Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Всемогущий в который раз за последние пару дней кинул задумчиво-виноватый взгляд на молодого протеже. Мидория сортировал травы, стоя возле стола. Все его действия не были торопливыми, сквозили уверенностью своего дела, в то время как лицо молодого лекаря ничего не выражало. Хотя, постойте… Кажется, он злится.       Тошинори вздохнул и сделал маленький глоток горячего травяного чая, при этом ошпарив кончик языка. В тот же момент он как маленький ребёнок вытащил язык изо рта и принялся обмахивать его ладонями, чтобы остудить.       — Изуку, не подашь мне траву с охлаждающим эффектом?       Юноша лишь посмотрел на старшего лекаря усталым взглядом, оценил нанесённый урон и снова вернулся к прежнему действию.       — Тошинори-сан, ты и сам знаешь, где лежат эти травы, а я занят.       Сдержав очередной вздох, Всемогущий продолжил пить чай, но на этот раз с воздухом, громко прихлёбывая.       С того момента, как он рассказал Изуку о их общем, как он считал, гениальном плане с Бакуго, тот поблагодарил за правду и молча отправился спать. На следующее же утро Мидория по большей части молчал, предпочитая отговариваться простыми: «да», «нет», «ладно», «мгм». Казалось, что с изменением настроения младшего лекаря, даже погода испортилась. Последние деньки, как и полагалось осенью за пределами школы, выдались хмурыми, холодными и сырыми. Дожди лились каждый день, и порой стук капель по оконным ставням словно стучал по вискам Всемогущего. С каждым стуком он чувствовал всё новый укол вины, что не рассказал о плане самому близкому человеку для Бакуго. И почему отдувается он один? Интересно, как будет вести себя Мидория, когда, наконец, встретится с Катсуки? Наверняка, затискает…       Дверь главного зала лечебной палаты отворилась, впуская ученика с промокшей от дождя головой, отвлекая Тошинори от мыслей.       — Всемогущий, Мидория-сан, — кивнул обоим Тодороки Шото, разрядивший своим появлением обстановку.       — Тодороки-кун! Как себя чувствуешь? — оживился сразу же Изуку.       — Всё в порядке, спасибо.       — Заварить тебе бодрящего чаю? Небось совсем забыл про отдых со своими тренировками! И сколько раз я тебе говорил про зонт?       Тодороки даже не пришлось соглашаться или же, наоборот, отказываться. В то время, когда Катсуки начал ввязываться в драки, жестоко избивая учеников, которые смели проявлять в его сторону невежество, Шото зачастил в лечебную палату. Отчасти потому, что и сам хотел поддержать лекаря, зная, как тот переживает за Бакуго, но и отчасти по просьбе последнего присматривать за Мидорией. Теперь же это вошло в привычку — после тренировки заглядывать к младшему лекарю на огонёк. Раз за разом Изуку заваривал для ученика бодрящий чай, снимающий усталость, но привычка спрашивать перед этим уходить не собиралась.       И пока Мидория насыпал в чайничек смесь необходимых трав и заливал их кипятком, Тодороки кинул вопросительный взгляд на Тошинори: «Ну, как он?». Тот развёл руками в разные стороны и скривил уголки губ вниз: «Всё так же».       Шото покачал головой, но всё же не стал смотреть на старшего лекаря с укором.       — Угощайся, Тодороки-кун.       На столешницу вслед за пиалой с чаем поставили небольшую деревянную вазочку с ягодными леденцами. Ученик присел за стол и ухватился за пиалу обеими ладонями, словно пытаясь их согреть.       — От Бакуго пока никаких новостей? — как бы невзначай поинтересовался Шото, сдувая травинку на поверхности чая.       Прядь белых волос выбилась из хвоста и теперь свисала перед лицом, от мелкого дождя вьющаяся.       Мидория перевёл требовательный взгляд на Всемогущего. Тот виновато пожал плечами:       — Уверен, когда он доберётся до моего знакомого, оба мне напишут — и юный Бакуго, и Кай Чисаки.       