Хроники цветущей сакуры: Возрождение

            Изуку показалось, что у него проблемы со слухом, но серьёзная физиономия главы школы перед ним не давала места сомнениям. Стоящий рядом Тодороки-младший совершенно спокойно отреагировал на слова отца, ни один мускул не дрогнул на его лице. Мидория снова перевёл взгляд на Старателя, удерживая себя от того, чтобы не приподнять одну бровь в немом вопросе. Вряд ли подобный жест оценится.       Нет, Изуку прекрасно знал, что из Шото отец хочет сделать на всё способного сверхчеловека, но к чему ему подобные знания?       — Частные уроки оказания первой помощи?       Энджи Тодороки кивнул, выглядя всё так же серьёзно. Мидория мысленно закатил глаза. Просто оставь этого ребёнка в покое, он и так является одним из лучших учеников школы, что ты еще хочешь, чтобы он умел?       — Когда я говорю о частных уроках, я имею в виду обязательные ежедневные занятия.       Мидория сначала подумал, что то был камень в его огород, и уже хотел было кивнуть, не зная, в чём виновен, как Старатель снова заговорил:       — Ты понял, Шото?       Строгий голос отца не пошатнул маску равнодушия на лице ученика.       — Да, отец. — Шото опустил голову, глядя из-под прикрытых век в пол.       Изуку мог буквально ощутить витающее в воздухе напряжение, заставляющее мурашки бегать по коже. Он вдруг почувствовал себя лишним в этой комнате.       — Мой сын должен быть лучшим во всём.       Мидория, как преданный читатель, знал, что этот разговор заставляет Шото нервничать и жутко ему не нравится, но сам ничего сделать не мог — идти наперекор словам главы школы было рискованно.

