Поиметь

— Кто закрыл Мина в холодильнике?       Удивление на лицах всех присутствующих на кухне сотрудников было достаточно сильным. У всех, кроме одного. — Вы издеваетесь?! Это уже третий раз за месяц, вам не надоело?! , — Чанбин переводит дыхание, все ещё держа свою куртку на плечах Сынмина, — я лишаю весь коллектив аванса. Мне надоело. Пошли. Парень снимает перчатки, бросая их на фасовочный стол, и уводит Кима в раздевалку, прочь с посторонних глаз. — Менеджер Со такой угарный, когда начинает орать. Голос как у девчонки, — Джисон продолжает раскладывать пепперони на тесто. — Он просто пидорас. Я на этот аванс планировал покупать машину. Вот сука, — кулак Лино приземляется прямо на стол, отчего вся посуда подскакивает и с грохотом падает обратно. — Кто опять это сделал? , — брауни на тарелке Феликса выглядит просто волшебно. Не удивительно, он же прекрасный кондитер в прекрасном, нет, в самом лучшем кафе города. — Если админ узнает об этом, то мы точно останемся без работы. Лишь один человек продолжал улыбаться своей яркой, как ядерный взрыв, улыбкой.

***

— Может, нам уже стоит рассказать Чану? — Ага, чтобы я стал Ким-бомж-Сынмин. Прекрасная идея, Со. Аплодирую стоя.- парень поднялся с места и демонстративно похлопал в ладоши, отчего куртка Чанбина упала на пол.       Менеджер посадил того на место и наклонился, чтобы поднять свою вещь. Специально, так низко, что завис практически в двух сантиметров от его лица. — Мин… — низкий голос Бина звучит прямо над ухом, щекочет кожу, посылая разряды тока прямиком в мозг. — Менеджер Со, держите дистанцию. Сынмин бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится повышенное внимание менеджера смены. Но вопрос в том, пользуется он им ради собственной выгоды или причина кроется намного глубже? — Хорошо, ты можешь доделать раскладку овощей на складе и идти домой. На сегодня хватит с тебя приключений.       Со Чанбин ещё никогда так сильно не разочаровывался. С первого дня, с первого собеседования, он ухлестывает за этим новым стажером, но тот неприступен, словно Китайская стена. И как бы он не старался скрыть, этот факт все равно остаётся на поверхности. На поверхности сознания каждого работника, завидующего хорошим отношениям менеджера и новенького. Отсюда и постоянные стебы на Кимом. — Хорошо. Спасибо. Сухо отвечает Сынмин, выжигая под рёбрами парня лишь одно слово — «френдзона», и уходит выполнять заданные обязанности. — Хоть бы чмокнул на прощание! — слова Со разбиваются о спину плавно удаляющегося парня, он сам разбивается вместе с ними. Вибрация в телефоне отвлекает от страданий:

«Чмо» 16:48, Сынминни «И выброси свой сборник дедовских подкатов. А лучше сожги» 17:00, Сынминни

— Блять, да почему я вообще пошёл в этот холодильник? Мне нужен был соус. Я чуть в холодец не превратился.       Ким закусывает губу, вспоминая мини-героя (во всех смыслах) Бина, который не только освободил его из оков холодной крепости, но ещё и позаботился о том, чтобы он согрелся. Ведь это так романтично… — Так, о чем это я? Монологи с самим собой — единственное развлечение на работе, где нельзя спокойно воткнуть наушники и послушать музыку. Но что, если они превратятся в диалог? — Ты говорил о том, что чуть не стал холодцом. Эта улыбка Хенджина острее любого ножа на кухне, жжёт душу сильнее, чем рот после кари. — Не твоё дело. Я найду того, кто это сделал. Моя месть будет подана «аль денте» — Да ты что? , -блондин перекладывает ящики с полок в поисках чего-то, одному богу известного.       Сынмин предпочёл игнорировать этот максимально тупой вопрос, смысла продолжать диалог больше не было. Он отвернулся к стеллажу с фруктами, но почувствовал чье-то тёплое присутствие со спины: — И как тебе менеджер Со? , — шепчет белокурый дьяволенок за левым плечом. — Хороший менеджер, на этом все, — Сынмина словно обдает кипятком с каждым сантиметром, которые парень стремительно сокращает. — Он и в постели менеджер Со? Странные у вас ролевые игры… — Что ты сейчас пизданул? , — могильный холод пробирается Хенджину прямо под форму, он видит перед собой озлобленные, дикие глаза своего собеседника. Ким слишком резок сегодня. И крайне непредусмотрителен. Он разворачивался, чтобы отвесить крепкий удар по прекрасной физиономии Хвана, а вместо этого получил смазанный поцелуй от собственной неуклюжести. Хван готов поклясться, что ещё никогда прежде не видел такого взгляда. — Или ты хочешь сказать, что ещё не спал с ним? Хен джин зависает на минимальном расстоянии от парня, рукой преграждая всяческие пути отступления: — Оу… Мне и правду тебя жаль. Ведь Чанбин в этом действительно хорош. Поверь моему опыту.       Блондин штурмует «непреступную крепость» словами, не забывая при этом расположить свое колено между ног беззащитного. — Ты… Ты встречался с Со? , — Сынмин не уверен, говорит ли в нем черное любопытство или чистая ревность? — Ты веришь в сказки, потому что ещё ребёнок… — длинные пальцы грубо очерчивают каждый выступ на линии челюсти. — Конечно, встречался. Регулярно, чтобы потрахаться.       Грязные слова так больно режут слух Мина, что он даже не способен хоть как-то ответить, даже агрессия уступила место обиде. На него или на самого себя? Пока в голове велось Бородинское сражение, хлипкое тело Сынмина было захвачено штурмом джиновских поцелуев. Это словно игра в сапера — целуешь, не зная, где рванет. Но Хвану и нужно, чтобы рвануло. Взорвалось, вспыхнуло, как масло на сковородке, которое он оставил пяти минутами ранее. Первый беззвучный стон находит свободу, и Киму кажется, что теперь его запихнули в духовку. Горячая кровь качается, попадая от сердца прямиком в пах. — Минни, уже согрелся…? , — с предыханием выпрашивает Хван, его улыбкой можно вскрыть вены, а глаза-полумесяцы, словно кинжалы, пронзают насквозь, — в следующий раз закрою тебя в морозилке. А потом согрею… Моё тело гораздо теплее куртки Со       Затертые пуговицы на форме отлетают одна за другой, обнажая ключицы и крепкие плечи, которые Хенджин не может оставить без горяче-сладких поцелуев и покусываний. Крепость Сынмина вывешивает белый флаг, втягивая чужие губы в развязанный поцелуй. Абсурд, как он мог так быстро сдаться? А менеджер Со? Хван не любит ждать, его заказы всегда отдаются гостям самыми первыми. И не только заказы. Все. Все на этой кухне, кого он когда-либо хотел, отдавались ему первому. Даже Минхо, держащийся за хлипкий плот их отношений с Джи, на второй день своей работы отведал лакомый кусочек Хенджина. Все. Он поимел, его поимели. Какая разница? — Какого быть шлюхой? , — Ким не упускает возможности отпустить грубую шутку даже в адрес того, кому вот-вот предстоит сосать. — Ты опять сам с собой болтаешь? , — смеётся Джин, развязывая пояс фартука. — На самом деле заебись. Помарочка — не шлюхой, а всеобщим достоянием. Кажется, он действительно гордится собой: — Делай, что должен, — торопит Хван указывая взглядом на пряжку ремня. Ким опускается на колени. — Мы так не договаривались. Низкий, с нотками хрипотцы, голос отрезвляет сознание Сынмина. Он прекрасно знает его обладателя. — Sorry, but… Твой мальчик очень hot. Со мной, конечно, не сравниться, но… — Хенджин разводит руки, показывая ладони и пожимая плечами, и отходит в сторону, демонстрируя менеджеру жалкого, разбитого морального Ким Сынмина… — Со… — Прекрасная раскладка овощей на складе, да… И не только овощей, — Чанбин достаёт из кармана ключи и, медленно делая пару оборотов, запирает дверь на склад. — Оу, это прямо как в наш первый раз, менеджер Со, — мурлыкает Хенджин. — Заткнись. Я не просил тебя заходить так далеко. Что ты возомнил о себе? — Ты не просил что?       До Сынмина доходит. Доходит суть сказанных слов и все обстоятельства складываются по полочкам. Он злится. Злиться так, что неудачно подвернувшийся под руку помидор лопается в его сжатом до белых костяшек кулаке. — Какого хуя, Со Чанбин?! , — кричит тот, швыряя в него остатками помидора. Менеджер уклоняется. — Бинни, объясни мальчику, зачем ты так сделал, — ладонь Хенджина ложиться на грудь менеджера. — Зачем попросил меня закрыться с ним на складе и довести до крайней степени возбуждения, чтобы потом притвориться героем и получить его лакомый зад в качестве награды. Зачем, солнышко? Хван точно был порождением греха похоти в самом начале века. — Вот ты какой, да? , — разъяреный стажёр хватается за ещё один помидор на полке, планируя запустить его в ненавистную рожу. Его руку перехватывают в полете. — Я просто не знал, как ещё до тебя донести… Я. Я блять просто хотел быть вместе с тобой. — О, он мне так же говорил, — насмехается Хван.       Первый удар приходится по левому виску Со, он отшатывается и падает на коробки, демонстрируя свой нокаут. Сынмин со злостью потирает стертые суставы и наклоняется, чтобы забрать ключи из его кармана. Промах. Толчок в спину заставляет его упасть на Чанбина, а тот в свою очередь одним движением меняет позиции. И вот теперь бедный, озлобленный, оскорбленный и морально разбитый Ким лежит под ним, со скованными запястьями. Хван улыбается, цель почти достигнута. — Я никогда не сдаюсь, Ким Сынмин. Этот вид на Чанбина снизу пугает… Или завораживает? — Расстегивай, — приказывает он Хенджину, а того дважды просить не нужно. Он уже расслабил пояс на чужих джинсах и просто смотрел на то, что будет дальше. Поцелуй? Нет, менеджер Со буквально пожирал губы своего стажёра, пока тот дергался в конвульсиях. — Ого, какой ты голодный, -снова едкая шуточка с прищуром красивых лисьих глаз.       Он не отвечал, лишь продолжал раздевать, нет, разрывать форму на парне, лежащем под ним. Сынмин плакал. Горячо, умоляя остановиться. Обещал уволиться, уйти по собственному, молил прекратить. Но кто может услышать эти приглушенные всхлипывания за запертой дверью? Смотреть, как кого-то принуждают к чему-то, интересно только в контексте порно. Хенджин любил порно. И смотреть, и совершать. И сейчас, наблюдая за тем, как разводятся красивые бедра Сынмина под натиском Со, оставаться в стороне было бы ошибкой. И он присоединился. Стянул с джинс уже расстегнутый ремень, и перехватил им запястья Сынмина, освобождая менеджера от обязанности удерживать под собой непослушное тело. Хван наклонился и заглянул Со в глаза, прося негласного разрешения. Получив горький одобрительный поцелуй, блондин приспустил брюки. — Надеюсь, твой рот будет нежнее твоих слов.       Ким сдался. Слезы пересушили кожу на впалых щеках, силы медленно покинули его. Расстегнутая форма испачкана слюной, непрерывно струящейся из заполненного чужой плотью рта. Он просто откинул голову назад и ждал, когда они закончат. Представлял в больных фантазиях, как Крис подписывает его документы об увольнении спустя два месяца, как двоих его мучителей увольняют, а лучше забирают в наручниках с руками за спиной. Им нет оправдания. Как нет и оправдания своему собственному организму — бурлящее возбуждение снова подкатывает к паху. И это мучительно больно и унизительно — когда тебя насильно имеют в подсобке, а ты, вроде бы как и не против совсем. — Менеджер Со, Вы сами поможете мальчику, или я…? Чанбин зло рыкает, медленно продвигаясь в неподготовленное тело, он хочет добиться от него хотя бы слова, но в ответ лишь сомкнутые в гримасе боли губы. Парень целует их, перехватывая застывший крик и горячий воздух в свои лёгкие. Ему нравится. Хвану тоже нравится, хоть и чувствовать член в себе гораздо приятнее. Ему плевать на людские чувства. А Сынмин… Он просто привыкнет.       Менеджер, стажёр и повар, делящие одну кровать по воскресеньям и одну подсобку по четвергам. Это их секрет. Один на троих.