Хроники цветущей сакуры: Возрождение

      Бакуго Катсуки никогда не бывал в Пепельной пустоши, однако воображение всё равно подкидывало разнообразие видов, каким могло оказаться это место. Дорога сюда, окружённая выжженными деревьями и серой землёй, присыпанной нескончаемо ниспадающим с небес пеплом, предполагала, что и место проживания демонов и полукровок окажется таким же унылым и мрачным. Однако несмотря на серость и гнетущую атмосферу места, пристанище демонов выглядело всего-навсего как деревенька в пару улиц с покосившимися хибарами. Не хватало разве что рисовых полей в отдалении.       — Удивление на твоём лице говорит, что ты не ожидал, что дом для «монстров», коими нас считают люди, окажется таким?       Киришима усмехнулся, наблюдая за сосредоточенным лицом молодого юноши.       — Не ожидал, что всё будет так по-простому. Совсем как у людей.       — Так это и есть те же самые люди, просто немного другие, — хмыкнул Эйджиро, пожав плечами, — не замедляйся, нас уже, наверняка, заждались.       Катсуки следовал за демоном, вертя головой в разные стороны. Всё вокруг и впрямь напоминало самую обычную деревню бедняков. Даже женщины с детьми, сидящие на крылечках своих домов, практически ничем не отличались от обычных людей, если не обращать внимания на длину острых ушей и неестественно яркие глаза с вертикальными зрачками.       — Здесь как будто не хватает мужчин, — медленно проговорил Катсуки, всё так же озираясь по сторонам.       — Большинство мужчин и молодых парней либо на тренировках целыми днями, либо занимаются торговлей до позднего вечера, чтобы добыть денег на пропитание.       — Тренировки какого рода? — Спросил Бакуго, выслушав пояснение Эйджиро.       Демон глянул на него, обернувшись через левое плечо, и снова пояснил со снисходительной усмешкой:       — Катсуки, если бы мы не тренировали физические и демонические способности, этого поселения бы сейчас не было.       Бакуго догадывался, что имел в виду Киришима, но повторно задавать вопросы и допытываться не стал, вернувшись к созерцанию местных жителей.       Вскоре двое, демон и полукровка, дошли до входа в пещеру, уводящую вниз. Образовавшееся невысокое отверстие овальной формы служило входом. Те, кто проживал в Пепельной пустоши, сделали из деревянных досок навес, что упирался в два широких срубленных ствола. Никаких отличительных знаков не было, чтобы можно было догадаться, что же находится внутри пещеры.       Изнутри повеяло сыростью и совсем немного запахом гари. Катсуки последовал за Эйджиро внутрь, ступив на широкие отточенные ступени, ведущие вниз. В пещере оказался достаточно высокий потолок и широкий проход, чтобы тот же Всемогущий чувствовал себя здесь комфортно. Стены пещеры же украшали висящие в держателях масляные лампы. Бакуго не переставал разглядывать пустые стены, словно в поисках любой мелочи, которая могла бы натолкнуть на мысль, что их ожидает по прибытию.       — Шигараки Томура, — заговорил снова Киришима, — уникальный в своём роде.       — Отчего же? — Нахмурился Бакуго.       — Скоро поймёшь сам.       Ступени вскоре закончились, уступая место плоской, но неровной поверхности. Звуки шагов уходили далеко вперёд путников, отдаваясь эхом где-то в глубине пещеры. Совсем скоро пространство внутри, казалось, увеличилось. Катсуки ощутил, как полы его плаща едва колышет гуляющий по проходу сквозняк. Чем глубже они шли, тем прохладнее становилось, и вот потолок пещеры постепенно становился всё выше, но различные бамбуковые пристройки встречались всё чаще.       Катсуки с интересом оглядел вертикальные балки, держащие не то импровизированную полку, не то навес. Вскоре демон и полукровка миновали первое вырубленное в стене углубление с деревянной дверью, рядом с которой стоял молодой демон с катаной на поясе, облачённый в чёрное кимоно и железные наручи. Его светлые волосы торчали во все стороны, что придавало некую неряшливость общему виду, и Катсуки рефлекторно расслабился рядом с ним, не ощущая никакой опасности.       