Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      В хижинах, где проживали юноши пятнадцати-шестнадцати лет, стояла тишина. В окнах не было видно света от свечей и силуэтов, казалось, все хижины пустовали. Оно и не удивительно, сегодня был последний день перед Большими Играми, и многие ученики, готовившиеся принять участие в играх, на данный момент вовсю тренировались на площадках.       Бакуго сложил верхнее кимоно на скамейке недалеко от площадки для тренировок в стрельбе, на той же скамейке лежали и другие комплекты одежды других учеников.       Молча рядом с ним встал другой ученик. Красно-белая коса едва покачивалась, когда Тодороки принялся стягивать верх. Из рукава рубахи, в которой он остался, юноша вытащил небольшой предмет с ленточкой, который очень привлёк внимание Бакуго, и собирался убрать его в сложенную одежду. Катсуки схватил Шото за запястье и несильно сжал:       — Откуда это у тебя?       — Ах, это? — гетерохром задумчиво поглядел на амулет в своих руках. — Мидория-сан дал мне его на удачу.       Катсуки едва ли не заскрежетал зубами.       — А что? Ты не удостоился такой чести? — съехидничал Шото, улыбаясь краешком губ.       — Чепуха, само собой, у меня есть амулет от Мидории-сана. И я получил его раньше тебя, полудурок, не думай, что только ты удостоился получить внимание лекаря.       — Чудно, — кивнул Тодороки и вошёл внутрь площадки, отцепив чужие пальцы от своего запястья.       Катсуки пробормотал ругательства себе под нос и, подхватив верхнее кимоно, снова надел его на себя и помчался в лечебную палату.       Мидория в это время преспокойно потягивал зелёный чай с небольшим добавлением успокаивающих трав, листал записи, глубоко задумавшись. По этой причине резко распахнувшаяся дверь заставила его подпрыгнуть на табурете, отчего чашка с чаем покачнулась, и часть напитка оказалась на коленях лекаря. Изуку цыкнул и приподнял кимоно за уголок, после чего поднял взгляд на незваного гостя.       — Мидория-сан, дайте мне тот амулет, я возьму его!       Изуку покашлял от неожиданности и поднялся из-за стола, прикрывая записи.       — Почему ты вдруг передумал? — поинтересовался он.       Бакуго ненадолго замялся:       — Вы отдали мой амулет Тодороки, потому что я отказался его взять? Вам всё равно, кому его давать? И все Ваши слова о беспокойстве за меня — ложь?       Изуку понял, в чём дело. Судя по всему, юноша увидел у Тодороки-младшего амулет и подумал, что лекарь отдал ему вчерашний амулет, который не принял Катсуки. Ну и конечно, ему это не понравилось. Этого стоило ожидать. Мидория вздохнул — ну, что за ребёнок? Он улыбнулся и принёс амулет из другой комнаты, передавая его Бакуго:       — Всё, что я тебе вчера сказал, Бакуго-кун, были искренние слова от всего сердца, и нет, твой амулет я бы ни за что не передал другому человеку, потому что он твой.       Катсуки взял амулет, коротко его осмотрел:       — Так он на удачу? Выглядит странно.       — Почему? — Изуку бросил взгляд на табличку, не замечая ничего странного: — Что с ним не так?       — Я никогда не видел таких символов, — Бакуго нахмурился, — но тем не менее, они выглядят знакомо.       — Наверное, ты видел их во время теории, эти знаки часто рисуют на защитных барьерах.       — Разве?       Чем дольше Бакуго смотрел на амулет в его руках, тем сильнее ему казалось, что нет, эти символы явно не на барьерах рисуют. Но почему же тогда они казались такими знакомыми? Юноша тряхнул головой.       — Я верю Мидории-сану, и раз уж Вы говорите, что этот амулет будет мне на благо во время четвёртого испытания, я с радостью его приму. Ведь Мидория-сан желает мне только добра?       Бакуго выглядел довольным, и Изуку не смог сдержать улыбку.       — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

