Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Что такое сожаление? Желание вернуться в прошлое и принять другое решение, потому что то, что сделал Изуку, явно вызвало негативные последствия. Он был практически на сто процентов уверен, что падение обоих Золотых Ростков в ущелье произошло из-за амулетов, которые он им дал. Ещё не до конца ясно, как именно действуют эти амулеты, но в их причастности к случившемуся Мидория был уверен. Чувства внутри лекаря бушевали самые разные, но больше всего давит на сердце именно сожаление и вина за травмы юношей. Да, на них напали и монстры, и ученики, но если бы Изуку не купил эти чёртовы амулеты…!       Лекарю едва удавалось сдерживать рвущиеся наружу эмоции внутри. Слёзы не помогут, сколько не реви, а кричать Изуку может и безмолвно, кусая губы до крови, сжимая кулаки до побелевших костяшек.       Изуку сжал виски ладонями и уронил голову на стол с тихим стуком, изо всех сил зажмурившись.       За его спиной в лечебной палате, в отдельной комнате с одной-единственной койкой, лежал без сознания Бакуго. Когда его и Тодороки-младшего вернули из ущелья с помощью Всемогущего и старших учеников, Шото был в сознании и не так сильно ранен, в отличие от второго юноши.       — Мне повезло больше, чем Бакуго, с обрыва я упал на выступ, до дна ущелья было ещё с десяток метров. — объяснял ученик. — Сначала я подумал, что будет лучше сидеть на месте и не двигаться, чтобы облегчить наши поиски, — вероятно, другие ученики послали бы за помощью. Но потом я подумал о Бакуго, этот ненормальный точно попрётся самостоятельно искать выход и напорется на зверей, поэтому спустился и пошёл его искать.       Остальные события Мидория прекрасно знал, потому как сам находился наподалёку. Пусть это было опасно, но он не мог позволить себе сидеть под барьером на финише, когда остальные спешат на помощь. Он убедил Всемогущего взять его с собой, хоть и прекрасно понимал, что будет лишь обузой, но сидеть и ждать Изуку точно был не в состоянии. Тошинори согласился и то лишь при условии, что тот будет под охраной двух других учителей и ни на шаг от них не отойдёт. Изуку согласился.       Когда они приблизились к Ущелью Мурёку, то лицезрели лишь останки монстров и несколько раненных учеников. Старшие, ранее отправленные на помощь, готовились к спуску в ущелье на поиски двух Золотых Ростков. Всемогущий оставил Мидорию у обрыва вместе с парой учителей, строго наказав не делать глупостей, и спустился вместе со старшими учениками на поиски.       Прохладный, затхлый воздух в ущелье заставлял поёжиться. Всемогущий оглядел мрачные серые стены со всех сторон. Ущелье Мурёку — страшное место, давящее на дух своей пугающей атмосферой.       Любое промедление могло стоить двум ученикам жизни, и вскоре Всемогущий дал знак следовать за ним.       Искать долго не пришлось. Вскоре спасательная группа наткнулась на небольшой солёный пруд, рядом с которым бродил Тодороки-младший, выискивая на земле следы пребывания Бакуго. Тошинори тут же осмотрел ученика, подмечая все травмы на теле юноши. С собой у лекаря было лишь несколько стеблей сильнодействующих трав, способных облегчить боль и остановить кровь. Шото послушно прожевал короткий стебель обезболивающей травы и забрался на предложенную широкую спину лекаря, чтобы не перенапрягаться. Оставалось лишь найти Катсуки, что было быстро выполнимо — с одной стороны пруда на земле были обнаружены кровавые пятна, ведущие вглубь ущелья.       