Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Ранним утром моросил дождь, с каждым часом становясь сильнее, грозясь превратиться в настоящий ливень.       На стадионе было не так много людей, не все ученики пришли проводить участников до телепорта на маршрут четвёртого дня Игр. Бакуго, ни на кого не смотря, переместился на старт маршрута вместе с остальными участниками. Из поля зрения он не выпускал ребят из своей команды, но больше наблюдая за тремя из них, упуская Тодороки. Перед тем, как отправиться на стадион, Шото передал слова младшего лекаря и просьбу быть осторожнее на маршруте. Катсуки, разумеется, предполагал, что кто-нибудь из участников воспользуется Играми, как возможностью ему навредить, но не думал, что это может зайти далеко. Услышав слова Тодороки, Бакуго испытывал сложные эмоции. Амулет, в котором он сомневался, был дан ему лекарем, а сейчас гетерохром утверждал, что тот переживает за них двоих. Но ведь это он лично дал им эти самые обереги, скрывающие в себе совершенно другой смысл! Почему Мидория-сан так поступает? Что им движет?       Начиная ощущать нарастающую головную боль, Катсуки всё же решил устроить последнюю проверку амулетов на маршруте и ступил на тропу вместе со своей командой.       Случилось то, чего он опасался — каким-то неведомым образом амулеты притягивали к их команде монстров, словно бабочек к лампе. И чем больше монстров попадалось на маршруте, тем сильней хмурился Катсуки, пока в итоге не задумался о том, чтобы выбросить чёртов амулет, а по окончании соревнования задать несколько вопросов лекарю. Мысль не успела прочно закрепиться в голове, а рука так и не потянулась к внутреннему карману за оберегом, как впереди показалась огромная пропасть, от которой так и веяло гнилью, да страхом неизвестного.       Тодороки и Бакуго подошли к самому краю обрыва и взглянули вниз.       — Как думаешь, насколько здесь высоко? — вдруг спросил Шото, не отрывая взгляда от пропасти.       То ли из-за острых склонов ущелья, то ли из-за пасмурной погоды, заволокшего чёрными тучами неба и непрекращающегося дождя, не было видно конца. Бакуго нахмурился:       — Мне плевать, я не собираюсь исследовать это место. Идём, нужно найти ещё три кристалла.       Развернувшись, Катсуки упёрся грудью в направленный на него клинок.       — Оу, — выдохнул он, скрывая настороженность в глазах, — какие-то проблемы?       В ту же секунду с чистым звуком клинок Шото покинул ножны и направил его на шею противника, оставляя между остриём и кожей не более миллиметра.       — А ты шутить не любишь, да? — съехидничал Бакуго, против воли усмехаясь.       Тодороки шикнул на него, не отрывая враждебного взгляда от ученика перед ними. Тут же двое других оголили мечи, приготовившись сражаться не на жизнь, а на смерть.       — Что такое, Тодороки-кун? ~ — наигранно дружелюбно протянул один из них. — Пользуешься своим статусом и смеешь угрожать?       — Вы первые подняли оружие против Бакуго, — процедил Шото в ответ, вкладывая силу в руку, держащую рукоять, из-за чего на тонкой шее противника появилась крохотная точка-царапина. — Опустите мечи, и мы поговорим мирно.       — Ты глупый? — вмешался Катсуки. — В их глазах нет ни намёка на желание решить проблему мирно, у нас только один выход: прибить ушлёпков и оставить их здесь умирать.       — Зря ты встал на защиту отброса, Тодороки-кун, впредь не обессудь, если мой клинок станет причиной твоей смерти.       — Эй-эй, не начинайте без нас, оставьте и нам поиграть с мышатами, — донеслось со стороны леса, и к ущелью вышла ещё одна команда из пяти человек, которые были также враждебно настроены по отношению к двум Золотым Росткам. Однако на первый взгляд не все пятеро горели решимостью вступить в схватку, у пары учеников из последних пришедших в глазах плескался страх.       Восемь против двоих.       Будучи уверенными в своих силах, оба лучших ученика школы вступили в бой, зная, что превосходят противников по силе, и через некоторое время смогут одержать победу. Заботясь о враждебно настроенных учениках, Бакуго упустил момент, когда к ущелью начали стягиваться демонические звери, влечённые силой амулетов. Он крикнул Тодороки, чтобы тот выбросил свой амулет, желательно, как можно дальше, чтобы уберечь себя от внимания монстров, но сам не успел этого сделать. В момент, как рука потянулась за ворот, на него одновременно кинулись двое учеников, и Катсуки отвлёкся на них, обороняясь.       В какой-то момент двоих Ростков оттеснили к краю ущелья. Под подошвой сапог Бакуго осыпалась почва, падая в пропасть, и ученик завалился назад, пытаясь ухватиться за выступающие камни. Ему удалось, но подтянуться было крайне сложно, учитывая повышенное внимание демонических зверей, пусть их было и не много.       — Хватайся! — перед ним появилась протянутая ладонь, перепачканная в чёрной крови.       Катсуки поднял голову, оценивая обстановку. Поблизости монстров не наблюдалось, а остальные были отвлечены на других учеников. Получилось так, что на несколько секунд Бакуго и Тодороки остались без внимания. Бакуго ухватился за предложенную ладонь, пользуясь секундами, чтобы выбраться, как заметил стремительно приближающийся силуэт из-за плеча Шото.       — Сзади!       