Это было новое имя для Мидории. Из новеллы он его не помнил, да и до этого Всемогущий никогда не упоминал некоего Чисаки, поэтому сомнения в его надёжности всё же были. План Тошинори и Катсуки состоял не только в том, чтобы последнего выгнали из школы. Ведь после ухода из Юэй ему предстояло куда-то податься, а жить самостоятельно в доме Всемогущего довольно опасно, учитывая не совсем человеческую сущность Бакуго.       У Тошинори был знакомый по имени Кай Чисаки. Пару десятков лет назад на его родную деревню демоны совершили облаву, убили всех жителей, и на тот момент мальчишку Чисаки решили забрать с собой, потому что разглядели в нём потенциал. Его планировали обратить в демона, напоив истинной кровью. Несколько дней он был в бреду, его организм истощался, не принимая инородные клетки. По итогу демоны его бросили, так и не забрав с собой в Пепельную пустошь. Никто не знает, как это произошло, но Чисаки выжил, и даже избавился полностью от демонических клеток в себе, став простым смертным. Разве что истощение и лихорадка из-за неудачного обращения навсегда погубили его организм, и теперь ему приходилось денно и нощно носить маску, снабжённую фильтрами.       Всемогущий договорился с Чисаки, что тот примет Бакуго к себе на какое-то время и заодно поможет подавить тёмную энергию в нём, если это возможно.       Сказать, что по этому поводу у Мидории были сомнения — ничего не сказать. Сама история этого человека вызывала вопросы, и тот факт, что Тошинори безоговорочно в это верил, вызывало недоумение. И тут напрашивалось два варианта: либо у Изуку едет крыша из-за последних событий, и он во всём начинает видеть подвох, либо с Каем Чисаки что-то не так.       Всемогущий попытался примирительно улыбнуться:       — Ну, Изуку, всё не так плохо, я в Чисаки уверен, да и Бакуго обязательно доберётся в целости и сохранности.       Изуку с укором посмотрел на старшего коллегу, словно спрашивая: «Откуда ты можешь это знать?» После он обратился к Тодороки:       — Отдыхай, увидимся позже.       Когда в лечебной палате остались только Шото и Тошинори, ученик всё же не выдержал и принялся сверлить дыру в переносице Яги.       — Почему ты на меня так смотришь, юный Тодороки?       Старший лекарь неловко расправил складки кимоно на бёдрах, не зная чем занять руки. Взгляд подростка был пронизывающим, укоряющим, что любой почувствовал бы себя не в своей тарелке.       — Мидория-сан очень переживал и волновался из-за поведения Бакуго в последнее время. Мало спал и ел, места себе на находил. — Тихо говорил ученик, с каждым произнесённым словом заставляя Тошинори чувствовать уколы вины. — Вы должны были ему рассказать.       — Расскажи я ему, Изуку не стал бы переживать меньше, чем сейчас. Да, он был в курсе происходящего, но… это ведь наш Изуку, который всем сердцем и душой прикипел к юному Бакуго. И до Больших Игр Юэй, в которых он принимал участие, пока всё было хорошо, Изуку всегда волновался за юного Бакуго.       Тодороки понимал это. Понимал, что его ныне бывший соученик та ещё заноза в заднице, которая легко найдёт приключения на то самое место. Не нужно хорошо знать Катсуки, чтобы понимать, что он в очередной раз вляпается во что-то. Потому что это происходило на постоянной основе.       В хижине Мидория по привычке заварил себе успокаивающий чай, чтобы лучше спалось. В последние дни по понятным причинам он много нервничал, стрессовал, и это вылилось в бессонницу. Да, Всемогущий сказал, что переживать не о чем, но разве Изуку может так быстро расслабиться? Разумеется, нет. С тех пор как Бакуго покинул территорию Юэй ночью прошло два дня. По словами Тошинори до Кая Чисаки пешком по определённому маршруту идти двое суток, если выйти утром. Но Катсуки вышел ночью, он уже должен был добраться до пункта назначения.       Но кто сказал, что всё будет хорошо? Что, если с ним что-то произойдёт в пути? Что, если его демоническая сущность захочет внезапно пробудиться, когда он будет находиться на оживлённой улице города?       Этого никто не знает, и Мидория места себе не находил от беспокойства.       В конце концов, что, если канон новеллы сделает своё дело, и Катсуки всё же ступит на тёмную дорожку?