Когда, наконец, они нашли Бакуго спустя ещё некоторое время, то замерли на месте, глядя на сцену перед собой. Дюжина мёртвых монстров с глубокими рваными ранами застилали огромными тушами землю, пропитывая её своей чёрно-красной кровью. Среди чёрных мохнатых тел выделялось едва светлое пятно — волосы Бакуго, перепачканные кровью и грязью, почти не оставляя светлых прядей, выбившиеся из строгой причёски. Сам ученик лежал на земле среди туш в неестественной позе. Заподозрив неладное, Всемогущий приблизился к нему, протягивая ладонь к телу, да так и замер. Рядом с учеником воздух едва ли не загустел от концентрации демонической энергии. Её было так много, что длительное нахождение могло пагубно подействовать на человека и его рассудок. Тошинори снял со спины Тодороки и велел старшим ученикам отвести его подальше. А сам тем временем плотно прижал ладонь к телу Бакуго, в место солнечного сплетения, предварительно обнажив кожу, стараясь не отвлекаться на глубокие раны от когтей по всему телу. Сейчас первым делом нужно было проверить наличие духовной энергии, от которой зависела возможность и скоротечность лечения.       Под широкой ладонью старшего лекаря кожа была прохладной и липкой от грязи и крови. Всемогущий нахмурился, ощущая слабые толчки энергии глубоко в теле юноши. Энергия была.       Но не светлая. Тёмная, насыщенная, демоническая сила переполняла тело ученика.       — Да что же здесь произошло? — прошептал Всемогущий.       Светлая энергия ощущалась, но настолько ничтожное её количество почувствовал Тошинори, что всерьёз обеспокоился жизнью юноши. Такое маленькое количество светлой энергии было опасно для совершенствующегося, в отличие от обычных людей. Если обычные люди спокойно наслаждались жизнью без духовных сил, то жизнь способных к культивации, напротив, зависела от них. Обычно с таким количеством, как сейчас у Бакуго, человеку недолго оставалось дышать.       Однако Катсуки был жив, просто без сознания. Его многочисленные повреждения требовали лечения, помимо этого никаких угроз жизни не было подмечено зорким глазом Всемогущего.       Но с демонической энергией нужно что-то делать, иначе ситуация может выйти из-под контроля. Тошинори приложил обе руки к телу Бакуго, принимаясь передавать ему духовную силу. Демоническая энергия в теле юноши не была стабильна, и, вероятно, сконцентрировалась не так давно, поэтому подавить её было легко. Вот только рано или поздно она всколыхнётся, станет сильнее и вырвется на волю, и что тогда произойдёт, Тошинори не мог даже представить. Тёмная сила в теле юноши была слишком густая, как обычно бывало у чистокровных демонов.       Всемогущий нахмурился, думая о грядущих переменах.

***

      Бакуго не приходил в себя уже третий день, и оба лекаря ломали головы в попытках понять, что не так. Мидория с тёмными синяками под глазами устало вздохнул. Спать не представлялось возможным, пока юноша лежал в палате, не приходя в себя. Стоило Изуку улечься поздно ночью на футон в попытке заснуть, как сознание тут же подкидывало картинки со злосчастного дня, когда Бакуго вытащили из ущелья, перепачканного в крови и грязи, с глубокими ранами от когтей. Его ученическое серое кимоно местами свисало рваными клочьями, и в целом юноша представлял собой жалкий вид находящегося на пороге смерти человека. И всё это следствие действия Мидории из лучших побуждений. Защитить он хотел, ага.       Нет, Изуку не мог спать и быть спокойным.       Мидория кинул последний взгляд на бледного юношу и вышел из палаты, тут же облокачиваясь на дверь с обратной стороны. Все раны на теле ученика зажили, он выглядел лишь слегка утомлённым, помимо этого не было явных признаков, указывающих, что с ним что-то не так. И пусть Катсуки выглядел здоровым, он всё же не просыпался.       — Изуку, подойди сюда.       Тошинори поманил Мидорию ладонью в соседнюю с палатой Бакуго комнату. Изуку послушно прошёл туда и наблюдал, как лекарь закрывает плотно дверь.       — Ты ведь тоже понял, что дело тут нечисто?       Младший лекарь кивнул:       — Его раны полностью зажили, он должен был проснуться.       Всемогущий выдохнул и некоторое время молчал, глядя в сторону. После он оглядел Мидорию с ног до головы, о чём-то размышляя, прежде чем снова заговорить:       — Когда мы нашли Бакуго на дне Ущелья Мурёку, я почувствовал в нём демоническую энергию.       Изуку знал, что так и будет, но всё равно воскликнул:       — Бакуго не монстр!       