчаливыми переглядками, юноша хотел было кивнуть лекарю в знак приветствия, но тот уже отвернулся, оказавшись втянутым в разговор со Всемогущим.       Прозвучал сигнал, похожий на что-то между свистком и горном, резкий, пронизывающий. Мидория обернулся назад, чтобы увидеть, как Старатель, проглотив загадочную пилюлю, поднялся со своего места.       Когда он начал говорить, его голос звучал не так, как обычно. Вблизи казалось, что он говорит спокойным тоном, однако можно было услышать эхо вдалеке, повторяющее его слова. Тогда Мидория догадался, что пилюля, которую проглотил Глава школы, предназначалась для усиления голоса. Можно быть уверенным, что все присутствующие его слышат, неважно, как далеко они находятся от главы.       — Будьте смелыми, будьте бесстрашными и не бойтесь проиграть! Ваши заслуги, ваши выдающиеся способности помогут вам в будущем, когда вы покинете Юэй и ступите на путь самостоятельной жизни, — на этих словах взгляд Старателя сместился в сторону Тодороки-младшего, — Игры Юэй закаляют ваши характеры, закаляют ваш дух, так постарайтесь выложиться на полную, постарайтесь не потерять своё достоинство и успешно пройти все этапы. Да начнутся Большие Игры Юэй!       Мидория отчего-то внезапно почувствовал дрожь по всему телу и тревожность. Взглянув на Бакуго, удостоверившись, что он на месте, Изуку выдохнул и перевёл взгляд в сторону, время от времени поглядывая на юношу.       Он сидит здесь, Бакуго будет в порядке ещё три года точно, не стоит беспокоиться. Не стоит, правда.       Но неизбежность будущего накрыла мысли, словно цунами, беспощадно загоняя в тупик.       На площадке в центре выстроились в два ряда сорок человек, — Изуку не поленился посчитать, — ожидая дальнейших указаний. Ответственный за проведение Игр Айзава-сэнсэй встал перед учениками, на какое-то время воцарилась тишина. Слепец прошёлся вдоль рядов, раздавая каждому участнику деревянные таблички с выцарапанными на них номерами, напитанные магической силой, из-за чего табличка привязывалась к человеку. Их специально напитывали силой, чтобы участники не могли обменяться номерами, облегчая себе прохождение этапов Игр. Первый этап — бои между участниками, поединки, после которых набирались команды в зависимости от возможностей участвующих, для равномерного распределения сил.       Получив таблички, участвующие выслушали наставления Айзавы-сэнсэя, после чего разошлись по краям площадки, ожидая. Стоя в центре, Айзава-сэнсэй выудил из широкого рукава кимоно свиток и перечислил двадцать пар учеников, предстоящим сразиться друг с другом. Получив указания, ученики сошли с площадки и направились к отдельной зоне участвующих, огороженной от трибун магическим полем.       Изуку оглядел всех участвующих, стоило им подойти поближе. Все, кто принимал участие были не старше пятнадцати лет. Справедливости ради в Играх устанавливали определённый возраст, чтобы разница в силе и умениях не шибко различалась.       И сейчас этим сорока ученикам предстояло сражаться друг с другом. Мидория, волнуясь, сглотнул, всё ещё продолжая кидать взгляды в сторону двух Золотых Ростков.       Вот Тодороки повернулся к Бакуго и что-то ему сказал с типичным для него строгим выражением лица, на что «злодей», не глядя, выставил руку и, кажется, показал тому неприличный жест. Изуку скорчил гримасу, поняв, что ошибся, когда подумал, что эти двое решили поладить. Кажется, Юэй не может существовать без соперничающих Бакуго Катсуки и Тодороки Шото.       Вздохнув, Мидория вернул взгляд к участникам Игр.

***

      Проходящие поединки были довольно захватывающими, — интересно наблюдать, как два ученика с отличными друг от друга способностями сражаются, до последнего скрывая козыри в рукаве. Иногда поединки кончались внезапными победами учеников, выглядящих слабыми и никчёмными, в то время, как учащиеся с мощными способностями проигрывали. Мидория, едва не разинув рот, во все глаза смотрел на площадку, забывая хоть иногда моргать, дабы не пропустить ничего, — скорость движений состязающихся была высокой, что иногда их не удавалось уловить.       Самым запоминающимся был поединок между Тецутецу Тецутецу и Хитоши Шинсо. Поединок не длился долго, и вообще был одним из самых коротких, однако сильнее остальных отпечатался в памяти. Тецутецу полагался на грубую силу, используя кулаки и ноги, чтобы нанести урон противнику, тогда как, в свою очередь, Хитоши использовал интеллект и внутреннюю энергию, чтобы заставить соперника дрожать от страха. Его внутренняя сила, её мощь была настолько высока и несла в себе явную угрозу, что проще казалось просто уйти с площадки и сдаться, что Тецутецу и сделал, словно находясь под гипнозом. Даже сидящие за пределами площадки на трибунах младшие ученики почувствовали эту ужасающую ауру и пересели подальше. Да что там ученики — Мидорию словно окатили ледяной водой, заставив задрожать, а кожу — покрыться мурашками. Тело сковало, и несколько секунду Изуку совсем не двигался. Этот парень… Чертовски силён.       Его сила больше походила на демоническую. Мидория знал, что это невозможно, поскольку ученики каждый месяц проходили проверку на выявление тёмной энергии в их теле, и при обнаружении подвергались очищению, особенно перед проведением Игр. Если Шинсо и подвергся воздействию тёмной энергии, то перед Играми его определённо должны были избавить от этого. Изуку, конечно, не особо доверял Главе школы, но безопасность здесь была на высоте. По крайней мере, никому не удалось разрушить барьер, либо навредить охранникам, кроме взрослого Бакуго, что указывало на высокий уровень безопасности на территории школы.       Одна мысль в голове всё тревожила Изуку, но он никак не мог понять, что не так, и в конце концов, вернулся к наблюдению за площадкой.

