Human

      Кто-то где-то играл рождественскую музыку. Она плыла сквозь ее чувства, как что-то отдаленное и успокаивающее. Свет играл на ее веках, и Тонкс удовлетворенно вздохнула, еще больше зарывшись в тепло. Ее будильник еще не кричал на нее, это что праздник? Она не могла вспомнить. Она не хотела вставать, ее подушка слишком хорошо пахла. Как древесный дым и мыло и кто-то знакомый…       Ее подушка втянула хриплое дыхание, и Тонкс резко проснулась, глаза распахнулись. Выцветшая синяя ткань заполнила ее поле зрения. Теплое тело, вокруг которого она свернулась, напряглось. Медленно она подняла взгляд. Янтарные глаза встретились с ее. Ее голова лежала на груди Ремуса, и он смотрел на нее сверху вниз. — …доброе утро, — прохрипел он.       Его лицо было белым и блестящим от пота, глаза запавшие и налитые кровью. Седина на его висках расползлась, серебряные пряди в его песочных волосах блестели в солнечном свете, струящемся из окна. Дни без еды наконец догнали его нечеловеческую мускулатуру. Она чувствовала его ребра под мышкой, а скулы и челюсть были еще более угловатыми, чем обычно. Его правая рука, которая каким-то образом застряла под ней, дергалась, дрожала на ее пояснице. Длинные пальцы его левой руки были растопырены на лбу, а мизинец ерзал вдоль надбровной дуги. — Черт возьми, — выпалила Тонкс, не успев сдержаться. — Ты выглядишь ужасно.       Он издал хриплый недовольный смех. — Именно то, что каждый мужчина хочет услышать после того, как женщина провела с ним ночь.       Его взгляд обратился к потолку. На его челюсти дергался мускул. Тонкс какое-то время неуверенно рассматривала его. — …эмм… как ты себя чувствуешь? — Как ты думаешь, как я себя чувствую?       Слова были резкими и раздраженными. Тонкс внутренне вздохнула. — Как дерьмо, я думаю.       Ремус не ответил. Дрожь пробежала по его телу, и кровать задрожала, когда он начал беспрестанно притопывать ногой под одеялом. Тонкс подумала, не заставлял ли он себя не извиваться, пока она беспечно спала на нем. — Мне очень нужно в туалет, — резко сказал он, — ты не против?       Не говоря ни слова, она скатилась с него. Он бросился с кровати с целеустремленностью, потирая ладони о пижамные штаны, пока шел в ванную. Тонкс уставилась в потолок, пытаясь спланировать свой следующий шаг. Должна ли она рассказать ему то, что знала? Как он отреагирует теперь, когда по крайней мере некоторые из его секретов были раскрыты? Не очень хорошо, подумала она. И мысль объяснить ему все это откровенно утомила ее. Ей нужно как минимум две чашки кофе, прежде чем она затронет эту тему.       Она была так погружена в свои мысли, что не слышала ни звука смыва воды в унитазе, ни журчания крана. — Тебе не следует быть здесь.       Тонкс моргнула и посмотрела вверх. Ремус завис в дверях ванной, сжимая в руках полотенце и переминаясь с ноги на ногу. — Что? — Тебе не следует быть здесь, — яростно повторил он. — Я мог причинить тебе боль прошлой ночью. — Ты знаешь мой запах, — с мрачной уверенностью заявила Тонкс, садясь. — Ты бы никогда не причинил мне вреда. — Ты этого не знаешь! — воскликнул он, швыряя полотенце обратно в сторону душа. — Ты совсем меня не знаешь, ты не знаешь, на что я способен! Особенно, когда я на… Господи, Дора, я мог убить тебя!       Тонкс глубоко вздохнула и закрыла глаза, пощипывая переносицу. Это только усилило его гнев. — В чем дело? Я тебя раздражаю? — прорычал он. — Я не преувеличиваю, ты была в реальной опасности! — Ты чуть не умер, Ремус, — отрезала она, терпение раннего утра на исходе. —Снейпу пришлось вернуть тебя к жизни гребанной молнией. Прости меня за то, что я человек, но я просто хотела чувствовать, как бьется твое сердце прошлой ночью.       Это, казалось, произвело должный эффект. Его рот угрюмо нахмурился, а горло дернулось, между бровями образовалась морщинка. Затем он опустил голову. — …да, ну…       Он оглядел комнату, словно ища вдохновения для своих следующих слов. — …Я действительно знаю твой запах, — наконец пробормотал он, не глядя на нее. — Возможно, ты прав, но я не хотел подвергать тебя риску, пока не узнаю наверняка. — Что ж, — твердо сказала она, — теперь мы знаем.       Он бросил на нее несчастный взгляд и неторопливо вернулся к кровати, опустившись на край. Наклонившись вперед и уперев локти в колени, он начал скручивать дрожащие руки. Мгновение она рассматривала его напряженные плечи, колебалась, затем заговорила. — Могу я что-нибудь принести? Немного еды или… я уверен, что у Лили есть обезболивающие зелья…       Ремус невесело фыркнул. — … единственное, что могло бы сейчас помочь, — это побольше Хаулита, — пробормотал он, — а у меня такое чувство, что у тебя его нет. — Нет. — Где ты его вообще взяла? — Отдел Зверей. Нил Маллиган был странным образом… — Ты ходила в Отдел Зверей ?       Он обернулся так внезапно, что она замолчала. Казалось, он вот-вот взорвется. — О чем ты думала? — прошипел он. — Если бы Кроутер поймал тебя… — У тебя остановилось сердце, что мне было еще делать? — Моя жизнь не стоит твоей. — Позволю себе не согласиться!       Ее реплика эхом разнеслась по пыльной тишине комнаты. Они посмотрели друг на друга, ни один не отступил. — Кроме того, — резко продолжила она, — Кроутер не собирается убивать аврора, представляете, сколько документов ему придется оформить?       Он и глазом не моргнул на ее попытку пошутить. — Он сделает все, что в его силах, чтобы добраться до меня. — Почему? — спросила она. — Почему ты так важен ему?       Он долго не отвечал, его глаза метались между ее глазами в задумчивом размышлении. Она очень старалась не выглядеть так, будто уже знает ответ на свой вопрос. Наконец Ремус открыл рот. — Я… знаю о нем кое-что, — осторожно сказал он. — Вещи, которые он предпочел бы, чтобы я унесла в могилу. У нас было соглашение, но… он, кажется, думает, что я его нарушил. — Соглашение? — спросила она осторожно. — Что ты имеешь в виду? Типа… ты будешь молчать, если он что-то сделает?       Взгляд его нервно дрожал. — Что-то вроде того. — Что он сделал с тобой?       Взгляд бывшего Жнеца скользнул к его все еще трясущимся рукам. С усталым вздохом он снова отвернулся от нее. — … это не имеет значения. — Нет, имеет, — настаивала она, подползая вперед и осторожно кладя руку ему на спину. — Очевидно, имеет значение для тебя, если ты пожелаешь сохранить его секрет.       