Human

— Не хотелось бы прерывать, но…              Тонкс медленно оторвала лицо от плеча Дэвида. Джеймс стоял перед ними, держа в каждой руке по тарелке яичницы-болтуньи. Он выглядел искренне извиняющимся. — Я могу просто…       Он начал класть их на крошечный столик, но Тонкс остановила его. — Нет, все… все в порядке. Мы можем…       Она повернулась к оборотню, застрявшему под ней. — Мы можем пойти к столу, милый? Он затуманенно моргнул, затем кивнул. Она поднялась на ноги и взяла у Джеймса тарелки. — Спасибо.       Она подошла к большому деревянному столу в центре комнаты и села рядом с Артуром. Рыжеволосый одарил ее тонкой улыбкой, на которую она слабо ответила. Призвав две вилки, она повернулась, чтобы дать одну Дэвиду. Но его там не было.       Тонкс оглянулась и увидела, что он все еще сидит в кресле, наклонившись вперед и упираясь локтями в колени. Его глаза были закрыты, пальцы переплетены, подбородок покоился на них. Его плечи вздымались и опускались в глубоком, медленном дыхании. — … Ремус?       Он не ответил. Тонкс встала со своего места и вернулась к оборотню, присев перед ним на корточки. — Ре-       Она оборвала себя. Это было не его имя. —… Дэви? Любимый?       Она положила руку ему на колено, и его глаза распахнулись, янтарные глаза сосредоточились на ней. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. — Извини, — резко сказал он, встряхнувшись. — Просто… пытаюсь привести голову в порядок.       Она крепче сжала его костлявое колено. — Будет легче, если в желудке будет немного еды.       Его взгляд прояснился, затем он кивнул. — …да, эм… — он начал выталкиваться из кресла, — да, я иду.       Он шатался на ногах, и Тонкс обняла его за талию. Дрожь сотрясала его тело, абстиненция все еще брала свое. Чарли вскочил из-за стола и двинулся вперед, одной рукой потянувшись к качающемуся оборотню. —Вот, позвольте мне…       Но Дэвид отшвырнул его, как назойливую муху, слегка повернувшись так, что его тело оказалось между молодым человеком и Тонкс. Чарли сделал шаг назад, смесь гнева и смущения исказила его черты. —Я просто пытаюсь помочь. — Ты уже достаточно помог, — прорычал оборотень. — Я не знал, ясно? — отрезал Чарли. — Я не знал, что ты магглорожденный, я думал… —Ты подверг опасности собственного брата. — Ему бы не было больно! — Аконит — это не прогулка в парке, даже если будет правильная доза, — прошипел Дэвид, делая угрожающий шаг вперед. — И я не доверял твоей способности правильно зарядить эту штуку. Ты не первый жалкий ублюдок, оставивший в патроннике пулю или серебряный ствол.       Рот Чарли резко закрылся. Наступило долгое мучительное молчание. Затем из-за стола послышался голос Рона. — Профессор… почему вы меня оттолкнули?       Дэвид раздраженно застонал. — Это удивительно глупый вопрос.       Он повернулся и молча направился к столу. Его колени подогнулись, когда он добрался туда, и он довольно некрасиво рухнул на стул. Не обращая внимания на взгляды, которые он получал, он схватил вилку и наколол кусок яичницы-болтуньи.       Тонкс последовала за ним, опустившись рядом с ним. Его лицо было бледным, глаза суровыми. Он ел медленно, машинально, как будто это была работа. Прошла почти минута, прежде чем он снова поднял глаза, сердито оглядывая комнату. — Конечно, у вас есть дела поважнее, чем смотреть, как я ем, — рявкнул он. Тут все вздрогнули. Вынужденная дискуссия о Пушках Чадли вернулась к жизни. Тонкс подняла вилку, внимательно наблюдая за профилем Дэвида. — С тобой никогда не бывает скучно, — заметила она, — не так ли?       Он фыркнул, не сводя глаз с завтрака. —Раньше было много скучных моментов, — ответил он с набитым ртом. — Моя жизнь была на удивление предсказуема, пока ты не пригласил меня выпить. — Она пригласила тебя на свидание?       Флер казалась потрясенной и немного радостной. И Тонкс, и Дэвид посмотрели на нее через стол. — …кто ты, черт возьми, такая?       Молодая женщина ничуть не выглядела оскорбленной невежливым вопросом оборотня. Она послала ему улыбку, достойную ее бабушки-вейлы, и       Тонкс постаралась не закатить глаза. Она знала, что Флер не пыталась завоевать расположение Дэвида, но, похоже, флирт был ее установкой по умолчанию. — Флер Делакур, — скромно сказала она, протягивая маленькую руку. — Рада встрече с тобой.       Оборотень на мгновение осмотрел руку, прежде чем протянуть руку и пожать ее. Его глаза метнулись к ней, затем к Биллу, который сидел рядом с ней с легкой улыбкой на лице. — И я.       Соблюдая социальные тонкости, Дэвид снова сосредоточился на своей тарелке. Флер выглядела довольно ошеломленной этим нехарактерным отсутствием интереса. — … так… Тонкс пригласила тебя на свидание?       Пара, о которой идет речь, обменялась печальным взглядом. — Это не ваше д… — Да, — твердо сказала Тонкс, ухмыляясь, когда ее взгляд заставил его возразить. — Пригласила.       Он опустил голову, щеки покраснели, а уголки губ дернулись. Тонкс ухмыльнулася и переплела свои пальцы с его. — На самом деле, — сказала она, полностью наслаждаясь видом его покрасневших ушей, — мне жаль, что я не пригласила его на свидание намного раньше.       Его мозолистые пальцы сжались вокруг ее, и он поднял бровь в ее сторону. — Надеюсь, не намного раньше.       Она пожала плечами, улыбка стала нахальной. — Что я могу сказать? Я питаю слабость к профессорам.       Он рассмеялся, и она поднесла его руку к своим губам, оставив затяжной поцелуй на тыльной стороне ладони. Когда она отпустила его, он провел большим пальцем по ее подбородку, огрубевшие костяшки пальцев скользнули по линии ее челюсти. Янтарные глаза упали на ее губы, и Тонкс пожалела, что они остались одни.       Осторожно откашлявшись, они вернулись на землю. Тонкс моргнула и повернулась, чтобы найти Билла и Флер, ухмыляющихся им через стол. — Вас оставить … — Билл понимающе перевел взгляд между ними, — одних? — Отвали, — сказала Тонкс, и настала ее очередь краснеть. Она трансформировалась, чтобы перекрыть цвет пылающих щек, ее желудок затрепетал, когда Дэвид крепко прижал свою ногу к ее ноге под столом. — Так ты профессор?       Флер наклонилась вперед, рассматривая Дэвида так, словно он был самым интересным человеком в мире. Мужчина поерзал на своем месте. — Да. Ну… до недавнего времени был. — Что ты преподаешь? —Защита от темных искусств. — Я полагаю, что ты был довольно хорош в этом.       Дэвид пожал плечами, передвигая еду на тарелке. — Да, — ответила за него Тонкс, озорно ухмыльнувшись и приподняв еще одну бровь. — А вот с детьми — полный ноль. На второй день в Хогвартсе он заставил мальчика плакать. — Серьезно? —Мммм, — пробормотала она с полным ртом. — Это был маленький Малфой. Он пытался проклясть кого-то сзади, а ты смотрел прямо ему в лицо, как… оборотень. — Оборотень? — повторил он, шевеля губами. — Как это? — Вот как сейчас, — возразила она. Сделав глаза как можно шире, она наклонилась вперед, в его личное пространство. Он остался на месте, а улыбка росла. — Ты делаешь это, когда смотришь прямо в чью-то душу. Затем раздуваешь ноздри и тяжело дышишь. Это чертовски страшно.       Она уже собиралась откинуться назад, когда его рука обвила ее талию, удерживая на месте. — Не странно ли, что я нахожу это невероятно привлекательным?       Она засмеялась. — Должно быть, я делаю это неправильно. — О нет, мне очень нравится твоя интерпретация.              Он наклонился вперед и поцеловал ее. Она улыбнулась ему, но он отстранился слишком рано, вырвав из ее горла непроизвольный всхлип. В уголках его глаз мелькнула любовь, а рука на ее талии вдруг нашла подол ее джемпера. Его теплая ладонь собственнически легла на голую кожу ее нижней части спины, и у Тонкс перехватило дыхание. — В этот момент, — продолжил он разговор, как будто он только что не заставил её мозг превратиться в желе, — я так много раз обращался с Малфоем как оборотень, что не могу вспомнить этот конкретный случай.       Тонкс откашлялась, стараясь, чтобы ее голос оставался ровным. —… Я просто помню, потому что я думал, что это было весело. Потом ты сделал это со мной несколько недель спустя, и это было менее смешно.       Веселье исчезло из глаз Дэвида. — О… это…       Она усмехнулась. — Я полностью это заслужил. Посыпала бульбадоксовой пудрой квиддичную форму Рейвенкло перед нашим первым матчем. Все еще не понимаю, как ты узнал, что это была я. — Порошок бульбадокса пахнет настоящим дерьмом, Дора. Это было не так уж сложно. — Серьёзно? — фыркнула она. — Какое прекрасное первое впечатление я произвела. — Это не было моим первым впечатлением, — напомнил он ей, изогнув губы, — но оно определенно запомнилось.       