Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      И пусть Мидория позволил себе выдохнуть и успокоиться, в глубине души он знал, что сможет полностью расслабиться лишь после того, как Игры закончатся. Бакуго целый и невредимый снова придёт в лечебную палату в ожидании похвалы от лекаря, а Тодороки с неизменным выражением лица будет поодаль наблюдать за взаимодействиями ученика и лекаря.       Пусть их и определили в одну команду, никто не мог с точностью сказать, каким будет исход соревнований, что случится на четвёртый день — день самых сложных и опасных соревнований. Да, ребята поладили между собой, — по крайней мере, это так выглядело, — но кто же знал, как они поведут себя в момент опасности? Мидория верил, что Тодороки не станет стоять в стороне, а Бакуго? У этого ученика был не самый лучший характер, и он первым задирал Шото. Так, как Катсуки поведёт себя в сложный для них двоих момент? Изуку не знал этого, но верил, что Бакуго не останется равнодушным.       Третий день Больших Игр начался с безоблачного неба и палящего Солнца.       Мидория подумал, что это должно быть хорошим знаком — чудная погода, пусть он и не особо подобное жаловал. Сегодняшние соревнования должны были пройти благополучно, как и в предыдущие два дня, на это он надеялся, собираясь выйти из дома вместе со Всемогущим.       Пройдя телепорт одними из самых последних, двое оказались на стадионе, где как можно скорее заняли свои места под навесом, чтобы скрыться от Солнца.       На площадке уже собрались все участники в ожидании речи главы школы и появления на стадионе зверей в клетках.       Когда в отдалении прозвучал первый пронзительный рёв дикого зверя, у Мидории появилось плохое предчувствие.       Тем не менее, несмотря на шепчущую об опасности интуицию, соревнования начались со слаженной работы внутри команды. Участники с азартом, казалось, отнеслись к возможности одолеть демонических зверей, чтобы заработать собственные очки и выйти на вершину рейтинга участников. Всего существовало два рейтинга — рейтинг команд и рейтинг участников. Единственной наградой за оба рейтинга были собранные командами магические кристаллы. Сколько команде удастся собрать, столько и разделялось между участниками команды. Всего на одну команду выделялось десять кристаллов, которые разбросаны по всему маршруту в самых разных укромных местечках. Бывало и такое, что команда собирала меньше нужного количества, и тогда оставшиеся кристаллы оставались на маршруте.       Если участники настолько умелые, чтобы собрать все кристаллы, попутно разбираясь с монстрами, не будет плохим похвалить их парочкой лишних кристаллов, оставшихся с маршрута предыдущей команды. А если же команда и десяти собственных кристаллов не наберёт, нет смысла говорить, что они смогут собрать дополнительные. Этакий отбор.       Однако, если участники смогли выделиться из команды своими отличительными умениями, способностями, глава школы мог наградить их лично кристаллами. Потому в этот раз участники были так старательны.       Настала очередь команды Бакуго и Тодороки сражаться против демонического зверя. Участники вышли на площадку и выстроились в ряд в ожидании, когда к ним выпустят монстра. Мидория скользнул взглядом по выделяющимся двум ученикам — Бакуго и Тодороки. Чёрт возьми, эти двое выделяются даже ростом! Золотые Ростки на несколько сантиметров были выше остальных двоих участников, и это притягивало взгляды. Бакуго выглядел умиротворённо, пусть с такого расстояния нельзя было сказать наверняка, а Тодороки… Шото был всегда невозмутим, и попробуй догадаться, о чём думал этот юноша.       