Когда же демон их заметил, то радостно и широко улыбнулся и махнул рукой:       — Эйджиро! Уже вернулся?       Бакуго слегка опешил от такой искренней улыбки, не ожидая чего-то столь лучезарного от существа с тёмной энергией.       — Аха, как видишь. — Ответил Киришима, а после обратился к Катсуки. — Это Каминари Денки, он отвечает за оружейный склад. Каминари, это Бакуго Катсуки, новичок и, возможно, твой будущий кохай.       Как только Киришима произнёс имя Бакуго, желтоглазый демон на пару секунд замер, кинув быстрый взгляд на новоприбывшего, но вскоре снова натянул на лицо улыбку. Однако этой короткой заминки хватило, чтобы Катсуки обратил на неё внимание.       — Что-то не так? — Прямо спросил он.       Денки улыбнулся ещё шире, демонстрируя клыки:       — Слава о тебе гуляет далеко за пределами школы Юэй, я удивлён, что ты здесь.       Это было похоже на правду. Учесть хотя бы то, как Старатель старался разогреть интерес к школе с помощью собственного сына и Бакуго, несмотря на пренебрежительное отношение к последнему. Он считал, что люди, в которых с рождения заложена способность взращивать внутреннюю силу, загорятся желанием поступить в школу Юэй, если на слуху будут достижения двух Золотых ростков. Справедливости ради стоит отметить, что в какой-то степени это, и правда, было так. Треть младших учеников в свободное время приходили поглазеть на тренировки Тодороки и Бакуго.       Катсуки позволил себе выдохнуть. Жизнь научила его везде и во всём искать подвох, однако он понимал, что не всё, что кажется подозрительным, по итогу является плохим. В конце концов, он всегда привлекал внимание, будь оно вызвано добрыми или же злыми помыслами.       — Вот как. — Бакуго послал Денки в ответ ухмылку, больше похожую на кривой оскал.       — Позже увидимся, Каминари, нас ждут.       Киришима махнул рукой демону и повёл Бакуго дальше.       Миновав ещё несколько дверей в стенах пещеры, они вышли к помещению, что служило чем-то вроде зала. По форме помещение напоминало купол, однако в самом центре, наверху, пробивался луч света, в свете которого можно было разглядеть танцующие в воздухе пылинки, если подойти поближе. Киришима и Бакуго вышли к залу с одного из трёх проходов. Помещение казалось пустым, здесь не было практически ничего, если не считать кресла у противоположной стены, двух невысоких столов и четырёх шкафов, забитых книгами.       На кресле, в тени, закинув голову, покрытую капюшоном, на невысокую спинку, восседал… Человек? Демон? Мантия с капюшоном покрывала большую часть тела неизвестного, и Катсуки не мог сразу определить, к какому виду он относится.       — Шигараки-сан, я оставлю вас наедине.       Киришима уважительно поклонился, сложив руки вместе перед грудью, прежде чем кивнуть Бакуго, повернуться и уйти. Сам Катсуки продолжал стоять, пристально вглядываясь в очертания сидящей фигуры в тени. Морщинистые руки, сжимающие подлокотники кресла, наталкивали на мысль, что перед полукровкой был старик, однако раздавшийся вдруг голос, принадлежал молодому мужчине:       — Подойди.       Глубокий низкий голос словно обладал природным магнетизмом, и Бакуго обнаружил, что не в силах противостоять ему. Или же он не мог противостоять собственному любопытству, и потому покорно подошёл ближе, преодолев луч света в центре. Подойдя ближе, Катсуки вперился взглядом в то место на голове сидящего, где под капюшоном могли оказаться глаза.       — Кто ты? — Спросил он.       — Моё имя Шигараки Томура. Я являюсь местным наблюдателем.       Томура поднял голову, сев прямо. Капюшон соскользнул, открывая взгляду Катсуки светло-голубые волосы, достигающие плеч, и лицо, явно принадлежащее старцу, никак не молодому мужчине, чего не скажешь о голосе. Бакуго вдруг задался вопросом: а сколько ему вообще лет?       