Из-за стола послышался вздох. Они обернулись и увидели Билла, тихо смеющегося над ними. — Что? — спросила Тонкс. Он покачал головой. — Ничего. Просто… наслаждаюсь шоу. (прим. перевод.: как и все мы, хи-хи)       Большой палец Дэвида массировал мышцы ее спины, из-за чего ей было очень трудно сосредоточиться. Тонкс неопределенно кивнула. —… ой.       Дебаты по квиддичу на другом конце стола разгорались, и Билла попросили высказать свое мнение о запасном Искателе Кэннонов. Между тем, пальцы Дэвида сеяли хаос с артериальным давлением Тонкс. Пальцы плотно прижались к ее спине, ослабляя узлы, о существовании которых она даже не подозревала. Она обнаружила, что теряется в нем, полностью забыв завтрак. — Еще тосты?       Голос Молли раздался над ними с неодобрением в тоне. Тонкс чуть из кожи не выпрыгнула, и Дэвид выдернул руку из-под ее джемпера. Они посмотрели на матриарх Уизли, и Тонкс могла поклясться, что увидела вспышку веселья в проницательных зеленых глазах женщины. — Вот и тебе, дорогой, — резко сказала она, раскладывая намазанные маслом тосты на их тарелки. Она поспешила прочь, и Дэвид повернулся к       Тонкс, наклонившись так близко, что, когда он шептал, она могла чувствовать его дыхание на своих губах. — Я что-то пропустил? Она кажется… странной.       Тонкс открыла рот, но ничего не вышло. Она совершенно забыла об открытии Билла накануне. Внезапно коллективное присутствие Уизли на площади Гриммо обрело смысл. — …эм… — разумно сказала она. Дэвид смотрел на нее, нахмурив брови. Потом чудом ее спасли. — Ты вообще следишь за квиддичем, Дэви?       Стол замолчал от слов Артура. Он выжидательно смотрел на бывшего Жнеца. Дэвид моргнул, его концентрация была нарушена. Он медленно перевел растерянные глаза на рыжеволосого мужчину по другую сторону Тонкс. —… и-извини, ты… ты говоришь со мной?       Артур неуверенно улыбнулся. — Ты здесь единственный Дэви, сынок. Разве ты не хочешь, чтобы мы тебя так называли?       Дэвид долго смотрел на него, потом встряхнулся. —Нет, это… это… это нормально. Да, ты можешь… ты можешь называть меня так. — …хорошо, — осторожно сказал Артур, не сводя глаз с молодого человека. — Мы как раз обсуждали чемпионат мира в следующем году. Ты следишь за какой-нибудь командой?       Оборотень заколебался, оглядывая стол. Опыт подсказал Тонкс, что он выбирал между игрой для публики и самим собой. — … нет, — наконец решил он. — Я не знаю. Извини. — Тебе не нужно извиняться, — усмехнувшись, ответил Артур. —Я знаю, что это не для всех. — Тебе нравится… эм, — Рон с трудом подбирал слово, — …футбол? Это так называется, да?       Дэвид какое-то время изучал молодого оборотня, обдумывая его ответ. — Да, это так называется. Но…       Он пожал плечами, рассеянно беря кусок тоста. —… Я никогда по-настоящему не понимал спорт. Магический или какой-то другой. Кажется, это слишком много усилий для чего-то, что не имеет значения. Тонкс, которая уже слышала эту речь раньше, просто фыркнула. — Ты сам отвечаешь за свою жизнь, — дразня его предупредила она, — говоря всем этим людям, что квиддич не имеет значения. — Полагаю, что нет, — сказал Артур, удивив всех. — Ни в коем случае. Но это действительно делает очень многих людей счастливыми. Билл рассмеялся над этим. —Не знаю, можно ли назвать счастьем наш дом после того, как Пушки проиграли Стрелам с разницей в триста очков.       Стол взорвался от этого заявления, и каждый высказал свое мнение о том, почему произошла эта пародия. Дэвид с недоумением посмотрел на Тонкс, и она подавила смех. — Не волнуйся, — пробормотала она, сжимая его колено. — Это нормально.       Потребовалось некоторое время, чтобы стол успокоился. Когда разговор снова затих, Тонкс задумалась, что бы сказать, как-нибудь отвлечь внимание от оборотня, поедающего тосты рядом с ней. Но было слишком поздно. — Мы отвезем вас на чемпионат мира, профессор, — твердо сказал Рон, выхватывая из стоящей перед ним тарелки пирог с фаршем. — Думаю, вам понравится. — Разве ты не был на матчах Хогвартса? — спросила Джинни через стол. Дэвид пожал плечами. — Некоторые из них. — Вы когда-нибудь играли в квиддич? — серьезно спросила девушка. — Нет. При этом у многих открылись рты. — Но. — Как так? — Мы можем сыграть сегодня, когда мы… — Ради Мерлина, — перебила Молли из-за стойки, где она опускала крышку еще одного френч-пресса, полного кофе, — оставьте беднягу в покое. Я не думаю, что он заинтересован.       Она быстро подошла к столу с кофе в руке и снова наполнила кружку Дэвида. Мужчина уставился на нее, сузив глаза. — Ты пьешь с молоком, да?       Женщина подняла палочку, чтобы подозвать молоко. — Стоп. Просто… остановись.       Голос Дэвида был тихим, спокойным, но казалось, что температура в комнате понизилась на несколько градусов. Каждый мускул в его теле напрягся. Он оглядел стол, проницательно изучая каждое лицо, прежде чем вернуться к Молли. — Почему? — прошипел он. Она моргнула. — Что, дорогой? — Какого хрена ты называешь меня дорогой?!       Она вздрогнула, но он либо не заметил, либо ему было все равно. Молчание затянулось на долгий, неуверенный момент, и Молли просто смотрела на него широко открытыми глазами. Наконец, он тяжело вздохнул. — Перестань быть такой чертовски милой со мной, — прорычал он. — Хорошо? — Почему? — немедленно возразила она, удивив Тонкс своим неповиновением. —Почему бы мне не быть с тобой милой? — Потому что мне не нужна твоя жалость, — прорычал он. — Вы можете знать мое настоящее имя, но я все тот же человек. Я убил твоих братьев, я сражался против вас в Танталлоне, я… —Ты спас моих детей от Беллатрикс Лестрейндж.       Кружка Дэвида, стоявшая нетронутой рядом с его тарелкой, взорвалась дождем из кофе и керамических осколков. Несколько человек закричали, а Тонкс зашипела, когда капли горячей жидкости попали ей в лицо. Но боль быстро забылась, когда она увидела кровь, хлещущую из носа оборотня. — Ремус … — Назад! — прорычал он, отталкивая ее от себя одной рукой и прижимая другую к своему лицу. Он вскочил со стула и, спотыкаясь, направился к раковине. Кровь свободно стекала по его подбородку в канализацию, стуча по металлу, как тошнотворные капли дождя. — Бля, — прошипела Лили, бросаясь вперед. Тонкс тоже вскочила на ноги, но Дэвид лихорадочно махнул им назад. — Нет, держись подальше, — прорычал он. — Все в порядке, просто… дайте мне минутку.       Он открыл кран и дрожащими руками плеснул себе в лицо холодной водой. Затем он вытянул шею, чтобы оглянуться на стол. — Это попало на кого-нибудь? Дора?       Она внимательно осмотрела себя. Кофе испачкал рукава ее джемпера, но не кровь. Когда она посмотрела на него и покачала головой, он облегченно выдохнул и повернулся к раковине, чуть не рухнув на нее. — … слава богу, — пробормотал он в канализацию. Тонкс медленно подошла к нему, прислонившись бедром к стойке рядом с ним, и скрестила руки на груди. — Волшебное истощение — настоящая сука, — заметила она с напускным легкомыслием. Он фыркнул, а потом сплюнул в раковину. — …можешь сказать это еще раз, — пробормотал он. — Что эта кружка тебе сделала?       Ее попытка пошутить провалилась. Он поморщился, сжимая переносицу, пытаясь остановить поток крови. —Ничего. Я потерял контроль.       Она не совсем знала, как реагировать на ненависть к себе в его голосе. —…случается с лучшими из нас, — наконец сказала она, пожав плечами. — Раньше я разбивала окна своей спальни, когда мама заставляла меня надеть платье.       Он долго не отвечал, его глаза были закрыты. Затем он судорожно вздохнул. —… Держу пари, ты бы очень хорошо смотрелась в платье. Она улыбнулась и потянулась вперед, схватив его за бицепс и нежно сжав. —Билл догадался, — прервала Молли из-за их спин. Тонкс обернулась и увидела пухлую женщину, убирающую со стола кофе, керамику и кровь быстрыми взмахами палочки. Дэвид не отвернулся от раковины, но Молли все равно продолжила. — Ты сделал комментарий о том, что мы живем на болоте, хотя никогда раньше не был в нашем доме. Тонкс, конечно же, это подтвердила.       Метаморфомаг поморщился. Он не хотел, чтобы она кому-либо рассказывала. Она бросила на него извиняющийся взгляд, но он лишь устало покачал головой. — Чего я не понимаю, — сказала матриарх Уизли, тон которого теперь приближался к свирепому, — так это почему ты держал это в секрете.       