Он просто смотрел в пол, склонив голову. Прошло несколько минут, и Тонкс играла с торчащими нитками на его рубашке. Атмосфера разочарования медленно улетучивалась из комнаты, оставляя после себя изнуренную тишину. Наконец, она обвила рукой его талию и сжала. — …Я люблю тебя, — сказала она, нежно целуя его в плечо. Он взглянул на нее, недоверчиво приподняв одну бровь. — Из всех эмоций, которые ты должна выплескивать на меня прямо сейчас, любовь не одно из них, — проворчал он. — Вчера я был настоящим придурком. — Ты был на Хаулите, Ремус. Это был не ты. — Нет, я, — настаивал он. — Это уродство кажется мне более естественным, чем… Профессор Люпин, с которым меня все путают. — То, что это кажется естественным, не означает, что это ты, — возразила Тонкс. — Ты отвернулся от той жизни, ты изменился.       Он недоверчиво фыркнул. — Я не изменился. Я просто очень хорошо притворяюсь. — Да неужели? — она бросила вызов. — Так ты все это время притворялся? Напугал всех в Атриуме до того, как упал потолок, помог Дамиану спасти ту девушку, оттолкнул Рона с дороги, когда Чарли выстрелил в тебя, сказал, что любишь меня — это все часть какого-то… тщательно продуманный заговор, чтобы заставить нас думать, что ты порядочный человек?       Он моргнул. —… эээ…       Она выжидающе посмотрела на него, и он поморщился. —… ты подловила меня. Я сейчас не могу справиться с таким количеством слов.       Она ухмыльнулась. — Почти уверена, что ты только что подтвердил мою точку зрения. — Я? Хорошо для меня.       Измученно вздохнув, он рухнул обратно на кровать, обеими руками закрыв лицо. —… здесь слишком светло.       Сбросив одеяла, Тонкс, спотыкаясь, подошла к окну и задернула шторы. Они не закрывали весь свет, но, казалось, облегчали страдания Ремуса. —… ммм, лучше…       Она вернулась к кровати, приподнявшись на локте рядом с сопротивляющимся оборотнем. Его глаза были закрыты, рот плотно сжат. Его левая рука сильно сжалась, и он болезненно зашипел, сжимая и разжимая пальцы в воздухе. — Значит мне все-таки не показалось, — пробормотал он себе под нос, вращая запястьем в суставе. — Иисус, черт возьми, Христос…       Когда отчетливо маггловская фраза сорвалась с его губ, Тонкс вспомнил телешоу, которые она и ее отец смотрели, когда ее мамы не было рядом, чтобы подшутить над ними. Раньше она никогда особо не задумывалась о происхождении Ремуса, но, оглядываясь назад на свои отношения с этим мужчиной на протяжении многих лет, она должна была задаться вопросом, почему она никогда не собирала это воедино.       Ремус с вздохом опустил руку на грудь. Его янтарные глаза открылись, тут же устремившись в потолок. Двумя этажами ниже еще доносилась рождественская музыка, и несколько минут они просто лежали в задумчивой тишине. Тонкс была очарована пылью, кружащейся в тонком луче золотого света, который прокрался сквозь занавески. Когда Ремус повернулся к ней, она увидела тот же свет, отражающийся в его глазах. — Мне жаль.       Она мгновение смотрела на него, прежде чем ответить. — Ремус, это был Хаулит… — Нет, я имею в виду… сегодня утром. Я не хотел злиться.       Она промолчала, закусив губу. — … все в порядке, — наконец прошептала она. — Это были тяжелые несколько дней, ты имеешь право злиться. — Не с тобой. Похоже, я обязан тебе жизнью. Снова. — Что ж, — пробормотала она, смущенно улыбаясь и потянувшись, чтобы поиграть с пуговицами на его пижамной рубашке, — эту жизнь стоит спасти.       Он схватил ее руку обеими своими, крепко обвив ее своими длинными пальцами. — Дора?       Голос у него был выше обычного, неуверенный. Тонкс удивленно моргнула, между ее бровями образовалась морщинка. — Да? — Я делаю тебя счастливым? — … ч-что? — Я хочу сделать тебя счастливой, — сказал он несчастным голосом, — но, кажется, все, что я делаю, — это расстраиваешь тебя. И я не знаю, как это исправить. — Ремус, — засмеялась она, обретая голос, — если ты забыл, мы были вместе в общей сложности одну неделю. Большую часть этого времени ты был в бегах из-за преступления, которого не совершал. Да, я была очень расстроена, но это не зависело от тебе.       Его лицо выражало облегчение. — О, хорошо.       Она высвободила свою руку из его и провела пальцами по его растущей щетине. Его губы изогнулись, когда она начала его гладить. — …Я так понимаю, тебе нравится борода? — Ммммм… — Должен ли я продолжать отращивать её? — Ммм, может быть, немного. Хотя мне нравится такая длина. Она неряшливая. — Ах, да. Неряшливый. Просто в поисках беглого оборотня.       Она хихикнула, и его глаза улыбнулись ей. Она долго изучала его — достаточно долго, чтобы он успел пошевелиться под ее пристальным вниманием. —… что? — Ничего. Просто… смотрю на тебя. — … Ладно.       Она колебалась, чуть не задохнувшись от вопроса, прежде чем он вырвался наружу. — Что… эм… какого цвета были твои глаза? Раньше…       Ей не нужно было заканчивать. Он моргнул. — … мои глаза?       Его горло пересохло, когда он проглотил явную тревогу, и Тонкс тут же отступила. — Тебе не обязательно отвечать на этот вопрос, если ты… — Карие, — резко сказал он. — Они… они были карими.       Она смотрела на него сверху вниз, пытаясь представить его без золотых радужных оболочек, которые так ясно определяли, кем он был. Он отвернулся, повернувшись к потолку. — По крайней мере, я так думаю, — сказал он, пожимая плечами. — Моя память немного… ненадежна. — Мне очень нравятся твои глаза.       Он взглянул на нее, и на его лице расплылась веселая ухмылка. — Я знаю. Ты сказал мне, когда тебе было четыре.       На ее щеках выступил румянец, и она посмотрела на него, слегка толкнув его в плечо. — Ага, и теперь я говорю это снова.       Ухмылка превратилась в усталую улыбку, и он перекатился на бок, чтобы посмотреть ей в лицо. Он осторожно вытянул палец, проведя им по обнаженной коже ее обнаженного предплечья. От легкого прикосновения по ее спине побежали мурашки, и у нее перехватило дыхание. Она знала, что он слышит, как учащается ее сердце, потому что его улыбка превратилась в озорную ухмылку. — Если бы я не знал лучше, мисс Тонкс, я бы сказал, что вы в меня влюблены. — Это немного больше, чем влюбленность, профессор.       Его глаза внимательно искали ее. Его скользящие пальцы добрались до ее подбородка и скулы, наконец погрузившись в спутанную гриву каштановых волос, которые она даже не пыталась расчесать. — Забавно, — сказал он мягко, рассеянно, массируя пальцами затылок, — ты действительно немного похожа на Беллу, когда у тебя такие волосы. — Я знаю, — ответила Тонкс, поморщившись. — Поэтому они всегда какого-то дурацкого цвета. У мамы еще хуже, люди пытались ее проклясть на улице. — Действительно? — Да, она всегда красила волосы, чтобы выглядеть по-другому. Хотя сейчас это редко случается. — Знаешь, она не была плохим человеком. Белла.       