Human

«… on the fifth day of Christmas, my true love gave to meee… five golden snitcheees…» («…В пятый день Рождества моя настоящая любовь подарила мне… пять золотых снитчей…»)       Тонкс фыркнула, когда полурабочие радио на камине отважно выдавило слишком много слогов через свой единственный работающий динамик. Молодой аврор копалась в шкафах в поисках пакета с кофе, на котором не росла плесень. — Черт возьми, Сириус, когда ты в последний раз убирал это место? — пробормотала она, вытащив недоеденный пакет дижестива (прем. переводчика: Общее название напитков, которые подают после еды. Считается, что дижестив помогает перевариванию пищи) и поморщившись, когда из него выползли несколько муравьев. Бросив его в мусорное ведро, она продолжила охоту за кофеином. — С Рождеством, Тонкс!       Реакция была непроизвольной. Тонкс схватила палочку, торчащую из пояса ее пижамы, и повернулась на ногах, готовая к атаке в считанные секунды. Лили Поттер бесстрастно моргнула, стоя в дверном проеме. Она взглянула на направленную ей в лицо палочку и приподняла бровь. — Грозный Глаз действительно сильно влияет на тебя, да?       Тонкс скривилась и заставила себя расслабиться. — Извини, — пробормотала она, опуская палочку. — Привычка. — Я знаю, — ответила Лили, схватила чайник с кухонного стола и отнесла к раковине. — Ты в порядке? Не думаю, что когда–нибудь видела тебя с каштановыми волосами.       Юный аврор застенчиво дергала за мышиные волосы, касавшиеся ее плеч. — Да, просто… немного устала, вот и все. Прошлой ночью я дежурила в Лунном округе.       Это заставило ее тревожно взглянуть на неё, и Тонкс быстро сменила тему. — Ты случайно не знаешь, где Сириус хранит свой кофе?       Лили взмахнула палочкой, и из кладовой выплыл пакет с кофе. Тонкс словила его с благодарной улыбкой, но женщина все еще проницательно разглядывала ее. Ее зеленые глаза метнулись к синякам на шее Тонкс. — Что случилось?       Аврор пожала плечами. — Попала в драку. — Да, я это вижу. Что случилось?       Тонкс стиснула челюсти и переключила внимание на текущую задачу. Залив щедрую порцию кофейных зерен в гигантский Французский–пресс, она умело их измельчила. Потом последовала Агуаменти, заполняя французский пресс с паром горячей водой. Некоторые бытовые чары плохо давались ей, но хороший кофе она могла приготовить и во сне. — Ничего такого, с чем бы я не справилась.       Она чувствовала на себе взгляд Лили в течении несколько долгих секунд. Затем, вздохнув, женщина отвернулась и наполнила чайник водой. — Надеюсь, ты уже была у Целителя. — Ага.       Повисла неловкая тишина, нарушаемая только пьяными трелями рации. Лили вскипятила воду в кастрюле, взмахнув палочкой, и бросила в пакетик йоркширского чая. Тонкс налила молока в две кружки, пытаясь что–то сказать. — Похоже, мальчики развлекались прошлой ночью. Я приехала как раз вовремя, чтобы услышать монолог Гарри о финте Вронски — О, Мерлин. Я пыталась уложить их спать после первой бутылки, но ты же знаешь, какие они.       Тонкс криво усмехнулась взрослой женщине. — Сириус пригласил меня на мой семнадцатый день рождения, и я сожалела об этом чертову неделю, — сказала она. — Этот мужчина может упиться в стельку текилы и при этом стоять ровно.       Вздох, вылетевший изо рта Лили, казалось, лишил её всего воздуха. — Я действительно хочу, чтобы он попытался стать лучшим образцом для подражания. Гарри поклоняется земле, по которой ходит. — Он, вероятно, думает, что он блестящий образец для подражания. Ему может быть тридцать восемь лет, но его мозг перестал созревать в шестнадцать. — Ты ведь не обо мне говоришь?       Джеймс прошел на кухню, седеющие черные волосы торчали во все стороны, голубые глаза были мутными и налитыми кровью. Он грустно улыбнулся двум женщинам, затем подошел к жене и поцеловал ее в щеку. Она посмотрела на него сквозь прищуренные глаза, и он засмеялся. — Что? Мы были не так уж и пьяны, м? — Ваш сын сам выпил полбутылки огневиски.       Джеймс пожал плечами. — Когда я был в его возрасте, я мог выпить целую. — И это делает его лучше, не так ли?       Тонкс восприняла это как сигнал к отступлению. Она сложила пироги с мясом в миску и подняла ее в воздух. Затем она взяла кружки и направилась к двери, а Лили и Джеймс продолжали препираться. — …Вы двое никогда не знаете, когда остановиться… — Да ладно, Лилс, это Рождество… — Да, и у Гарри будет похмелье! — Не будет, у него мои гены.       Тонкс почти вышла за дверь, когда Сириус преградил ей путь, взлохмаченный и слегка пахнущий. На нем все еще была одежда, в которой он спал. — Это для меня? –Прохрипел он с хищным блеском в серых глазах, когда увидел французский пресс в руке Тонкс. — Нет, — коротко сказала она. — Это для Ремуса. — Ты что, его горничная? — Он сейчас не в настроении иметь дело с людьми, — парировала Тонкс. — И Я тоже, если честно. — Ремус здесь?       Их разговор отвлек Лили от крика на мужа. Оба Поттера теперь смотрели на Тонкс. — Да, — ответила она. — Он вернулся вчера вечером. — Он в порядке? — Более или менее. Он все еще не может творить беспалочковую магию, но в остальном он в порядке.       Лили скрестила руки на груди, сверкая зелеными глазами. — Он не должен творить беспалочковую магию в принципе. Я дежурила, когда он в последний раз исчерпал себя, его рвало кровью в течение нескольких часов.       Тонкс скривилась, глядя на рыжеволосую Целительницу. — Да, на этот раз тоже было немного грязно. Сириус, у тебя есть запасная палочка, которую он может одолжить? — Нет, — коротко сказал ее растрепанный кузен, вытаскивая пирожок из плавающей миски и плюхаясь на кухонный стол. — Ему просто придется несколько дней обходиться без магии. Какая жалость.       Тонкс впилась взглядом в мужчину и уже открыла рот, чтобы спросить, в чем его проблема, когда за его спиной загорелся камин. Все повернулись, чтобы посмотреть, как на кухню влетел знакомый мальчик. Он кувыркался по плитке и с отработанной легкостью приземлился на ноги, лицо лишь слегка испачкано копотью. Золотые глаза метались по комнате и наконец остановились на Джеймсе. — Это правда? — потребовал ответа Рон. Они моргнули в ошеломленном молчании, и он нетерпеливо заерзал на ногах. — ЭТО ТАК?! — он почти кричал, его золотые глаза были красными и измученными. — Он действительно дрался за Волдеморта?       