Она обернулась, все следы беспорядка исчезли. — Хм? — промычала она выжидательно, скрестив руки на груди. — Почему ты ничего не сказал?       Наступило долгое молчание. Потом Дэвид пробормотал что-то неразборчивое сквозь засыхающие губы. Молли подняла брови. — Прошу прощения? Оборотень глубоко вдохнул и медленно выдохнул, все еще с закрытыми глазами. Затем он снова заговорил, на этот раз более четко. — …ты бы мне не поверила.       Молли открыла рот, чтобы возразить, но остановилась. Она моргнула раз, другой и закрыла рот. Больше никто не говорил.              Наконец Тонкс потянулась и открыла один из шкафов, схватив старое полотенце для рук. Она хлопнула им по бедру, чтобы стряхнуть пыль, а затем протянула ее Дэвиду. — Вот, — тихо сказала она. Его глаза распахнулись, и он посмотрел на нее. К ее облегчению, в его взгляде не было ничего, кроме усталого согласия. Он взял полотенце. — Благодарю, милая.       Он спустил его под кран и начал чистить лицо. Поток крови из его носа замедлился до струйки. Он дрожал, лицо было смертельно бледным, губы приобрели легкий оттенок синего. Он бросил на нее печальный взгляд. —… уверен, что хочешь взвалить на себя это? Прежде чем она успела ответить, его колени подогнулись. Она рванулась вперед, но Грюм уже был там, схватил молодого человека за подмышки и поднял его. — Хорошо, парень, — хрипло сказал старик, потянув одну из рук Дэвида себе на плечи. — Давай, садись.       Тонкс просунулась под другую руку оборотня. Они с Грюмом наполовину отнесли его обратно к столу и опустили на стул. Они сели по обе стороны от него, и Грюм наклонился вперед, чтобы твердой рукой схватить одно из обвисших плеч Дэвида. — Посмотри на меня, сынок. —…я не твой сын, — пробормотали в ответ. Глаза оборотня оставались решительно закрытыми. Губы Грюма сжались в мрачную линию. — Нет. Не мой. Ты сын Томаса и Сьюзен Эксли.       Дыхание Дэвида сбилось. Тонкс обхватила его обеими руками и сжала. —Брат Амелии Эксли.       Оборотень открыл глаза. Пальцы Грюма сжались на его плече. — И когда мы найдем ее, — твердо прорычал он, — мы собираемся очистить твое имя.       Молчание повисло в воздухе. — … как?       Тихое слово заставило Грюма моргнуть. Дэвид смотрел на него необычно уязвимым взглядом. Поседевший аврор прочистил горло. —У Альбуса есть план. Мы расскажем тебе, когда он вернется.       К удивлению Тонкс, губы оборотня изогнулись. Затем он фыркнул, медленно покачав головой.        — Мне не очень нравятся его планы, — пробормотал он, отводя взгляд. — Мне всегда приходится лгать тому, кто мне небезразличен. — Ну, на этот раз так не будет, — твердо ответил старик. — Единственное, что тебе нужно сделать, это сказать правду.       Дэвид замер. Покрытая шрамами челюсть аврора сжалась. — Всю правду.       Минута напряженного молчания. Затем оборотень вырвался из хватки старшего мужчины, откинулся на спинку стула и потянул руки Тонкс к себе на колени. Его кожа была холодной и липкой, а хватка была такой крепкой, что было почти больно. — Что именно ты имеешь в виду ?       Никто не знал, что на это ответить. Его глаза были прикованы к Грюму. Наконец, он сделал дрожащий вдох и медленно выдохнул. —… Я наложил Темную метку прямо перед тем, как рухнул потолок. Меня легко сделать козлом отпущения, и я мало что могу сделать, чтобы доказать свою невиновность. — Они должны доказать твою вину, — проворчал Сириус из угла, — а не наоборот. — Да ну, людям положено много чего делать, — пробормотал оборотень, не глядя на него. —Рем… Дэви, — яростно вмешалась Лили, — черт возьми, посмотри, что только что произошло. Ты не мог быть причиной коллапса! —Как я могу доказать, что не изнурял себя именно этим? — спросил он, обращаясь к ней. —Мое нынешнее состояние не является знаком в мою пользу. —Почему ты не можешь просто принять веритасерум? — Джинни вмешалась. —Потому что я усваиваю его слишком быстро. Мои ответы не будут достоверными в суде. — У Альбуса есть план, — решительно повторил Грюм. Дэвид фыркнул от безрадостного смеха и покачал головой. — Хотел бы я получить от этого столько же утешения, сколько и ты.       Он провел дрожащей рукой по лицу, не подстриженная щетина отчетливо заскрежетала под его пальцами. Грюм печально посмотрел на него. —…мы все исправим, парень.       Дэвид моргнул, затем медленно перевел взгляд на старика. Он поднял бровь, и Тонкс подавил вздох. Все пошло не так, как явно хотел Грозный Глаз. — …действительно? — повторил оборотень. Несколько человек кивнули. Он огляделся, уголки его рта изогнулись в недоверчивой улыбке. Он усмехнулся и покачал головой. — Что смешного? — спросил Сириус. — Ничего, — беспечно ответил оборотень, все еще посмеиваясь. — Просто… как-то нелепо, вот и все. —Нелепо? — повторил Джеймс с вызовом в голосе. — Почему добиваться справедливости за то, что с тобой случилось, нелепо?       Улыбка Дэвида застыла, а глаза стали жесткими. — Потому что то, что случилось со мной — лишь маленькая часть гораздо большей картины, — тихо сказал он. —Ты не можешь просто… все исправить.       Тишина встретила эти слова. Тонкс глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Дэвид взглянул на нее, и она ободряюще улыбнулась ему. Взгляд его скользнул, горло пересохло. — Если бы Кроутер не изобрел это оружие, — сказал он вдруг, — вы бы проиграли войну.       Несколько ртов недоверчиво открылись, но он поднял руку. — Не спорьте со мной. Это правда, и вы это знаете. Мы были лучше вас, сильнее вас, злее вас. И я….       Он сделал паузу, пытаясь подобрать слова. —…не могу согласиться с его методами, — наконец продолжил он, — но также я не могу спорить с его результатами. Он сделал то, что считал необходимым, и мы должны благодарить его за окончательное поражение Риддла.       Неловкое молчание встретило это заявление. Сломанное радио издавало особенно атональную трель. Дэвид сделал еще один вдох, пустые глаза теперь были устремлены на каменные плиты у его ног. —Как бы мне не хотелось это признавать, Кроутер и я… в некотором роде одного спектра. Мы оба сделали непростительные вещи во имя того, что считали правильным. Я… я, черт возьми, презираю этого человека, но… Он оборвал себя, издав несколько нетвердых вздохов. — Мы один и тот же человек, — наконец выдавил он сквозь стиснутые зубы. —Как я могу судить его за то, что я мог бы сделать сам, если бы столкнулся с тем же выбором? — А ты мог бы?       Оба глаза Грюма, не мигая, были устремлены на молодого человека. Дэвид подпрыгнул и посмотрел вверх, словно забыл, что у него есть аудитория. —… что мог? — Сделай такой же выбор.       Рот оборотня открылся, затем закрылся. Он просто смотрел на седого аврора, который смотрел на него кинжалами. —Вы бы обманули Альбуса, чтобы он дал вам адреса кучи детей? Затем пойти в их дома, убить их семьи, заразить их ликантропией и провести над ними эксперименты?       Лицо Дэвида стало странно пустым. Тонкс вздрогнула, когда кости в ее пальцах заскрипели под давлением его руки. Она ждала долгий, напряженный момент, затем… —Эм… Ремус, дорогой? Ты не мог бы…?       Она попыталась и не смогла пошевелить застрявшими пальцами. Он моргнул, переводя изумленный взгляд на нее, прежде чем бросить взгляд на их соединенные руки. — О, черт, и-извините, -— пробормотал он, немедленно отпуская ее. Ей удалось улыбнуться ему, встряхнув протестующие костяшки пальцев. — Все в порядке. Грозный Глаз все же задал тебе вопрос.       Его широко распахнутые глаза по-прежнему были прикованы к ней, на его лице отчетливо читалась вина. — Я не хотел… — Дэвид, — твердо сказала она, еще раз напомнив себе его настоящее имя, — я в порядке. Ответь на вопрос.       Но Грюм покачал головой, подняв большую руку. — Я уже знаю ответ, — проворчал он. — Но я не думаю, что он знает.       Он мотнул головой на мужчину, сидящего между ними. Дэвид неуверенно взглянул на него, его руки ерзали на коленях. —… у тебя довольно розовое представление о моем персонаже, Грюм. —У меня более реалистичное представление о твоем характере, чем у тебя, мальчик, — отрезал Грюм. —Ты ненавидишь себя из-за решений, которые ты принял под принуждением. Когда ты был ребенком.       Дэвид ощетинился. —Я не был жертвой, ясно? —Нет ничего постыдного в том, чтобы быть жертвой. — Да, там чертов колодец! — воскликнул он, его янтарные глаза горели. —Никто не боится жертвы. И в ту секунду, когда они перестают бояться тебя, они начинают причинять тебе боль!       Его слова эхом разносились по комнате почти минуту. Единственным звуком было жесткое, прерывистое дыхание Дэвида. Наконец, Сириус оттолкнулся от угла, в котором он только что затаился. —И это, дамы и господа, объясняет всю войну.       