***

      На следующий день начались Большие Игры Юэй, и с первого же дня Мидория понял, что в этот раз всё не будет так просто, как три года назад. Было ли это связано с участием в Играх двух Золотых Ростков, или с чем ещё, но все пятьдесят участников являлись достойными соперниками для ведущих учеников школы.       Спарринги между участниками были достаточно зрелищными. Все выкладывались на максимум, чтобы показать себя, продемонстрировать свою силу и способности, показать, что они ничем не хуже Бакуго и Тодороки. Посмотреть было на что.       Самым, пожалуй, волнующим событием для всех, не только для Изуку, стал момент распределения на команды. Участников было пятьдесят человек, их разбили на десять команд по пять учеников. Одна из команд получилась смешанной, потому как в Играх на этот раз участвовала Урарака Очако, единственная среди юношей девушка. Но это казалось чем-то незначительным в сравнении с тем фактом, что Бакуго и Тодороки оказались в одной команде. Это было слишком неожиданно для всех, особенно для Мидории, который помнил, что в оригинале они были в разных командах.       Тем не менее, несмотря на очевидные отклонения от сюжета, Изуку был доволен исходом распределения. Если Шото будет в одной команде с Бакуго, учитывая их нынешние взаимоотношения, он бесспорно протянет руку помощи Катсуки в сложной ситуации.       Поэтому Мидория разрешил себе выдохнуть. Даже если между учениками во время прохождения маршрута возникнет потасовка, он был уверен, что Тодороки не оставит Бакуго, и они вместе разберутся. Изуку был уверен, что в этот раз падения Катсуки в ущелье не будет. Если вероятность и существовала, то она была сведена к минимуму.       Позже вечером, когда стадион опустел, и все разошлись, Изуку ковырялся в травах, изредка оказывая помощь ученикам, которые поранились во время спаррингов.       Снаружи снова послышались шаги и несколько звонких голосов. Сначала раздался стук, а затем дверь отворилась, и в помещение просунулась голова:       — Мидория-сан, можно?       — Проходите, ребята, — Изуку кивнул.       В главный зал вошли четверо учеников, судя по всему, двое из них были участниками игр, в то время как остальные — их друзья, исполняющие роль группы поддержки. Мидория не знал этих юношей, они не часто приходили в лечебную палату, но лекарь изредка встречал их на территории школы. Один из участников, у которого была травма руки, подошёл ближе к столу, где находился Мидория, в то время как его друзья остались у входа. Они о чём-то негромко переговаривались, и очевидно не догадывались, что Изуку слышит каждое их слово, отчего его руки всё сильнее затягивали бинт на руке пострадавшего, пока ученик не чертыхнулся от боли.       Мидория извинился и ослабил бинт, принимаясь заново его наматывать на повреждённый участок.       — Выскочка точно подключил своего папашу, чтобы быть в одной команде с тем отбросом!       — Точно-точно.       — Он использует свой статус сына Старателя-самы, чтобы их команда заняла первое место.       — Понятное дело, если бы они двое не оказались в одной команде, то вряд ли кто-то из них занял бы первое место.       — Я думаю, нам нужно…       Говоривший ученик понизил голос до шёпота, из-за чего Мидория не смог разобрать слов, но и нескольких прозвучавших фраз хватило, чтобы понять главное — эта кучка слабаков очень и очень враждебно настроены не только по отношению к Бакуго, но и к Тодороки. А из-за чего? Просто по той причине, что они оказались в одной команде, благодаря чему многократно увеличились шансы на их победу. Мидория вздохнул:       — Вот и всё, не напрягай руку слишком сильно ближайшие двенадцать часов, и всё пройдёт.       Когда ученики ушли, Мидория несколько минут смотрел на закрытую дверь. Как ему следует поступить? Однозначно он предупредит ребят о том, что на них, возможно, планируется нападение на четвёртый день. На четвёртый по той причине, что они ничего не смогут сделать в первые три дня, потому как находятся под наблюдением учителей и Главы школы. Самая большая свобода действий участникам предоставляется именно на четвёртый день, когда они проходят маршрут, когда за ними никто не наблюдет, максимум учителя могут почувствовать их энергию.       