Тонкс недоверчиво подняла бровь. — Римус, она пытала Лонгботтомов до безумия. — Она была больна, — твердо сказал он, отдергивая руку и водя пальцем над виском. — У неё не все было в порядке с головой.       Тонкс фыркнула. — Да, ты можешь сказать это еще раз. — Нет, Дора, я… ​​я видел, как это происходило. Когда я впервые встретил ее, она была… напугана. Я думаю, что она, вероятно, была похожа на меня. Вероятно, у нее не было выбора. — У нее был выбор, — сердито прорычала Тонкс, ей не понравилось, какой оборот принял этот разговор. — Моя мама решила уйти, почему она не могла? — Потому что не все такие храбрые, Дора, — сказал он мягко и спокойно. — Не у всех есть силы повернуться спиной к единственной жизни, которую они когда-либо знали. — Ты сделал это. — Я знал, каково это быть любимым. Я помнил мир, я помнил ощущение безопасности. Это давало мне надежду, но Белла?       Он покачал головой. — Семья Беллы потерпела крах задолго до того, как Риддл появился на сцене. У нее не было шансов. Твоя мать, должно быть, действительно замечательная женщина, раз избежала этого.       Тонкс яростно моргнула и посмотрела вниз. В какой-то момент она начала ковырять один из своих всклокоченных ногтей. — Да, я… ​​я думаю, это так. Она, эмм… она… кстати, приносит свои извинения. — … за что? — За всех тех Ревунов.       Когда Тонкс подняла голову, она с удивлением увидела веселую ухмылку на лице оборотня. — Ты шутишь? — сказал он, посмеиваясь. — Это было забавно. Твоя мама расширила мой репертуар оскорблений настолько, что я мог идти лицом к лицу с Севом. Я у нее навечно в долгу.       Тонкс издала недостойный хохот. — Ты использовал их на Снейпе?       Ремус с готовностью кивнул. — Я никогда не забуду выражение его лица, когда я впервые назвал его драконьим дерьмом, сосущим хаггис… (прим. перевод.: хаггис — национальное блюдо из телячьего рубца с потрохами и приправой.) — Это оскорбление даже не имеет смысла. — В этом и есть смысл! — Нельзя сосать хаггис! — Может быть, ты не можешь, но драконье дерьмо может.       Она захихикала, покачав головой, когда он ухмыльнулся. —… ты тупица, — сказала она, все еще смеясь. Он пожал одним плечом. — Я знаю.       Ее веселье медленно угасло, и они просто лежали, улыбаясь друг другу. — … видишь? — наконец сказала Тонкс, изогнув бровь. — Ты делаешь меня счастливой.       Он быстро моргнул, его горло пересохло, когда его улыбка исчезла. Она могла видеть глубокие мысли, формирующиеся в его глазах, но она устала говорить. Поэтому она наклонилась вперед и поцеловала его.       Внезапный контакт вызвал удивленный звук из задней части его горла, и на мгновение он замер. Но затем он растаял, открывая рот, чтобы предоставить ее языку доступ, которого она так жаждала. Мир Тонкс сузился до его губ, пульса, рук. Минуты пролетели как в тумане, мозолистые пальцы нашли путь под ее джемпер и вверх, а затем она выгнулась, задыхаясь, когда ее инстинкты взяли верх.              Его колено протиснулось между ее бедрами, и она смело перекинула ногу через его бедра. Он резко втянул воздух сквозь зубы, и она отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть, как он смотрит на нее с расстояния в несколько сантиметров, его зрачки расширились, а губы опухли. Она многозначительно повела бровями. — Кажется, Пенни была права.       Он издал сдавленный смешок, когда его левая рука скользнула ниже по ее спине. —… Пенни? — Она поспорила со мной на галеон, что оборотни…лучше обеспечены, чем обычные мужчины.       Он прижал ее бедра к своим, и Тонкс усмехнулась. — Кажется, я потеряла галеон.       Что-то среднее между рычанием и смехом вырвалось из его горла, и вдруг он перекатился на спину, увлекая ее за собой. Он целовал ее так яростно, что к тому моменту, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, она уже видела перед глазами пятна. Тонкс издала задыхающийся смех и прижалась своим лбом к его. Он тоже усмехнулся, массируя большими пальцами ее бедра. — …ты…       Она замолчала, внезапно смутившись. Он обхватил ее лицо одной большой рукой и стал оставлять нежные, почти благоговейные поцелуи в щеки, в лоб, в нос, в губы… — Должен сказать, — прорычал он, откидываясь назад и упиваясь ею, — ты весьма эффективно отвлекаешь от ломки. Если бы ты была рядом в первый раз, я мог бы сделать это сам.       Она покраснела и неуверенно улыбнулась ему. — Ты… хочешь свой рождественский подарок?       Он моргнул. Его адамово яблоко скользнуло в горло и снова поднялось, серо-коричневая щетина двигалась по его пути. — Это… — он откашлялся, — … ты этого хочешь?       Она не доверяла себе говорить, поэтому просто кивнула и провела большим пальцем по линии его подбородка. Его глаза искали ее еще мгновение, затем его губы дернулись в легкой благоговейной улыбке. — …просто для уверенности, — нерешительно сказал он, — это, эмм… это не будет… ну, разово, не так ли?       Она ухмыльнулась. — Нет, мистер Люпин. Честно говоря, я буду очень рассержена на вас, если это будет разово.       Он рассмеялся с облегчением. — Хорошо, — сказал он, запуская пальцы в ее волосы. — Я действительно мог бы привыкнуть просыпаться рядом с тобой.       Она не успела ответить. Он притянул ее к себе и схватил ее губы в горячем, грязном поцелуе. Улыбнувшись ему в рот, она переместилась, пока не оседлала его. Когда он вдруг сел, увлекая ее за собой, она издала недостойный писк. Затем он натянул джемпер через ее голову и провел теплыми мозолистыми руками по обнаженной коже ее спины.       Когда через несколько минут они остановились, чтобы перевести дух, волосы Ремуса спутались и торчали дыбом там, где она их дергала. Тонкс представила, что она выглядела такой же взлохмаченной. Его взгляд скользнул вверх, и он улыбнулся. —…ты снова розовая.       Тонкс моргнула, затем провела рукой по голове. Вытянув прядь коротких ярко-розовых волос, она радостно рассмеялась. — Больше никаких волос Беллатрикс!       Слова на мгновение отрезвили его, и он потянулся, дрожащими пальцами мягко пробежавшись по розовым локонам. — Дора… ты прекрасна . Неважно, как ты выглядишь.       