Дэвид поднял на мужчину налитые кровью глаза, губы скривились в злобной усмешке. —Заткнись, Блэк. Ты ничего не знаешь. — Ах да, я забыл, — саркастически парировал Сириус. —Моя семья состояла из расистов, чистокровных психопатов, которые хотели, чтобы я получил Темную метку, когда мне было пятнадцать. Конечно, я бы не понимаю, через что ты прошел.       Дэвид опустил взгляд и начал ковырять один из своих оборванных ногтей. Тонкс бросила на кузена гневный взгляд. Не нужно было раздражаться. Он лишь пожал плечами, вскинув руки в воздух. —Что? — запротестовал он. Тонкс закатила глаза. — Ладно, все, — тихо сказал Артур, — давайте просто… успокоимся. Дэвид должен отдыхать.       Оборотень безрадостно фыркнул, качая головой и потирая рукой глаза. Тонкс сжала его колено и оглядела стол, наконец озвучив вопрос, который она сдерживала некоторое время. — Где Гарри? — В Брэдфорде, — немедленно ответил Джеймс. —Гермиона хотела провести небольшое расследование в мэрии. — …они пошли сами по себе? — прохрипел Дэвид, подняв глаза. В его глазах было удивительное количество паники. — Кингсли пошел с ними, — сказал Джеймс, как будто защищаясь. —Это не совсем операция с высоким риском. — С высоким риском?!       Оборотень оборвал себя, яростно глядя на человека. — Разве ты не понимаешь?! — прошипел он. — Кроутер контролирует как минимум половину Министерства, у него в кармане все члены Визенгамота, кроме пяти! Общественное мнение на его стороне, как и всегда. Он может разрушить все ваши жизни, он может отправить вас в Азкабан, он может убить тебя в переулке!       Его слова встретила тяжелая тишина. Он отчаянно оглядел комнату. —Большая часть Визенгамота уже знает, что он сделал! Это было санкционировано министром Бэгнольдом, она пришла нас проверять!» — Проверять вас? — взорвалась Тонкс. — Что это значит?       Он проигнорировал вопрос, двигаясь вперед с мрачной решимостью. — Верните их сюда, — прорычал он, ткнув пальцем в стол. —Верните их сюда сейчас же. Ему все равно, кто пострадает, пока это служит его версии высшего блага.       Джеймс и Лили сильно побледнели. Они переглянулись. — Послать патронус? —Они в маггловском здании, мы не можем. — Тогда я пойду через камин, — сказал Джеймс, вскакивая на ноги и сбрасывая с себя мантию, обнажая маггловские брюки и помятую рубашку на пуговицах. — Сириус, ты идешь? — Вы устроите сцену, если оба ворветесь туда, — заметила Тонкс. —Люди Кроутера, возможно, еще не заметили их, но два обезумевших героя войны определенно привлекут внимание. Джеймс какое-то время смотрел на нее, затем мрачно кивнул. —Хорошо. Я пойду один. Он наклонился и торопливо поцеловал жену в губы. — Я скоро вернусь, — пробормотал он, на мгновение прижавшись лбом к ее лбу. Затем он направился к камину, потянувшись за горстью летучего порошка из миски на каминной полке. С ревом пламени он исчез. Повисла ошеломленная тишина. Затем… — Миллисент знала?       Голос Грюма был тихим, но Тонкс могла слышать боль, которую он пытался скрыть. Дэвид напрягся рядом с ней. —… да.       Старый аврор тихо выругался, отвернулся и уперся локтями в стол. Он сплел пальцы вместе и прижался к ним ртом, глядя на что-то, что никто другой не мог видеть. После долгой и неловкой паузы Дэвид поерзал на стуле. — …она сделала только то, что должна была, Аластор. — Не надо, — прошипел Грюм, закрывая глаза. — Не начинай снова, парень.       Дэвид поморщился и посмотрел на свои колени. Он снова рвал гвоздь, и Тонкс потянулась и развела его руки в стороны. — Перестань, любимый, — пробормотала она, переплетая свои пальцы с его. — Почему причинение вреда Гарри и Гермионе послужит общему благу?       Вопрос исходил от Рона, который уже был на ногах и расхаживал взад и вперед по другому концу комнаты, как животное в клетке. Взгляд его был тверд, руки скрещены на груди. Дэвид вздохнул и провел пальцами свободной руки по волосам. —Потому что он не хочет, чтобы общественность узнала о том, что произошло, — устало сказал он, глядя на остывшие остатки своей яичницы-болтуньи. — Прямо сейчас общее мнение гласит, что оборотни опасные, ужасные люди, которые заслуживают того, чтобы быть запертыми в Лунном округе и брошены гнить. Но если… некоторые вещи станут достоянием общественности, то группы по защите прав оборотней могут начать получать некоторую поддержку. И ему будет намного труднее добиться цели. — Кокой цели? — спросила Тонкс, нахмурив брови. Он поморщился. — Я не должен об этом знать, — пробормотал он, пожимая плечами, — но, видимо, Визенгамот всерьез рассматривает его предложение стерилизовать всех оборотней в стране.       Ужасное молчание встретило это заявление. Тонкс уставилась на него. —… что?! — прошипела Молли. Она стояла возле раковины, сжав кулаки по бокам, в ее глазах горел зеленый огонь. Она выглядела действительно устрашающе, и даже Дэвид, казалось, отпрянул под силой ее гнева. — Они не могут этого сделать! — закричала она высоким и пронзительным голосом. — Нет, — тихо сказал Дэвид, — могут. Это даже не так сложно, у нас и без того низкая рождаемость. Половина беременностей оборотней заканчивается выкидышем или смертью.       Он назвал цифру с тревожным нейтралитетом, как будто это статистика, которая его не касается. Он продолжил, и Тонкс на мгновение восхитилась его общительностью. — Эмбрион имеет пятидесятипроцентный шанс унаследовать болезнь. Если ребенок — человек, он умрет в первое полнолуние, когда трансформируется мать. Если мать — человек, а ребенок — оборотень, то вместо этого часто умирает мать.       Он вырвал свою руку из руки Тонкс, скрестив руки и сжав челюсти, и впился кинжалами в стол. —Излишне говорить, что немногие идут на риск. Ликантропия распространяется в основном через инфекцию, а не по наследству. Лунный округ на самом деле неплохо работает над сокращением нашей численности. Но Кроутер хочет вбить гвозди в гроб и искоренить болезнь раз и навсегда. …       Это только вопрос времени, когда другие страны последуют его примеру.       Он замолчал на мгновение, колеблясь. Затем он продолжил. —По иронии судьбы… у него и у меня одна и та же цель. Я хочу остановить распространение ликантропии так же, как и он. Но я думаю, что мы могли бы достичь этого с помощью образования, с помощью исследований, а не лишать их еще большей человечности.       Кухня была в состоянии немого шока. Все смотрели на изможденного оборотня. Он переместился под их коллективным вниманием, внезапно выглядя очень неловко. Он взглянул на Тонкс исподлобья, резко вдохнул, помедлил, затем пробормотал: —… извините. Я должен был рассказать вам о… беременности….       Что-то среднее между раздраженным фырканьем и жалобным рыданием вырвалось из ее горла. Она наклонилась вперед, взяла его голову в свои руки и сильно прижалась губами к его виску. — Не извиняйся, — прохрипела она ему в волосы. — Не смей извиняться.       Его рука поднялась до ее локтя, и он повернулся так, что его лоб уперся в ее лоб. Она не осознавала, что плачет, пока мозолистый большой палец не вытер слезу с ее щеки. Затем горло откашлялось, и тело Дэвида завибрировало, когда большая рука легла ему на другое плечо. — Парень, — прорычал Грюм, когда они оба повернулись к нему, — не хочешь поговорить с репортером?       Оборотень моргнул. — …а — что? — Думаю….       Взревел камин, отрезав старика. В камине появилась фигура, и через несколько секунд Северус Снейп вышел из камина, стряхивая сажу со своей черной мантии. Он обвел комнату проницательным взглядом и, наконец, остановился на оборотне в конце стола. — Ремус, — поздоровался он, кивнув мужчине. —Ты выглядишь как ад.       Дэвид просто смотрел на него. Между бровями Снейпа образовалась морщинка, и он быстро шагнул вперед. — Почему ты такой бледный? — потребовал он властно. Отведя руки Тонкс в сторону, он прижал пальцы к вискам молодого человека. Его глаза сузились. — Ты использовал беспалочковую магию.       Дэвид беспомощно взглянул на Тонкс, затем снова посмотрел на Снейпа. —… Я взорвал кофе.       Снейп раздраженно вздохнул, отпуская пациента. —Я не хотел, — раздраженно проворчал оборотень. — Это был несчастный случай. — Да ну, — протянул мастер зелий, полез в мантию и вытащил стеклянный пузырек, полный чего-то, очень похожего на прудовую тину. —Еще несколько подобных происшествий, и ты закончишь работу Кроутера за него. Выпей это.       