Когда на площадку выпустили зверя, Изуку сцепил ладони в замок и прислонил к губам, наблюдая за участниками. И чем пристальней он наблюдал за схваткой, тем чаще вспоминал события трёхгодовой давности, был там один запоминающийся момент. Когда на площадке команда Хитоши Шинсо сражались с монстром, сам Шинсо оказался без внимания зверя, что было весьма удивительно и странно. Сейчас Мидория наблюдал похожую ситуацию, только наоборот.       Демонический зверь, словно загипнотизированный, целился лишь на Катсуки и Шото, игнорируя остальных участников. Если кто-то из оставшихся троих учеников оказывался поблизости, монстр реагировал, но всё же не так бурно. Его словно что-то тянуло к Золотым Росткам, и он двигался лишь в их направлении. Мидория нахмурился, тревожась за исход битвы. Пусть оба лучших ученика прямо сейчас доказывали, что они не просто так находятся на вершине, сражаясь отважно и смело давая отпор зверю, Изуку не мог не переживать.       Наверное, единственным беспокоящимся здесь был только младший лекарь, потому как оба лучших ученика умудрялись отнимать друг у друга добычу даже такой опасной ситуации. Пока Шото отвлёкся на блокирование огромных когтей своим мечом, Катсуки под шумок напал сбоку, намереваясь подрезать сухожилия зверю. Со стороны это даже было похоже на помощь своему сопернику.       Бой продолжался.       — Это нормально, Всемогущий? — поинтересовался Изуку, не отрывая взгляда от площадки. — Этого зверя будто не привлекают те трое участников, он зациклился лишь на Бакуго и Тодороки.       — Это довольно нетипичное поведение, — задумчиво ответил Тошинори, — я могу подвести лишь один итог: Бакуго и Тодороки привлекают зверя больше остальных потому что у них больше светлой энергии. Если бы мы были монстрами, юный Изуку, для нас эти двое были бы ослепительными лучами Солнца, тогда как остальные — тусклый свет свечи.       Теория Всемогущего имеет смысл, однако самому Мидории почему-то эта причина не казалась ключевой. Наверное, это было потому, что он знал — в венах Бакуго не чистая человеческая кровь, она смешана с демонической, и его светлая энергия никак не может быть настолько яркой. Дело было явно в другом. Но в чём?       После окончания боя испещрённую глубокими ранами тушу монстра уволокли и очистили площадку для другой команды, в то время как команда Бакуго спустилась с площадки и двинулась к зоне отдыха для участников, которые уже прошли соревнование. Проходя мимо трибун, где выше на несколько рядов находились места лекарей и учителей, Катсуки опустил голову и ускорил шаг. Изуку, который надеялся поймать взгляд ученика, наблюдал, как тот стремительно удаляется.       Хорошо, он постарается поговорить с ним вечером и обязательно похвалить за смелый бой. Однако появившаяся в начале схватки тревожность и не собиралась уходить, продолжая тяжестью оседать на груди младшего лекаря.       Поздно вечером он так и не дождался ученика в лечебной палате. Зато его одиночество разбавили другие участники Игр, приходящие за помощью сразу по двое-трое за раз. Всемогущий подключился к лечению, и в четыре руки они слаженно и скоро разобрались со всеми травмами и ушибами учеников, оказав им помощь.       Позже, когда Изуку в палате остался один, пришёл Тодороки, который, как оказалось, явился в лечебную палату даже не по своей воле, а по велению отца. Старатель заметил несколько мелких царапин и отправил сына к лекарю за помощью, побоявшись, что он может подцепить какую-нибудь заразу.       — Не обязательно их обрабатывать, Мидория-сан, на самом деле, я даже сам смогу о себе позаботиться, но отец…       — Всё в порядке, Тодороки-кун, можешь посидеть здесь, если хочешь, какое-то время, чтобы создать видимость лечения, — Изуку усмехнулся.        