Очевидно, Тонкс была единственной, кто понимал, о чем он говорит. — Рон… — Не начинай! — выплюнул он, глядя на нее. — Вы думаете, что он пукнет золотой пылью, и ничто не убедит вас в обратном.       Тонкс безмолвно шепнула мальчику, охваченный возмущенной яростью. Но прежде чем она смогла снова обрести голос, Сириус заговорил. — Рон, о чем ты, черт возьми, Мерлин? И не могли бы вы убавить громкость, пожалуйста, у меня болит голова.       Мальчик оглядел комнату и развел руками в стороны. — Вы не читали Пророка? — Не думаю, что он еще здесь. Между прочим, счастливого Рождества.       Рон только разочарованно фыркнул. Тонкс откашлялась. — На самом деле он уже был доставлен. — А? — сказала ее кузина, поворачиваясь к ней. — Где он тогда? — Вероятно, она его сожгла, — прорычал Рон. Тонкс закатила глаза. — Нет. Он наверху, я хотел спросить об этом Ремуса. — Ну, можно я верну его, пожалуйста? Я бы хотел прочитать, если вы не… — Почему ты так расстроен? — нетерпеливо перебила Лили, глядя на Рона. Что там написано?       Губы мальчика сжались. — Там сказано, что Люпин сражался за Волдеморта в последней битве. Последовало долгое мучительное молчание. Трое бывших членов Ордена обменялись мрачными взглядами. Тонкс глубоко вздохнула и с мягким стуком поставила на стол миску с пирогами. — Это так? — потребовал ответа мальчик, глядя на них всех. Джеймс тяжело вздохнул. — Рон, ты должен понять… — Это правда?       Джеймс колебался; губы сжались в мрачную линию. Наконец он заговорил. — Да, это так.       Ненормативная лексика вырвалась изо рта Рона, и он отвернулся от них, запустив обе руки в свои взлохмаченные волосы. — Я поручился за него, — прорычал он. — Я провел всю прошлую ночь, пытаясь убедить всех, что он порядочный человек, а теперь что?       Он безрадостно засмеялся, покачивая головой. Джеймс откашлялся. — Он и есть порядочный человек. — О, да, — саркастически отрезал мальчик. — Потому что в армии Волан–де–Морта было так много порядочных людей. — Ты будешь удивлен, — проворчал Сириус, прежде чем откусить большой кусок пирожка. — Тебя там не было, — сказала Лили, когда Рон повернулся к ним с огнем в глазах. — Ты не знаешь всей истории. — Ну, что это за полная история? Лучше ей быть хорошей, потому что мама близка к тому, чтобы рассказать Отделу Зверей, что он здесь! — Она не может! — воскликнула Тонкс. — Они убьют его! — Похоже, он этого заслуживает! — Рон, сядь.       Спокойствие было лишь слегка приглушено выпечкой, которую Сириус все еще жевал. Он указал на стул напротив него со своим недоеденным пирожком, разбрасывая крошки по деревянному столу. — Присядь, приятель, — повторил он, когда мальчик не сделал ничего, но смотрел на него. — Ты слишком мельтешишь. Просто расслабься, ладно? — Расслабься?! — крикнул Рон. — Он лгал нам много лет, и вы ожидаете, что я расслаблюсь? — Он не лгал нам, — просто ответил Сириус. — Каждый, кто участвовал в этой битве, знает, что он сделал. Визенгамот предпочел не публиковать информацию, и я действительно думаю, что они приняли правильное решение. — Пророк сказал, что он убил шесть человек. — И мы убили около шестисот. Многие из них — оборотни его возраста и моложе. Жнецы не владели монополией на смерть, Рон.       Это, наконец, произвело впечатление на мальчика. Он побледнел. — … Шестьсот?       Сириус просто смотрел на него мрачным и непоколебимым взглядом. У Рона закачалось горло, и он медленно сел, устало переводя взгляд с Сириуса на Джеймса, на Лили и обратно. Тонкс заколебалась, затем шагнула вперед и поставила кофе и кружки на стол рядом с кузеном. Когда она села, Сириус наклонился вперед, упираясь локтями в стол, и серые глаза пристально смотрели на бледного мальчика напротив него. — Те одобренные Министерством книги по истории, которые они дают вам в Хогвартсе, примерно столь же тонки, как бешеный пещерный тролль, — сказал он, крепко сцепив пальцы. — Люпин — далеко не единственный, у кого руки в крови. Но большинство людей предпочли бы его ненавидеть, чем брать на себя ответственность за свои действия.       Рон молчал. Его янтарные глаза не мигая смотрели на Сириуса. Мужчина осторожно осмотрел его. — Ты в порядке, приятель?       Взгляд мальчика дрогнул, и Тонкс увидела, как у него подергивалась челюсть. — Я в порядке, — прорычал он. — Ты плохо выглядишь. Ты выглядишь так, будто не спал неделю.       Молодой оборотень не ответил. Его глаза метнулись к двери. — Он наверху?       Сириус взглянул на Тонкс, полагаясь на нее. Она коротко кивнула. — Он принимает душ. — Что он сказал, когда вы спросили его об этом?       Прежде чем ответить, Тонкс внимательно изучала мальчика. — Он сказал, что сражался не за Риддла. Он боролся за своих друзей.       Рон сжал губы. — Это удобное оправдание. — Действительно? — спросил Джеймс, садясь во главе стола со свежей кружкой чая в руке. — К тому моменту армия Риддла была уничтожена, мы превосходили ее численностью в пять раз. Благодаря Ремусу мы знали, что змея была его последним крестражем. Все уже было решено, и ребенок выбрал этот момент, чтобы снова перейти на другую сторону? Звучит ОЧЕНЬ удобно. — Что ты сказал? — Я говорю, что он был семнадцатилетним мальчиком, который не мог смотреть, как умирают его друзья, кем бы они ни были и что они сделали.       Последовала короткая задумчивая пауза. Лили села рядом с Роном, держа в руке собственную кружку чая. — Ваш папа был там, он видел, что произошло. Что он сказал о статье? Рон несчастно пожал плечами. — Не знаю, он еще не встал. Чарли и Перси собирались позвонить в Отдел Зверей. Я подумал, что это может быть ложью, поэтому попросил их ничего не делать, пока я не вернусь.       Его взгляд медленно, неизбежно, переместился на Тонкс. Она смотрела на него, сжав кулаки под столом. — Он хороший человек, Рон. Он не заслуживает смерти в Азкабане. — Он мог бы играть с тобой. — С какой целью? Зачем ему рушить потолок Атриума, а потом всех пугать из–под него? — Отдел «Магические несчастные случаи»провело подсчет людей после крушения, — торжественно сказал Джеймс. — Когда обрушился потолок, в Атриуме было почти двести человек. Если бы он не наложил Темную Метку, мы бы копали еще чертовски много могил прямо сейчас.       