Он сунул прудовую пену Дэвиду в руку. Оборотень взглянул на него и скривился. — Да ладно , Сев, — запротестовал он, пытаясь дать ответ. —Эта штука отвратительна. —Как и умереть от магического истощения. Дэвид уставился на него. —Я действительно не хочу брать это. — Очень жаль, — пошутил мастер зелий, наклоняясь и убирая волосы Дэвида со лба. Оборотень отпрянул. — Ой! — Я просто кое-что проверяю, идиот, — прорычал мужчина. — Не знаю, помнишь ли ты, но прошлой ночью я ударил тебя головой.       Дэвид замер, нахмурив брови. —… Действительно? — Действительно. — Дерьмо. — Вполне. А теперь перестань драться со мной.       Когда Снейп ткнул себя в лоб длинными, идеально наманикюренными пальцами, Дэвид бросил на него неуверенные взгляды. — Ты… ты в порядке?       Бывший Пожиратель Смерти фыркнул. — Я в порядке. Ты, по-видимому, тоже. —Мой череп толще твоего. —В прямом и переносном смысле. Пей, упрямая задница.       Закончив краткий осмотр, он ткнул пальцем в пузырек. С громким покорным вздохом и преувеличенно закатив глаза, Дэвид неуверенно поднялся на ноги. — Мне нужно выпить это в туалете, — пробормотал он. —Меня может стошнить. — Лучше не надо, — предупредил Снейп. — Тебе нужна помощь? — В туалете? — сухо сказал Дэвид. — Нет, Сев. Думаю, я справлюсь.       Потребовалась вся сила воли Тонкс, чтобы не вскочить и не помочь ему, пока он шатался на ногах. Что-то в его челюсти подсказало ей, что он должен сделать это сам. Расправив плечи и глубоко вздохнув, ему удалось пройти к двери. — Не смей выливать это в раковину! — крикнул Снейп, исчезая в коридоре. — Отвали! Наступила тишина, когда его шаги стихли. Снейп равнодушно посмотрел на Грюма. — Я сказал тебе успокоить его. Старик ощетинился. — Это был не я, — проворчал он, затем дернул подбородком в сторону Молли. — Она подумала, что это идеальное время, чтобы заговорить о Беллатрикс.       Снейп холодно посмотрел на пухлую женщину, и она раздулась, как обиженная лягушка. — Я пытался поблагодарить его… — Он не хочет, чтобы его благодарили, — усмехнулся бывший Пожиратель Смерти, словно объясняя что-то очень медлительному ребенку. — Он любил Беллатрису. Она была добра к нему в то время, когда у него не было никого другого. Я бы посоветовал тебе больше не поднимать эту тему.       Его темно-карие глаза изучали других Уизли за столом. —Это касается всех вас.       Его удовлетворили несколько торопливых кивков, и он повернулся к Лили, вытаскивая из-под мантии небольшой мешочек. —Я принес его дозу аконита, — сообщил он целительнице, когда она взяла мешок. — Но зная его, он не захочет брать его в этом месяце. — Почему нет? — обеспокоенно спросила Лили. Снейп поморщился и мотнул головой на Рона. — Это его первое. Ремусу понадобится вся его сила, чтобы справиться с ним. — Справиться со мной? — повторил Рон, побледнев. — Что ты имеешь в виду? Я тоже буду на аконите, не так ли? —Это не работает в первое полнолуние, — сказал Снейп, повернувшись к мальчику с нехарактерным для него состраданием в глазах. — Прости, Уизли. Если тебе от этого станет легче, мне сказали, что боль не такая сильная, когда власть берет верх. —О, да, от этого я чувствую себя намного лучше, — прорычал молодой человек, возобновляя свою сердитую походку. — Когда вы собирались мне это рассказать? Ночью?       Снейп недоверчиво поднял бровь. — Кажется, я только что сказал тебе, — саркастически протянул он. Рон посмотрел на него, когда камин снова вспыхнул, выбрасывая из него четырех человек в быстрой последовательности.       Гарри грациозно перекатился на ноги и тут же снял круглые очки, низом рубашки вытер самые сильные следы черной сажи. Гермиона приземлилась рядом с ним, ее волосы опалились, а на лице появилось свирепое торжество. Кингсли последовал за ним, выглядя удивленным, а Джеймс шел замыкающим, выглядя раздраженным. Лили вскочила на ноги и обошла стол. — Не вытирай о рубашку, Гарри, — отругала она, отбирая у него очки. — Сколько раз я должна сказать вам?       Она вытащила носовой платок и начала более тщательно вытирать их, повернувшись при этом к Джеймсу. — Я так понимаю, проблем не было? Муж раздраженно вздохнул. — Нет, они там были, ладно. Три или четыре болвана из Секция учета Оборотней. Но эти двое …- он указал обвиняющим пальцем на Гарри и Гермиону, которые, казалось, ничуть не огорчились. — не хотели уходить. — Мы были замаскированы, — настаивала Гермиона, указывая на их маггловскую одежду. — И предупреждающие чары на тех записях были жалкими, у них не было причин подозревать нас. — Вы получили что-нибудь? — нетерпеливо спросил Грюм, вставая на ноги. Два подростка энергично закивали, и Гермиона полезла в сумочку, покопавшись в ней какое-то время, прежде чем вытащить стопку бумаг, которые без магической помощи просто не поместились бы. Она шагнула вперед и шлепнула их на стол с удовлетворительным шлепком. — Свидетельства о рождении Томаса и Сьюзан, их свидетельство о браке, его военные записи, несколько газетных статей о ее работе в университете и их некрологи. Мы сделали копии всего и забрали оригиналы. Она порылась в куче, пока не нашла простой конверт, не запечатанный и не помеченный. — Кроутер был дотошным, — сказала она, вытаскивая из конверта сложенный лист пожелтевшей бумаги. —Нет никаких упоминаний о детях. Никаких свидетельств о рождении или фотографий. Но послушайте. Она развернула газету и начала читать вслух. — В случае моей смерти я, Томас Джозайя Эксли, завещаю все свое земное имущество моей любящей и всегда терпеливой жене Сьюзан. Я надеюсь, что она сможет простить меня за то, как я умер. Я бы попросил ее снова любить, быть счастливой, поддерживать смех в нашем доме, как она всегда делала. Я жду их в следующей жизни с распростертыми объятиями.       Гермиона подняла голову, в ее глазах читалось торжество. Но сдавленный звук из дверного проема отвлек их всех от ошибки Кроутера. Дэвид стоял в холле, сжимая дверной косяк побелевшей рукой. Его большие янтарные глаза были прикованы к бумаге в руке Гермионы. Девушка потрясенно зашипела, нехарактерное ругательство сорвалось с ее губ. —…о черт. Мне так жаль, профессор, я… я думал, что вы спите!       Он проигнорировал извинения, шагая по комнате с новой энергией. Он потянулся за бумагой, и она без колебаний отдала ее ему. Долгое время они молча смотрели, как он просматривает документ. Тонкс нерешительно поднялась на ноги и подошла к нему, заглядывая ему через плечо. Завещание было написано от руки — нацарапано, словно в спешке. Он был датирован менее чем через год после рождения Дэвида. Несмотря на настроение, она не могла сдержать улыбку, расползавшуюся по ее лицу. — Его почерк очень похож на твой.       Дэвид издал лай почти истерического смеха, бросив на нее слезящийся взгляд. —Это объясняет, почему я ничего не могу прочитать.       Он снова посмотрел на бумагу, дрожащие пальцы замерли над подписью отца. Затем он посмотрел на Гермиону, которая нервно заламывала руки. — Как вы это получили?       Она моргнула, явно сбитая с толку. —Это было в записях мэрии, — сказала она, пожимая плечами. —Там было несколько офицеров, но они нас не заметили. — Но…       Дэвид переминался с ноги на ногу, нахмурив брови. —… чары тревоги. Как вы их прошли? — Это была серия простых чар линчевателя, — живо — Гермиона, выглядя более уверенно. — Профессор Флитвик научил нас, как справляться с ними на пятом курсе.       Оборотень моргнул, затем опустил взгляд. —…правильно. Эм…       На лице Гермионы отразилось смущенное осознание, и она попятилась. —Не то чтобы… это было не… это было не так просто, конечно… — Мисс Грейнджер, — оборвал ее Дэвид, бросив на нее печальный взгляд из-под бровей, — вам не нужно заботиться о моем эго. Я просто благодарен, что вам удалось получить это, не привлекая никаких проблем.       Она помедлила, взглянув на стопку бумаг на столе. — Дело не только… в этом, сэр.       Оборотень моргнул, затем повернулся, чтобы проследить за ее взглядом. Гарри был ближе всего к куче и наклонился, чтобы вытащить маленький глянцевый лист бумаги. Даже с расстояния в несколько метров Тонкс могла сказать, что это фотография. — Мы привезли вам много вещей, профессор, — сказал мальчик, протягивая фотографию, — но… ну…       Он замолчал. Дэвид некоторое время изучал его, прежде чем его взгляд упал на фотографию, которую он предложил. Медленно, неуверенно он протянул руку и взял ее из пальцев мальчика. Он подтянул его ближе, и Тонкс ахнула.       