Ученик был довольно спокоен после сегодняшних соревнований, словно он наблюдал за происходящим за площадкой, а не участвовал в схватке. Шото некоторое время бродил по палате и рассматривал банки-склянки с различными травами, изредка задавая вопросы, напоминая самому себе изученные раннее темы. Мидория охотно отвечал, попутно занимаясь своими лекарскими делами. После чего вспомнил об услышанном разговоре между учениками вчера вечером и поспешил пересказать его юноше.       Шото, казалось, совершенно не был удивлён. Он словно ожидал, что на него нацелятся завистники, и достанется не только Бакуго, как было обычно, но и ему самому.       — И передай, пожалуйста, Бакуго-куну об этом, мне бы хотелось, чтобы вы двое были осторожны.       Тодороки кивнул и, по пути скомуниздив несколько стеблей сахарной травы, чтобы коротать вечер за сладостями, покинул лечебную палату. Изуку с улыбкой проводил ученика взглядом и уселся на табурет возле окна, принимаясь ждать ещё одного юношу.       Но Бакуго так и не пришёл. Мидория знал, что помощь ученику не требовалась, ведь он не был ранен во время боя, не зря один из лучших учеников. Однако лекарь надеялся, что Катсуки придёт повидаться, как делал почти каждый день уже долгое время. Ему не нужна медицинская помощь, но помозолить глаза Изуку Бакуго очень даже нравилось, судя по его настырным посещениям. И его поведение сегодня на соревнованиях… Зная характер Катсуки, можно предположить, что он обязательно бы глянул на лекаря хотя бы одним глазком. Но то, что произошло, больше походило на избегание.       Испытывая смешанные чувства, Мидория вернулся в дом.

***

      В бамбуковой хижине тусклый свет от свечи уныло разгонял темноту. Небольшая комната с одним окном и узкой дверью освещалась одиноким пламенем, которого не хватало на все углы. Небольшой низкий столик со стоящей на нём свечой вплотную был придвинут к стене, из-за чего света не было достаточно, чтобы осветить полностью фигуру, сидящую на футоне. Светлые распущенные волосы спускались на грудь по широким плечам, забираясь кончиками в распахнутое на груди кимоно. В руках юноша держал амулет, не так давно данный ему кое-кем особенным. Изначально показавшийся странным оберег только усилил подозрения после сегодняшней схватки с демоническим зверем.       Поглаживая пальцем выбитые символы на гладкой поверхности отшлифованного нефрита, Бакуго казалось, что у него двоилось в глазах. Символы словно плавали на амулете, принимая то одну форму, то другую, и если там были символы, которые он распознал, как защитные, то остальные, появляющиеся поверх, оставались для него загадкой. Да, они казались знакомыми, но внушали странное чувство и будто колыхали частички прошлого, иногда снящегося по ночам. Сдерживая желание отшвырнуть вещицу куда подальше или же просто выбросить далеко за пределы территории школы, Катсуки сжал его в ладони. У него была одна догадка, касающаяся этих странных символов, но он всё же решил взять с собой амулет на завтрашние соревнования. Если его догадка подтвердится, ничего не мешает ему выбросить амулет по ходу соревнования, на самом маршруте.       Единственное, что причиняло дискомфорт — личность человека, подарившего амулет. Знал ли Мидория Изуку о свойствах вещи? Быть может, у него свои причины давать такую опасную вещицу ученику?       Бакуго убрал амулет во внутренний карман кимоно для соревнований — длинные волосы колыхнулись от движений, и подполз на четвереньках к столику. Дуновением ветерка пламя свечи погасло, погружая комнату в темноту.

