Владыки лазурно-белых небес

      Минула весна, и жаром запылало лето. Пора, когда Белый Тигр ещё не вошёл в полную силу, энергия Лазурного Дракона, напротив, уже пошла на убыль, а мощь Чёрной Черепахи дремлет до поры, и лишь величие Алой Птицы пылает на пике по всём своём великолепии. Недаром в последнее время все ощущали неясное чувство тревоги, словно бы почувствовав запах дыма от ещё не разгоревшегося пламени.       Всё чаще сновали гонцы от одного Дома Бессмертных к другому, за закрытыми дверями рождались новые союзы, колебались чаши весов. Кто-то желал мира, кто-то — стабильности, кто-то просто хотел защитить своё, а кто-то — урвать кусок побольше. Кто-то спешил прибиться к сильным и занять место под крылом у одного из Небесных Владык, другие, напротив, считали, что их время подходит к концу, и планировали перемены.       В середине июля, в самый разгар лета, когда солнце пекло с неимоверной силой, и даже в горах, у вечных ледников, тяжело было скрыться от жары, оборвалась тонкая нить, что удерживала мир на грани, и он полетел в бездну. Началось всё с мелких беспорядков на южных границах Земли Тигра, разбираться с которыми отправился Цзян Фэнмянь — и так и не вернулся. А буквально на следующий день в Облачные Глубины, презрев вежливость, правила и запреты, ворвался Мэн Яо, бегом бросаясь к хозяину этого места.       — Брат! Беда! — он схватил Лань Хуаня за руки, не обращая внимание на явное недовольство Ванцзи, которого, очевидно, прервал. — Скорее, тебе нужно спасаться! Цин Лун мягко отстранил его от себя, взяв за плечи, и посмотрел в глаза, говоря успокаивающим тоном:       — А-Яо, всё хорошо. Отдышись и скажи, что случилось? Я никогда прежде не видел тебя столь взволнованным. За тобой словно целая армия гналась…       — Почти так и есть, — шумно выдохнул Змей, пытаясь успокоить дыхание. — Я направлялся сюда с посланием от Владыки Севера, но его суть теперь не важна. Проходя посёлок Цайи, я видел вооружённый отряд, и на их плащах был герб с солнцем юга! Брат, Чжу Цюэ начал действовать, и его люди уже идут сюда!       Лазурный Дракон нахмурился, чуть отстраняясь.       — Признаться, мне с трудом верится, что Вэнь Жохань решился действовать открыто. Скорее всего, это лишь гонец с новыми требованиями, и они попробуют нас запугивать. Что ж…       — Брат, — прервал его Мэн Яо. — Я глубоко уважаю тебя и твою способность разбираться в людях, но я совершенно уверен, что на сей раз ты не прав. Отряд слишком большой, чтобы просто сопровождать гонца или способствовать устрашению. Они идут сюда сражаться. Они потребуют от тебя подчиниться Владыке Юга, а если ты откажешься — сожгут Облачные Глубины.       Цзинь Гуанъяо сглотнул и неожиданно схватил дракона за руку, с мольбой глядя на него.       — Прошу тебя, брат, идём со мной! Ты и брат, прямо сейчас, пока ещё есть время — с каждой секундой его становится всё меньше! Я смогу незаметно провести тебя и Ванцзи мимо южных псов, а потом отправимся к Владыке! В Нечистой Юдоли пока безопасно, там у нас будет время! Прошу, идём пока не поздно, или ты падёшь вместе со своим домом!       Лань Хуань вздохнул и печально улыбнулся, накрыв его ладонь своей.       — Прости, А-Яо. Я не могу уйти. Если это всего лишь посланцы, я должен встретить их и выслушать. Если же ты прав… Что ж, тогда я тем более должен остаться и защищать Облачные Глубины. А ты уходи, пока есть возможность. Спеши к Минцзюэ, передай ему то, что видел. Если Вэнь Жохань действительно решился напасть на Облачные Глубины, скорее всего, то же самое сейчас происходит и в Пристани Лотоса, и тогда лишь Нечистая Юдоль останется последним оплотом сопротивления. Ты должен поспешить и предупредить старшего брата, оповести всех на своём пути! А мы… Что ж, постараемся выиграть как можно больше времени, чтобы другие успели подготовиться и спастись.       Цин Лун не был наивен. Он прекрасно понимал, что Вэнь Жохань не стал бы действовать, если бы не был уверен в своих силах, а Облачные Глубины — далеко не неприступная крепость. Им не удастся сдержать сокрушительную мощь юга. Всё, что им остаётся — начать готовиться прямо сейчас, выводить тех, кто не может сражаться, а тем, кто могут — держаться до последнего, чтобы дать время остальным. И оповестить, оповестить всех — война, что уже долгое время нависла над ними угрожающей тенью, пришла, и времени на подготовку больше нет — пришла пора действовать.       — Брат, — подал голос молчавший до сей поры Лань Ванцзи. — Тебе лучше уйти. Я останусь, а ты…       — Не надо, Ванцзи, — мягко, но решительно перебил брата Лань Хуань. — Я останусь, это мой долг. И моё решение останется неизменным, кто бы меня ни просил.       