Всемогущий снова вздохнул:       — Для нас с тобой — нет, но не для остального состава школы Юэй и учеников.       Мидория был готов к тому, что Всемогущий узнает о демонической сущности Бакуго, но в оригинальном сюжете об этом мало кто знал. И Изуку не знал, что делать, если вдруг против Катсуки ополчатся все, узнав, что в нём спрятана демоническая сущность. Да, он и так не вызывал тёплых чувств у остальных, но то можно сравнить разве что с цветочками.       — И что теперь делать? — спросил младший лекарь.       — Я поговорю со Старателем, но ты должен знать, что по правилам мы обязаны исключить Бакуго из Юэй и передать под стражу, после чего он будет либо пожизненно заточён в темнице, либо казнён.       У Мидории едва не остановилось сердце, стоило ему услышать последние произнесённые слова Тошинори. Если Бакуго исключат из Юэй, то все его старания пойдут насмарку. Нет! Он несколько лет старался, чтобы юноша проникся к нему доверием, и теперь из-за чёртового амулета, всё могло рухнуть за один миг. Нет, нет. Мидория совсем не хочет становиться причиной смерти своего любимого персонажа. А персонажа ли? Находясь столько лет в мире новеллы, Изуку относился ко всем живущим на Моиро, как к реальным людям, кем они и являлись. Всё в этом мире перестало быть фантазией автора, стоило Изуку попасть сюда. С тех самых пор всё было по-настоящему, и каждое его действие так или иначе влияло на окружающих.       — К тому же, — снова заговорил Тошинори, видя, что парень перед ним погрузился в раздумья, — есть ещё одна проблема, которая касается тебя непосредственно.       Мидория заинтересованно поднял голову, догадываясь, о чём пойдёт речь.       — Откуда столько демонической энергии на твоём теле, Тошинори? — спросил Айзава.       Слепец на днях вернулся со своего мини-отпуска и снова по-обыкновению перебирал семена, сидя на скамье перед Залом Силы. Тошинори в это время направлялся к Старателю, чтобы обсудить ситуацию с Катсуки, но того не оказалось на месте. Зато был Шота, который тут же уловил тёмную энергию.       Всемогущий подумал, что очень удачно наткнулся на слепца, и сможет попросить его прощупать амулет, который он нашёл в кимоно у Бакуго.       — Что ты скажешь об этой вещице, Айзава?       Мужчина взял в руку амулет, ему не потребовалось много времени, чтобы нахмуриться и вернуть вещь обратно, после чего он обтёр руки об одежду, словно испачкался в чём-то очень грязном. Тошинори заметил действия Айзавы и понял, что тот ничего хорошего не скажет.       — Неудивительно, что на тебе так много демонической энергии, эти амулеты притягивают её. Откуда у тебя эта вещь?       Всемогущий вкратце рассказал о походе Изуку в город, о его желании помочь двум ученикам пройти маршрут, о его сомнениях, о третьем дне соревнований, когда монстры вели себя странно по отношению к Тодороки-младшему и Бакуго. Айзава выслушал его, несколько минут молчал, потирая переносицу между большим и указательным пальцем. Он набрал в грудь воздуха и протяжно его выдыхал, показывая, насколько действия младшего лекаря неразумны.       — Я понимаю, что твой протеже юн и неопытен, но ты, Всемогущий, почему позволил ему отдать мальчишкам эту дрянь? У него было желание помочь, но он едва не привёл их к смерти.       Тошинори молчал, понимая, что сам был рад видеть, как Мидория радуется, потому и позволил подарить амулеты, думая, что ничего не будет.       — К счастью, всё обошлось, но что, если бы и сын Старателя пострадал? Что бы на это сказал Глава? Ты думаешь, твой подопечный легко бы отделался? Вам двоим повезло, что Старатель об этом не знает. И так и быть, я ему ничего не скажу.       Всемогущий передал Мидории свой разговор со слепцом, стараясь подбирать выражения полегче, но Изуку и так всё понял, отчего ему стало тяжелее. Чувство вины накрыло плечи плотным одеялом, и на душе стало настолько дурно, что перехватывало дыханье. Изуку сжал зубы, сдерживая эмоции. Окажись там больше монстров, притянутых силой амулетов, и судьба двух Золотых Ростков была бы плачевна.       — Я тебя не ругаю, мы тут оба прокололись, — Тошинори невесело усмехнулся, — просто постарайся впредь сдерживать свои порывы добра, как бы тебе ни хотелось помочь юному Бакуго.       Мидория кивнул.       — И не нужно быть с ним слишком мягким, Всемогущий. Мидория не поймёт, что совершил непростительную ошибку, если не сказать об этом прямо. Хотя, он и так может видеть плоды своих трудов. — Айзава покачал головой. — Лучше скажи ему об этом сам, иначе мне придётся вмешаться.       Всемогущий не стал передавать жёсткие слова Айзавы, понимая, что Изуку и так держится из последних сил, что юный лекарь и сам понимает, что зря это сделал, пусть и из лучших побуждений.       Но результат был на лицо, и это послужит уроком. Главное, чтобы всё не стало куда хуже, чем было.       — Я сам поговорю со Старателем о юном Бакуго и постараюсь переубедить его, что мальчик не опасен, — продолжил Тошинори, — позволь сказать одно: лучше не заводить дружеских отношений с учениками, Изуку. Тебе придётся перестать близко общаться с ним.       — Я... Я не хотел, чтобы всё так вышло, — прошептал Мидория слабым голосом, едва выдавливая из себя слова.       Ему как никогда хотелось побыть одному, дать волю эмоциям. Свернуться клубочком на мягком футоне и хотя бы на несколько минут забыть о той ответственности, что лежала на его плечах.

***

      Бакуго приоткрыл глаза, слушая голоса за стеной. В красных глазах, приобрётших тёмный блеск, отражалось множество эмоций, но никто бы не смог угадать, о чём думает юноша, смотря в потолок.       Он, наконец, вспомнил, что именно ему напоминали символы на злосчастном амулете. Когда они с матерью спасались бегством от разгневанных односельчан, перемещаясь из одной деревни в другую, где их вскоре также начинали гнать, эти символы часто попадались маленькому Бакуго на глаза.       Листок бумаги прямоугольной формы снова был просунут в щель входной двери, мальчик лет шести вытащил его и мельком глянул на корявые символы на бумаге. Вдруг он почувствовал, как об спину чуть ниже лопатки ударилось что-то твёрдое, причиняя ему боль. Мальчик обернулся, глядя, как какой-то подросток подбирает очередной камень и замахивается, чтобы кинуть в него.       — Пойди прочь! Отец говорит, что ты монстр, а мама твоя — потаскуха, и вам не место здесь! — крикнул подросток.       Очередной камень попал в ногу, отчего мальчик сжал зубы, чтобы сдержать наворачивающиеся слёзы.       — Почему бы тебе со своей матерью просто не умереть, тем самым облегчить жизнь всем остальным?       На лице того кидающего камни мальчишки играла злая усмешка. Жестокие слова крепко засели в голове мальчика, и в будущем он часто будет вспоминать их.       Проходящий мимо ещё один подросток-задира присоединился к забавному, по его мнению, зрелищу, вставляя свои комментарии, чтобы сделать больнее и поглядеть на обиженные глаза мальчика на худощавом лице.       — Катсуки! — дверь открылась, на пороге появилась светловолосая женщина с короткой стрижкой, которая тут же подхватила мальчика на худые руки и скрылась в доме, плотно закрыв за собой дверь.       Сын в её руках беззвучно плакал, крупно вздрагивая время от времени, роняя слёзы на плечо женщины. Почему они нас не принимают? Хотел спросить он. За что они так с нами? В чём мы провинились? Несправедливые действия окружающих причиняли огромную боль и всё больше заставляли мальчика перестать верить, что любое зло наказуемо. Видимо, не любое. Худые маленькие пальцы продолжали сжимать в руке бумагу с символами. Мама ему не говорила, но мальчик знал, что деревенские специально подкидывают им талисманы на привлечение тёмной энергии, чтобы ему и его не провинившейся ни в чём матери не жилось легко.       Бакуго никогда бы не подумал, что подарок от особенного человека всколыхнёт его память, заставляя вспомнить ту жестокость, которой он подвергался в детстве.