Поиметь

Слэш
NC-17
В процессе
80
Размер:
планируется Миди, написано 37 страниц, 12 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
80 Нравится 14 Отзывы 23 В сборник Скачать

завтра все повторится

Настройки текста
Примечания:
      Чёртова дырка на потолке, которую видишь каждый день, может превратиться в искусство, если долго смотреть.       Это единственное, что хоть как-то отвлекает Хенджина от мыслей. Вот, она уже превратилась в слона. А сейчас стала похожа на солнце. А ещё через час напоминает черную космическую дыру. Такую же, как его жизнь.       Хван вытирает слезы, проступившие на уголках глаз, и боится пошевелиться. А ведь так хочется повернуться на бок после бесконечных часов, проведённых лёжа на спине. Но знает — это его разбудит. Его сон чуткий, будто у младенца, и лицо такое же невинное. Невинное до тех пор, пока он не переступает порог дома. Оно остаётся мягким, с приятной улыбкой, когда он гладит своих обожаемых кошек. И пока снимает лакированные ботинки на высокой подошве. Но вся эта маска сползает с его лица, стоит лишь взглянуть на Хенджина.       Он превращается в монстра. В скопление тёмной энергии таких масштабов, что тихий океан по сравнению с ним становится жалкой лужей. Лужи в этом доме везде.       Кровяные потеки размазаны по некогда чистому тёмному паркету в коридоре. На кухне. В спальне. Но в ванной их больше всего. — Ты принимал душ сегодня? — этот голос над ухом ускоряет и без того бешеный ритм сердца. — Нет, — Хван чувствует, как хрустят суставы на его пальцах, — Я… Минхо, я…       Задыхается, слова застывают ледяными кольями где-то на уровне рёбер. Хенджин не даёт волю слезам, потому что в этом доме он абсолютно безвольный. Сглатывает горячий ком в горле и продолжает уже чуть громче: — Минхо, я приготовил ужин       Удивление. Первое, что видит Хван на чужом лице. Впервые за долгое время. Искреннее удивление. Это больше похоже на виденье, ведь такого просто не может быть. — Ты что…? , — бровь Ли дёргается и стремительно поднимается вверх. Он держит секундную паузу, а затем так надрывно смеётся, что хочется заткнуть уши и больше никогда ничего не слышать.       Хенджин поднимает голову, не в силах сказать больше ни слова. Он чувствует, как крепкая рука ложится на макушку и треплет его по спутавшимся волосам. — Ты такой бездарный, даже расчесаться не можешь.       Минхо цокает языком, и этот звук похож на тот, с которым ломаются ребра. Хван слышал, нет, он чувствовал этот звук не один раз на собственной шкуре. Дрожь проскальзывает с головы до самых пяток, что так неприятно касаются холодного паркета, закрывая тёмно-алое пятно.       Они проходят на кухню, сопровождаемые мягким топотом трех пар пушистых лап. Хенджин заходит последним. Потому что так положено. — Выглядит аппетитно. Минхо садится на стул, смотря на парня, и тот понимает, что речь вовсе не о еде. — Джинни… — произносит он, и блондин послушно приземляется на его колени.       Ощущает ледяные пальцы на своей талии даже через толстовку. Они ложатся ровно там же, где и всегда, оставляя после себя синяки.       Хван берет вилку, мечтая проткнуть ей не кусок горячего мяса, а собственный живот, и подносит еду к чужим губам. «Такие красивые» думает он про себя, пока удерживает ломтик говядины в зубах. Ли откидывает тёмную чёлку и откусывает мясо с другого конца. Когда-то они ели так покки, сидя на лавочке в парке. Воспоминания ударяют по вискам, и блондин зажмуривает глаза-полумесяцы в попытке не заплакать. Их рты сближаются с каждым укусом, и вот теперь он терзает зубами губы Хенджина. Пряности, которые он так любит, неприятно щиплят потресканную кожу. Минхо отстраняется и гладит тыльной стороной ладони по впалой щеке: — Ты похудел, — говорит тот, откидывая блондинистую челку, — открой глаза.       Хван послушно выполняет приказ и тонет в глубине его карего взгляда. Каждый гребаный раз. Это и есть его проклятие.       Есть с чужого рта для Ли Минхо стало традицией, своеобразным обрядом. Он словно птенчик, которого нужно кормить. Птенчик орла, который разорвёт тебя и твою душу на части.       Они не съедают даже и половину того, что приготовил Принц — теперь он редко так его называет. Минхо ставит блюдо с говядиной на пол, и Дори первая набрасывается на лакомство. Блондин готов снова рыдать от обиды, но его организм и так обезвожен, на слезы уже просто нет сил.       Крепкие пальцы обвивают его запястье, а сердце ледяной плетью обвивает страх. Ли ведёт его в ванную, где в запотевших от горячей воды в зеркалах Хенджин не сможет разглядеть своего измученного лица. Один единственный плюс. — Горячая ванна в холодную осень — вторая вещь, которую я люблю в этой жизнь, — Минхо вдыхает дурманящий сандаловый аромат от палочек, пока Хенджин трясящимися пальцами расстегивает пуговицы на его мятой рубашке. — А кто первая? — Уж точно не ты.       Его ухмылка в правом уголке губ такая острая, что Хван вскрыл бы ей вены, если бы мог. Но ещё не время. Они погружаются в горячую воду, Хенджин притирается спиной к его животу. Ему так нравится. — Тебя я не люблю, — влажные пальцы скользят по тонкой шее, убирая длинные волосы, — тебя я обожаю.       Дыхание останавливается, как поток горячей воды в кране, который он предусмотрительно перекрыл. — Но ты прав. Ты — вещь. Моя вещь.       