Тишина затянулась, нарушалась только журчанием чая, наполнявшего еще одну кружку.       Лили предложила его мальчику, и он заколебался. — Молоко? — любезно спросила она. Наконец Рон взял кружку у нее из рук. — …Эээ… да, пожалуйста.       Когда Лили вызвала пакет с молоком, Рон бросил на Тонкс неловкий взгляд. Он открыл рот, заколебался, потом заговорил. — … Прости, что кричал на тебя. — Все в порядке, — ответила она, скривив губы. — Я привыкла иметь дело с угрюмыми оборотнями.       Она пожалела о словах, как только они сорвались с ее губ. Рон несчастно скривился и уставился на свой чай, сгорбившись. Тонкс поспешила сменить тему. — Эээ… что вы двое затеяли в Шотландии?       Он пожал плечами, не глядя на нее. — Он много спал, — пробормотал он. — Я просто смотрел на горы и старался не замерзнуть насмерть. — Звучит весело.       Мальчик фыркнул. — Ах да, очень.       Сириус схватил французский–пресс и стал наливать себе кофе. Тонкс бросила на него испепеляющий взгляд, и он пожал плечами. — Что? Если он захочет, ему придется спуститься и забрать это. Может, он сможет вернуть мою ГАЗЕТУ, когда спустится! — Эта последняя фраза была направлена ​​в потолок. Тонкс закатила глаза. — Он на два этажа выше, он тебя не слышит. — Вообще то, он слышит. Эти уши помогли выиграть войну, ты была бы поражена тем, что он слышит.       Тонкс вопросительно взглянула на Рона, который скривился. — … Это правда. Он только что назвал Сириуса дрочером.       Молодой аврор моргнул. Ей нужен кофе. Признав поражение, она наполнила свою кружку и сделала глоток, благодарно вздохнув, когда жидкость согрела ее все еще болящее горло. — Как ты себя чувствуешь, Рон?       Лили смотрела на лучшего друга сына глубоко сочувствующим взглядом, который не прошел мимо. — Я в порядке, — рявкнул он, и костяшки пальцем которыми он держал кружку побелели. — Я хочу, чтобы люди перестали меня об этом спрашивать, потому что я не умираю. — Я знаю, — невозмутимо ответила Лили, — но у тебя есть право расстраиваться. Ты можешь поговорить с нами, надеюсь, ты это знаешь. — Я не хочу говорить. Я просто…       Рон замолчал, сверкая янтарными глазами уставившись на стол, а губы несчастно скривились. — … Хотел бы я иметь гребанный Маховик времени, — наконец пробормотал он, потирая ладонью глава. — Все бы хотели, — проворчал Сириус в свой кофе. Наступила тишина, неловкая и неуверенная. Тонкс собиралась предпринять еще одну попытку разговора, когда по кухне эхом разнесся ужасныйХЛОП, напугавший всех до полусмерти. Маленький домовой эльф неприятного вида внезапно встал у локтя Сириуса, сердито глядя на него черными глазами–бусинками. Он сунул сложенную газету своему хозяину под нос. — Грязнокровка сказал передать это хозяину, — усмехнулся эльф.       Сириус моргнул, глядя на потрепанное создание. — А? — Он также просит, чтобы хозяин немедленно закончил. — Кикимер, я думал, что сказал тебе оставаться на чердаке. — Кикимер был на чердаке. Оборотень нашел его там. — Что он там делает? — Кикимер не знает, сэр, но госпожа не хотела бы, чтобы ее чердак вонял грязнокровкой… — Не могли бы вы перестать использовать это слово?! — рявкнула Лили, сильно ударив кулаком по столу. — Честно говоря, Сириус, тебе нужно сдать этого маленького придурка Малфоям или еще чему–ни будь. — Не могу, ему бы там понравилось, — ответил мужчина, все еще не сводя глаз с Кикимера. — Почему ты вообще так его называешь? Люпин полукровка.       Эльф захрипела. Наверное, это должен был быть смех. — Значит, он лжец и урод. Кикимер знает, чем пахнет грязнокровка… — Оке, хватит.       Лили вскочила на ноги и направилась к эльфу. Кикимер бросил один взгляд на огонь в ее изумрудных глазах и исчез, снова с громким ХЛОП. После него он оставил тишину, все уставились на то место, где он исчез. — …Я сбит с толку, — наконец сказал Рон. — В статье сегодня утром говорилось, что он полукровка. — Это то, что он сказал Альбусу, — сказал Джеймс, нахмурив брови. — Он не может быть маглом, в этом нет никакого смысла. — Кикимер хорош только в одном, — мрачно прорычал Сириус, — и это определять кровный статус людей.       Последовало короткое молчание. Смятение и беспокойство в равной степени кружились в голове Тонкс. — …Зачем магглорожденному сражаться за Волдеморта?       Она не осознавала, что задала вопрос, пока он не эхом разнесся по кухне. Все повернулись к ней, и в их глазах горело то же любопытство. Затем Сириус отодвинул стул от стола и резко встал. — Хорошо, я пойду туда, — проворчал он и бросил на Тонкс острый взгляд. — Не хочешь присоединиться ко мне?       Она заколебалась, затем встала. — Позволь мне поговорить, хорошо? Ты начнёшь совать нос, и он, вероятно, поставит тебе синяк под глазом, такой же как мой.       Ее кузен поморщился, но не ответил. Он молча вышел из кухни и поднялся по лестнице. Позади Тонкс снова услышала, как Рон заговорил. — Он действительно пахнет немного по–другому. Как и вы, миссис Поттер. Я имею в виду… без обид, этот— запах неплохой, просто… другой. Очевидно, я бы не заметил раньше, но…       Его голос стих, когда они достигли вершины лестницы. Тонкс последовала за своим кузеном по коридору и поднялась по второй лестнице, ее мысли метались. В этом было что–то очень странное.       Дверь на чердак находилась по коридору от комнаты Тонкс. Она была широко открыта, и, когда двое кузенов подошли, они услышали скрип половиц над собой. — Что он там делает? –Пробормотал себе под нос Сириус, прежде чем подняться по шатким деревянным ступеням. Они оказались в пыльной, плохо освещенной комнате, забитой до стропил старой мебелью, картинами и семейными реликвиями Блэков, которые Сириус явно изгнал из остальной части дома. (прем. переводчика: стропила — Два бревна в кровле здания, соединенные под углом верхними концами и упирающиеся нижними концами в стены (грубо говоря забита до крыши) — Не трогай ничего, — зловеще сказал ее кузен через плечо. Тонкс вздрогнула и обняла себя. Холодный сквозняк стекал по ее шее. — Ремус? — неуверенно позвала она. Ей не хотелось проводить здесь больше времени, чем нужно. Портрет двоюродной бабушки Вальбурги выглядывал из мрака между ржавой ванной на ножках и грудой заплесневелых занавесей, ее бледное лицо застыло в постоянной усмешке. Сириусу потребовалось почти десять лет, чтобы оторвать жалкую картину со стены в холле и заставить мать замолчать раз и навсегда.       