Цзинь Гуанъяо вздохнул и склонился.       — Мне остаётся лишь пожелать вам удачи, Цин Лун, Ао-Гуан. И прошу… будьте осторожны. Я отправляюсь на Север, и разнесу весть о том, что пожар, которого мы все боялись, уже вспыхнул.       — Прощай, А-Яо, — тихо сказал Лазурный Дракон. — Ты тоже береги себя. Удачи в пути.       Змей кивнул и отступил за деревья, беззвучно исчезая тайными тропами, ведомыми лишь единицам — только тень скользнула между камней. Братья драконы коротко переглянулись и поспешили на поиски старейшины Лань Цижэня.       — Дядя! У нас мало времени. Только что тут был А-Яо, он видел вооружённый отряд с Юга в Цайи. Мы должны подготовиться…       Старейшина чуть нахмурился, жестом останавливая племянника.       — А-Хуань, если Змей видел южан, почему он был здесь, а не устремился с вестями сразу к своему Владыке?       Цин Лун несколько растерялся от такого вопроса.       — Он… хотел предупредить нас. И пытался убедить меня с Ванцзи уйти с ним, пока есть время…       — А если так, — снова прервал его Лань Цижэнь, хмурясь сильнее, — почему вы двое ещё здесь?       — Дядя! — хором возмутились братья.       — Мы не уйдём отсюда! — твёрдо сказал Лань Хуань. — Это — наш дом, мы должны защищать Облачные Глубины и их обитателей!       — Мгм, — вторил ему Лань Чжань, решительно кивнув. — Это наш долг.       — Дурачьё! — не сдержался Лань Цижэнь. — Ваш долг — выжить любой ценой! Ты, А-Хуань, Небесный Владыка, ты в ответе не только за Облачные Глубины, а за весь Восток! Земля Дракона будет жива, пока жив её защитник, ты должен это понимать! А ты, А-Чжань… Ты должен защищать брата, а если с ним что-то случится, только ты можешь занять его место.       Цин Лун упрямо сжал губы. Он понимал справедливость слов дяди, но всё внутри протестовало против такой справедливости.       — Дядя…       — Не спорьте! Времени почти не осталось. Мы должны вывести как можно больше людей из Облачных Глубин и увести их в горы. Здесь, на пике, встречать незваных гостей останутся немногие. Самые стойкие, самые сильные, те, кто способен дольше всех держать удар, чтобы у остальных было время уйти. Собирайте людей и отправляйте всех на горные тропы, а я подготовлю тех, кто останется защищать это место.       Видя, что братья не торопятся выполнять его указания, Лань Цижэнь не сдержался и повысил голос:       — Ну же, живее! Не то погибнут все!       Лань Хуань первым нехотя сдвинулся с места, уводя за собой брата. Лишь мысль о том, что он будет сопровождать и защищать тех, кто сам не способен сделать это, кто когда-то доверился ему, примирила его с фактом, что ему придётся оставить свой дом. Не прошло и минуты, как над Облачными Глубинами разнёсся тревожный гонг, заставляя адептов, учеников и слуг испуганно высыпать на улицы.       Много, слишком много людей… Нескончаемый поток продвигался мучительно медленно и постоянно разрастался. Люди очень неохотно покидали дома, кто-то спешил взять с собой как можно, спасая то, что дорого сердцу, но что замедляло продвижение и могло привести к гибели, иные, напротив, поддавшись панике, бросали всё и спешили на выход, создавая давку. Были и те, кто наотрез отказался покидать свой дом, а их родные и близкие тратили драгоценное время на уговоры. К тому моменту, когда у главных ворот замелькали красные одежды и раздались требовательные голоса, Облачные Глубины не опустели и наполовину.       А потом пришло пламя. Пожар в считанные минуты охватил деревянные постройки, жадно пожирал древние трактаты, обращал в пепел прекрасные сады. Где раньше были зелёные цветущие лужайки — теперь лишь чёрные палёные пятна, где стояли величественные здания и древние деревья — обугленные головёшки и полыхающие руины. Всюду раздавались испуганные крики тех, кто не успел спастись, полные боли и агонии предсмертные стоны, лязг металла, рёв пламени и сходившихся в битве и захватчиками драконов.       — А-Хуань! А-Чжань!       Из пламени перед братьями внезапно вынырнул Лань Цижэнь с перекошенным от страха лицом, и Цин Лун поневоле отшатнулся сперва. Впервые он видел дядю таким, и это выражение, застывшее на его лице, поразило его гораздо страшнее отчаянных криков вокруг.       — Дядя! — кашляя от дыма, выкрикнул он. — Там ещё остались люди! В библиотеке заперто несколько учеников!       Лань Чжань тут же рванулся в ту сторону, но Лань Цижень резко схватил обоих братьев за ворот и потащил прочь.       — Им уже не помочь! Уходите, живо! Те, кто ещё остался в Облачных Глубинах, уже не смогут уйти. Им остаётся лишь стоять насмерть… Вперёд! Вы должны уйти, сейчас же!       