Из уст любого другого мужчины это прозвучало бы слащаво. Но Тонкс поймала себя на том, что смаргивает слезы. Она обратила пристальное внимание на пуговицы на передней части его пижамной рубашки. — На вас слишком много одежды, мистер Люпин, — прошептала она. Он усмехнулся. — Я уверен, что вы можете помочь с этим, мисс Тонкс.       От рычащих слов по ее спине пробежала приятная дрожь. Она стянула рубашку с его плеч и жадно провела руками по его шее и груди. Теплая кожа, приподнятые шрамы и тонкие вьющиеся волосы коснулись ее ладоней, и она придвинулась ближе, желая его всего. Их губы снова встретились, полные лихорадочного предвкушения.       Но потом он с хрипом отстранился. Она захныкала из-за потери контакта, но не потребовалось много времени, чтобы понять, что случилось. Ее пальцы нашли путь к его жетонам. Ее ласки тянули их, и теперь Ремус смотрел вниз, между его бровями образовалась морщинка. —… как… — Я нашла их у тебя в кармане, — прошептала она, прежде чем он успел закончить вопрос. — Я не хотел, чтобы ты их потерял.       Еще мгновение он смотрел на жетоны. Затем его глаза поднялись к ней, широко распахнутые и потерянные. Его опухшие губы были приоткрыты, готовые произнести слова, которые так и не пришли. Тонкс глубоко вздохнула и снова выдохнула, молча проклиная свою удачу. — Ремус… все в порядке.       Он просто моргнул. Она посмотрела в ответ, разрываясь между тем, чтобы рассказать ему все, и просто снова поцеловать его. Она значительно предпочла второй вариант. — Тебе не нужно ничего объяснять, — сказала она мягко, ласково, словно разговаривая с напуганным драконом. — Мы не должны говорить об этом. — Они принадлежали моему отцу.       Слова, казалось, сорвались с его губ против его воли. Когда они оказались на между ними, его глаза расширились, и он резко вдохнул. Тонкс внимательно наблюдала за ним. Его взгляд дрогнул, и он помедлил, прежде чем продолжить. —… Я, э-э… я отдал их Регулусу в конце войны. Просто чтобы они были в безопасности. Он умер через несколько недель, и я… я не знал, куда он их положил.       Он дрожал под ее руками. Тонкс сделала еще один успокаивающий вдох. — Хорошо.       Ремус быстро моргнул и отвернулся. Его руки были липкими на ее голой коже. — Твой отец… — неуверенно начала она, — … он был солдатом?       Он не спросил, откуда она знала, что означают жетоны. Он просто кивнул, устремив взгляд куда-то поверх ее правого локтя. — Он был во Вьетнаме. Он был пилотом вертолета.       В его голосе была нотка гордости. Его подбородок немного приподнялся. Тонкс хотела улыбнуться, но не могла. — Что такое вертолет?       К ее удивлению, он рассмеялся и повернулся к ней. — Это, эм…       Он убрал руку с ее талии и провел пальцем в воздухе по кругу. — Знаешь, эти… эти маггловские самолеты с вращающимся лезвием.       Она моргнула, обдумывая это описание. —… о, ты имеешь в виду ту штуку, на которой летает помощник Магнума?       Он фыркнул. — Да. И тот факт, что ты смотришь «Магнум», заставляет меня любить тебя еще больше, если это возможно.       Она улыбнулась. — Вкусы моего отца в отношении телевидения древние. — Магнум не древний! — запротестовал он, смеясь. — Сколько ему, лет десять?       Она язвительно подняла бровь, и он закатил глаза. — Однажды этот день не будет казаться долгим, — пообещал он ей. — Хорошо, Мафусаил.       С веселым рычанием он обхватил ее руками и перекатился ими, твердо устроившись на ней сверху. Она обвила ногами его бедра, наслаждаясь ощущением его голой кожи, прижимающейся к её. Он все еще улыбался, открыв рот, чтобы остроумно возразить. Но затем жетоны качнулись между ними, как маятник. Слова застряли у него в горле, и она увидела, как страх вернулся в его глаза.       Она протянула руку и повернула бирки лицом к себе. Она знала, о чем они говорили, но сделала вид, что снова их прочитала. — Что означает буква И? —… Иосий       Увидев ее растерянный взгляд, он поморщился. — Мои бабушка и дедушка были очень религиозны. Это и мое второе имя. — Ремус Иосия Люпин. Звучит неплохо.       Он издал удивленный смешок. —… Дора…       Она встретилась с ним глазами, и он остановился с задумчивым выражением лица. Он открыл рот. — Дэвид. Меня зовут Дэвид.       Ком, подступивший к горлу, не давал ей говорить почти минуту. Он просто смотрел на нее сверху вниз, пристальным и терпеливым взглядом. Наконец ком в горле прошел достаточно, чтобы можно было говорить. —… Дэвид Иосий Эксли. Приятно познакомиться.       Уголок его рта изогнулся в слабом намеке на дрожащую улыбку. Он издал нервный смешок. —… Я, эм…       Он быстро моргнул, нахмурив брови, когда взглянул на жетоны, а затем снова на нее. —… Никогда не думал, что снова услышу это имя.       Она не знала, что ответить. Молчание затянулось, пока он продолжал рассматривать ее. Наконец она откашлялась. — Когда мы впервые встретились, ты сказал мне, что у тебя нет имени.       Он моргнул. — Почему ты так сказал? Похоже, у тебя их два.       Он долго обдумывал вопрос. Наконец, он глубоко вздохнул. — Дэвид Эксли был напуганным маленьким мальчиком, а Ремус Люпин был кровожадным монстром. Когда вы встретили меня, я не хотел быть ни одним из этих людей. —… а сейчас?       Он фыркнул, беззвучно шевеля ртом, когда его взгляд оторвался от нее. Он покачал головой. — Я пользуюсь Ремусом, потому что так безопаснее. Это не вызывает никаких… нежелательных вопросов.       Тонкс ждала, пока он уточнит, но он этого не сделал. — …хорошо. Как ты хочешь, чтобы я тебя называла?       Он удивленно моргнул. — Эм… — он замолчал, выглядя сбитым с толку. — Я… никогда не думал об этом. — Очевидно, — сказала она, ласково закатив глаза. — Но теперь у тебя есть выбор. Что ты предпочитаешь, Ремуса или Дэвида?       Снова долгое молчание. Затем… — Дэвид.       Она улыбнулась. — Хорошо, Дэвид.       Она потянулась и оставила на его губах нежный целомудренный поцелуй. Он ответил, но с явным трудом. Когда она отстранилась, он все еще выглядел обеспокоенным. — Дора, ты… никому не рассказывай.       Она внутренне вздохнула и приготовилась к грядущему взрыву. — Дэвид… они уже знают.       Он напрягся, и не в хорошем смысле. Его глаза приобрели знакомое, затравленное выражение. — Что?       Она поморщилась и провела, как она надеялась, успокаивающе рукой по его лицу. — Джеймс, Лили и Снейп были здесь, когда я нашла твои жетоны. Они тоже их видели. И Сириус слышал, как твой боггарт называл тебя Дэви. Мне очень жаль, но… все знают, кто ты такой…что случилось с тобой.       