Из угла комнаты раздался стук, и Тонкс вздохнула с облегчением, когда Ремус высунул голову из–за книжного шкафа. Его волосы все еще были влажными после душа, взлохмаченными и стояли торчком. — Извини, — пробормотал он, запихивая что–то в карман, прежде чем двинуться вперед — Я собирался спуститься, но я почувствовал запах Регулуса здесь.       Одолженные джинсы смотрелись на нем на удивление хорошо, облегая его тонкую фигуру больше, чем его обычные мешковатые брюки. Футболка, подаренная Сириусом, была нелепой. На них смотрела голова огромного серого волка, на заднем плане патриотично развевался американский флаг. Но ни Тонкс, ни ее кузен не были в настроении смеяться над этим зрелищем. Сириус откашлялся. — …Эээ… да, это… эээ… это все его вещи.       Он беспомощно указал на угол чердака, который исследовал Ремус. Какое–то время двое мужчин просто смотрели друг на друга. Золотые глаза Ремуса практически блестели в тусклом свете. Затем Тонкс резко вздохнула. — Хорошо, хорошо. Давай уйдем отсюда, ладно? Это место вызывает у меня мурашки по коже.       Она повернулась к двери, и Сириус двинулся за ней, но хриплый голос оборотня остановил их. — Я слышал, что сказал твой домашний эльф.       Они снова посмотрели на него. Его руки все еще были засунуты в карманы, губы сжаты в тонкую линию. — Он лжет. Я не магглорожденный.       Эти слова встретили неловким молчанием. Затем Сириус глубоко вздохнул. — Ремус, приятель… — Я не твой приятель, — прорычал оборотень. Тонкс моргнула, потрясенная страстью его реакции. Она взглянула и обнаружила, что глаза кузена закрыты, его ноздри раздулись, когда он сделал еще один глубокий вдох. Повернувшись к Ремусу, она протянула ему руку. — Давай, любимый. Мы можем поговорить об этом внизу за чашкой кофе. — Дора, не опекай меня, — отрезал он, обращая на нее сверкающие глаза. Она посмотрела на него в ответ. — Я не опекаю тебя, — возразила она. — Мне просто не нравится здесь, можем мы, пожалуйста, уйти? — Я действительно чувствую себя как дома, — ответил он, указывая на пыльные остатки династии чистокровных. — Вы двое вернитесь к своим сплетням, думаю, я останусь здесь. — Почему ты такой осел? — сердито прошипела Тонкс. — Потому что я осел, — возразил взбесившийся мужчина, подходя к коллекции старых шкафов. Открыв один из них, он залез внутрь и вытащил лопнувший халат, которому на вид было лет триста. — Вау, — пробормотал он, прижимая рюшечку к своему телу. — Это довольно модное заявление. — Люпин, — нетерпеливо отрезал Сириус, — положи это на место. В этих гребанных шкафах может быть что угодно, хватит совать нос туда, где ему не место. — Ты боишься старых халатов, Блэк? — злобно насмехался оборотень, возвращая вычурное чудовище и вытаскивая гигантскую шляпу, увенчанную чем–то, что пугающе напоминало мертвого ежа. Он надел ее себе на голову, затем оглядел комнату и торжествующе вскрикнул, когда заметил зеркало в углу. Он направился к нему, но Тонкс преградила ему путь. — Ремус, — твердо сказала она, — стоп.       К ее удивлению, он послушался. Он посмотрел на нее, и в его янтарных глазах блеснул странный маниакальный блеск. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Я знаю, что ты напуган. Но не обязательно… — Я не напуган, — усмехнулся он. — Мне просто не хочется играть дома с Блэком и Поттерами. — Так ты предпочитаешь остаться здесь и примерить старую одежду тети Уолли? — Да.       Она моргнула, пытаясь подобрать слова. Вид перед ней должен был быть веселым. С волчьей рубашкой на груди и шляпой в виде ежа на голове Ремус выглядел поистине абсурдным. Но он вел себя как загнанное в угол животное, и опыт подсказал ей, что гнев в его взгляде скрывал страх. У Тонкс скрутило живот. Что–то было не так. — Ремус, пожалуйста, — прошептала она, отчаянно вглядываясь в его лицо. — Пожалуйста, спуститесь вниз.       На мгновение ей показалось, что он на крючке. Его взгляд дрогнул, и она увидела проблеск неуверенности. Но затем его черты снова стали жесткими, и он издал невеселый смех. — Почему? Сейчас Рождество, я никому не нужен. Я просто испорчу настроение. Он отвернулся от нее, снял шляпу с головы и бросил ее обратно в открытый шкаф. Он закрыл дверь и пошел открывать другую. Сириус застонал. — Ну, давай…       Ремус открыл шкаф, и из него вышел Авраам Кроутер.       Тонкс выругалась и потянулась за своей палочкой. Сириус отпрянул, шокированный и бледный. Но Ремус просто стоял, его тело напряглось, пока к нему медленно приближался глава Отдела Зверей.       Даже когда Тонкс вытаскивала палочку из–за пояса пижамы, она заметила, что в боггарте Ремуса было что–то определенно странное. В реальной жизни Кроутер был маленьким человеком. Но эта версия его возвышалась над оборотнем, его тело было таким широким и неповоротливым, что Тонкс была поражена, что он даже смог пройти через дверь платяного шкафа. Его волосы — обычно белые и коротко остриженные — были светло–каштановыми с серыми пятнами. Он выглядел намного моложе настоящего Авраама Кроутера. Его бледно–голубые глаза пристально смотрели на замершего человека перед ним, губы растянулись в тонкой улыбке. — Привет, Дэви.       У Тонкс перехватило дыхание. Боггарт обычно не мог говорить. Те, что это делали, были очень старыми и очень мощными. Достаточно мощен, чтобы убить, если они подойдут слишком близко. Существо сделало еще один преднамеренный шаг к безоружному оборотню, подняв руку, которая выглядела достаточно большой, чтобы раздавить его череп. — Ремус, вернись! — Тонкс завопила, но мужчина не двинулся с места. Он просто смотрел, как существо приближалось. С палочкой в ​​руке и сердцем в горле, Тонкс произнесла первое заклинание, которое она могла придумать. — ExpectoPatronum!       