Молодой мужчина и молодая женщина стояли на окраине большой толпы, ни один из них не смотрел в камеру. Это была маггловская фотография, неподвижная, в резких оттенках черного и белого. Женщина была небольшого роста, худенькая, с длинными темными волосами и в стильном пальто. Трудно было сказать, красива ли она, потому что ее лицо исказилось в страстном крике, застывшем на вечность на пленке. Над головой она держала табличку с нарисованными от руки буквами слов — Прекрати войну, пока она не прикончила тебя!       Молодой человек рядом с ней был высоким и широкоплечим, рукава рубашки были закатаны, обнажая мускулистые предплечья. Его светлые волосы были коротко подстрижены; уголки его темных глаз весело сморщились. Он смотрел на своего разгневанного спутника, и на его лице было до боли знакомое выражение. Тонкс почти могла читать его мысли — я люблю тебя, сумасшедшая.       Дэвид замер. В такие моменты Тонкс могла искренне поверить, что он был шпионом. Его лицо ничего не выражало, его грудь вздымалась и опускалась в медленном, ровном дыхании. — Я уже видел это раньше, — пробормотал он. —В газете в манчестерской библиотеке. Я был уверен, что он не стал бы ставить там сигнализацию, но я едва прикоснулся к ней, когда прибыли его головорезы. — Почему? — спросила Тонкс. —Почему он приложил столько усилий, чтобы держать их подальше от тебя? —Он не хотел рисковать тем, что я найду какие-либо улики, — сказал Дэвид, не сводя глаз с родителей. — Тогда почему бы просто не уничтожить все их записи?       Оборотень поморщился, бросив на нее несчастный взгляд. —Потому что их убийство до сих пор не раскрыто, по крайней мере, по данным маггловской полиции. И в Брэдфорде слишком много людей, которые все еще помнят их. Им удалось стереть Амелию и меня, потому что мы были молоды. Но мама и папа…       Он оборвал себя, почти задыхаясь от слов. Когда он наконец заговорил снова, его голос был тихим и напряженным. —…они выросли там. Люди знали их более тридцати лет. Нельзя просто… вытащить это из чьей-то головы. Не без явного ущерба.       Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, не сводя глаз с фотографии. —Я вернулся, когда мне было… не знаю, восемь, может быть. Я думал, лучшая подруга мамы приютит меня…       С его губ сорвался безрадостный смех, и он взволнованно провел рукой по волосам. На кухне было тихо, все взгляды были прикованы к нему. — Она меня не помнила, — сказал он, пожимая плечами, как будто это не имело значения. —Или Эми. В тот момент у меня был какой-то беспорядок. Я думаю, я… я знаю, что напугал ее. Она вызвала полицию, и я просто… побежал.       Он остановился, глядя вдаль и ничего не видя. Затем он резко посмотрел на Тонкс и снова пожал плечами. — В любом случае. Если их записи пропадут, кто-нибудь может заметить.       Не обращая внимания на гробовую тишину в комнате, он повернулся к Гермионе. — Это не оригинал, не так ли?       Она моргнула, глядя на него, затем медленно кивнула. Он снова посмотрел на фотографию, долго ее рассматривая. —… это было сделано в 1963 году, за два года до моего рождения. Амелии было бы четыре года.       Кончики его пальцев скользнули по туловищу отца, и Тонкс прищурилась, глядя на черно-белое изображение. Левая рука Томаса Эксли была позади его жены, предположительно покоясь на ее нижней части спины. Его правая рука была согнута в локте, большая ладонь лежала на собственном плече. Это была странная поза, конечно. Тонкс взглянула на профиль Дэвида. — … ты думаешь…?       Он повернулся к ней, и она чуть не задохнулась. Она видела в его глазах ярость, ужас, муку и любовь; она видела его в его лучших и в его самом худшем. Но никогда — никогда — она не видела, чтобы эта особенная эмоция отразилась на его лице.       Впервые за долгие годы, как она знала, Дэвид Эксли позволил себе надеяться … — Можешь попробовать раскрывающее заклинание? — спросил он ее, протягивая фотографию дрожащими пальцами. Она колебалась. — Разве ты не хочешь быть тем, кто… — Нет, — сказал он, яростно качая головой, — Дора, ты… ты же знаешь, что я ничего не умею в магии, кроме… взрывов дерьма или причинения вреда людям. — Это неправда, — запротестовала она, ища пример его магического мастерства, которое в каком-то смысле не было разрушительным. Она должна была признать, что это было довольно трудно, и его губы скривились. — Пожалуйста, дорогая, — тихо попросил он, многозначительно глядя на фотографию. —Я бы только поджег его или что-то в этом роде. Она долго смотрела на него, поджав губы, прежде чем сделать снимок. Он благодарно улыбнулся, и она вытащила палочку из-за пояса пижамы. —Знаешь, — заметила она, изогнув бровь, — случайный поджог чего-либо обычно является признаком того, что ты используешь не ту палочку. Он добродушно закатил глаза. — …не начинай и с этого, — проворчал он, скрестив руки на груди. Она пока оставила эту тему в покое, сосредоточив все свое внимание на насущной проблеме. Взглянув на фотографию, она стиснула зубы и подняла палочку. Это сработает. — Ревелио.       Кончиком палочки она сделала в воздухе небольшой круг. Но ничего не произошло. Фотография осталась без изменений. Она поморщилась. Краем глаза она заметила, как поникли плечи Дэвида. —… ебать. — Подожди, — проворчала она, — у меня еще есть несколько трюков в рукаве.       Она повернула запястье и одним резким движением толкнула палочку вперед. — Файните Инкантатем!       Еще ничего. — Ревелио Интегрум!       Это не имело никакого эффекта. Тонкс услышала движение, и две вспышки рыжих волос возвестили о нехарактерно неуверенном приближении Фреда и Джорджа. — Мы можем посмотреть? — спросила одна из них — она была слишком занята, чтобы различить их, — протягивая руку. Она взглянула на Дэвида, ожидая разрешения. Он бросил на мальчиков растерянный взгляд, затем пожал плечами. Она дала им фотографию, и близнецы склонились над ней, яростно перешептываясь. —…может быть, как заклинание абсенсио, которое мы использовали для… —Каковы шансы, что Кроутер изобрел то же заклинание, что и мы, Фред? Я отказываюсь верить, что в его теле есть хоть одна творческая кость. — Это может быть перепутано. — Это маггловская фотография, спутать можно только магические предметы. — Он мог бы переработать оригинальный фильм… — Кажется, это ужасно много усилий. — Я не вижу, чтобы вы предлагали какие-то блестящие идеи… — Спроецированное заклинание разочарования?       Мальчики замерли, глядя друг на друга. Затем, приняв решение, Джордж поднял палочку. Дэвид нахмурил брови и сделал шаг вперед. — Подожди — Revelio tuum colorum!       Единственный, напряженный момент. Затем лица Фреда и Джорджа расплылись в одинаковых торжествующих улыбках. Они подняли сияющие глаза на Дэвида и протянули ему фотографию. Он уставился на них, открыв рот в явном шоке. — Должен сказать, приятель, — сказал Джордж, — твоя сестра симпатичная.       Оборотень еще мгновение смотрел на него. Затем он сделал два шага вперед и выхватил картину из его рук.       Один взгляд на него, и его тело, казалось, увяло, грудь сжалась сама в себя. Он издал сдавленный стон и прижал ладонь ко рту, сверкающие глаза остановились на фотографии. — О Боже… — пробормотал он сквозь пальцы высоким голосом, пытаясь сдержать слезы. —О Боже, это она, это…       Тонкс подошла к нему и прижала руку к его боку, давая понять, что она здесь. Его грудная клетка вздымалась, дыхание было поверхностным и хриплым. Она посмотрела на фотографию. Конечно же, там, где когда-то была пара, теперь была семья. На плечах Томаса Эксли сидела маленькая девочка, ее длинные волосы были такими же светлыми, как у ее отца, а лицо было таким же оживленным, как у ее матери. Она смеялась, подняв крошечные кулачки в воздух.       Затем Дэвид двинулся, наклонившись вперед и обняв Джорджа Уизли. Мальчик замер, голубые глаза расширились от смеси страха и замешательства. — …эм… — пробормотал он, бросая на Тонкс отчаянный взгляд через плечо оборотня. Но Дэвид уже снова оттолкнулся, выглядя смущенным. — и-извини… извини, — пробормотал он, качая головой и поднимая руки. — Я просто… черт возьми, Уизли. Спасибо. Он снова посмотрел на фотографию, не замечая, как смягчился взгляд Джорджа, когда он рассматривал своего бывшего профессора. Мальчик переминался с ноги на ногу, колеблясь. — … пожалуйста, — наконец сказал он. —Это меньшее, что мы можем сделать. После… ну. Всего.       Дэвид моргнул, затем медленно поднял голову. Он перевел взгляд с Фреда на Джорджа и покачал головой. — …вы мне ничего не должны, — пробормотал он, переводя взгляд на сестру. Оба мальчика выглядели так, будто хотели поспорить. Но оборотень уже отворачивался. Он протянул фотографию Тонкс, его глаза светились счастьем, которое она редко видела в нем. —Я…- он издал задыхающийся смех, —… я честно забыл, как она выглядела.       