***

      Громкое карканье воронов раздалось слишком неожиданно, нарушив тишину густого хвойного леса. Будь Бакуго Катсуки из пугливых, точно бы вздрогнул. Но не сейчас, когда всё его внимание приковано к демону, идущему впереди.       Демон, пронзивший его сердце на дне ущелья Мурёку своей катаной, запустив полноценный процесс регенерации и принятия демонической сущности Катсуки, представился как Киришима Эйджиро. Никто не знает наверняка, говорил ли правду, но по его словам, Киришима — один из приближённых главаря шайки демонов в северной части Пепельной пустоши.       Все живущие на материке Моиро знали, или хотя бы слышали, об этом жутком месте под названием Пепельная пустошь. Из названия многие думали, что это некий пустырь, простирающийся на долгие-долгие километры, но нет. Та область много столетий назад считалась едва ли не самой цветущей на Моиро. Однако было одно большое «но» — спящий вулкан, который всё же пробудился, и обширная область оказалась погребена разрушительной силой, несущей в себе смерть. Всё живое оказалось настигнуто лавой, и сверху присыпано вулканическим пеплом. Этот пепел не то же самое, что и древесная зола, это мелкие частицы камня и стекла, которые легко затвердевают. Вместе с лавой вулканический пепел сделали своё дело, и вся пострадавшая область осталась серым пустырём.       — Ещё немного, и мы доберёмся до Пепельной пустоши~ — нараспев произнёс Киришима, кинув взгляд на ведомого через плечо.       Катсуки ничего не ответил. Он слышал об этом месте, но разумеется, никогда там не бывал, да и желанием побывать не горел.       После бедствия эта область как Крысолов — крыс, приманивала к себе демонов, полудемонов. Из-за множества смертей, сгоревшей флоры и фауны, неудивительно, что тёмная энергия ощущалась едва ли не физически. Это место для всех тёмных сущностей стала словно ультрафиолет для мотылька. У них даже образовалось что-то вроде небольшого селения со своими законами и правилами. Демоны, пытающиеся жить, как обычные люди? Катсуки не знал, как к этому относиться, как воспринимать, что существо перед ним — почти то же самое, что и сам Бакуго.       Больше информации о самой Пепельной пустоши, о том, что её населяют демоны и демонические твари, он узнал от Киришимы, который после знакомства вдруг изменил поведение и оказался довольно-таки болтливым парнем. Или он просто изо всех сил старался разбавить скуку хотя бы собственным монологом. От Катсуки он так и не дождался душевных речей.       Изначально Катсуки не собирался даже слушать наглого демона, по первому впечатлению казалось, что он настроен враждебно. Но всё же пораскинув мозгами, Бакуго с ним согласился, что не получи он тогда катану в сердце, его подсознание полностью отвергло демоническую сущность, и он бы по итогу умер на дне ущелья, растерзанный монстрами, привлечёнными его трупом. А сейчас Катсуки жив и даже более — где-то в глубине себя ощущает, как бурлит что-то мощное, что-то способное вырваться и поглотить его разум. И если Катсуки хочет стать сильнее, чтобы в будущем защищать Мидорию Изуку, ему придётся научиться контролировать эту силу.       Именно это ему и пообещал Киришима Эйджиро.       Глава той группировки, состоящей из демонов, полудемонов и обращённых, по имени Шигараки Томура искал брошенных, никому не нужных существ и «пригревал» на своей груди. Помогал стать кем-то большим, чем просто мешок из мяса и костей, обрести какое-то подобие семьи.       Катсуки необходимо стать сильнее, и только лишь по этой причине он послушал Киришиму и последовал за ним в Пепельную пустошь, свернув с изначального пути. Он верил, что Всемогущий и Мидория Изуку поймут его стремление, поймут и примут. Он не собирается делать ничего плохого. Разве может считаться плохим желанием защитить любимых?       