Призрачный кролик вырвался из кончика ее палочки и бросился прямо в широкую грудь Кроутера. Боггарт остановился, недоуменно нахмурив брови, когда маленький патронус потащил его обратно к шкафу. Тонкс прыгнула вперед и схватила Ремуса за руку. — Ну давай же! — прошипела она, уводя его в безопасное место. Он попятился, и дикие глаза наконец нашли ее. От ужаса в его взгляде у нее по спине пробежали мурашки, и она потеряла концентрацию. Голубое сияние ее патронуса тут же погасло, и Тонкс выругалась. — Эй, урод!       Сириус встал между ними и боггартом, подняв палочку и расправив плечи. Кроутер мгновение осмотрел его клинически. Затем, с тихим хлопком, он изменился. На них тупо смотрела девочка–подросток. Она была невысокого роста и фигуристой, ее светло–коричневая кожа дополняла глаза так, что золото выглядело естественно. Пока они смотрели, из уголка ее рта, по подбородку и по горлу с одной из черных змей, вытатуированных на ее груди, медленно текла струйка крови. Ее грязная майка не скрывала зияющую рану в животе. Тонкс услышала, как рядом с ней задохнулся Ремус, почувствовала, как его рука напряглась под ее пальцами.       Сириус даже не пытался уничтожить боггарта. Заклинание безмолвия, и его собственный патронус толкал молодую женщину назад. Она растворилась в темном шкафу, и Сириус закрыл дверь одним взмахом палочки.       Никто не говорил. На чердаке было тихо, если не считать их тяжёлого дыхания. Прошла не больше минуты, но это было похоже на года. Медленно, устало Сириус обернулся. Он невесело приподнял бровь. — Теперь мы можем идти?       Он не стал ждать ответа, прошел мимо них и начал спускаться по лестнице. — …Она - твой боггарт?       Хриплый шепот остановил Сириуса. Верхняя половина его тела все еще была видна на лестничном пролете. Ему потребовалось мгновение, чтобы поднять глаза. Когда он это сделал, он пристально посмотрел на Ремуса. — Он твой?       Двое мужчин уставились друг на друга. Тонкс посмотрела между ними, желая понять этот безмолвный разговор. Наконец, ее кузен пришел в движение. — Я слишком похмелился для этого дерьма, — пробормотал он, отворачиваясь. — Оставайся здесь, если хочешь, но мне нужно еще кофе.       Он, не говоря ни слова, с грохотом спустился по лестнице. Тонкс заколебалась, изучая мрачный профиль Ремуса. Наконец, она тяжело вздохнула. — Кто это был?       Оборотень так долго молчал, что она начала задаваться вопросом, слышал ли он вообще её вопрос. Его невидящий взгляд был прикован к дальнему углу комнаты. — Ее звали Соха.       Слова были резкими, а тон невыразительным. — …Она была Жнецом? — Да. Я вырос с ней. — ...О. И, эээ… Сириус, он… — Есть еще кофе?       Ремус схватил ее за руку и потащил к лестнице. Его кожа была холодной и липкой, и Тонкс позволила ему убежать от разговора. События и откровения последних нескольких дней, часов, минут явно сказывались на обычно сдержанном человеке. Она почти могла видеть, как перед ней расползаются его потрепанные края. Когда он привел ее на первый этаж, она отчаянно пыталась придумать что–нибудь полезное или утешительное, чтобы сказать — то, что не входило в число десятков вопросов, требующих ответа. Ты действительно рожден маглом? Почему ты до сих пор это скрываешь? Почему Кроутер– твой боггарт? Почему он был таким огромным? Почему он назвал тебя Дэви? Ты любил Соха? Почему Сириус убил ее?       Она подозревала, что такие вопросы будут встречены с меньшим энтузиазмом. Ремус все еще был на грани, когда они вошли в вестибюль. Его пальцы почти болезненно сжали ее пальцы. Его решительная походка дрогнула, когда они подошли к кухне, и он полностью остановился, когда из открытой двери разразился взрыв смеха. — Хэй, — прошептала Тонкс, заставляя его взглянуть на нее. — Ты хочешь просто вернуться в мою комнату? Я могу принести нам немного еды.       Он явно хотел принять ее предложение. Но его губы скривились в гримасе, и он покачал головой. — Нет. Это… это Рождество, я не хочу…       Он разочарованно фыркнул, пытаясь подобрать правильные слова. — Я не хочу портить вещи еще больше, — наконец сказал он, не глядя на нее. — Тебе следует развлекаться со своей семьей, а не нянчиться со мной.       Она фыркнула. — Я не нянчусь, Ремус. Мне нравится твое общество.       Он скептически приподнял бровь и открыл рот, но Рон Уизли выбрал именно этот момент, чтобы высунуть голову из кухонной двери. — Иди сюда, ладно? Нам нужно поговорить.       Ремус медленно повернулся к мальчику, все еще изогнув бровь. — О чем расскажите?       Рон закатил глаза. — О, я не знаю. Может быть, тот факт, что ты сражался за Волдеморта в последней битве, и теперь вся моя семья хочет сдать тебя Министерству? — Ох, черт возьми. Там был твой отец. Он видел, что случилось! — Я знаю, приятель, — тихо сказал Рон. Он скрестил руки и прислонился к дверному косяку, рассматривая своего бывшего профессора с усталой зрелостью, которая выглядела странно на его молодом лице. —Тебе нужно убеждать не моего отца.             Ремус глубоко вздохнул, все его тело сдулось, когда он потер глаза ладонями. — Я не буду тратить время зря, пытаясь убедить твою мать, что я чертовски достоин. Тебе тоже не стоит. — Даже если на кону твоя жизнь? — Почему тебя это волнует? — Я не знаю.       Резкий ответ, казалось, удивил Ремуса. Он моргнул, глядя на мальчика, снова опустив руки по бокам. Казалось, он не мог подобрать слов, и Рон воспользовался возможностью, чтобы поиздеваться. — Кстати, красивая рубашка.       Уголок его рта скривился в печальной улыбке, янтарные глаза изучали гигантского волка и американский флаг, украшающий грудь Ремуса. Старший оборотень взглянул вниз и — к полному шоку Тонкс — его лицо расплылось в широкой, невозмутимой ухмылке. — А, спасибо, дружище, — сказал он, немного растягивая низ футболки, чтобы лучше было видно. — Дора дала мне его, чертовски великолепно.       Она не могла сдержать недоверчивый смех. — Тебе это нравится?! — Конечно, да! — запротестовал он, обращаясь к ней. — Это моя новая любимая рубашка!       