Изуку вздохнул. Он не ожидал, что найдутся ученики, желающие насолить Тодороки.       — Надо же, какие крысята, ты только послушай.       Мидория от испуга подпрыгнул едва ли не до потолка. Резко обернувшись, да так, что хрустнула шея, младший лекарь уставился на Всемогущего, неизвестно когда появившегося сзади.       — Всемогущий, давно ты здесь?       — Я был в соседней комнате, тестировал одну настойку. — мужчина потряс в воздухе небольшим бутыльком, и по комнате поплыл сладковатый запах.       — Что за настойка? — поинтересовался Изуку.       Тошинори заговорщически улыбнулся:       — Узнаешь, когда у тебя появится дорогая сердцу дама.       Мидория закатил глаза. Всё ясно, снова это что-то пошлое. К слову будет сказано, Изуку уже не удивлялся, когда находил в кабинете Всемогущего большое количество трав, оказывающих действие, аналогичное афродизиаку, когда снова натыкался на порнушные книжонки. Оказалось, старший лекарь тот ещё дамский угодник. Раньше он нечасто устраивал свидания, потому как был единственным лекарем на всю школу, зато сейчас мог позволить себе раз в неделю посещать определённые заведения в городе, ведь его обязанности отлично выполнял Мидория.       Поэтому на слова Всемогущего Изуку ничего не сказал и запретил себе даже думать, как именно старший коллега мог тестировать эту настойку в соседней комнате. И почему именно здесь?       «Забудь, тебе лучше не знать секретов старого извращенца» — с подобными мыслями Изуку поднялся на ноги, собираясь заварить бодрящих трав на вечер, чтобы продолжить штудировать записи.       — Что-нибудь предпримешь? — вдруг задал вопрос Тошинори, наблюдая за Мидорией.       — М? — младший лекарь повернулся, не уловив сути вопроса.       — Мы оба знаем, что те мелкие сошки собираются напакостить, не дать команде Бакуго и Тодороки занять первое место. Ты что-нибудь предпримешь?       — Разумеется, — Мидория уверенно кивнул, пусть и знал, что он мало чем может помочь в данной ситуации.

***

      Соревнования по стрельбе прошли более, чем спокойно. Тодороки благополучно занял второе место, уступив несколько очков Бакуго. Оно и не было удивительно, учитывая, как много Катсуки тренировался в стрельбе, если бы он занял второе место, Изуку был готов съесть собственную руку по локоть, потому что он отказывается в это верить. Бакуго — лучший стрелок, и это неоспоримый факт.       Кто удивил лекаря, так это занявшая четвёртое место Урарака. Она всего на несколько очков отстала от Мономы, который занял третье место. Говоря об Очако, Изуку мог лишь сказать, что девушка довольно упёртая в достижении целей, и если изначально он не воспринимал её, как бойца, сейчас Изуку забирал свои слова назад. Урарака хорошо показала себя и в спарринге, где противником были лишь юноши, и в стрельбе.       Она будет хорошей партнёршей для Бакуго.       Позже Изуку снова помогал ученикам, в этот раз большинство из них жаловались на боль в запястье. Оно и не было удивительно — перед соревнованиями по стрельбе все активно тренировались на площадках до поздней ночи. Такое усердие и привело к боли в суставах.       Когда Мидория собирался пойти поужинать, в лечебную палату вошла Урарака.       — Дай угадаю, у юной Урараки болят суставы? — улыбнулся лекарь.       Девушка удивлённо замерла:       — Откуда Вы знаете, Мидория-сан?       — Профессиональный опыт, — Изуку снова улыбнулся и поманил девушку к себе ладонью.       После беглого осмотра лекарь нанёс два разных вида мазей и замотал запястья плотным бинтом. Девушка попробовала подвигать кистью и удивлённо сказала:       — Ух ты! Я уже сейчас чувствую действие мази, боль ощутимо становится слабее.       