***

      Влажный воздух и ветер, качающий ветви деревьев, отчего они казались живыми. Пропитанная дождевой водой земля скользкая, и по ней неудобно ходить, не то что сражаться.       Лязг сталкивающихся друг с другом мечей и клинков прерывал шум дождя и грохот грома. Обрывки криков доносились со всех сторон вперемешку с рёвом диких зверей. Тела, измазанные в чёрно-красной крови.       Страшное зрелище, но ещё страшнее зияющая дыра за спиной, в которой не видно конца, и крутой обрыв, за который держится пара бледных, перепачканных в грязи рук.       Мидория распахнул глаза и сел на футоне, приводя дыхание в порядок. Сон, который он увидел, когда ночевал в гостинице «Бамбуковая хижина» всё ещё преследовал его отрывками, пугая до чёртиков, заставляя подниматься посреди ночи от собственного загнанного дыхания.       Заснуть теперь точно не получится. Изуку откинул в сторону одеяло и поднялся на ноги. Чем забивать голову переживаниями о том, чего ещё не произошло, лекарь решил провести время до рассвета за чтением записей и чашей успокоительного отвара. Он не знал, к чему ему снились подобные кошмары, быть может тот амулет, который ему продали, как ночной оберег от ёкаев и предсказатель будущего, на самом деле заставлял владельца видеть во снах собственные страхи. Потому что каждый раз это были сцены, которые Мидория не хотел бы видеть никогда. В каждом отрывке сна были разные действующие лица, разные места происшествий, но их объединяло одно — чувство тревоги и страха.       Когда прошло несколько часов, Изуку удивился, что в комнате не стало светлей от поднимающегося с горизонта Солнца. Мрак в комнате разбавился светом, но самую малость. Раскрыв окно в спальне, Мидория сразу же прочувствовал свежий запах сырой земли и пыли, который обычно бывает во время дождя. И правда, мелкие капли падали с неба, пока ещё слишком редкие, чтобы назвать это полноценным дождём. Протянув руку на улицу, Мидория поймал несколько капелек на ладонь, чувствуя приятную прохладу. Вчерашнее палящее с самого утра Солнце пропало без следа, и, вероятно, сегодня весь день будет лить дождь.       Обычно Изуку любил подобную погоду, но именно сегодня дождь напоминал ночной кошмар, от которого он проснулся. В том сне тоже был дождь.       Чтобы не будить Всемогущего, Мидория накинул верхнее кимоно поверх ночной рубахи и оставил его в распахнутом виде, прежде чем выйти на улицу. В таком неряшливом виде — с растрёпанными волосами, кое-как собранными в низкий хвост, и распахнутом кимоно Мидория отправился в лечебную палату, надеясь, что никого не встретит в такой ранний час, иначе сгорит со стыда.       И пусть лечебная палата находилась не так далеко, одежда местами стала мокрой — больше от влажной травы и стекающих с листвы деревьев капель, но всё же. Изуку стряхнул с ресниц несколько дождинок и устремил вперёд взгляд. Чем ближе он подходил к палате, тем отчётливее видел стоящий на крыльце высокий силуэт. Мидория замедлил шаги, разглядев в нём Бакуго, стоящего с прямой спиной, но сложенными на груди руками.       Завидев лекаря, ученик скользнул по нему сканирующим взглядом, задержавшись на ночной рубашке с широким воротом, и отвёл взгляд, но всё же поклонился в приветствии. Изуку сконфузился и поспешно запахнул кимоно, отчего-то покраснев.       — Доброе утро, Бакуго-кун, что привело тебя сюда в столь ранний час? — произнёс Изуку, поднимаясь на крыльцо. Поравнявшись с учеником, он заметил, что ещё немного, и тот его перегонит в росте.        — Я сегодня плохо спал, можно мне что-то снимающее усталость и головную боль?       — Конечно, — Изуку неловко улыбнулся и отпер дверь, — проходи.       