Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Два дня до Больших Игр Юэй.       На залитой солнечным светом тренировочной площадке было относительно пусто этим днём. Всего-то несколько учеников, вяло тренирующихся перед Большими Играми. Среди парней было также несколько девушек, которые старательно натягивали тетиву и целились в мишень. Одна из таких девушек устало опустила лук в землю и расслабила мышцы рук, отчего чуть не выронила оружие из ладоней. Однозначно, лук — не её вариант, быть может, стоит попробовать больше тренироваться с мечом? Однако тренировки с луком также были необходимы для Больших Игр, в которых девушка решила принять участие, не боясь косых взглядов, ведь обычно в играх участвовали юноши. Конечно, были случаи, когда на Игры приходили девушки, но это было настолько редко, что можно пересчитать всех участниц по пальцам. Всё же Игры Юэй — тяжёлое и опасное испытание, на которое не каждый отважится отправиться.       Вернув лук на стойку, Урарака оглядела оставшихся учеников на площадке и, заприметив цель, направилась к ней.       Бакуго без перерыва пускал стрелы в цель, и пусть его техника была идеально отточена, он всё не переставал приходить и тренироваться, кажется, уделяя стрельбе даже больше внимания, чем холодному оружию. Очако дождалась, пока Катсуки не опустит лук в землю и не устремит свой взгляд на мишень, центр которой был испещрён стрелами. Юноша направился к мишени, дабы вытащить снаряд, и девушка направилась за ним.       — Привет, Бакуго-кун, — Урарака улыбнулась, спрятав руки за спину.       Бакуго удостоил её коротким взглядом и тут же нахмурился — он очень хорошо помнил, как на выступление этой круглолицей смотрел Мидория-сан, и ему ой как не понравилась эта девушка, завладевшая вниманием лекаря.       — Чего надо?       — Да ладно тебе, не будь таким грубым, я всего лишь хотела задать один вопрос…       Катсуки молчал, и девушка не знала, как расценивать нависшую тишину. Юноша либо даёт молчаливое согласие, либо игнорирует надоедливую, как угадать, что из этого правда? Очако знала, что находится в немилости у одного из лучших учеников, но не обращала внимания, пока это не мешало её повседневной жизни. Обычно они оба не обращали друг на друга внимание. Однако за последний год она начала кое-что замечать, что вызывало вопросы и неописуемый восторг. И ради этого Очако решила заговорить с этим угрюмым парнем, который вызывал у окружающих, кроме пары человек, жуткий дискомфорт. Необходимо было подтвердить догадки.       — Слушай, Бакуго-кун, а как часто ты ходишь в лечебную палату?       — Для чего тебе эта информация, круглолицая?       — Кругло… Что? Эй, это было грубо!       — Не трать моё время.       Пока Урарака молча возмущалась, Бакуго собрал все стрелы и отнёс их к стойке, прежде чем покинуть тренировочную площадку. Хмыкнув, Очако направилась следом за юношей, специально отставая на несколько десятков шагов. Но даже на таком расстоянии она сразу догадалась, куда направлялся Катсуки. Чтобы не выдать своё присутствие, Очако остановилась в отдалении от лечебной палаты, наблюдая, как Катсуки вошёл внутрь. Без стука, без предупреждения, как к себе в комнату, честное слово! Приготовившись увидеть что-нибудь интересное, ученица прислонилась к ближайшему дереву, не боясь запачкать светло-серое кимоно.       Мидория сортировал травы, когда был отвлечён звуком раскрывшейся двери. Догадываясь, кто это мог быть, лекарь, не поворачивая головы, произнёс:       — Здравствуй, Бакуго-кун.       — Я посижу здесь немного, Мидория-сан.       Судя по звукам, Бакуго уселся на табурет недалеко от лекаря. Даже не смотря на ученика, Изуку мог предположить, что тот сидел, сложа руки на груди, и он точно чувствовал на себе изучающий взгляд, который уже стал привычным.       — Что-то случилось? — поинтересовался Мидория, продолжая изучать травы на столе перед ним.       — Ко мне прицепилась одна надоеда, побуду здесь, пока она не угомонится.       Изуку всё ж повернулся с удивлённым лицом:       — У тебя появилась поклонница? — он не сдержал улыбку. — Скажешь мне, кто это?       — Поклонница? — Бакуго фыркнул. — Сдаётся мне, она ищет проблем на своё щекастое лицо.       Мидория моргнул. Что ж, это было грубо.       — Та девчонка, на выступление которой Вы засматривались, — наигранно равнодушно произнёс Катсуки, ковыряя заусенец на пальце.       — А-а, Урарака-тян, — догадался Изуку, не сдерживая довольную улыбку, которую ему пришлось тут же скрыть под осуждающим взглядом юноши. — Кхм, так ты говоришь, она ищет с тобой встреч?       Изуку не мог не улыбнуться. Сам Катсуки, судя по положению дел, не спешил сближаться с девушкой, однако сейчас лекарь узнаёт, что сама ученица оказывает Бакуго знаки внимания. Так получается, канон всё-таки делает своё дело? Раз главный «злодей» бездействует, то сама Очако начала действовать? Это, конечно, не стопроцентный канон, но чувства есть, и это уже хорошо. Урарака красавица, вряд ли Бакуго устоит.       Интересно, как сложится их дальнейшая судьба, если они поменялись местами? Ведь получается, что чувства Катсуки будут взаимны, и когда он признается девушке в чувствах, она его не отвергнет. Быть может, Изуку уже завершил свою миссию? Бакуго найдёт своё счастье с Очако, и не будет так злиться на мир, как в оригинальном сюжете, а значит, не захочет уничтожать школу. Это ведь вполне логично?       — Судя по Вашему выражению лица, думаете о чём-то отвратительном, — прервал тишину Катсуки.       — Что ты, — смеясь, ответил Изуку, — вовсе не отвратительное, наоборот, что-то такое, что тебе понравится.       Бакуго некоторое время молчал, а после хмыкнул:       — Должно быть, это что-то связано с Мидорией-саном.       Изуку вернулся к сортировке трав, не зная, как отреагировать на слова ученика. Так некоторое время прошло в тишине, и за окном начало темнеть. Через приоткрытые ставни в помещение врывался прохладный вечерний воздух, остужая и успокаивая натянувшиеся перед предстоящими Играми нервы. Мидория закончил с травами и теперь планировал заварить успокаивающего чаю, чтобы крепче спалось.       — Бакуго-кун, хочешь поужинать вместе?       Катсуки отрицательно помотал головой.       — Может, составишь мне компанию за чашкой чая? Пожалуйста, — Мидория состроил милую, по его мнению, мордашку и улыбнулся.       Бакуго несколько секунд сверлил его взглядом, прежде чем тихо произнести:       — Я согласен, но не позволяйте кому-либо ещё видеть у Вас такое выражение лица.       Пусть Изуку и не уловил смысла в просьбе, всё же кивнул, соглашаясь.       Ловко заварив несколько листьев зелёного чая, сыпанув туда тёртый имбирь, лекарь принялся ждать, пока чай заварится, между делом освобождая стол для предстоящего чаепития. Бакуго спохватился и подскочил с табурета, чтобы помочь Мидории. Вскоре чай был готов, и лекарь с учеником уселись друг напротив друга.       — Попробуй эти леденцы, Всемогущий недавно их приволок с города, — Мидория с лёгкой улыбкой подтолкнул к Катсуки чашу с бледно-зелёными леденцами.       Бакуго взял один в руку и поднёс к лицу:       — У них очень специфический запах, — нахмурился он и попробовал конфету кончиком языка. — И слишком сладко.       Мидория улыбнулся, ничего не говоря. На данный момент лекарь думал, как привести разговор к теме Игр и заодно отдать защитный амулет. По поводу безопасности использования амулета Изуку полностью успокоился, доверившись чутью Всемогущего и главы школы. Раз уж они сказали, что всё в порядке, значит, так оно и было, незачем нервировать себя лишний раз.       Наблюдая за Бакуго, который гонял леденец во рту, периодически облизывая губы, Изуку не мог не умилиться. Его сердце наполнялось нежностью, когда в поле зрения попадал этот несносный юноша, вечно находящий себе проблемы на пятую точку. Невозможно злиться на его трудный характер, хочется лишь обнять и сказать, что всё будет хорошо, что Изуку никогда не даст его в обиду, а если понадобится, то заслонит собой при любой опасности.       