Она не доверяла себе говорить. Вместо этого она шагнула вперед и обняла его за шею. Он прижал ее к своей груди, оторвав ноги от пола. Она уткнулась лицом ему в шею и вдохнула его запах. — Я люблю тебя, — пробормотала она ему в кожу. Еще один мягкий, недоверчивый смех сотряс его тело, и он сжал ее крепче. — Я тоже тебя люблю.       Звук деревянной ноги по каменным плитам предшествовал неловкому откашливанию. — Итак… Амелия теперь на этой фотографии?       Дэвид высвободился из рук Тонкс ровно настолько, чтобы безмолвно кивнуть и передать фотографию Грюму. Старик долго разглядывал его, потом снова поднял голову. —Твои родители — немного странная пара. Ты сказал, что он воевал во Вьетнаме? Оборотень пожал плечами, колеблясь. — Я, эм… я не знаю, — пробормотал он. — Я просто помню… игрушечный вертолет и множество аргументов, в которых слово «Вьетнам» довольно заметно фигурировало. Добавьте жетоны, и я… действительно не знал, что еще думать. —Он был в SAS.       Все повернулись и посмотрели на Гермиону. Девушка вытаскивала тонкую папку из стопки бумаг на столе. —Мы не отправляли никаких официальных войск во Вьетнам, — быстро сообщила она им, — но мы неофициально отправили несколько дивизий SAS для помощи в обучении южновьетнамских войск. Он был в одной из этих команд. Дэвид моргнул, его взгляд метался между девушкой и папкой в ​​ее руках. — … оу.       Она шагнула вперед и протянула ему. Он поколебался, затем покачал головой, поднимая руку, чтобы отказаться. —Это… все в порядке, мисс Грейнджер. Я прочитаю это позже, спасибо.       Гермиона кивнула и вернула папку на место. Грюм вернул фотографию Дэвиду. — Должно быть, он вычеркнул вас и Эми из записей через некоторое время после того, как я закрыл дело, — сказал он, отворачиваясь и ковыляя обратно к столу. — Ваши друзья и соседи все еще помнили вас, когда я расспрашивал их. Одна женщина была особенно… расстроена. Он откинулся на спинку стула, массируя бедро над деревянной ногой, и снова устремил оба глаза на Дэвида. — Я думаю, что он избавился от всех наших следов после… Он оборвал себя, сопротивляясь на мгновение. — … после того, как мы сбежали, — наконец сказал он голосом, странно лишенным эмоций. —Он знал, что некоторые из нас попытаются вернуться домой, но ему нужно было, чтобы мы полностью исчезли.       Он устало указал на Грюма. —Поэтому он позаботился о том, чтобы не осталось дома, куда можно было бы вернуться, — продолжил он, скрестив руки на груди. —Соха пыталась найти своих бабушку и дедушку, но они уехали из страны. Собственный брат Олли не узнал его. Мы не понимали волшебный мир, мы не знали, что в Министерстве есть нечто большее, чем просто… Отдел Зверей. —Значит, ты пошел в единственное место, где была, — прорычал Грюм убийственно. — часть стаи. Дэвид беспомощно пожал плечами, устремив взгляд в пол. Старик глубоко вздохнул, уперся локтями в стол перед собой и провел обеими руками по лицу, пока его лоб не коснулся ладоней. Он впился кинжалами в исцарапанное дерево под собой. — Кто-нибудь еще жив? — тихо спросил он. —Кто-нибудь из других… испытуемых? Наступило долгое неловкое молчание. Дэвид не поднял глаз. Затем… —Нет. Олли был последним, кроме меня, а его… Он оборвал себя, закрыл глаза, сделал долгий, дрожащий вдох. —Он был одним из Жнецов, которых приговорили к Поцелую в прошлом месяце. Дэвид не дал им времени полностью переварить этот ужасный факт. Он расправил руки и целеустремленно подошел к столу, сунув драгоценную фотографию в папку с военными записями отца. Затем он положил на него руку. —Я не думаю, что есть способ доказать, что именно Кроутер стер ее с этой фотографии. Голос у него был мрачный, глаза суровые. Грюм поерзал на стуле и бросил на него несчастный взгляд. —…нет, боюсь, что нет. Но этого может быть достаточно, чтобы заинтересовать хорошего репортера вашей историей. Тонкс смотрела, как напряглась спина Дэвида. — …моя история? — ледяным тоном повторил он. — Ты сам это сказал, приятель, — сказал Сириус, делая шаг вперед. —Если это будет обнародовано, группы по защите прав оборотней могут получить гораздо больше поддержки. Вы можете получить гораздо больше поддержки. —Я хочу справедливости, — выплюнул оборотень, поворачиваясь к пожилому мужчине, — а не жалости. Я хочу справедливого отношения к людям в Лунном районе, а не еще одной гребаной войны!       Последние два слова громко разнеслись по кухне. Дэвид был в ярости, его кулаки были сжаты по бокам. —Что, по-вашему, произойдет?!» — сердито спросил он, глядя на Сириуса. —Вы думаете, что все узнают правду и просто… поладят? Извлекут уроки из этого и двинуться вперед? Может быть, если бы мы жили в гребанном фильме — да, но на самом деле все работает иначе.       Он покачал головой, отворачиваясь от всех и проводя обеими руками по волосам. Он направился к камину. —Если это станет достоянием общественности, — тихо сказал он, — Лунный Район взорвется. Эти люди так злы, так отчаялись. Если они узнают, что сделало Министерство…       Он покачал головой, позволив рукам опуститься по бокам с безрадостным смехом, прежде чем снова обернуться. — Вы не понимаете, — сказал он, разводя руками в стороны. —Почти половина оборотней там были заражены Жнецами. И почти половина Жнецов были заражены Кроутером». Долго никто не говорил. Затем Тонкс резко вдохнула. — что?       Он покачал головой, его глаза вдруг невероятно устали. — Он не просто забирал детей, — сказал он, посмеиваясь, как будто эта идея была безумной. — Ему нужны были и взрослые. Они похищали людей и обвиняли в этом стаи. Нас было… черт, нас, должно быть, было сотня в один момент, все в одном учреждении. К тому времени, когда я… к тому времени, когда мы получили нас едва было двадцать       Тонкс не могла оторвать от него глаз. Он выглядел почти извиняющимся. —Безрассудная ненависть была необходимым условием для того, чтобы стать Жнецом, — тихо сказал он, пожимая плечами. —И поверьте мне, у нас было это в избытке. Я был последним, кто присоединился, и это было только потому, что Сивый думал, что я слишком молод. — Ремус… — вмешался Грюм, забыв настоящее имя мужчины, — ты хочешь сказать, что то, что сделал Кроутер, даже не известно в сообществе оборотней? — В стаях это было общеизвестно, — ответил Дэвид, повернувшись к седовласому аврору. —Но Отдел почти полностью истребил старую гвардию. Заррар и Пэдди, вероятно, единственные, кто знает всю историю, и они слишком умны, чтобы распространять ее. Теперь Тонкс была совершенно сбита с толку. Она скрестила руки. —Итак… он угрожал твоей сестре, чтобы она не давала тебе огласку, — медленно сказала она, нахмурив брови, — но ты все равно никогда не хотел это обнародовать? —Я не хочу стать катализатором новой кровавой бани, — сказал он твердо, почти отчаянно. — Я надеялся… не знаю, тайно преследовать его или… — Вы не думаете, что ваши люди имеют право знать об этом? — спросила она. — Что хорошего из этого выйдет? — возразил Дэвид дрогнувшим голосом. —Все сделано, все кончено, ничего не исправишь. — Вы когда-нибудь слышали о такой мелочи, как завершение? — Что бы ты предпочла, Дора? Завершить все или мир? — Ты действительно думаешь, что у людей в Лунном районе мир?       У него не было ответа на это. Его рот сжался в тонкую несчастную линию, а глаза опустились в пол. Тонкс бросила беспомощный взгляд на Грюма, внимательно наблюдавшего за ними. — Парень… — проворчал он, — если ты будешь молчать, Кроутер никогда не увидит справедливости. И Министерство, вероятно, никогда не изменит своей позиции в отношении оборотней. Молодой человек поднял налитые кровью отчаянные глаза. —…если мы не будем держать это в секрете, Лунный Район сгорит. Они попытаются прорваться через периметр, и Отдел обрушит на них серебряный дождь, как…       Он резко оборвал себя, снова повернувшись к ним спиной, его плечи вздымались. Тонкс не удивилась, когда, гневно выругавшись, схватил с камина приземистую уродливую вазу и швырнула ее в стену. Она разбился при ударе, осыпав каменные плиты зеленым стеклом. Никто не издал ни звука, и Тонкс могла сказать, что она была не единственной, кто предвидел это. Она была откровенно впечатлена тем, что он так долго держал себя в руках. Радио тихо трепетало вместе с Рудольфом Красноносым Гиппогрифом, и она тоже начала опасаться за его сохранность. — …Спасибо, приятель, — отважился Сириус в неловкой тишине. —Лилс дала мне эту вазу, и у меня никогда не хватило духу сказать ей, что я ее ненавижу.       