Улыбка казалась странной после того, что произошло на чердаке, но она все равно сделала это, покачав головой мужчине. — Ты мой новый любимый человек, — просто сказала она, потянувшись поцеловать его. Он обнял ее за талию и ухмыльнулся в ее губы, задержавшись, возможно, на мгновение дольше, чем полагалось, учитывая, что у них была публика. — Не совсем человек, — добродушно поправил он, когда они расстались, — но достаточно близко.       Тонкс краем глаза заметила очень красного Рональда Уизли и рассмеялась. — Извини, Рон. Не хотела тебя травмировать. — Хорошо, — пробормотал мальчик, поворачиваясь, чтобы вернуться на кухню. — Вы двое хотя бы ручные по сравнению с Биллом и Флер.       Тонкс взяла Ремуса за руку и повела его через дверь. Он охотно последовал за ней, хотя его кожа все еще была нехарактерно липкой. Когда они вошли, Джеймс и Лили оторвались от кухонного стола. Сириус стоял у раковины, сердито глядя в налитую чашку кофе. — Ремус! — сказала Лили, вставая на ноги и обойдя стол. — Счастливого Рождества! — …Спасибо, — смущенно ответил оборотень. Тонкс бросила на него многозначительный взгляд через плечо, наливая ему кофе, и он моргнул. — Эм… тебе тоже.       Если рыжеволосый Целитель находила его неловкую попытку нормального образа жизни забавной, она этого не показывала. Она просто улыбнулась, приближаясь к нему, вытаскивая палочку из кармана. — Кто–нибудь осматривал вас?       Ремус осторожно отступил на шаг. — Я в порядке. — Это не так, — твердо сказала Лили, взмахнув палочкой в ​​сложном порядке перед ним. — Ты страдаешь анемией, кровяное давление угрожающе низкое, и ты ничего не ел… — она ​​озабоченно нахмурилась, —… три дня. —Я поймал кролика в Шотландии, — сказал Рон, вынимая пирог с фаршем из миски на столе, — но он не хотел ничего. —Он не ест мясо, — заметила Тонкс, протягивая Ремусу кофе. На удивленный взгляд мужчины она приподняла бровь. — Ты действительно думаешь, что я не заметила? — Джеймс, ты можешь приготовить тосты с фасолью? — спросила Лили через плечо. — Он думает, что бобы на тостах — дело рук дьявола, — сообщила Тонкс всем. Ремус смущенно рассмеялся. — Дора… — Это и правда работой дьявола, — согласился Джеймс, усмехаясь. —Видишь, любимая? Я не единственный…       Лили закатила глаза и подавила улыбку, все еще полностью сосредоточившись на сложных движениях своей палочки перед грудью бывшего Жнеца. — Тогда немного яиц?       Ремус заколебался, и женщина сузила глаза. — Тебе нужно что–ни будь съесть. Я знаю, что истощение лишает тебя аппетита, но ты только усугубляешь ситуацию. — Яйца подойдут, — пробормотал оборотень, похоже, он предпочел бы быть где–нибудь еще. Он сделал глоток кофе и закрыл глаза в безмолвной признательности. Тем временем Джеймс подошел к кладовой и схватил чугунную сковороду. — Что вообще там происходило наверху? — спросил Рон, набив кусок пирога. —Я слышал крик.       Сириус и Тонкс обменялись мрачными взглядами. Ремус держал глаза закрытыми. — Просто чудак, — сказал Сириус, снисходительно махнув рукой. —Мне действительно нужно убрать все это. Вы не хотите развести костер этим летом? — Сжигание семейных реликвий Блэков звучит как опасное предприятие, — рассеянно сказала Лили, сунув палочку обратно в карман и обеими руками потянувшись к шее Ремуса. Его глаза резко открылись, и он бросился прочь от нее, кофе хлестал по бокам его кружки и стекал по его татуированному предплечью. — Что ты делаешь? — Мне нужно пощупать твои железы. — Мои железы в порядке, — прорычал он. — Ремус, — зарычала женщина, положив руки на бедра, —Я не собираюсь причинять тебе вред. Мое диагностическое заклинание показало легкую инфекцию грудной клетки. Если твои железы опухли, мне придется пойти в больницу Святого Мунго и принеси тебе зелья. —Я в порядке. — Ты продолжаешь использовать это слово. Я не думаю, что оно означает то, что ты думаете. — Непостижимо, — пробормотал Ремус, пряча лицо за кружкой. Тонкс удивленно рассмеялась, и губы Лили скривились. — Ваше знание поп–культуры маглов теперь имеет гораздо больше смысла. Оборотень замер. Тонкс бросила на пожилую женщину предупреждающий взгляд, но Лили проигнорировала ее. —Ты собираешься позволить мне прикоснуться к тебе или нет?       Она снова шагнула вперед, протянув руки. И снова Ремус уклонился от нее. Он смотрел в пол с напряженными плечами. — Я не магглорожденный, — прошипел он, ставя чашку на стол с громким стуком. Температура в комнате упала на несколько градусов, и Лили скрестила руки. — Что–то не так с магглорожденными? — Нет, — отрезал он, глядя на нее из–под бровей. —Но я полукровка. Домовой эльф ошибся. — Кикимер не может ошибаться в таких вещах, — тихо сказал Сириус из своего конца комнаты. — Оставьте его в покое, ладно?       Все удивленно посмотрели на сидящего за столом мальчика. Рон смотрел на Ремуса, его ноздри раздулись. Старший оборотень ерзал под его взглядом. — Это не имеет значения, — тихо сказал Рон. —Просто оставь его в покое. Был долгий напряженный момент. Затем Лили отступила. — Хорошо, — сказала она, обойдя стол и вернувшись на свое место. —Просто… дай мне знать, если инфекция грудной клетки станет хуже, хорошо?       Ремус не ответил. Он все еще смотрел на рыжеволосого мальчика с непроницаемым выражением лица. Шипение яйца, упавшего на горячую сковороду, нарушило тишину. — Как тебе яйца, приятель? — крикнул Джеймс через плечо. — Поджаренный с одной стороны?       Ремус моргнул и посмотрел на мужчину. — Эм… я не знаю. — Не помогло. Сириус, приготовь тосты, ладно? Много, я делаю яйца на всех. Его лучший друг нехотя повиновался, с мрачным выражением лица, когда он вытащил буханку хлеба из буфета. Тонкс вернулась на свое место напротив Рона. Мгновение спустя к ней присоединился Ремус. —Ты спал прошлой ночью?       Он внимательно осматривал молодого оборотня. Явная озабоченность в его глазах и голосе удивила Тонкс. Рон тоже выглядел сбитым с толку. — …Эээ… не совсем. Мама была в правильном состоянии…       Ремус скривился, возвращая чашку кофе обратно в руки. — Прости за это. — Это не твоя вина.       Старший оборотень недоверчиво фыркнул. — Моя.       Рон долго вглядывался в лицо Ремуса. Он открыл рот, заколебался, потом заговорил. — Они собираются отправить меня в Лунный район?       