Аромат роз и пустых обещаний

      Время шло, сглаживая даже самые неприятные углы. Хенрик старался не вспоминать о том случае и всячески гнал от себя дурные мысли. Йоханнес вёл себя так, словно ничего не произошло, но при этом иногда буквально душил его своей гиперопекой. Когда ученому удавалось вырваться из его ежовых объятий, он прятался ото всех в зимнем саду. И вот, в один из обычных декабрьских дней, он заметил, что экспериментальный куст роз наконец выпустил бутон. Больше всего учёного удивил цвет крошечных туго свернутых лепестков. Они были чёрными. Такого результата он не ожидал, но нисколько этому не расстроился, ведь в этом цвете мужчина видел мрачную глубокую красоту. Хенрик захотел посмотреть бутон поближе, поэтому пропустил руку под листочки и тут же отдернул пальцы, уколовшись до крови. Такое с ним случалось настолько редко, что он даже занервничал.       — Ты прямо как Йоханнес, такой красивый и такой опасный, — прошептал учёный, делая пометки в рабочем блокноте. — Если будешь меня обижать, назову тебя в его честь.

***

      Близилось Рождество. Этот праздник мужчины решили встречать вместе, только вдвоём. Вместе они украсили небольшую искусственную ель красными бантами и серебряными колокольчиками, а потом Йоханнес, обмотав голову мишурой, давал Хенрику концерт по заявкам, изображая всё, что тот просил.       — Из тебя вышел бы хороший певец. Ведь у тебя явно талант, да и артистичности не занимать, — Санделин погладил учителя по груди, когда тот, тяжело дыша, завалился на диван, укладывая голову ему на колени. — Почему ты решил стать именно учителем литературы?       — Я долго не мог определиться, что мне ближе. Выступления на сцене всегда манили меня, но и пугали в равной степени. Я не смог пересилить свою неуверенность, поэтому забросил это дело, как только закончил школу. А потом я встретил одного человека, что был одержим книгами, и это передалось мне. Я мечтал прочитать всё на свете, словно это бы помогло что-то изменить в моей жизни. Хотя, кое-что это всё-таки изменило — я нашёл своё призвание и одновременно потерял связь с реальностью. Но не будем об этом в такой вечер! — Эккерстрём опередил учёного, уже собравшегося задать ещё пару вопросов, и практически заткнул ему рот поцелуем.       Йоханнес лежал на боку, поглаживая татуированное предплечье учёного двумя пальцами:       — Тебе было хорошо? Ты выглядишь как-то расстроено.       — Всё нормально, тебе показалось, — Хенрик перевернулся на живот, волосы почти полностью скрывали его лицо, струились по плечам и спине.       — Я и мечтать не мог о том, что встречу это Рождество с тобой, с любимым человеком, — Йоханнес накрыл учёного одеялом до пояса, прикоснулся губами к его ладони, прижался к ней щекой. — Знаешь о чём я подумал? Я тоже хочу татуировку, что-нибудь, что напоминало бы мне о тебе.       Хенрик поднял голову и посмотрел учителю в глаза. Серые, большие и безумно грустные, в этот момент они показались ему целым миром. Он прекрасно понимал, что вся эта идея с тату слишком странная, чтобы претворить её в жизнь, но не смог сказать и слова против. Йоханнес заметил это замешательство в его взгляде и пояснил:       — Мне было бы это просто приятно, словно бы я носил часть тебя с собой, как талисман.       — Если ты и правда этого хочешь, тогда надо написать Тиму после праздников? Может, он подскажет какую-то идею… Я бы тоже хотел себе такой талисман, — Хенрик легко коснулся губ Эккерстрёма и положил голову ему на плечо, утопая в объятьях.

***

      Йоханнес полулежал на кушетке, внимательно наблюдая за мастером, который склонился над его рукой. Тим сосредоточенно выводил витиеватые буквы на сгибе его локтя. Хенрик сидел рядом, теребя свою повязку, наложенную поверх свежей татуировки. Теперь на его левом предплечье красовалось «ЙЭ», украшенные резными листочками. Тату-мастер совсем не удивился такой странной идее и с охотой взялся за работу. Он лишь сказал, что в любом случае это можно исправить в будущем или забить заново. Это уточнение очень не понравилось Йоханнесу, но как только тату-машинка коснулась его кожи, мужчина совсем позабыл о своих плохих мыслях. Тим уже добивал последние линии, когда в салоне появился Юнас. Он вежливо поздоровался со всеми, протянув руку. Йоханнес сжал ее чересчур сильно, но инженер даже не подал виду. Он спокойно сел в уголке и стал копаться в телефоне, ожидая Тима. Хенрик всеми силами пытался скрыть нервозность. Он понимал, что когда они выйдут отсюда, Эккерстрём снова устроит сцену ревности. Всем своим видом учёный пытался показать отстранённость, но выходило не очень. И почему он всё время так волнуется в присутствии Юнаса, ведь ему нечего стыдиться: между ними ничего не было и не будет, но объяснить это Йоханнесу не представлялось возможным. Тем временем Тим уже закончил свою работу и аккуратно протирал свежее тату ватным диском, монотонно объясняя правила ухода за ней. Юнас ухмыльнулся, сколько раз ему уже приходилось это слышать, но Эккерстрём истолковал это на свой счёт и бросил на инженера полный презрения взгляд. А тот, словно не замечая этого поинтересовался у Хенрика, готов ли их отдел ко дню открытых дверей, который должен был состояться на днях. Юные дарования со всех школ города посетят их НИИ и, возможно, загорятся мечтой когда-нибудь прийти туда на работу. Запинаясь, Хенрик пробормотал, что всё готово, но он постарается держаться в стороне от оравы учеников.       — Я бы тоже не хотел стать объектом их изучения, совершенно не умею общаться с детьми, — согласился Юнас. — А нынешнее поколение меня вообще немного пугает.       — А ты что скажешь, Йоханнес? Наверняка и из вашего лицея ученики поедут на экскурсию, стоит ли парням бояться нашествия молодых умов? — вклинился в разговор Тим, он чувствовал напряжение, нависшее над всеми в тату-салоне.       — Я скажу, что дети ничем не отличаются от взрослых, а иной раз оказываются даже умнее и прозорливее, — деловито заявил Эккерстрём. — Я всегда стараюсь воспитать в своих учениках желание узнавать что-то новое, поэтому, надеюсь, вы найдёте, чем удивить их. И меня, — он посмотрел на Хенрика, рот которого открылся в недоумении. — Да, меня назначили куратором нашей делегации.       — Это же отлично, значит скоро обязательно с вами увидимся. Я уважаю таких людей, как вы! Большая ответственность возложена на ваши плечи и мало кто справляется со своими обязанностями достойно, — Юнас даже бровью не повёл, протягивая Йоханнесу руку для прощания. — До встречи!       Эккерстрём снова сжал его ладонь и как-то натужно улыбнулся, схватил Хенрика чуть выше локтя, и они вышли из салона в надвигающуюся зимнюю ночь.       — Почему ты не сказал мне, что приведёшь своих учеников к нам? — Хенрик вопросительно уставился на учителя, когда они уже уселись в машину.       — Хотел сделать тебе сюрприз, только и всего, — Йоханнес широко улыбнулся и поцеловал учёного в висок. — А ты что, чем-то обеспокоен?       — Нет, — соврал Санделин. Затихший вулкан пугал его больше, чем самое бурное извержение. Все эти секреты не предвещали ничего хорошего.