Лили издала сдавленный смешок, закрыла лицо рукой и покачала головой. Дэвид провел трясущимися пальцами по своим волосам, прежде чем обернуться. Он дрожал с головы до ног, избегая взглядов окружающих. — …Сев, — пробормотал он, глядя на пол у ног Снейпа, — у тебя случайно не было…       Он поднес два пальца к губам, на долю секунды взглянув на лицо своего друга, прежде чем снова метнуться в сторону. Пожилой мужчина глубоко вздохнул, затем полез в карман и вытащил пачку маггловских сигарет. Он бросил его Дэвиду, который ловко поймал его. Тонкс уставилась на него. — Спасибо, приятель, — пробормотал оборотень, открывая пачку и вытаскивая ртом сигарету. Он хотел бросить коробку обратно Снейпу, но мастер зелий покачал головой. — Они все для вас, — сказал он. — Подумал, что они тебе понадобятся.       Дэвид фыркнул и покачал головой в печальном согласии. Он сунул коробку в карман, затем присел на корточки и зажег сигарету в камине. Его лицо было угрожающе близко к огню, но когда его щеки надулись, а из носа валил дым, у Тонкс сложилось отчетливое впечатление, что он делал это уже очень давно. — Я не знала, что ты куришь, — заметила она, когда он откинулся на пятки, ловко болтая в левой руке зажженной сигаретой. — Я не должен, — пробормотал он, закрыв глаза. —Сев всегда подает сигнал тревоги…       В комнате раздался тихий звон, и Тонкс обернулась и увидела, что на кончике волшебной палочки Снейпа поднялся в воздух честный для Мерлина символ —не курить. Перечеркнутая сигарета светилась красным в утреннем свете, и она не могла не рассмеяться. — Серьезно? Черноволосый мужчина сердито посмотрел на нее. — Как бы это ни было глупо, мисс Тонкс, — отрезал он, — это мешает ему выкуривать по три пачки в день, как раньше. Она перевела встревоженный взгляд на оборотня перед огнем, и он пожал плечами, не глядя на нее. —Я очень сомневаюсь, что в конце концов меня достанет болезнь легких.       Тонкс глубоко вдохнула и медленно выдохнула, заставляя себя оставаться на месте. Каждой частицей ее хотелось подойти и выхватить сигарету из рук Дэвида. Она утешала себя тем, что — благодаря Снейпу — теперь это редкость. — Отойди от огня, Ремус, — предупредил бывший Пожиратель Смерти. —Если кто-то пройдет через камин, он наступит на вас.       Дэвид не ответил на эти слова. Его локти упирались в колени, лоб упирался в ладони. Зажженный кончик сигареты подрагивал у его волос немного ближе, чем хотелось бы Тонкс. — Ремус? — повторил Снейп, делая шаг вперед. — Ты можешь звать меня Дэвид, ты знаешь.       Оборотень поднял голову и сделал еще одну глубокую затяжку, долго удерживая дым во рту, прежде чем наклониться вперед и выдохнуть его в огонь. Тонкс уловила запах табака и вынуждена была признать, что пахнет неплохо. Снейп явно потратился на приличную марку. —…ты хочешь, чтобы я звал тебя Дэвид?       Оборотень пожал плечами. — Это мое имя. Макинтайр тот, кто назвал меня Ремусом. В стае уже был какой-то чистокровный придурок по имени Ромул, они все думали, что это смешно. Но шутка над ними, я прожил намного дольше, чем любой из них.       Никто не знал, что на это сказать. Через мгновение Тонкс шагнула вперед и осторожно положила руку ему на плечо. —Знаешь, Снейп прав. Если кто-нибудь пройдет через камин, ты будешь блинчиком Дэвида.       Он фыркнул и, наконец, встал. Его колени громко подогнулись, и он скривился. —… раньше мог сидеть так целую вечность, — пожаловался он. — Ну да, — мягко поддразнила она, — ты уже старик.       На этот раз его смех был более искренним, и он стрельнул в нее ласковым взглядом. —Я не такой уж старый, — запротестовал он, обнимая ее за плечи и притягивая к себе. Он сделал последнюю затяжку и бросил ее в огонь. — Прости, — пробормотал он, сжимая ее. — Я… мне это было нужно. — Я знаю, — ответила она, сжимая его в ответ. Последние остатки дыма вырывались из его ноздрей, и он закрыл глаза, глубоко вздохнув. Он потянулся и потер кожу между бровями. — Я не хочу, чтобы из-за меня умер кто-то еще, — пробормотал он, почти умоляя ее. Она взяла себя в руки, зная, что ей нужно сказать. —Они все равно умирают, Дэвид.       Его черты напряглись, и он резко вдохнул через нос. Они стояли так несколько минут, и Тонкс слышала, как за их спинами медленно вспыхивают разговоры шепотом. Она отключилась от голосов, полностью сосредоточившись на оборотне рядом с ней. Он глубоко, успокаивающе дышал, глаза были закрыты, а брови нахмурены в яростной концентрации. Что-то происходило в его голове, и она понятия не имела, что именно.       Наконец, его глаза приоткрылись. Его горло пересохло, и он посмотрел на нее сверху вниз непроницаемым взглядом. — Если я это сделаю, — пробормотал он дрожащим голосом, — ты должна мне кое-что пообещать. — …хорошо, — неуверенно ответила она. Его взгляд мелькнул, и он повернулся к ней, подняв руки, чтобы обрамить ее лицо. —Пообещай мне, что будешь держаться подальше от этого. Держись подальше от Лунного квартала, от Отдела Зверей, от… людных мест. И если начнется бой, обещай мне, что уйдешь.       Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и с бешено колотящимся сердцем. —Ре-Дэвид, я…- пробормотала она, качая головой, —… я аврор. Я не могу просто уйти, если я нужна людям. —Да, можешь, — настаивал он. —Уезжайте из страны, отправляйтесь в Новую Зеландию. Там есть коммуна, несколько оборотней, которых я знаю, основали ее. Они будут охранять тебя… — Дэвид, — сказала она, схватив его за рубашку и слегка встряхнув. — Новой войны не будет. И мы не позволим Отделу Зверей убить всех в Лунном Районе. Это обещание, которое я действительно могу дать. Хорошо?       Он опустил взгляд, дыхание было поверхностным и прерывистым. Его руки дрожали, кожа была липкой. — Дора… — он почти всхлипнул, прижавшись лбом к ее, — … я не могу потерять тебя.       Она протянула руку и взяла его руки, сжимая их изо всех сил. —Ты не потеряешь меня.       Он издал безрадостный смешок и закрыл глаза. —… это то, что Соха сказала за день до того, как Блэк пустил в нее пулю.       Тонкс пошатнулась, тошнота почти заставила ее снова съесть завтрак. Она тяжело сглотнула, затем стиснула зубы. —Ну… хорошо, что на этот раз он на нашей стороне.       Это, похоже, не успокоило обезумевшего оборотня. Его пальцы болезненно сжались вокруг ее пальцев, когда он снова забыл о собственной силе. Тонкс глубоко вздохнула. — Дэвид, — начала она, немного поколебавшись, прежде чем броситься вперед, —… я не могу обещать, что не умру. Но я могу обещать, что ты никогда меня не потеряешь.       Ей удалось высвободить одну руку, и она потянулась вперед, чтобы прижать пальцы к металлическим дискам, упирающимся в его ключицу. Он открыл глаза, взглянув на жетоны своего отца, прежде чем снова посмотреть на нее. Ее губы изогнулись. — Ты никогда не терял их, не так ли?       Он рассматривал ее на мгновение. Затем, сдавленно всхлипнув, он прижал ее к своей груди. Он уткнулся лицом ей в шею, и она закрыла глаза и прильнула к нему.       Они стояли так несколько долгих минут, позволяя мягкой рождественской музыке и приглушенным разговорам окутывать их. Наконец, они начали распутываться, и шмыгая носом, и вытирая лица. Дэвид поймал ее водянистый взгляд, его собственные сияющие глаза покраснели, и издал удивительно искренний смешок. Она вернула его, ласково дернув за переднюю часть его футболки. — Итак… — пробормотала она, склонив голову набок. — Что ты думаешь?       Он помедлил, глубоко вздохнув. —Я думаю…- медленно сказал он, —… что я самый счастливый человек в мире.       Она подняла бровь. —… как вы пришли к такому маловероятному выводу?       Он улыбнулся и поднес большой палец к ее щеке, вытирая остатки слезы. —У меня есть ты.       Комок подступил к горлу, блокируя ответ, который она не знала, как дать. Однако он, похоже, не возражал против ее молчания. Он просто поцеловал ее в лоб, затем прошел мимо нее и вернулся к столу. Неестественный разговор о росте цен на навозные бомбы тут же прекратился, когда все повернулись, чтобы посмотреть на него. Он остановился перед Грюмом и засунул руки в карманы. —Хорошо, Аластор. Этот твой друг-репортер… это не Рита Скитер, не так ли?       Грюм на мгновение уставился на оборотня, прежде чем расхохотаться. Он неуклюже поднялся на ноги и хлопнул Дэвида по плечу, качая головой. Его волшебный глаз сверкнул яростным весельем. —Нет, парень. Это не Рита, чертова Скитер.