Бывший Жнец был шокирован этим предложением. — Что? Нет! — У меня нет работы  — Рон, — сказал старший оборотень, смеясь, несмотря на серьезную тему, —Ты действительно думал, что мы позволим этому случиться?       Мальчик жалко пожал плечами, а Ремус покачал головой. — Дамблдор поручится за тебя, как и за меня. Затем мы посмотрим, как ты попадешь в программу авроров. Ты еще не закончил ТРИТОН, но я уверен, что Муди сделает исключение. Мы просто должен убедить Кроутера, что вы не угроза для общества. Если честно, будет легче, если я не буду участвовать в этом…       Он замолчал, рассеянно потянув пальцами нижнюю губу, размышляя о чем–то. Он встретил взгляд широко раскрытых глаз мальчика, сидящего напротив него. — …Я все еще могу быть аврором?       Ремус моргнул. — Конечно, можешь. У тебя почти вся квалификация, и у тебя нет… э–э… антиобщественных проблем, которые не дают работу большинству других оборотней. — Подожди, — смущенно сказала Тонкс, — если это действительно так же просто, как найти работу, почему мы не можем просто… я не знаю, запустить фабрику по производству котлов и нанять всех людей в Лунном районе? — Это не так просто, Дора, — мрачно сказал Ремус. —Ваш работодатель должен доказать, что он может предоставить вам Аконит. Ингредиенты довольно дорогие, а это означает, что оно просто не стоит того для большинства предприятий. У оборотней есть неплохие шансы быть нанятыми в качестве телохранителей или вышибал, но если вы не докажете что стоит дополнительных затрат, или что вы можете заплатить за это самостоятельно, тогда у вас не будет ни одного чертового шанса выбраться из Лунного района. — Так… Министерство заплатит за мой Аконит? — спросил Рон. — Да. Я очень ценный актив для них, я забочусь о диких животных и стаях выскочек, которые приезжают с материка. Немного потренировавшись, ты сможешь мне помочь. Взгляд Ремуса мелькнул, и он поерзал на стуле. — Если хочешь, — сказал он, пожимая плечами. —У тебя есть другие варианты. Тонкс внимательно изучала профиль мужчины. — Вы выслеживаете других оборотней?       Он напрягся, бросив на нее мрачный взгляд через край кружки. — У меня нет особого выбора, — сказал он после того, как сглотнул. —Если я не сделаю то, что хочет Отдел Зверей, они аннулируют мое разрешение жить за пределами Лунного Квартала. Я потеряю оба своих рабочих места, и Пэдди, вероятно, разорвет меня на части, как только я войду в ворота. — …Пэдди? — Пэдди О’Тул. Он альфа Брикстона. Брикстон и Ковент — две сильнейшие стаи в Лунном районе. — …оу… — Я должен присоединиться к стае?       Ремус приподнял бровь, глядя на мальчика. — А?       Рон выглядел смущенным. — Эм… Чарли сказал, что, поскольку у меня нет стаи, другие оборотни могут напасть на меня и заставить присоединиться к своей.       Ремус глубоко вздохнул и медленно выдохнул, выглядя усталым. — Это было… отчасти верно двадцать лет назад, — сказал он тихо, почти про себя. —Но в Британии больше нет стай, кроме Лунного района. Вам нужно быть осторожным, если вы когда–ни будь поедете на материк, и… — он поморщился, —… вам, вероятно, следует просто избегать России и Америки. Все вместе. Но ты здесь в безопасности. Ну… относительно.       Последовало короткое молчание. Рон смотрел на мужчину постарше. Ремус разочарованно вздохнул и провел рукой по изможденному лицу. — …Прости, малыш, — пробормотал он, качая головой и упираясь предплечьями в стол. — Боюсь, я втянул тебя в довольно сложный мир.       У Рона перехватило горло. Он открыл рот, закрыл его и снова открыл. — Ты можешь…       Он остановился, закрыл глаза, глубоко вздохнул и попробовал еще раз. — Ты будешь там в мое первое полнолуние?       Ремус долго смотрел на мальчика по другую сторону стола. Затем он откашлялся. — Конечно, буду, — сказал он грубым и резким голосом. —Где бы я еще был?       Два оборотня молча изучали друг друга. Затем момент был бесцеремонно нарушен плавающей тарелкой с яйцами и тостами. Он задел нос Ремуса, затем с глухим стуком упал на стол . — Извини, приятель, — сказал Джеймс, не извиняясь ни в малейшей степени. —Моя цель сегодня невелика.       Оборотень смотрел на еду, его лицо было странно бледным. Тонкс вытащила вилку из банки посреди стола и протянула ему. — Ешь. Он бросил на нее умоляющий взгляд, но она продолжала держать вилку. Наконец он поморщился и взял его. — Я не голоден. Меня тошнит. Она залезла под стол и положила руку ему на колено, нежно сжимая. — От отказа от еды тоже станет плохо. Просто… попробуй, хорошо?       Он заколебался, губы скривились в несчастную гримасу. Затем, кивнув, он вяло проткнул яичницу–болтунью. Когда он начал есть, Джеймс подлетел к столу еще нескольких тарелок. — Мы должны разбудить Гарри? — спросил он, устраиваясь за своим завтраком. — Не похоже на него, спать так поздно на Рождество. — На него так же не похоже, выпивать полбутылки огневиски, — многозначительно сказала Лили. Рон чуть не подавился тостом. — Что?! — выпалил он, лицо расплылось в широкой ухмылке. —Гарри напился прошлой ночью? — Поттеры не напиваются … — Продолжай себя убеждать, дорогой… — Он действительно выпил половину бутылки? Я этого не помню… — Могу я приехать сюда в канун Рождества в следующем году? —– нетерпеливо спросил Рон. — Звучит намного веселее, чем в моем доме. — Конечно, можешь, — сказал Сириус, улыбаясь лучшему другу своего крестника. —Чем больше тем лучше.       Последовало короткое молчание, когда все начали есть. Тонкс взглянула на Ремуса, обнаружив, что он безразлично раскладывает еду по своей тарелке. Она протянула руку и снова сжала его колено. Он бросил на нее раздраженный взгляд, но, наконец, проткнул еще один кусок яйца и засунул его себе в рот. — Ты действительно вегетарианец?       И Тонкс, и Ремус посмотрели на Джеймса. Левая рука оборотня сжималась и разжималась на столе. — …Ага. — А, — заметил Джеймс, приподняв брови. —Хорошо. —      Я понял, — рассеянно заметил Сириус, намазывая тосты маслом. —Я больше не могу есть бекон или свинину. Но все остальное…       Стул Ремуса заскрипел о каменный пол, когда он резко оттолкнулся от стола. Затем он вскочил на ноги и пересек комнату, его рвало в раковину.       