Как сказал Эйджиро, Шигараки Томура узнал о сущности Бакуго от кого-то из тех людей, что могли на протяжении длительного времени за ним наблюдать. И теперь Катсуки ломал голову, кто из Великой Юэй мог знать о нём? Да ещё и иметь связь с демоном.       — Видишь эти обгоревшие деревья? Это обозначение границы Пепельной пустоши.       — Я думал после извержения вулкана не остаётся ничего, кроме пепла. — Хмыкнул Катсуки.       — Так и есть, но когда лава затвердевает, да ещё и сверху присыпается вулканическим пеплом, оказывает благополучное воздействие на почву. Спустя пару столетий после бедствия начали расти деревья, но когда они готовы были раскрыться полностью, с ними случалась беда — они засыхали, покрывались коркой как после пожара.       Пока Киришима рассказывал немного о флоре местности, Бакуго разглядывал редкие чёрные, словно обугленные деревья, имеющие могучую крону из длинных и толстых ветвей. Ни одного листочка, ни единой почки. Эти деревья гордо вылезали из серой каменистой почвы, но были обречены на смерть.       Внезапно глаза словно застлала блёклая пелена, из-за чего казалось, что наступили сумерки. Катсуки поднял голову. С неба, кружась, оседал редкий, мелкий пепел. Протянув руку, Бакуго поймал на ладонь несколько частиц и размазал их между пальцами, тут же ставшими чёрно-серыми.       — Никто не знает, откуда этот пепел, — проговорил вдруг Киришима, повторив действия Катсуки. — Гадают, что тот вулкан спустя всё это время продолжает извергать пепел.       — Будь это вулканический пепел, ты был бы мертвецом, неважно, демон ты иль человек, — вновь хмыкнул Бакуго. Теперь он понимал, почему эту местность прозвали именно так.       — Всё так, — Эйджиро кивнул, — но это обычный пепел, и никто истинно не знает, откуда он. И почему продолжает падать с небес на протяжении многих-многих лет. И да, — он вдруг улыбнулся, — добро пожаловать в Пепельную пустошь. Очень надеюсь на твоё присоединение к нам.

***

      Когда с едва начавшимся конфликтом было покончено, Киришима вдруг улыбнулся и помог Катсуки подняться с земли.       — Ты вряд ли станешь болтать, поэтому скажу, как есть. Я являюсь одним из приближённых в группировке демонов под крылом Шигараки Томуры в Пепельной пустоши, он помогает демонам-одиночкам найти своё место в этом бренном мире. Тебе ли не знать, что иметь своё место очень сложно, да, полудемон?       — Не нужна мне помощь. — Катсуки отвернулся, собравшись уходить.       — Даже если я скажу, что Шигараки поможет тебе стать сильнее и полностью приручить бушующую силу внутри тебя?       — Откуда вы про меня узнали?       — У нас везде есть уши и глаза. Всего лишь пара невзначай брошенных слов, и вот о тебе уже знает весь мир, забавно, не так ли?       Катсуки, молчал, обдумывая каждый вариант исхода этого диалога.       — Только представь, каким сильным ты можешь стать, перенимая опыт у самих демонов? Что ты можешь получить, находясь среди людей? Нож в спину? — демон усмехнулся. — В Пепельной пустоши, — продолжал он, — тебя никто насильно держать не собирается. Уйти ты сможешь, как только пожелаешь.       Мысли сменялись одна за другой с высокой скоростью, Бакуго поджал губы. Если он вступит в ряды демонов, он автоматически станет плохим? А разве сейчас он хороший? Ведь в нём соединились две сущности, несовместимые друг с другом.       Сила. Мощь. О, да. Катсуки хочет это получить. Ему нужно это получить. Если он хочет, чтобы Мидория Изуку был в безопасности, ему необходимо стать сильным. А как он станет сильнее среди людей? Как он станет сильнее с помощью Кая Чисаки, о котором говорил Всемогущий? Он научится лишь подавлять свою демоническую сущность, а не управлять ей и использовать так, как ему нужно.       Сила…       Безопасность младшего лекаря.       Безопасность его тёплой улыбки.       Киришима наблюдал за ним и, казалось, мог прочесть все мысли во всё ещё красных глазах с вертикальными зрачками. В его собственных глазах появился блеск, а губы растянулись в широкой ухмылке:       — Катсуки, ты хочешь силы?