Поведение Бакуго не было обычным. Ранее, стоило его увидеть, сразу можно было понять, в каком юноша настроении, его глаза выдавали все эмоции с потрохами. Однако этим утром Катсуки прятал взгляд и вёл себя, в целом, нетипично своему обычному поведению. Никаких улыбок и непринуждённых разговоров. Впервые с тех пор, как общение наладилось, Изуку почувствовал неловкость, находясь наедине с учеником.       Катсуки не смотрел в глаза лекарю и не давал заглянуть в свои, однако стоило Мидории отвернуться, как он чувствовал на спине изучающий взгляд вишнёвых глаз. Что происходит?       Он заварил отвар и дал ему настояться, прежде чем сунуть чашу в руки юноши. Катсуки в несколько больших глотков прикончил напиток и поставил на стол пустую чашу, проигнорировав протянутую руку лекаря.       Мидория неловко кашлянул и отошёл к окошку, наблюдая за погодой — дождь становился сильнее, всё больше набегало тёмных туч. За спиной послышались удаляющиеся шаги — Бакуго направился к двери, чтобы выйти на улицу. Изуку с сожалением сжал кулаки. Да что с ним такое? Почему язык не поворачивается спросить, что не так? Всё ли хорошо у Бакуго после вчерашних соревнований? И в чём причина подобного поведения? Очевидно же, что что-то не так! Мидория сглотнул ком в горле, решившись всё же спросить хоть что-то до того, как Катсуки уйдёт.       — Мидория-сан?       Изуку повернулся, готовый поддержать любую тему, лишь бы продолжить разговаривать с юношей, не ожидав, что тот заговорит первым.       — Да?       Но последующий вопрос загнал его в тупик, заставив замереть на месте. Бакуго поигрывал амулетом, держа его в руках, взгляд парня направлен в пол, а голос не звучал уверенным, словно он сам сомневался в том, что мог спросить что-то подобное:       — Этот амулет точно для защиты? Вы ведь не задумываете ничего?       Заминка, которую допустил Изуку, могла стать роковой ошибкой, но откуда было знать об этом лекарю, который был удивлён и почему-то напуган прозвучавшими вопросами. Мидория растерялся и отвёл взгляд, будучи не в силах смотреть прямо в глаза Катсуки — взгляд ученика был настолько пронзительным.       — Конечно, он для защиты. Бакуго-кун, я желаю тебе только добра, ты ведь знаешь об этом?       Бакуго по-своему расценил реакцию лекаря и вдруг улыбнулся, но от этой жутковатой улыбки веяло холодом:       — Знаю, Мидория-сан, и доверяю Вам, разумеется.       Бакуго покинул лечебную палату, оставив замеревшего Мидорию стоять на одном месте и смотреть на закрытую дверь. Погрузившись в мысли, он долго не двигался.       Почему Катсуки вдруг спросил об этом? Вся ситуация выглядела так, словно Бакуго уличил его во лжи, а сейчас просто проверял реакцию и убедился в своей правоте. Напряжение возросло до предела. Что делать-то? Неужели с амулетами всё-таки что-то не так? Но если сейчас Изуку побежит забирать амулеты обратно, это будет выглядеть ещё более подозрительно. Да и не факт, что именно с оберегами не всё в порядке.       Боже, да что вообще происходит?!       Изуку так и стоял бы у окна, онемев от количества тревожных мыслей, крутящихся у него в голове. Одна мысль сменяла в другую, и не удавалось зацепиться хотя бы за одну, чтобы как следует её обмозговать и прийти к какому-либо решению. За таким состоянием младшего лекаря и застал Всемогущий, пришедший позвать его на стадион, где близилось начало четвёртого испытательного дня.       — Юный Изуку, ты в таком виде пойдёшь на соревнования? — с недоумением спросил Тошинори, разглядывая внешний вид своего протеже.       — А? Я сейчас сбегаю переоденусь, ты можешь идти, Всемогущий, я догоню.       Тошинори может и заметил, что с самочувствием Мидории что-то не так, но допытываться не стал, оставив парня в покое. Он кивнул и взялся за дверь, собираясь её открыть.       — Тогда скорее, потому что почти все собрались.       Мыслями всё ещё находясь во время разговора с Бакуго, Изуку на ватных ногах побежал домой, чтобы привести себя в порядок.