Вместо этого он переспросил:       — Наблюдателем?       — Ха-а, — выдохнул Томура, — язык не поворачивается назвать себя главой сего пристанища для демонов и полукровок. Всё же я считаю нас чем-то большим, чем просто соседями. Мы семья, и присматриваем друг за другом.       Его говор, тягучий и бархатный, лился в уши Бакуго медленным потоком, позволяя осмыслить каждое слово, каждую фразу.       — Полагаю, Киришима Эйджиро уже ввёл тебя в курс дела, зачем он связался с тобой?       Катсуки кивнул.       — Наверняка тебе кажется это дикостью — кому важна безопасность демонов, полукровок? Что это за сумасшедший? — Шигараки коротко хохотнул. — Но не то зло, что носит страшное обличье. Людский народ, самопровозгласивший себя мирным и справедливым, гонит ото всюду демонов, стоит им хоть как-то выдать себя. Впрочем, тебе ли не знать, Бакуго Катсуки?       Бакуго вздрогнул, а Шигараки в это время поднялся с кресла и медленной, шаркающей походкой направился в сторону полукровки. Под полуприкрытыми веками сияли красные глаза с самыми обычными круглыми сжатыми зрачками. Лёгкая, ленивая улыбка на его сухих обескровленных губах, внушала некий ужас, никак не надежду на лучшее.       — Откуда ты знаешь про меня?       — А что, — Томура принялся обходить Бакуго по кругу, — если я скажу, что знал твою мать? — Бакуго затаил дыхание. — Митсуки была изумительной женщиной, мне жаль, что она встретила свою кончину так рано.       Томура прикоснулся к правому плечу Бакуго и слегка склонился над ухом:       — Оставайся здесь, Бакуго-кун. Из Пепельной пустоши тебя никто и никогда прогонять не станет, если ты захочешь уйти, ты всегда сможешь это сделать, но и если ты захочешь вернуться, мы примем тебя с распростёртыми объятиями.       — Почему у меня должно быть желание остановить свой путь именно здесь? — Катсуки нахмурился.       — Сдаётся мне, твоё тело не так давно начало принимать демоническую сущность, ты уже обуздал эту силу, текущую по венам? Позволь ответить за тебя — нет. Мы можем научить тебя управлять этой силой, вырастить её до максимума и преодолеть все преграды. — Шигараки, обойдя ещё раз вокруг полукровки, остановился в паре шагов перед ним. Хитрая улыбка играла на губах. — Разве тебя устраивает тот расклад, что в тебе плещется такая мощь, а ты не в состоянии с ней ничего сделать?       Бакуго осознавал, что этот тип с подозрительной внешностью знает, куда нужно надавить, чтобы он согласился.       Но кто сказал, что Бакуго против? Он изначально собирался здесь остаться только потому, что Киришима пообещал, что здесь он сможет научиться управлять той тёмной энергией внутри. Катсуки не горел желанием играть в семью с демонами. У него были несколько иные планы на будущую жизнь. Жизнь не в одиночестве.       — Вообще-то у нас с Тодороки Энджи, главой Юэй, давняя неприязнь. Считай своё согласие на моё предложение чем-то вроде взаимовыгодной сделки. Мы обучим тебя всему, что полезно знать совершенствующемуся демону, ну а мне будет сладостно на душе, что бывший ученик Юэй теперь находится под моим крылом.       И пусть Катсуки эта причина показалась несколько мелочной и не такой уж выгодной для Шигараки, однако он не стал противиться. Ему не дано было понять, что в голове у этого человека, — а Томура являлся человеком, судя по зрачкам, — и что им движет. Всё, что сейчас волновало Бакуго Катсуки — получение силы, обуздать ту энергию, мощным потоком бурлящую внутри. Всё остальное не так важно, ведь как только он станет сильнее, сразу же покинет Пустоши. А дальше… Катсуки сжал руку в кулак, подумав о Мидории Изуку.       Одни лишь небеса знают, как бы он хотел обнять этого светлого, лучистого человека.       — Я согласен.       Шигараки удовлетворённо кивнул и тихо позвал:       — Эйджиро.       