Тонкс вскочила и поспешила к нему, но Лили схватила ее за запястье и удержала. К ее удивлению, рука пожилой женщины дрожала. — Ради бога, Сириус, — прошипела она. Тонкс оглянулась и увидела, что ее кузен тоже стоит, выглядя встревоженным и пристыженным. — Мне жаль! — он запротестовал. —Я просто… я забыл! — Ты забыл?! — Что забыл? — потребовала Тонкс. Но ей никто не ответил. Лили повернулась и положила руку на вздымающееся плечо Ремуса. Он вздрогнул, отталкивая ее одной рукой, продолжая дрожать над раковиной. Его снова вырвало, и Тонкс сморщила нос от запаха желчи, заполнившего кухню. — Кто–ни будь, скажите мне, что, черт возьми, происходит, — прошипела она сквозь зубы, глядя на трех бывших членов Ордена. Они виновато посмотрели на нее, и Лили открыла рот. Но рев камина прервал любое объяснение, которое она могла дать. Из камина вышла невысокая пухленькая женщина, стряхивая копоть со своего латинского фартука. Рон, который смотрел с открытым ртом на сцену перед ним, вскочил на ноги. — Мама! Я в порядке, я собирался… — Я волновалась! Рональд, Вы должны были поговорить с Сириусом и прийти сразу же домой… — Я знаю, мне очень жаль, но — все в порядке, он…мы…мы не можем сдать его, мама. Не обращая внимания на гневные слова, последовавшие за этим заявлением, Тонкс повернулась к Ремусу. — Эй, — прошептала она, медленно приближаясь к нему. Подойдя к раковине, она нерешительно протянула руку и прижала ладонь к его дрожащему торсу. Он не поднял глаз, но и не вздрогнул. — Пойдем наверх, любимый, — прошептала она, когда голоса позади них стали громче. — Ну давай же.       Наконец он поднял голову. Его глаза были закрыты, но рот скривился в подобие улыбки. — Ты действительно видишь сегодня лучшее от меня, — прохрипел он, грудная клетка вздымалась под ее пальцами. Тонкс фыркнула и обняла его за талию. — Давай, — повторила она, оттаскивая его от раковины. Они направились к двери, но резкий тон Молли заполнил комнату и потребовал их внимания. — …Даже одурачил Дамблдора! Этот человек профессиональный шпион, Рон, ты не можешь верить ни единому слову, которое исходит из его… — Молли, пожалуйста, успокойся… — Вы думаете что можете говорить мне, чтобы я успокоилась?! — воскликнула женщина, оборачиваясь к Лили. —Вы позволили моему сыну сесть за один стол с человеком, который его заразил! — Это был несчастный случай, мама, сколько раз я должен… — Мне очень жаль, — сказала Молли, качая головой в сторону Поттеров, — Но я больше не могу молчать. Я не понимаю, что вы все в нем видите, правда… — Послушайте, я знаю, что вы расстроены… — Расстроена?!— она ​​практически закричала, ее глаза покраснели и светились непролитыми слезами. — Это даже близко не описывать все это, Лили! Как бы ты себя чувствовал? Если бы это был Гарри?!       Лили не могла на это ответить. Она просто смотрела на пожилую женщину, безмолвно открывая и закрывая рот. — Знаете, — вмешался хриплый голос, — у меня тоже были родители. Все повернулись к Ремусу. Он все еще опирался на Тонкс, его лицо было бледным, а челюсти стиснуты. — Они были грязью стаи, — выплюнула Молли. — Вероятно, они заразили тебя в тот момент, когда ты… — Пошла ты!       Крик застал всех врасплох. Тонкс уставилась на дрожащего мужчину рядом с ней. Она много раз видела его сердитым, но никогда таким. В нем был почти… хрупким— как будто одно неверное слово могло разбить его на тысячу кусочков. Его плечи вздымались, а пальцы перекручивались в волокнах одолженного ею джемпера. На мгновение показалось, что это все, что он собирался сказать. Но затем он тяжело вздохнул и снова заговорил. — Вашему сыну так повезло, — прошипел он, указывая на Рона. —У него есть семья, которая действительно может защитить его, у него есть будущее. Сдавайте меня, если хотите, но, ради бога, перестаньте жаловаться.       На один редкий момент Молли Уизли действительно не могла подобрать слов. Она смотрела с открытым ртом на дрожащего мужчину через комнату. Затем Рон резко зашагал к старшему оборотню, остановился рядом с ним и повернулся лицом к матери. — Если ты его сдашь, я пойду с ним.       Впервые в истории Молли Уизли и Ремус Люпин о чем–то договорились. — Рональд, не будь дураком… — Перестань быть идиотом…       Звук камина прервал их единодушный ответ на ультиматум. Знакомый молодой человек вылетел на кухню и приземлился рядом с матерью. Чарли выпрямился в полный, хотя и не впечатляющий, рост и одним взглядом проницательным взглядом оглядел комнату. Молли обернулась, чтобы посмотреть на сына, явно сбитая с толку. — Я сказала тебе подождать… — Тебя не было слишком много времени, я забеспокоился, — прорычал он, наконец, глядя на оборотня, стоящего рядом с его младшим братом. —Уйди с дороги, Рон.       Его губы скривились, и он сделал шаг вперед, подняв правую руку. Тонкс потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что один из ее давних друзей направил пистолет на Ремуса. Зрелище было слишком сюрреалистичным… невероятным. Но затем Ремус двинулся, схватив пригоршню рубашки Рона и выбросив мальчика с линии огня. Тонкс попыталась встать перед ним, но бывший Жнец повернулся на ногах, прижимая ее к своей груди, когда он повернулся к Чарли спиной. Резкое шипение, болезненное ворчание, и тело Ремуса рванулись вперед. Тонкс схватилась за его рубашку, чтобы поддержать его, испуганный взгляд встретил его. — Транк,— прошипел он сквозь стиснутые зубы. Она практически швырнула его на пол в спешке, чтобы перевернуть его. Вот он, торчал из нижней части его спины — большой транквилизатор, темно–зеленый с белыми буквами по бокам. Она выдернула его, вздрогнув, когда увидела длинную жесткую иглу на ее кончике. — …Это всего лишь аконит, — пробормотал Ремус, покачиваясь на ногах. Она поймала его, как могла, и довольно бесцеремонно повалила на пол. — Лили!       Целительница уже была рядом с ней, помогая опустить мужчину на бок. Ремус был смертельно бледен, его дыхание прерывалось. Дрожащими пальцами он потянулся к транквилизатору в руке Тонкс. Смущенная, она дала ему. — Бля,— прошипел он, рассматривая это сквозь опущенные веки. —Мне нужно… мне нужно…       Но он так и не закончил предложение. Его глаза закатились, и его тело обмякло. — Ремус! Ремус!