***

      На стадионе Старатель, как и три года назад, сделал объявление, рассказал о маршруте, добавив информацию о магических кристаллах, высказал слова поддержки и сел обратно на своё место, дав добро организаторам Игр войти первыми в телепорт, перемещающий на старт маршрута. Следом за организаторами в телепорт вошли пятьдесят человек участников, замыкали их учителя, старшие ученики для подмоги, и уже после всех вошли лекари с главой школы, который контролировал входящих. После того, как вошли участники все до единого, телепорт перестроился под место финиша, и уже тогда вошли все оставшиеся.       Мидории не удалось пересечься с Бакуго, и его настроение маячило где-то на уровне дна Ущелья Мурёку. Да простят Изуку все читатели оригинальной новеллы за такое сравнение. Без возможности сосредоточиться и мыслить рационально, он всё время думал об утреннем разговоре и тревожился. Он переживал не только из-за разговора с юношей, но и из-за других учеников, которые могут с ними столкнуться. Кто знает, вдруг те несколько участников не единственные, кто решил воспользоваться соревнованиями, чтобы подгадить Тодороки и Бакуго.       Здесь было несколько маршрутов, и некоторые из них пересекались. Команды запускались почти одновременно, с небольшой разницей, порядок пришедших на финиш команд был не так важен, как количество собранных кристаллов и побеждённых зверей. Это означало, что вступить в схватку Бакуго и Тодороки могли не только с ребятами из своей команды, но и с другими.       Чем дольше тянулось время, тем сильнее Мидория беспокоился, непрерывно кусая кожу возле ногтей, оставляя кровоточащие ранки.       — Всемогущий, — обратился он к лекарю, сидящему рядом с ним на поваленном бревне, — скажи мне, когда почувствуешь сильные колебания энергии участников на маршруте, пожалуйста.       Тошинори обратил взгляд на младшего и потрепал его по голове:       — Не волнуйся, юный Бакуго и юный Тодороки сильные мальчишки, они справятся со зверями.       Мидория, разумеется, был благодарен за поддержку, но легче ему не стало:       — Я вовсе не о зверях беспокоюсь.       Всемогущий вздохнул, но не стал ничего говорить, Мидория не настаивал.       Прошло ещё некоторое время, за которое некоторые учителя подрывались с места и глядели в лес, словно выискивая кого-то взглядом. Тошинори лишь хмурился и сообщал, что где-то, судя по всему, началась схватка со зверями. На вопросы Изуку старший лекарь отвечал, что чётко чувствует ауру именно монстров, а значит, бой не между учениками, и не стоит беспокоиться.       Но Мидория всё равно не находил места.       С маршрута вернулись две команды, их вид заставил поволноваться, но сами ребята уверяли, что поранились больше от собственной неуклюжести, чем от зверей. Мидория каждой команде хотел задать вопрос, попадалась ли им команда Бакуго и Тодороки, но каждый раз молчал, боясь показаться остальным зацикленным на этих двоих. Всё же неформальное общение между лекарем и учениками было запрещено. Дошло до того, что Всемогущий, видя, что Мидория разве что в обморок не грохается от волнения, заставил того выпить отвар сильного успокоительного.       — Как знал, взял с собой, на тебе лица нет… — начал говорить Всемогущий, но вдруг запнулся и обернулся в сторону леса.       Изуку, само собой, это сразу заметил.       — Что такое, Всемогущий? Там схватка?       Тошинори какое-то время молчал и водил глазами из стороны в сторону, после чего тихо произнёс.       — Это не просто схватка, там началась самая настоящая бойня… Задействована точно не одна команда, и не пара зверей… Их куда больше.       Выпитый отвар, ещё не успевший подействовать, оказался совершенно бесполезным. Вся кровь схлынула с лица, заставляя Изуку выглядеть словно призрак. Он без сил опустился на бревно и обнял себя руками за плечи. Внезапно стало жутко холодно, где-то вдалеке громыхнул гром, почти оглушая, и полил дождь с такой силой, что ветви деревьев едва ли не ломались под давлением дождя и ветра. Благо, место финиша было окружено барьером, и ледяные крупные капли не попадали внутрь.       