***

      На обратном пути Изуку думал, как можно подбодрить ученика, при этом не выглядя чересчур навязчиво, но в голове упорно никаких идей не было. Вскоре они подошли к лечебной палате.       — Уверен, что хочешь заниматься уже сегодня? Мы можем начать занятия с завтрашнего дня. — Мидория честно старался выглядеть дружелюбным. — У нас ещё полно времени, тебе не обязательно слишком нагружать себя, занимаясь всем и сразу.       Однако всё его дружелюбие было разбито вдребезги ледяным взглядом гетерохрома.       — Считаете, что я не способен познать множество умений за короткое время?       Ну, как с ним разговаривать, Господи? Этот мелкий разноцветный кактус всё воспринимает в штыки. Однако вопреки всему, Мидория не ощущал раздражения от слов Тодороки. Смотря на ученика, который ростом практически догнал самого лекаря, но всё ещё был чутка ниже, Изуку хотелось лишь улыбнуться и потрепать его по волосам. Вот только Шото мог после такого оставить лекаря одноруким. Поэтому свои порывы нежности Мидория решил сдержать, либо направить на другого человека.       — Ты неправильно понял меня, Тодороки-кун, — Изуку мягко улыбнулся, — стремиться к обладанию несколькими навыками — здорово, но не забывай, что отдых также является важной частью любых тренировок, иначе ты рискуешь навредить себе и не сможешь продолжать заниматься. Понимаешь, о чём я?       Шото поджал губы и кивнул:       — Но всё же я хотел провести первое занятие сегодня.       Мидория почувствовал, как у него дёргается глаз.       — Тодороки-кун…       — Лечебная палата пуста, больных нет, так в чём проблема?       Этой упертости невозможно было противостоять, оставалось только смириться, что Мидория и сделал, проходя вглубь главной комнаты лечебной палаты.       Н-да, мастерски обращаться с лечебной травой Мидория умел, но как передать свои знания другому человеку? Изуку задумчиво посмотрел на Тодороки и приложил ладонь к подбородку. В любом случае, он часто импровизировал, оказавшись в этом мире, почему бы и сейчас так не сделать?       Шото внимательно наблюдал за передвижениями лекаря по комнате, ожидая, что же он предпримет. В конце концов, недолго думая, Мидория взял с полки собственные записи и подошёл к ученику.       — Возьми, в этой тетради записаны мои заметки за прошедшие два года работы здесь.       — Вы ещё не работаете здесь два года, — ответил Шото, рассматривая толстую тетрадь в своих руках.       Мидория в это время подошёл к окну и распахнул одну створку, почувствовав, что в палате стало душно. И пока он прохлаждался у окна, наблюдая за приближающимся к лечебной палате знакомым силуэтом, Тодороки раскрыл тетрадь с записями и вперился взглядом в скачущие строчки. В тот же момент он почувствовал, что его глаза могут лопнуть от того, что было в этой тетради.       Матерь Божья, что это за каракули?!       Как человек, в совершенстве владеющий искусством каллиграфии, Шото пришёл в ужас от увиденного. Как это читать?       — Если что будет не понятно, не стесняйся, спрашивай, — улыбнувшись, сказал Мидория, заметив на лице юноши сложное выражение.       «Да тут всё не понятно!» — Тодороки сжал в руках тетрадь, гадая, как вежливее намекнуть об этом лекарю.       — Какие интересные иероглифы, Мидория-сан, это другой язык?       — Да нет, японский, вроде, а что? — всё так же улыбаясь, спросил Мидория, отрываясь от окна.       Он подошёл ближе и заглянул в тетрадь. А что не так? Почерк студента, который готовится к поступлению в медицинский университет. Несколько неровно, да и местами иероглифы пляшут и косят в разные стороны, и в целом… Мидория виновато улыбнулся краешками губ. В общем и целом, кроме него самого, эту писанину никто не сможет прочесть.       — Забудь, — бросил лекарь, возвращая тетрадь себе, — я буду учить тебя по записям Всемогущего.       Послышался скрип двери, привлекая внимание к вошедшему.       — Вы теперь даёте частные уроки медицины, Мидория-сан?       В палату вошёл Бакуго, при виде которого на лице Изуку расползлась улыбка, в то время как сам Катсуки настороженно переводил взгляд с гетерохрома на лекаря и обратно.       — Здравствуй, Бакуго-кун, это не…       — Все верно, начиная с этого дня, Мидория-сан будет давать мне частные уроки медицины, есть возражения? — вмешался Шото.       Бакуго хмыкнул:       — Не зазнавайся, придурок, Мидория-сан, вероятнее всего, будет тебя терпеть из-за твоего папаши.       — Так-так, — Изуку поднял руки вверх, — хотите ругаться — шагом марш на улицу, я не потерплю ругань в стенах лечебной палаты.       Оба ученика недовольными взглядами посмотрели на Мидорию, однако промолчали, пусть и кидали друг на друга презрительные взгляды.

***

      Позже Бакуго, сославшись на занятость, сказал, что зайдёт позже, при этом выразительно поглядел на Тодороки. Мидория же усадил последнего за стол, и сам сел рядом, вручив ученику чистую тетрадь, тушь и баночку с кистями.       Свой первый урок медицины Мидория решил начать с основ, вкратце рассказывая, какие травы существуют, какие из них относятся к редким видам, а какие можно встретить на оживлённой территории, населённой людьми. Шото слушал внимательно, изредка делая пометки в тетради.       За неспешным занятием прошло около двух часов, и Мидория настоял на окончании урока, чувствуя, как начинает болеть кончик языка. Кажется, он натёр мозоль.       — Мидория-сан, то, что сказал этот… Бакуго-кун, это правда?       Изуку припомнил слова юноши и нежно посмотрел на Тодороки. Он переживает, что лекарь, в самом деле, лишь терпит его из-за главы школы?       — Правда то, что я делаю это по просьбе Старателя-самы, да, это так, ведь в противном случае мне бы и в голову не пришло учить кого-то медицине. Но не думай, что я переступаю через себя, мне совершенно не сложно, плюс я считаю это новым опытом и возможностью поболтать с тобой, Тодороки-кун. Так что я очень даже рад, что буду учить тебя.       Проговорив последнюю строчку, Мидория прикусил язык. А вдруг Шото подумает, что он ему льстит? Чёрт.       Тодороки поднялся с табурета и подхватил тетрадь, в которой делал пометки.       — Спасибо за урок, Мидория-сан.       Ничего не добавляя больше, ученик выскочил на улицу, оставляя лекаря в замешательстве смотреть ему в след.