В широкую ладонь Хенджина ложиться бритвенное лезвие. Оно холодное, но обжигает руку сильнее, чем кипяток, в котором они лежат. — Давай. Повтори это.       И Хван берет лезвие. Проводит им по истерзанной коже на левом запястье. Так ужасно, так отвратительно видеть это. Минхо накрывает его руку своей, усиливая силу вдавливания острия в плоть. Капли крови падают в горячую воду и расплываются разводами. — Хватит, надоело.       Действительно странно. Обычно Ли мучает его этим больше, чем пять минут. Рекордное время его «игр» — два часа двадцать минут. Тогда его драгоценный Джинни впервые чуть не умер. Но теперь каждый его день словно последний.       Почему это происходит? Знает лишь один бог. Впервые Хенджин получил пощёчину ещё год назад, да, кажется, это было 30 апреля. Тогда он посчитал это заслуженным, ведь сам приставал к девушке, потому что алкоголь играет с его разумом злые шутки каждый раз, когда попадает в организм. Да, Минхо вспылил, но извиняться не стал. И, кажется, с того дня все стало по-другому. На него начали смотреть по-другому.       Ласковые взгляды и мягкие поглаживания по спине стали немного грубее, словно Ли держал в руках игрушку-антистресс, а не чужое тело. И с каждым разом становилось только хуже.       Пропала та искра в глазах, вместо неё теперь алый костёр, в котором черти отплясывают его любимый фристайл. Он даже предложил съехаться, чтобы быть как можно ближе друг к другу. И лишь теперь пришло понимание, что это было роковой ошибкой.       Со временем их часы любви превратились в дни скорби. Бесконечные для Хвана. Это как карьерная лестница, с которой он кубарем рухнул вниз. От «давай займёмся любовью» через «я хочу тебя поиметь» и до конечного «раздевайся». Все эти блюда преподносились под приятным соусом «хочу, чтобы ты был только моим», но Минхо так любит пряности…       В тёплую осень, ещё недели две назад, Хван не считал, невыносимое чувство тревоги железными оковами легло на грудь и запечатало сердце внутри. Оно билось, словно заточенная пташка, просясь на волю: «это неправильно» «так не должно быть» Голос кричал: «он не отпустит тебя» «кому ты ещё нужен?»       Слезы застилали глаза, хотелось кричать, а не лежать беспомощным куском мяса рядом с мирно сопящими кошками, которые набросятся на тебя не думая, если хозяин прикажет.       Тот день Хван запомнит на всю свою жизнь, запомнит до единой мелочи. То, как шёл до ванной на трясущихся ногах. То, как открывал коробку с лезвиями для бритвы. Как, будучи неопытным, подставлял кровоточащие запястья в холодную воду. Он не хотел умирать, просто так было легче.       Но теперь он опытен. Достаточно, чтобы сказать, что чем горячее вода, тем глубже порез. Достаточно, что перестать бояться боли от лезвия в собственном теле. Достаточно, чтобы капли крови на воде теперь напоминали не просто разводы, а одно единственное имя. Его имя.       Минхо стоял и смотрел, с какой силой треморные руки его некогда любимого Джинни вгоняли острие в плоть. И улыбался. Той самой улыбкой, застывшей на правом уголке губ, пока сознание и плитка в ванной уходила из-под ног.       Хенджин очнулся от боли. Жуткой боли во всем теле. Но сильнее всего она ощущалась на запястьях и…? Там, внизу.       Изнасиловал. Вот так вот, измученного, фактически умирающего, без единой причины дышать и дальше. Поимел.       Поцеловал в щеку, небрежно, пошло, и вышел на балкон, потягивая сигарету с ментоловой и ягодной кнопками.       И теперь так каждый день. Вторую неделю. Второй круг ада. Когда уже настолько привыкаешь к боли, что делаешь ставки «какую кость он сломает следующей», пока будет переносить тебя полуобморочного из ванной в гостиную или на кухню — где ему больше захочется.       Хенджин привык? Нельзя, это нельзя называть привычкой. Скорее пагубная болезнь. И сегодня он снова болен, но у его вируса, кажется, ремиссия: — Я устал.       Минхо натягивает спортивки на свой вялый член, пока блондин вытирает влажные губы рукавом и пребывает в недоумении. По обычаю выходит курить, с остервенением вскрывая новую пачку. — Можно мне тоже?       Шепчет Хван, стоя за его обнажённой спиной. Тот молча протягивает сигарету. — Совсем себя не любишь, да? - его голос низкий, с приятной хрипотцой — Я тебя люблю, — будто не слышав вопроса говорит парень, неумело прикуривая сигарету. — Лучше себя бы любил.       Потухший фильтр летит куда вниз с балкона, Хван снова видит его карие глаза перед собой. Но с ними… Что-то не так? Он так же молча вырывает из губ ещё незажженную сигарету и отправляет вслед за своей. — Вредно, — последнее, что произносит Минхо, прежде чем окунуться в царство Морфея. Видимо он действительно слишком устал…       Блондин остаётся. И смотрит на ночное небо. Такое чистое, как его слезы в подушку по ночам. Потом переводит глаза на него. Это нездорово, неправильно, в конце концов незаконно. Но он чувствует это. Любовь? Да, он так думает. Привязанность? Первое, что держит его здесь.       Хван забирается с ногами под одеяло и робко хватается за край его треников, боясь пошевелиться. — Люблю. Слышит он сквозь мирное посапывание парня. ''Да, сегодня особенная ночь» Думает он, смыкая опухшие веки, впервые без пелены слез за долгое время. Но завтра все снова повторится.
Примечания:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты