Поиметь

      Он делает одну затяжку, быстро пропуская её через лёгкие. Откашливается, переводит сбитое дыхание. Сердце учащенно стучит от накрывающего тело возбуждения. Адские муки. Хенджину тяжело и одновременно до безумия сладко от мысли о том, что до конца съёмок ещё пару часов, не меньше.       Ментол в дорогих сигаретах кажется гораздо вкуснее, если смешивается с нотками такого же дорогого парфюма, запах которого осел где-то на подкорке. Eros. Даже название пошлое. Что уж говорить о человеке, который пользуется столь роскошным ароматом. Его коллега по работе знает толк в соблазнении.       Он сегодня особенно хорош, а этот чёртов пиджак, больше подходящий на одежду из порно, сидит на его широких плечах просто идеально. Что уж там говорить о двух лентах, опоясывающих его крепкий торс. И, к счастью, на этом пиджаке нет пуговиц. Но для Хенджина это катастрофа. Он просто не может смириться с мыслью о том, что нельзя так просто взять и сорвать эту белую тряпку с его тела, которая и так прикрывает только грудь, оставляя мускулиную спину в центре внимания всей съёмочной группы. — Чёрт, да сколько можно, — Хван докуривает прямо до фильтра в ожидании, когда крепкий стояк исчезнет под тканью белых брюк. — Ты идёшь?       Предательский замок на двери снова сломался, не давая хозяину гримерки остаться наедине с самим собой. — Да, уже, — хрипло выдавливает брюнет, гася окурок в стакане с водой. — Крис! , — доноситься где-то на площадке и посетитель уходит, заставляя Хенджина любоваться своей спиной. В который раз за сегодня.       Они работают вместе не так давно. «Хван Хенджин и Кристофер Бан — новые звезды модельной индустрии». Буквально каждый заголовок в журнале кричит об этом. А Хван каждую ночь кричит в подушку, кончая лишь от одной постыдной картинки в голове, как он стоит на коленях и видит его взгляд сверху. Чтобы Кристофер Бан поимел тебя в рот? Это казалось лишь сладкими грезами, но постановщики решили пойти дальше.       Измучав Хенджина до потери самообладания прозрачными аутфитами, они дали в руки Бана наручники и сказали «придумать интересную позу» для съёмки на следующей локации.       Кристофер уже стоял рядом с ведущим фотографом и просматривал отснятый материал. Его уши красные или это свет так падает?       Брюнет в то время подошёл к режиссёру и спросил о том, как скоро ли они закончат, поскольку больше нет сил терпеть жмущие в паху брюки. — Камера, мотор, поехали!       Эта идиотская песня со стонами в бэк-вокале только подливает масла в чёртов пожар внутри Хвана. Они снимают кадров, ничто не может предвещать беды. — Теперь опускайся на колени, — говорит режиссёр и сердце парня делает тройной флип назад. — Вы шутите что ли? , — голос Криса заметно дрогнул синхронно с кадыком Хенджина. — А похоже? , — парирует мужчина.       И Хван выполняет. Прямо как в своих самых пошлых фантазиях. Только в его голове вокруг не было сотни людей и десятка камер, они же не для порно снимаются. А очень бы хотелось, только в этом он никогда не признается.       С каждым дублем становится все теснее в штанах. С каждым дублем хватка пальцев Криса на собственной шее становится крепче. А гример использовал, кажется, уже литр тоналки, чтобы замазать его красные от стыда уши. За кадром Бан очень стеснительный, и не дай бог его дрожащим рукам задержаться на чужой шее хоть на секунду. Хенджин обязательно попросит бэкстейдж с этих съёмок. Но пока ему суждено лишь страдать.       Как только объектив направляется на них, Кристофер словно меняется. Мгновенно пропадает все смущение, уступая место огоньку страсти в глазах. Хван смотрит в этот мутный пылающий взгляд снизу вверх и задыхается, пока сердце перегоняет кровь от мозга к члену. Когда же все это закончится?       На каком-то там изнурительно долгим для него дублем режиссёр наконец объявляет кончину сей жестокой пытки.       Бан даже не сразу понял, куда в одно мгновение пропал его коллега. — Опять куришь? , — тихо спрашивает тот, снова отворяя дверь гримерки со сломанным замком. Уличные фонари пробиваются сквозь тёмную пелену помещения, очерчивая лишь красивые силуэты. — А почему у тебя уши краснеют? , — Хенджин использует тактику «лучшая защита — это нападение» — Потому что эти съёмки достаточно смущающие. Я включу свет? — Нет, я люблю курить в темноте, — конечно, никто бы не хотел освещать свой стояк. — Так что? У тебя вроде до этого были похожие съёмки с другими партнёрами, на них ты тоже краснел? — Да. Например, концепт прошлой фотосессии придумал Ноу, это заставило меня буквально испытывать стыд, — кожаное кресло поблизости неприятно скрипит под натиском накаченного тела. Крис закидывает ногу на ногу и смотрит, как расцветает сигаретный дым. — В прошлый раз концепт с Ли Ноу, теперь со мной. Странное совпадение? Мне кажется, ты сам придумываешь подобные идеи, а потом сваливаешь на других. При этом ещё и жутко смущаясь.       Хенджин смеётся, больше истерически, поправляя черную прядь за ухо и не отрываясь от чужого взгляда. — Этот запах противный, — Крис переводит тему. — Да, а вот запах твоих духов очень даже приятный. Они называются Eros? Я читал.       Окурок вновь тонет в стакане. — Как приятно, что ты интересуешься мной, — Хвану показалось, что он слышал дьявольскую ноту в этой фразе. Ведь показалось же? — Да, все верно. Eros — бог любви, если тебе так интересно. — Это увлекательно, не поспоришь. Теперь понятно, почему аромат такой соблазнительный.       Роковая ошибка, Хван, роковая. — Хочешь почувствовать его снова?       Словно Криса опять подменили. Но теперь из темноты гримерки вылез уже не просто соблазнительный Бан, а смертный грех с голосом чистой похоти.       Хенджин опешил, громко сглотнув ком в глотке. Кадык Криса дернулся, и Хван почувствовал непреодолимое желание прильнуть к нему губами, оставляя влажные следы. Он перевёл взгляд, хотя и дыхание на помешало бы. Вновь окунулся в бездну тёмных глаз с демонским пламенем внутри. И решился.       Крепкие бедра, обтянутые белой тканью, с лёгкостью выдерживают тело высокого стройного брюнета, тем более если поддерживать его длинными пальцами за талию. Хенджин проводит кончиком носа вдоль чужого плеча, до отказа заполняя лёгкие дорогим ароматом. Бан спускает тормоза. Льнет к длинной шее, припадая к ней губами и только лишь слегка покусывая.       Никто из них не хочет быть пойманными. — Дверь, — шепчет Хенджин прямо в то самое красное от стыда ухо. — Плевать, — руки блондина спускаются ниже. — Так ты азартный. Позволь я сам…       И Хван опускается на пол. На колени. Он неразрывно следит за неугасающим пылом в чужих глазах. Крис знает, что ему так нравится. Он понял это ещё на съёмочной площадке.       Хенджин аккуратен. Его движения плавные и дразнящие, а язык выписывает умопомрачительные узоры. Кажется Бан сейчас действительно решится рассудка. Нужно больше звука. Он располагает руку на черноволосом затылке, переплетая густые пряди, чтобы углубить процесс. Первые горловые стоны эхом отражаются сначала в стенах, а потом в голове. До чёртиков приятные ощущения, от которых можно кончить за 30 секунд. Но он продержится ещё немного, чтобы потом испачкать лацканы чужого пиджака и тихо матернуться, пока Хенджин поднимется с дрожащих колен и пятном в области ширинки. — Я мечтал поиметь тебя с самого начала дня, — шепчет он, пока Хван вытирает мокрые губы. — Пожалуй, тебе это удалось.       Доносится голос из коридора: — Завтра дополнительные съёмки, некоторые кадры испорчены! — Но я возьму реванш.