Будучи читателем, Мидория сопереживал персонажу, не зная, как тот выглядит, основываясь на описание автора, и лишь одних строк хватило, чтобы Изуку всей душой прикипел к «злодею». А теперь, прожив несколько лет в этом мире, наблюдая за живым человеком, который взрослеет, тренируется, становится сильнее несмотря на ненависть учеников и учителей, Мидория лишь укрепил в себе желание во чтобы то ни стало защитить его. Да, он был готов стать щитом и пожертвовать собственной жизнью, лишь бы с Катсуки всё было хорошо. Лишь бы этот юноша был счастлив.       Мидория не знал, на сколько его занесло в этот мир, и после двух лет нахождения во вселенной новеллы у него исчезли все мысли о возвращении. А потом он всё реже вспоминал прошлую жизнь, и какой она была, все больше и больше смиряясь со своим положением. Так что если он умрёт здесь, защищая Бакуго, то совсем не будет жалеть.       Катсуки, не подозревая о привязанности к нему лекаря, спокойно пил чай, иногда поднимая на Мидорию взгляд, как вдруг вздрогнул, стоило тому внезапно подняться из-за стола. Изуку вышел в другую комнату, где находился кабинет Всемогущего. Совсем недолго отсутствуя, лекарь вскоре вернулся за стол и сделал небольшой глоток, чтобы смочить горло.       — Волнуешься? До Игр остался один день, не считая сегодня.       Катсуки пожал плечами:       — Не особо.       — Мне нравится твоё спокойствие, но всё же хочу, чтобы у тебя кое-что было.       Мидория выудил из кармана амулет и протянул его Бакуго:       — Это амулет на удачу, он поможет тебе благополучно пройти все испытания и остаться невредимым, — и на вопросительный взгляд ученика пояснил: — Не то чтобы я сомневался в твоих способностях, но если ты возьмёшь эту штуку, я буду уверен, что с тобой ничего серьёзного не случится.       Бакуго вдруг едва заметно улыбнулся, отчего Изуку растерялся.       — Мне даже не обязательно брать этот амулет, чтобы с лёгкостью пройти все испытания, Мидория-сан.       Ученик вдруг задрал рукав кимоно на левой руке до самого плеча и протянул руку лекарю, чтобы тот смог разглядеть кое-что повыше локтя.       Золотистая цепочка с подвеской в виде четырёхлистного клевера украшала плечо юноши, выглядя совершенно естественно, словно там ей и место. Сначала Мидория нахмурился, подвеска выглядела знакомой, а когда он, наконец, вспомнил, где видел её, то замер в удивлении.       Сунув руку за ворот кимоно, Изуку выудил небольшой мешочек из плотной тёмно-синей ткани, красиво расписанный золотистыми нитями. Тут же по воздуху поплыл терпкий травяной аромат, приятно щекочущий обоняние. Под цвет нитям поверх шва на узкой части мешочка была повязана цепочка с подвеской в виде четырёхлистного клевера. Изуку снял подвеску с мешковины и сжал в руке, прежде чем по очереди передать ученику оба предмета:  — В этом мешочке сбор духовных трав, которые облегчают медитации и помогают быстрее сосредоточиться, держи, — Бакуго неуверенно принял предмет в руки, — не обязательно носить его с собой, можешь положить под подушку, этого будет достаточно. Изуку улыбнулся, прежде чем передать второй предмет.  — А это талисман, приносящий удачу, — ученик поднёс подвеску ближе к глазам, рассматривая, — я знаю, что ты можешь справиться с любыми трудностями своими силами, но пусть эта цепочка будет доказательством моей веры в тебя.       Мидория растрогался, увидев, что Бакуго до сих пор хранит подвеску у себя, более того, носит её на своей руке. Единственным желанием было прямо сейчас сжать мальчишку в объятиях, потому что лекарь не знал, как ещё выразить все те чувства, в данный момент переполняющие его душу.       Поглаживая подвеску подушечками пальцев, Бакуго, продолжая едва заметно улыбаться, ласково произнёс:       — Вам не стоит беспокоиться, Мидория-сан, ведь со мной Ваша вера.

***

      Разочарованная Урарака, так и не дождавшись волнующих сцен между учеником и лекарем, уныло поплелась к хижинам, в которых проживали девушки. И лишь вернувшись к себе в комнату, девушка положила перед собой чистый лист бумаги и под светом свечи вывела несколько строк:       Юный ученик провёл весь день в компании молодого лекаря. Кто знал, какая запретная связь у этих двоих? Кажется, они не хотели, чтобы им кто-то мешал, а потому даже носа не казали за дверь. Даже если это похоже на самые обычные отношения лекаря и пациента, я уверена, за этим скрывается нечто большее.