Старатель хмурился, обдумывая ситуацию. Вполне возможно, что две команды учеников столкнулись друг с другом, и на них напала кучка зверей. Пока что энергия, исходящая от учеников была более менее стабильна, но кто знает, что может произойти в скором времени.       — Старатель-сама, пошлём туда старших? Они должны помочь, ситуация кажется критичной! — прокричал один из учителей.       — Пока что ждём. — твёрдо ответил Тодороки-старший. — Как они могут закончить обучение в Юэй, если не смогут справиться даже с низшими зверями, пусть и в большом количестве?       Этот ответ заставил большинство находящихся здесь нахмуриться и мысленно обругать главу школы. Мидория вовсе не слышал, что говорит Энджи, полностью погрузившись в собственную тревогу.       Никто не понимал, чего ждёт Старатель, ведь это всего лишь средние ученики, не считающиеся самостоятельными, к тому же, среди участников был Тодороки-младший. Неужели отцу совершенно плевать, что он бесполезным ожиданием подвергает жизнь сына опасности? Недовольных было несколько, но высказаться никто не решался.       Спустя ещё некоторое время другие учителя в нетерпении просили Старателя послать старших учеников, взятых на финиш для подкрепления. Энджи молчал, казавшись раздражённым вечными просьбами.       — Энергия учеников всё более становится слабой и нестабильной, ждать больше нельзя. — отрезал Всемогущий, подойдя вплотную к главе школы.       Старатель молча отсканировал его взглядом и махнул рукой старшим ученикам, ожидающим команды. Несколько рослых юношей в тёмно-серых ученических кимоно тут же рванули в лес, двигаясь в направлении исходящей слабой энергии учеников, задействуя свою энергию, чтобы увеличить скорость передвижений.       Тошинори присел рядом с Мидорией и обхватил его за плечи, склонившись к уху:       — Изуку, к ним направили подмогу, всё будет в порядке, не переживай так. Вдруг это вообще другие команды, а Тодороки и Бакуго бродят в другом направлении?       Будучи слишком беспокойным, Изуку ничего не ответил, но очень хотел не согласиться с лекарем. В оригинальном сюжете во время четвёртого дня испытаний все команды, кроме команды Бакуго успешно прошли маршрут, собрав кристаллы. И он не столько знал, сколько чувствовал, что эта бойня точно происходит с участием двух главных героев.       Со стороны леса послышался шум приближающихся человек, между деревьев стали видны силуэты. Тошинори поднялся на ноги, чтобы первому спросить у прибывших старших учеников, получилось ли урегулировать ситуацию, и что там вообще произошло. Однако теми, кто приблизился к финишу, были не старшие ученики, а двое участников из разных команд. В одном из них Мидория узнал того парня, который приходил в палату лечить запястье, а другой был из команды Бакуго.       — Пожалуйста! Пошлите туда старших, они…! — плача, прокричал один из них.       Двое юношей тяжело дышали и едва ли не падали от бессилия на землю. Их одежда, местами надорванная, местами разрезанная явно клинками, была перепачкана грязью вперемешку с кровью, чёрной демонической и красной — человеческой. Их перепуганные лица, измазанные как кровью, так и слезами, льющимися из широко распахнутых глаз, испещряли мелкие царапины.       Всемогущий сразу же ринулся к пострадавшим и подхватил обоих под руки, помогая сохранять равновесие.       — Всемогущий-сан, Старатель-сама, пошлите старших и учителей, Тодороки и Бакуго, они…!       Мидория подскочил на ноги, чувствуя, как сжимается сердце из-за плохого предчувствия.       Старатель подошёл к ребятам, и от услышанного замерло всё естество не только у главы школы, но и у всех присутствующих находящихся на финишной поляне.       — Тодороки и Бакуго в Ущелье Мурёку! Пожалуйста, спасите их!