Изуку почти закатил глаза, но всё же улыбнулся и прошёл вместе с Очако на крыльцо палаты:       — Не придумывай, мазь пусть и сильная, но не может начать действовать так быстро.       — Ой, Мидория-сан, просто у Вас волшебные руки, которые творят невероятные вещи, уверена, Бакуго-кун уже успел оценить.       Урарака улыбалась, и в её ореховых глазах заплясали дьявольские огоньки, или Изуку только так казалось.       — Не думаю, что понял, о чём речь.       — Ну, как же? Ведь Бакуго-кун чаще всех остальных пользуется Вашей помощью, и уж он-то точно знает, на что Вы способны.       Мидория заставил себя отогнать из головы неуместные мыслишки и поругал Всемогущего и его влияние, из-за которых самые обычные фразы кажутся двусмысленными.       — Позволь, — Изуку взял оба запястья Урараки в свои ладони и принялся несильно их массировать, а также поскорей сменил тему, — постарайся сегодня вечером не напрягаться, а также, ночью лучше спи на спине, но если будешь спать на боку, не подкладывай руку под голову…       Он хотел дать ещё пару советов, как уменьшить боль в суставах, но его перебили:       — Что вы такое делаете?       К крыльцу подошёл Катсуки с довольно хмурым видом, и к удивлению Мидории, с ним был Тодороки.       — Всего лишь мои лекарские дела, Бакуго-кун, — Мидория улыбнулся.       Бакуго перевёл взгляд на руки лекаря, который всё ещё массировал запястья девушки. После этого он переглянулся с Тодороки, последний ему кивнул, и двое учеников, словно сговорившись, поднялись на крыльцо и подхватили Мидорию под руки, уводя обратно в лечебную палату. Урарака осталась в одиночестве с приподнятыми руками на улице. По её лицу нельзя было сказать, что девушка расстроена, наоборот, шатенка казалась довольной тем, что увидела.       — Круглолицая, вали домой, тебе уже оказали помощь. — раздался из-за двери голос Бакуго.       — Как будто Тодороки-кун там не лишний, — буркнула Очако, но всё же спустилась с крыльца и направилась в сторону хижин, планируя сделать несколько записей в своём дневнике.       В комнате двое юношей довели лекаря до стола и усадили на табурет.       — Что с вами такое? — недоумевал Мидория, оглядывая учеников перед ним.       — Мне нужна Ваша помощь кое в чём, — ответил Тодороки, а после указал большим пальцем на Катсуки, — а он пришёл Вас уви…       Внезапно в комнате раздался шлепок, от которого губы Шото и область вокруг них стали ярко-красными.       — Мне тоже нужна Ваша помощь, — процедил Бакуго, потирая ладонь.       — Без проблем, что у вас болит?       Шото пожаловался на проблемы со сном и боли в голове. Изуку предложил заварить травы с лёгким снотворным и успокаивающим действием и сделать расслабляющий массаж головы. Тодороки согласился на лечебную процедуру, но тут вмешался Катсуки.       — Ты зря брал уроки медицины? Мидория-сан, скажите этому, где лежат нужные травы, пусть сам себя обслужит.       — Бакуго-кун, не вредничай. — Изуку хихикнул. — Располагайтесь, ребята, я пока заварю лекарства.       Спустя несколько ворчаний Катсуки, его недовольного шипения в сторону Шото, юноша угомонился, уселся на табуретку, ожидая своей очереди, и теперь пыхтел от негодования в сторонке. Тодороки с победным видом наслаждался массажем акупунктурных точек от лекаря и едва заметно улыбался, кажется, действуя назло своему сопернику. Бакуго некоторое время сверлил гетерохрома взглядом, желая испепелить на месте, однако ничего не вышло, и ему оставалось лишь смириться. Когда процедура массажа была окончена, Катсуки мгновенно занял место Тодороки и задрал голову, ожидая прикосновений рук лекаря.       Мидория посмеялся, но всё же решил подыграть юноше, прекрасно понимая, что в этот раз помощь от лекаря была лишь предлогом, чтобы провести время в лечебной палате. Поддавшись лёгкости и безмятежности момента, наполненного уютом и приятным общением с учениками, Изуку решил перенести серьёзный разговор на завтра.