Он молча смотрел на нее несколько мучительных секунд. Затем он резко оттолкнулся от нее. Это не было неожиданностью, но она все равно оплакивала потерю контакта. Он отступил к краю кровати, снова присел на пятки и устремил на нее пронзительный взгляд. — Итак…ты уже знала, — тихо сказал он. В его голосе звучала сдерживаемая ярость. Медленно, недовольно, Тонкс кивнула. Она натянула одеяло на голую грудь, внезапно почувствовав себя незащищенной. — И ты просто позволил мне выплеснуть свои кишки?       Ремус — Дэвид, твердо напомнила она себе, — звучал сердито и защищающемся. Но больше всего он звучал обиженно. — Я не знала, что ты собираешься рассказать мне, — сказала она, пытаясь сохранять спокойствие. — Когда ты начал об этом говорить, я… хотел знать, достаточно ли ты доверяешь мне, чтобы сказать правду. — Да, ну, я доверял, — прорычал он. Она вздрогнула от прошедшего времени. — Дэвид, пожалуйста… — Не надо, — прошипел он, выпутываясь из-под одеял и вставая на ноги. Все его тело дрожало, руки тряслись, как осенние листья. Он подошел к окну и, схватив футболку, натянул ее через голову. Затем он стянул пижаму и схватил джинсы. Тонкс едва успела оценить ярко выраженные мускулы на его ногах и ягодицах, как они снова были покрыты. — Что ты делаешь? — спросила она, чувствуя онемение. — То, что я должен был сделать вчера, — проворчал он, не глядя на нее, и начал натягивать сапоги на босые ноги. — Ухожу. — Нет… — пробормотала она, спотыкаясь о кровать и роняя свой щит из одеял, — Ремус, не делай этого. Мы хотим помочь … — Мы?! — практически закричал он. — Кто мы? Кто еще знает?       Она не могла ответить перед лицом его гнева. Он поднялся на ноги и схватил ее за плечи, тряся ее. — Ты хоть представляешь, в какой опасности ты находишься? — отчаянно воскликнул он. — Что именно ты знаешь обо мне?       Он выжидательно смотрел на нее, и Тонкс заставила себя ответить. —…мы знаем, что ты магглорожденный, и что Кроутер взял твое имя и адрес из Книги. Мы знаем, что он похитил тебя, и… и Дамиан думает, что он заразил тебя, чтобы проводить эксперименты… — Стой. Просто… остановись.       Бывший Жнец был смертельно бледен. Тонкс знала, что у нее будут синяки на руках в форме его пальцев. Он наклонил голову ближе к ней. — Если ты вообще заботишься обо мне, ты никогда больше не заговоришь об этом. И ты позаботишься, чтобы никто другой тоже этого не сделал. — Почему? — спросила она. — Почему ты позволяешь ему уйти безнаказанно? — Потому что у меня нет выбора! — проревел он, снова тряся ее. — У меня нет никаких доказательств, а даже если бы они были…       Он резко оборвал себя, его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий, гневный вдох. Тонкс набралась смелости. — Он убил бы твою сестру, не так ли?       Ничего, кроме холодной ярости, не ответило на ее вопрос. Его глаза были глазами незнакомца, когда он оттолкнул ее от себя. Затем он прошел через комнату и рывком открыл дверь. Тонкс бросилась натягивать свой джемпер, едва заметив, что он вывернут наизнанку, прежде чем броситься за ним. — Мы можем тебе помочь! — воскликнула она в его удаляющуюся спину. — Пожалуйста, Ремус, просто послушай.       Он с грохотом спустился по лестнице, за ним последовала стальная тишина. — Тебе не обязательно быть одному, — умоляла она. — Я люблю тебя, я хочу помочь… — Ты не можешь помочь, Тонкс! — крикнул он через плечо. — Я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась. — Не хотелось бы тебе об этом говорить, но я уже это сделала! Думаешь, я просто буду стоять в стороне, пока он угрожает кому-то, кто тебе небезразличен? — Если ты вмешаешься, — прошипел он, обернувшись так резко, что она столкнулась с ним наверху последнего лестничного пролета, — он начнет угрожать тебе. Тогда у меня не будет другого выбора, кроме как убить его, и в Лунном округе будут репрессалии, которым твое жалкое оправдание для правительства не поможет. Это снова будет война, Дора. Ты этого хочешь?       Когда она не смогла ничего ответить, кроме ошеломленного молчания, он повернулся и продолжил спускаться по лестнице. Она смотрела, как его спина отдаляется все дальше и дальше, а затем сдавленно всхлипнула. — Стой…       Она бросилась за ним, но ее ноги — как это часто случалось — взбунтовались. Носок ее ноги зацепился за свободный кусок половицы, и она катапультировалась вперед. Инстинктивно она позволила своему телу обмякнуть. Это был не первый лестничный пролет, с которого она падала вниз головой. Она приготовилась к удару, которого так и не произошло.       Сильные руки подхватили ее, прежде чем она сделала первый шаг. Запах древесного дыма наполнил ее ноздри, и Ремус поставил ее на ноги. Она прильнула к нему, засунув руки в его футболку. — Не уходи, — всхлипнула она. — Пожалуйста, не уходи. Они убьют тебя.       Она посмотрела на него сквозь слезы, готовясь к гневу, который, как она знала, все еще будет в нем. Вместо этого она нашла намек на нежность, от которой он недавно отказался. Его янтарные глаза впивались в нее, один большой палец поднимался, чтобы погладить ее по щеке. Потом он целовал ее, и она чувствовала прощание.       Он резко отвернулся, оставив ее покачивающейся наверху лестницы. Какая-то отдаленная часть разума Тонкс отметила, что внизу, в вестибюле, были и другие люди, но она смотрела только на Ремуса. — Куда ты? — крикнула она ему вслед, задыхаясь от слов. Он не ответил. Он с грохотом спустился по лестнице и быстро зашагал к двери, не взглянув на толпу потрясенных Уизли. Сириус смотрел ему вслед, взгляд его был твердым и непроницаемым. Джеймс и Лили стояли у двери кухни, встревоженные, но беспомощные. Тонкс отчаянно искала Снейпа. Если кто и мог вразумить разъяренного оборотня, так это он.       Ремус был уже почти у двери, когда высокий бесформенный мужчина твердо встал на его пути. Аластор Грюм посмотрел на молодого человека своими обычным и волшебным глазами. Бывший Жнец неохотно остановился, сжав кулаки и напрягшись в плечах. — Прочь с дороги.       Грюм бесстрастно моргнул. — Тонкс задала тебе вопрос, парень. Ты ее не слышал?       Ремус попытался обойти упрямого старого аврора. Грюм ловко заблокировал его. — Уйди с моего пути! — Никаких шансов, — пошутил седой мужчина, почти наслаждаясь собой. — Я знаю этот взгляд. Ты рвешься в бой и надеешься, что кто-то наконец победит тебя. — Перестань вести себя так, как будто ты меня знаешь!       