***

      Вечером, после проведения первого этапа и распределения по командам, Мидория, наконец, вернулся в лечебную палату, чувствуя, как онемели ягодицы от слишком долгого просиживания штанов на скамье. Ткань, предназначенная специально для таких случаев, не особо помогла, и к концу первого этапа Игр Изуку только и думал, как окажется в лечебной палате и присядет на мягкую кровать для пациентов.       Для того, чтобы из школы оказаться на стадионе, был создан специальный телепорт, открывающийся лишь во время проведения Больших Игр Юэй. Телепортация не слишком сильно влияла на организм, после «приземления» недолго кружилась голова, после чего состояние становилось прежним. Сейчас Изуку, массируя виски, сидел на кровати, чувствуя, как расслабляются мышцы ног и спины от комфорта. Для полного счастья не хватало только заварить чай на основе успокаивающих трав с добавлением эвкалипта для свежей нотки.       К слову, работы было не много, как и говорил Всемогущий. Лекари лишь обработали несколько несерьёзных ранений на руках и ногах и напоили пострадавших обезболивающими отварами. Изуку даже ни капли не устал, чувствуя себя довольно бодрым, если не считать, что весь день пришлось сидеть на жёсткой скамье.       Скрип входной двери отвлёк Мидорию от заваривания чая, и он случайно пролил кипяток себе на руку. Ойкнув, лекарь прижал поражённую часть ладони другой рукой и обернулся, к собственному удивлению узнавая в посетителе сегодняшнего ученика, который так запомнился и вызывал тревогу.       — Добрый вечер, Мидория-сан, надеюсь, я не сильно Вас отвлёк? — Хитоши Шинсо глубоко поклонился, выказывая уважение.       — Добрый-добрый, всё в порядке. Тебе нужна моя помощь? — Изуку внимательным взглядом прошёлся по ученику в типичном сером кимоно, разве что чуть темнее оттенком, пытаясь углядеть ранения.       Шинсо держался правой рукой за левое плечо и виновато улыбался.       — Мой соперник оказался довольно сильным, — он загадочно отвёл взгляд в сторону, — кажется, своими кулаками повредил мне руку, это больно.       Мидория прокрутил в голове бой Тецутецу и Хитоши, пытаясь припомнить, когда последний смог пропустить удар, но ничего так и не вспомнил. Хитоши отлично блокировал удары и ни разу не позволил себя ранить. Нахмурившись, Изуку подошёл к ученику и без лишних слов задрал левый рукав кимоно. Предплечье ученика довольно сильно распухло, кожа расцвела тёмными пятнами гематом от сиреневого до жёлто-зелёного.       — Почему ты не обратился сразу после поединка, Хитоши-кун?       Ученик едва уловимо улыбнулся и вновь отвёл взгляд в сторону.       — Потому что сейчас здесь точно никого не будет.       Эти слова, произнесённые тихим вкрадчивым тоном, заставили Изуку вздрогнуть. Этот ученик своим поведением буквально показывал, что он не так прост, как может показаться на первый взгляд.       Взяв себя в руки, Мидория выдохнул.       — В следующий раз не жди, а сразу приходи за помощью, такие серьёзные повреждения — не шутка, тебе ещё три дня предстоит участвовать в Играх, подумай о том, как будешь проходить этапы с повреждениями.       — Но ведь Мидория-сан выдающийся лекарь, я уверен, что он облегчит мои страдания.       Изуку не знал, что и думать. С одной стороны эти слова звучали искренне, и похвала была приятна, но с другой — в них словно был некий подтекст.       — Разумеется, я помогу тебе с травмой, но легче станет лишь через четырнадцать часов, уверен, что справишься со стрельбой из лука?       — Оказывается, Вы такой заботливый, Мидория-сан~ Не волнуйтесь, со мной всё будет в порядке.       Изуку мысленно проклял свою внимательность к ученикам и молча принялся за работу, в процессе которой ощущал взгляд, цепко наблюдающий за всеми его действиями.       И лишь после того, как Хитоши поблагодарил лекаря за помощь и покинул лечебную палату, Мидория понял, какая мысль не давала ему покоя на протяжении всего дня.       Хитоши Шинсо не упоминался в сюжете новеллы.