Киришима появился в зале, словно никуда и не уходил.       — Покажи Бакуго-куну Пепельную пустошь.       — Слушаю, Шигараки-сан.       После поклона Киришима похлопал Катсуки по плечу и махнул рукой, призывая следовать за собой. Бакуго напоследок кинул прищуренный взгляд в сторону «наблюдателя за поселением» и покинул зал вместе с Эйджиро.       Их шаги раздавались некоторое время, пока не затихло даже эхо. В момент наступившей тишины у одного из проходов, ведущих к залу, появилась тень со светящимися глазами с вертикальными зрачками, присущими лишь демонам и некоторым полукровкам. Шигараки вдруг громко расхохотался. Он упал в кресло, сползая в нём, не переставая смеяться. Слезящиеся от смеха глаза уставились в сторону молчащей тени.       — Ты был прав. Это он, тот, кого я так долго ждал! Наконец-то! Он пришёл в Пепельную пустошь, а что это означает? Знаешь? Это означает, что скоро предсказание основателя Юэй, этого праведника Миямото Томайо, осуществится в реальности!       Он снова засмеялся, прикрывая лицо ладонями. Со стороны его состояние было больше похоже на истерику, чем на победную радость.       — Что, если он не согласится? — Произнёс некто, прячущийся в тени.       — Не согласится? — Смех оборвался так же резко, как и начался. — Тогда я научу юного полукровку, что за мою доброту и щедрость нужно платить. Платить кровью.       — Убьёте его?       Шигараки ничего не ответил, лишь снова накинул на голову капюшон и опустил руки на подлокотники.       — Уходи, я планирую вздремнуть.       Загадочная тень бесшумно исчезла. Лишь едва были слышны тихие шаги уходящего.

***

      — Юный Изуку! Изуку!       Мидория, попивающий чай на крыльце лечебной палаты едва не поперхнулся, стоило ему услышать ор Всемогущего, взывающий к нему. Он нахмурился, почуяв неладное, и поспешно поднялся на ноги. Старший лекарь в несколько больших прыжков добрался до палаты, взобрался на крыльцо и всучил Мидории два конверта.       — Читай!       Изуку, уже накрутивший кучу плохих сценариев, выдохнул, стоило ему завидеть широкую улыбку старшего коллеги.       Оба конверта уже были вскрыты, и Мидория взял тот, что лежал сверху. Стоило ему достать лист, как он увидел знакомый почерк, и закралось предвкушение хороших новостей.

добрался до Кая Чисаки. цел, разве что устал с дороги. писать буду редко сам, мне писать не нужно, Чисаки хочет скрыть свой адрес. береги себя. Бакуго К.

      Сухое, безэмоциональное письмо, написанное почерком близкого, почти родного ученика, сквозило равнодушием. Мидория мог себе легко представить это письмо в оригинальной новелле, если бы там не было его.       Да, он знал. Знал, что Катсуки злится на него. А теперь, судя по письму, он и вспоминать Мидорию не хочет. Он ожидал увидеть хотя бы банальное «передавай привет Мидории-сану», однако ничего подобного в письме не было.       Почему-то защемило в груди. Изуку помрачнел, пусть и был до бесконечности рад, что Катсуки добрался до знакомого Всемогущего без происшествий. Он был рад, вот только на душе стало гадко.       Мидория изобразил на лице счастливую улыбку и присел на корточки, громко выдыхая:       — Я так рад, что он цел и невредим. Так рад.       Он протянул конверты вверх, чтобы отдать их обратно Всемогущему.       — Не будешь читать второе письмо? — Спросил Тошинори, на что Изуку помотал головой. — Оно от Чисаки, они пишет, что юный Бакуго удачно добрался, и Кай присмотрит за ним.       — Славно. — Глухо ответил Мидория, спрятав лицо в ладони.       Продолжая разговаривать уже больше с самим собой, Яги вошёл внутрь лечебной палаты. За них тихо закрылись двери.       Изуку продолжал сидеть на корточках, пряча помрачневшее лицо в трясущихся ладонях.       Пусть Бакуго на него злится, пусть игнорирует его существование. Самое главное сейчас, что сам Катсуки в порядке. Да, это самое главное.