Теперь Ремус стоял перед лицом мужчины, бледный и дрожащий от ярости. — И перестань вести себя так, как будто тебе не все равно!       Он протянул руку и физически толкнул старика. Но Грюма оказалось удивительно трудно сдвинуться с места. — Ты не уйдешь, Дэвид. Не то чтобы… — Не называй меня так!       Крик, вырвавшийся изо рта Ремуса, был прерван отчаянием и яростью. Он толкнул Грюма сильнее — так сильно, что старик отлетел назад и с тошнотворным стуком ударился о дверь.       Гробовая тишина заполнила коридор. Грюм потерял равновесие и соскользнул на пол, довольно некрасиво остановившись, вытянув перед собой деревянную ногу. На мгновение единственным звуком было тяжелое дыхание Ремуса. Он стоял спиной ко всем, кроме Грюма, но Тонкс видела, как он смотрит на свои дрожащие руки. — Блять, — наконец прошипел он. — Блять…       Он споткнулся и потянулся к лежащему на полу старику. Но Грюм отмахнулся от помощи и с трудом поднялся на ноги. Поседевший аврор поднял на Ремуса несоответствующие глаза, его покрытые шрамами губы сжались в мрачную линию. — Тогда давай, — прорычал он, дергая подбородком. Ремус сделал неуверенный шаг назад. — … ч-что? — Продолжай, — воинственно повторил Грюм. — Ударь меня снова.       Еще одна ошеломленная тишина. Затем… — Ударь меня еще раз, я сказал! Сильнее!       Громкие слова заставили Ремуса вздрогнуть. — Нет, — прохрипел он, качая головой. — Нет, я… я не… — Бей меня столько раз, сколько, черт возьми, ты хочешь, мальчик! — закричал аврор-ветеран. — Но я все еще буду здесь, когда ты закончишь!       Но Ремус попятился, подняв руки в знак капитуляции. — Нет, Грюм, я… прости, я не хотел…       Он замолчал, оглядывая зрителей. Он заметно дрожал. Тонкс поспешила вниз по лестнице, и он повернулся к ней с широко раскрытыми и потерянными глазами. — …Я не хотел причинить ему боль, — сказал он, прерывая слова. Она не знала, что сказать, но Грюм знал. — Ты думаешь, я сделан из стекла, мальчик? — проворчал он, шагая вперед. Он схватил запястья оборотня и опустил его руки вниз. — Я в порядке. Они беспокоятся о тебе.       Ремус перевел растерянный взгляд на Грюма, и старик скривился. — Слушай, просто… иди поешь что-нибудь, ладно?       Он попытался увести молодого человека на кухню, но Ремус вырвался из его рук. — Нет, я… мне действительно нужно идти. — Прямо сейчас за этой дверью наблюдают четверо офицеров, — проворчал Грюм, ткнув большим пальцем через плечо. — Ты даже не спустишься по ступенькам. — Тогда позвольте мне воспользоваться камином. — Так ты сможешь пойти куда? Насколько я проверял, у тебя не было переизбытка друзей.       Оборотень вздрогнул, и взгляд Грюма замерцал. — Блэк, — хрипло сказал он, обращаясь к мужчине, зависшему в дверях кухни, — принеси ему воды, а?       Сириус кивнул и исчез, шлепая тапками по каменным плитам. Грюм снова посмотрел на Ремуса. — У тебя все нормально?       Оборотень бросил на него недоверчивый взгляд исподлобья, и старик фыркнул. — Да, глупый вопрос.       Медленно, осторожно он протянул покрытую шрамами руку и схватил оборотня за плечо. К удивлению Тонкс, Ремус на самом деле наклонился в поддерживающую хватку. Он сделал дрожащий вдох, плотно закрыв глаза, прежде чем выдохнуть. — Парень, — твердо сказал Грюм, — я знаю, что ты напуган, и я знаю, что ты злишься. У тебя есть на это право. Но мы уже знаем. Бегство больше не защитит нас.       Брови оборотня нахмурились, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Его дыхание было неровным, судорожным, и сердце Тонкс сжалось. Он очень старался не плакать. — … прости, — наконец выдавил он. — Я не… я просто… я не хочу, чтобы из-за меня умер кто-то еще.       Рука Грюма сместилась так, что сжала шею молодого человека сзади. — Если кто и умрет, парень, то не из-за тебя.       Но Ремус качал головой, проигрывая битву со слезами. — Если… если я… скажу что-нибудь, он… он, блядь, … он убьет ее, … а я… я не смогу ее защитить… я не знаю, где она, … я не знаю.       С приглушенным проклятием Грюм потянулся вперед и дернул молодого человека на руки. Ремус свернулся к нему, вцепившись в мантию аврора побелевшими костяшками пальцев и всхлипывая. —…она уже м-мертва, я… ​​я знаю, что она мертва, он… он бы не… — Ш-ш-ш, парень, — пробормотал старик, положив большую руку на затылок Ремуса. — Ш-ш-ш, все в порядке. Мы найдем ее, Альбус и остальные уже ищут. — … ч-что?       Ремус оттолкнулся от аврора с заплаканным лицом, искаженным страхом и замешательством. Грюм крепко сжал его плечи. — Я обещаю тебе, они найдут Эми. Так или иначе, они найдут ее.       Оборотень смотрел на него налитыми кровью глазами. Затем он судорожно вздохнул. — …откуда ты… откуда ты знаешь ее имя?       Губы Грюма сжались в тонкую линию. — Я расследовал ваше исчезновение двадцать семь лет назад. Я многое о вас знаю. —… Оу       Сириус вернулся со стаканом воды. Он протянул его Ремусу с неловкой попыткой улыбнуться. Оборотень секунду безучастно смотрел на него, прежде чем поднять дрожащую руку и принять ее. Он выпил, дав каждому немного эмоциональной передышки. Он выпил только половину стакана, кашляя и вытирая рот. Рука Грюма быстро переместилась на локоть оборотня, пока тот качался на ногах. — Полегче, парень. Ты в порядке.       Оборотень слишком сильно трясся, чтобы удержать стекло. Сириус забрал его, левитируя на кухню взмахом палочки. — Где они ищут? — внезапно спросил Ремус. —Я искал везде — по всему Йоркширу, ей сейчас было бы почти сорок, блондинка, эм… выше меня… — Выше тебя? — повторил Сириус, посмеиваясь. — В последний раз, когда ты видел ее, тебе было шесть лет, приятель. Все были выше тебя.       Ремус бросил на мужчину раздраженный взгляд, но он постепенно смягчился, когда понял, что его слова верны. — Да, хорошо, — пробормотал он с утомленным смехом. — Она, э… я понятия не имею, какой у нее сейчас рост. — У Альбуса есть несколько прядей твоих волос, — спокойно сказал Грюм. — Он с мадам Помфри, накладывает семейные заклинания на все записи Хогвартса.       Оборотень моргнул, нахмурив брови. —Но… она маггл. — Магия передается в семье, Дэвид. Даже в маггловских семьях. Если у твоей сестры есть дети, один из них вполне может учиться в Хогвартсе.       Эта идея явно никогда не приходила Ремусу в голову. Он смотрел, открыв рот, на старика. Муди сжал его руку. — И если это не сработает, у нас есть еще несколько трюков в рукаве. Кроутер, вероятно, стер ей память и сменил имя, но мы могли бы найти кого-то в Брэдфорде, кто знает, что с ней случилось.       