Тодороки резво обернулся, едва успевая в последний момент выставить перед собой меч, отражая выпад острых когтей демонического зверя. Но и этого секундного отвлечения хватило, чтобы хватка ослабла. Бакуго зло крикнул ему:       — Отпусти мою руку, защищай себя, придурок!       — Нет! — Шото слизнул с верхней губы собравшиеся капельки пота от натуги, стараясь держать меч прямо, не сдвигая его на на миллиметр в сторону. — Мы оба выберемся с чёртового маршрута!       — Болван! Если мы оба подохнем, лучше не станет! Отпусти и выбирайся сам!       — Заткнись! Если с тобой что-то случится, Мидория-сан будет очень расстроен, я обещал ему, что мы оба будем целы!       Бакуго с трудом проглотил возмутительные слова, которые так хотелось сказать. Будет ли уважаемый младший лекарь так расстроен? По чьей вине сейчас происходит всё дерьмо? Из-за чьей «помощи» вместо защиты на двоих учеников чаще, чем на остальных, нападают монстры? Катсуки зажмурился до звёздочек перед глазами, силясь выбросить мысли из головы.       Тодороки продолжал держать оборону одной рукой, другой держа ладони Катсуки. И как бы сын главы школы не был превосходен в учёбе и практике, это оказалось сложно даже для него. В какой-то момент его руки охватила крупная дрожь, переходя на всё тело. Отражать атаки монстра и держать друга над пропастью становилось труднее, и Шото чувствовал, что в любой момент может ослабнуть. Бакуго, словно чувствуя, что силы ученика на исходе, дёрнул на себя руки, выбираясь из ослабевающей хватки, соскальзывая вниз.       — Ты должен выбраться, я сам о себе позабочусь!       Тодороки среагировал мгновенно, позабыв о монстре, перевесился через край, вытягивая руку, чтобы ухватить хотя бы кончики пальцев падающего вниз Катсуки, но схватил лишь пустоту. В следующий момент его настиг монстр, явно недовольный, что про него позабыли. Шото, не успевший выпрямиться и отразить атаку, лишь ощущал, как тело тянет вниз, а ослабевшие от перегрузки руки, дрожа, не могут ухватиться даже за клочки травы.

***

      В полёте прощаясь с жизнью, Бакуго и предположить не мог, что приземлится в центр небольшого озера на дне ущелья. Также, он совершенно не ожидал, что расстояние от края до конца окажется не таким большим, как если смотреть сверху. По неизвестной причине солёная, вода в озере быстро заставила взбодриться, болью проходясь по ранам на теле. Бакуго, наглотавшись, вынырнул с громким вдохом, и с трудом передвигая руками, погрёб к берегу, тяжело дыша. Меч остался наверху, и встреться здесь ему опасность, защищаться будет нечем. Однако Катсуки не упал духом и, отжав лишнюю воду с одежды, выпрямился, игнорируя ломящую боль во всём теле, направился вперёд, надеясь самостоятельно найти выход из ущелья.       Стоит ли говорить, что кроме монстров он ничего не нашёл? Бакуго считал себя везунчиком, натыкаясь на зверей низшего уровня, с которыми с трудом, но всё же можно было справиться в рукопашную. Однако, ему не могло везти всё время, и даже эти слабые звери ранили его острыми когтями, наверняка, запуская всякую заразу через кровь. Израненный Катсуки, прихрамывая, тяжело опустился возле холодного каменного выступа, запрокидывая вверх голову, чтобы охладить затылок о камень. Тело пробила мелкая дрожь, ученик не знал, сколько ещё продержится в сознании — медленно, но верно накатывала слабость, и в любой момент он мог потерять сознание от боли и усталости.       «Если с тобой что-нибудь случится, Мидория-сан расстроится»       Катсуки почувствовал, как защипало в носу, и зажмурил глаза, не давая влаге просочиться. Всё то время, что он знаком с младшим лекарем, последний никогда не давал усомниться в доброжелательности своих действий, он никогда не говорил плохих слов ученику, не смотрел косо, лишь подбадривал и изредка радовал мелочами. Он так хорошо относился к нему, что Катсуки поверил в свою исключительность, что Мидория Изуку не относится так ко всем, а лишь к нему одному. И что теперь?       Бакуго отказывался верить, что все добрые жесты были сделаны лишь для того, чтобы подобраться ближе и заставить довериться, а позже получить удар в спину. Однако горящие острой болью, сочащиеся свежей кровью раны на его теле, говорили об обратном. Младший лекарь был тем, кто дал ему амулет, якобы для защиты, но с совершенно обратным действием.       Бакуго дрожащей рукой дотянулся до амулета за воротом и сжал в ладони. Символы на испачканном кровью нефрите словно обожгли кожу осознанием реальности всего происходящего. Катсуки, и правда, настолько глуп? Из-под трепещущих слипшихся ресниц скатились горячие слёзы, дорожками пробежали по щекам, пощипывая царапины на лице. Юноша судорожно вдохнул спёртый влажный воздух ноющей грудью.       Мидория-сан хочет его смерти?       Нет.       Бакуго распахнул глаза, игнорируя жжение, упрямо смотря перед собой.       До тех пор, пока Мидория, глядя ему в глаза, не подтвердит, что да, хочет, Катсуки отказывается воспринимать сводящие с ума мысли всерьёз.       Цепочка с четырёхлистным клевером, намотанная на плечо, грела болящее сердце надеждой, что всё не так, как кажется. И Бакуго очень надеялся, что когда он выберется из чертового ущелья, у лекаря найдётся хорошее оправдание своим действиям.