Оборотень покачал головой. — Нет, они… я вернулся. После… до того, как я переехал. Я вернулся, чтобы найти ее, но… никто ее не вспомнил. Меня они тоже не вспомнили, или…       Он замолчал, морщась. Мускул на челюсти Грюма дернулся. — Что ж, — сказал он, и Тонкс могла слышать ярость, которую он сдерживал, — хорошо, что мы знаем эксперта по обращению заклинаний памяти. — … Кто? — Марлен Маккиннон. Она ездила в Брэдфорд с Кингсли.       Из горла Ремуса вырвался резкий хохот. Он недоверчиво посмотрел на Грюма. — Марлен Маккиннон? — повторил он. — С какой стати она мне поможет? — Не прикидывайся дураком, парень. Ты продлил их пытки. Если бы не ты, Долохов и Трэверс убили бы всю семью до нашего прихода. Снейп сказал, что ты получил час под Круциатусом за то, что не прикончил их.       Вздрагивание в ответ на эти слова было достаточным подтверждением. Ремус скрестил руки на груди и уставился на холодные каменные плиты. Сириус и Грюм обменялись взглядами. — Давай, приятель, — мягко сказал черноволосый аврор, схватив оборотня за локоть. — Пойдем к огню. Хочешь кофе? Может быть, тостов?       Ремус поднял налитые кровью усталые глаза на взрослого мужчину. Долгое время он просто рассматривал его. Сириус смотрел в ответ, его взгляд был открытым и пристальным. Наконец горло оборотня дернулось, и он кивнул. — Да, хорошо.       Наконец он позволил провести себя на кухню, Грюм и Сириус по обе стороны от него. Джеймс и Лили суетились впереди них, Уизли следовали за ними, выражение их лиц варьировалось от обеспокоенного до воинственного. Теперь, когда она действительно обратила внимание, Тонкс была удивлена, увидев вспышку блондинистого среди рыжего. — Тонкс!       Флер Делакур встретила ее у подножия лестницы. Неземная красотка, как всегда, идеальная кожа, вейла в третьем поколении, казалось, светилась в тусклом свете коридора. Несмотря на ситуацию, Тонкс не могла не улыбнуться. Флер прекрасно смотрелась бы на дне бочки с флоббер-червями. — Приветик, Флер.       Розоволосая аврор внезапно оказалась в крепких объятиях. Она издала удивленный писк. Она и Флер были друзьями, но не очень близкими. Они были не в том состоянии, когда ожидались импровизированные объятия. Тем не менее, руки Тонкс яростно ответили на объятие, и, когда она уткнулась лицом в плечо более высокой женщины, напряжение, свернувшееся в ее сердце, казалось, немного ослабло. — Tu vas bien? (прим. перевод.: «С тобой все в порядке?»)       Ей не следовало говорить Флер, что в детстве она брала уроки французского. Это было одной из отчаянных попыток ее матери привить некоторый уровень утонченности своему своенравному ребенку. И было ужасно неудачно. — Эм… oui, ça va. (прим. перевод.: «Да, я в порядке.»)       Флер отстранилась и схватила ее за плечи, проницательно изучая. — Мы вас видели, — сказала она по-английски с сильным акцентом. — Ты и Люпин, наверху лестницы.       Тонкс вздрогнула. Как неловко. — Вы любите друг друга.       С Флер, все всегда было о любви. Тонкс пожала плечами, сглотнув ком в горле. — Ага. — Он хороший человек. Он заслуживает тебя.       Тонкс не спросила, как Флер пришла к такому мнению. В ее обычно сверкающих голубых глазах горел жесткий блеск. — Он хороший человек, — согласилась она. — Однако он… сердится на меня прямо сейчас. — Пф , — усмехнулась женщина, отмахиваясь от беспокойства. — Он переживет это.       Ее губы изогнулись в озорной улыбке, темно-красная помада подчеркивала это движение. Она наклонилась. — Я встречалась с несколькими оборотнями, — заговорщицки прошептала она. —Они… как бы это сказать — ненасытные.       Спасибо Мерлину за те французские слова, которые были просто английскими со странным акцентом. Тонкс расхохоталась. — Действительно? — Да, — ухмыльнулась Флер. — Я могла бы дать тебе совет, если хочешь. —… совет? — Ну ты знаешь. Как лучше всего доставить удовольствие… — О, Мерлин, — перебила ее Тонкс, хихикая. — Не знаю, готова ли я к этому, Флер. Мы даже не…       Она замолчала, сильно краснея. Флер вытаращила на нее глаза. — Ты не спала с ним?       Тонкс беспомощно пожала плечами. — Мы, э-э… мы направлялись туда этим утром, но…       Вейла в третьем поколении, скрестила руки на груди, выглядя задумчивой. — Они говорят о том, чтобы перевести его в Нору, — сказала она. — Там будет труднее быть… уединёнными. — Эм…       Тонкс подумывала сказать подруге, что логистика того, когда она и Ремус могли бы заняться сексом, сейчас не была в ее голове, но поняла, что это мнение останется без внимания. Блондинка явно формулировала план. — Оставь это тете Флер, — прошептала она, улыбаясь. — У вас будет личное пространство.       Несмотря на неловкость всего происходящего, Тонкс почувствовала прилив нежной благодарности. Она улыбнулась в ответ. — Спасибо. Я, э-э… буду тебе должна. — Нет, — коротко ответила молодая женщина, внезапно посерьезнев. — Не будешь.       Тонкс моргнула. Но, прежде, чем она успела задать какие-либо вопросы, Сириус снова высунул голову в коридор. — Вы двое идете?       Бросив последний косой взгляд друг на друга, две женщины последовали за ним на кухню. Ремус уже сидел в одном из кресел у камина и выглядел крайне неловко, пока Лили и Молли раболепствовали перед ним. Рыжеволосые угощали его тостами и кофе, пока Джеймс жарил на плите яйца. Молли подбежала к тарелке, полной пирогов с мясным фаршем, и поставила ее на стол рядом с бледным оборотнем. — Ты выглядишь ужасно худым, милый, — резко сказала она, не глядя на него. — Ты любишь баклажаны? Я думал сегодня вечером приготовить запеканку из баклажанов.       Выражение лица Ремуса было бы комичным, если бы он не выглядел таким больным. Он уставился на матриарх Уизли, нахмурив брови в ошеломленном замешательстве. Наконец она встретилась с ним взглядом, неловко переминаясь с ноги на ногу перед ним. — Я также могу приготовить вегетарианский пирог с овсянкой, или карри, или что-то в этом роде.       Он моргнул. —…эмм, — его рот безмолвно открывался и закрывался на несколько секунд. — Это, э-э… мне… мне все равно. Все в порядке.       Молли коротко кивнула, а затем отвернулась, выглядя облегченной после встречи. Ремус смотрел ей вслед, все еще сбитый с толку. Затем Лили вошла в его поле зрения. Она вытащила палочку, и он откинулся на спинку кресла, кофе выплеснулся через край его кружки на колени. — Оу… — Я просто проверяю твои жизненно важные органы, Дэвид, — резко сказала целительница, взмахивая палочкой перед ним в сложном порядке. — Северус доставит мне припасы из Лютного переулка, возможно, еще есть время добавить в список несколько зелий, если понадобится.       Настала ее очередь предстать перед растерянными золотыми глазами. Ремус сглотнул, кашлянул, затем заговорил. — Моя, ну…       Он неуверенно огляделся, его взгляд наконец остановился на Тонкс. Он долго смотрел на нее, а потом, похоже, принял решение. —…моя семья звала меня Дэви.       Все движение на кухне стихло. Даже Джеймс перестал ковыряться в сковороде с яйцами. Все повернулись, чтобы посмотреть на неудобного оборотня. Затем Лили нарушила молчание. —Хорошо, Дэви. Можешь поднять для меня свою рубашку?       Он поставил свой кофе и подчинился, ни на кого не глядя. Он закусил губу, глядя в пол, когда Лили присела и нежно провела рукой по его выступающим ребрам. Она глубоко вдохнула и выдохнула. —Ты действительно напортачил с собой, — тихо сказала она, стягивая его рубашку. — Ты больше не можешь колдовать без палочек, понял?       Его взгляд блуждал, и он молча кивнул. Ее губы сжались в тонкую линию. — На этот раз я говорю серьезно. Твои резервы исчерпаны. Альбус добудет для тебя палочку.       Ремус поморщился. —… чертовы палочки ненависти. — Я знаю. Но этот на самом деле будет твоей. — …что ты имеешь в виду? — Он приведёт сюда Олливандера. Никаких больше палочек, заимствованных у узников Азкабана.       Оборотень моргнул, затем наклонил голову. —Но… но я не могу себе позволить… — Ты не будешь это покупать, — резко сказала Лили, вставая на ноги. — И не смей спорить. — Но… — Кстати об этом, — яростно сказала она, скрестив руки на груди и глядя на мужчину, — Северус рассказал нам о волчьем отраве.       Ремус вздрогнул и вжался вглубь своего кресла. — … ой. — О, верно. Мы могли бы помочь, знаете ли. — Я не хочу благотворительности. — И все же ты раздавал его анонимно. Сколько доз ты оплачиваешь за месяц?       Он пожал плечами, шевеля пальцами на коленях. Он вдруг показался очень маленьким. — Не знаю. Сев мог бы сказать тебе, что на самом деле это он его варит. — Он сказал, что ты не позволил ему заплатить ни за один из ингредиентов. — Это не его ответственность. Я тот, кто кусал этих людей, меньшее, что я могу сделать, это вывести их из Лунного округа.       Наступило короткое молчание. Лили посмотрела на своего пациента. Затем внезапно она снова присела и схватила его за колено. Он дернул головой, чтобы посмотреть на нее, с опаской в ​​глазах. — Знаешь, твои родители очень гордились бы тобой.       Он мгновение смотрел на нее. Затем он безрадостно расхохотался и снова посмотрел на свои руки. — Моя мама была профессором Изучения проблем мира, — пробормотал он. — Она протестовала против войны во Вьетнаме, даже когда мой отец воевал в ней. Не думаю, что она бы так гордилась мной.       Лили ничего не ответила на это. Губы ее несчастно сжались, и через мгновение она встала и неуклюже подошла к мужу.       На кухне начали вспыхивать приглушенные разговоры, когда напряжение спало. Тонкс огляделась, отметив заметное отсутствие Гарри и Гермионы. Рон сидел рядом с Фредом и Джорджем за длинным столом, бросая обеспокоенные взгляды на старшего оборотня. Флер сидела в углу с Биллом и яростно шепталась. Старший мальчик Уизли выглядел удивленным, и Тонкс отвернулась, краснея. Она поколебалась, затем направилась к огню.       Когда она подошла, Ремус поднял глаза, его янтарные глаза были неуверенными. Он долго изучал ее, и она смотрела в ответ с непоколебимостью. Он сглотнул. — Я, эм…       Он поморщился, затем резко поднял дрожащую руку. Его дыхание снова стало прерывистым. — Прости, — прошептал он, сияя глазами. — Дора, я… ​​прости …       Через мгновение она оказалась у него на коленях, скрестив ноги и обхватив руками его плечи. Он прижал ее к своей груди, и она прижалась губами к его виску, уткнувшись носом в его волосы. — Прости, прости, — снова и снова выдыхал он ей в плечо. Она держала его крепче. — Все в порядке, — прошептала она. — Все в порядке, Ремус. Я здесь.       У него перехватило дыхание. Медленно он оторвал свое лицо от ее свитера. Он был в полном беспорядке, глаза опухшие и налитые кровью, щеки мокрые от слез, волосы торчали дыбом. Его горло сжалось, и он судорожно вздохнул. —…это, эм… это не мое имя.       Ее губы изогнулись. Она погладила его бороду большим пальцем. — Дэви, — выдохнула она, убирая пряди седеющих волос с его глаз, — пожалуйста, перестань убегать от меня.       У него перехватило дыхание, и он поднял руку, чтобы обхватить ее лицо, наклонившись и прижавшись лбом к ее лбу. — Обещаю, — свирепо прошептал он, закрыв глаза. — Больше не убегать. Больше никакого побега.       Они сидели в тишине несколько минут, их дыхание инстинктивно совпадало, а знакомые звуки утра продолжались вокруг них. Тонкс вдыхала и выдыхала вместе с ним, закрыв глаза, концентрируясь на его пульсе под своими пальцами. Тарелки звякнули о стойку, и чайник коротко запел, когда кто-то заваривал чай. Мягкие, спокойные голоса смешались с вездесущей рождественской музыкой, доносящейся из сломанного динамика на каминной полке. Наконец Тонкс обвила руками шею Дэви и уткнулась носом в его волосы. Он прильнул к ней. — …Я люблю тебя, — прерывисто прошептал он. — Мне жаль, что я такой развалина.       Она усмехнулась и прижалась губами к его голове. —Ты можешь быть развалиной, — призналась она, — но ты моя развалина.       Она откинулась назад, твердо встретив его жалкие глаза. —Мы справимся с этим, — пообещала она ему. — Мы собираемся очистить твое имя и посадить этого ублюдка в Азкабан, где ему и место. Потом мы возьмем долгий отпуск, только ты и я. Звучит неплохо?       Его губы изогнулись в полуулыбке, и он кивнул. —… звучит блестяще. Куда ты хочешь отправиться?       Она пожала плечами. — Неважно. У тебя есть какие-нибудь идеи?       Он задумался на мгновение. —Я всегда хотел поехать в Новую Зеландию. — Новая Зеландия, — криво повторила она. — Самое далекое от Англии. — Это просто бонус, — сказал он, полуулыбка превратилась в настоящую. — Я видел фотографии, и это выглядело чертовски потрясающе. — Хорошо. Ты подкупил меня. Новая Зеландия.       Она снова обвила руками его шею. Он успокоился, его тело больше не дрожало. Его грудь вздымалась и опускалась от ровного дыхания, и она закрыла глаза, наслаждаясь с трудом завоеванным покоем.