К удивлению Лань Хуаня, дядя повёл их не к тайной тропе, по которой уходили другие беженцы, а в сторону пещеры, где уже который десяток лет спал их отец.       — Дядя, куда мы идём? — просипел он, с трудом различая дорогу во всполохах пламени. — Разве тропа не в другой стороне?       — Лишь одна из многих, — тут же отозвался Лань Цижэнь. — О той, к которой я вас веду, знают лишь единицы.       — Но… разве мы не должны быть с теми, кто ушёл из Облачных Глубин? Они ведь совершенно беззащитны!       Старейшина остановился, с болью во взгляде посмотрев на племянника. В десятке шагов за его спиной Лань Хуань в дыму с трудом различал вход в отцовскую пещеру…       — А-Хуань, ты, верно, не понял меня, — тихо сказал он. — Вы двое не пойдёте с остальными. Ты прав: они беззащитны. А ещё их очень много, и если прислужники Вэнь Жоханя начнут прочёсывать горы, их неизбежно найдут. Ваша задача — не защитить их. Ваша задача — самим спастись любой ценой.       Лань Цижэнь проследил взгляд неподвижно застывшего младшего племянника, устремлённого к пещере, и тихо вздохнул.       — А-Чжань, я не оставлю брата. И, клянусь, если он и сейчас не проснётся, я буду припоминать ему во всех последующих жизнях!       Совсем близко раздались голоса нападавших: кто-то увидел троих убегавших в белых одеждах, и теперь их преследовали, желая истребить род драконов раз и навсегда.       — Скорее, времени мало! — Лань Цижэнь подтолкнул братьев. — Идите прямо между двух деревьев-близнецов, за ними увидите озеро. Обойдёте его и увидите источник, спускающийся с горы. Идите вдоль него, он выведет вас на обратный склон. Помните: не принимайте истинный облик, иначе вас сразу заметят и узнают. Скрывайтесь, спрячьте свою суть за человеческой личиной и не привлекайте к себе внимания, пока не придёт время. Ну же, поспешите!       В дыму замелькали силуэты и раздались злорадные крики — последователи Алой Птицы нашли вход в пещеру.       — Отец! — Лань Хуань, не отдавая себе отчёта, рванулся туда, краем глаза отмечая, что брат следует за ним.       — Стоять! Куда?! — взревел Лань Цижэнь, хватая их и рывком разворачивая в другую сторону. — Уходите! Сейчас же!       — Но отец там! Он же ещё жив! Они убьют его!       — Убьют, если не проснётся, — стиснув зубы, произнёс старейшина. — И вас убьют, если промедлите ещё хоть полминуты! А вы важнее… Да послушайте же меня! Единственный раз прошу: послушайте и сделайте, что я вам говорю, не споря! Я не хочу потерять ещё и вас! А зная, что вы живы и в безопасности, моя душа пребудет в покое…       В его голосе звенело такое отчаяние, что Лань Хуань почувствовал, словно его горло сдавила невидимая рука, не давая не то что говорить — дышать.       Из пламени выбежал один из захватчиков, радостно закричав при виде жертв. В руке он сжимал кинжал, от одного взгляда на который Лазурного Дракона начало мутить: словно сделанный из человеческой кости, он был пропитан тёмной энергией.       «Так вот почему Вэнь Жохань столь самоуверен… Неужели ему удалось подчинить силу смерти?»       Лань Хуань невольно отступил на шаг, прикрываясь рукой, словно это могло спасти его, когда солдат Алой Птицы бросился на него. Цин Лун уже приготовился к боли, когда неведомая сила отшвырнула нападавшего обратно на скалы. Послышался мерзкий хруст ломающихся костей, а после вдруг в небо взвился взявшийся словно из ниоткуда синевато-серебристый дракон. Воспользовавшись замешательством нападавших, он метнулся к двум застывшим фигуркам в белом. Земля внезапно ушла из-под ног у Лань Хуаня, а взору на секунду предстало небо — чистое, лазурно-белое, не затянутое дымом — и в следующее мгновение удар о воду выбил воздух из лёгких.       Мышцы тут же сковала паника. Привыкший к жизни в горах, плавал Лань Хуань из рук вон плохо, и если в истинном обличье это не было проблемой, ибо мало какой водоём в горах мог полностью вместить и скрыть тело гигантского создания, то в человеческом обличье ледяные озёра и бурные речушки представляли реальную опасность. К тому же свободные одежды, которые в воде тут же набухали, опутывали конечности плотным саваном и тянули ко дну, никак не облегчали ситуацию. Лань Хуань испуганно дёрнулся и почувствовал, как руки что-то коснулось. Чужая рука…       «Ванцзи».       Осознание того, что брат рядом, придало сил. Он схватил руку брата и отчаянно рванулся к поверхности, силясь вырваться самому, глотнуть воздуха — и вытащить брата. Толща воды, казалось, нехотя расступалась перед ним, пока, наконец, рука не черпнула пропитанного гарью воздуха, который Лань Хуань жадно втянул в лёгкие и тут же закашлялся. Рядом кашлял и отплёвывался Ванцзи, неуклюже хлопая рукой по воде — это выглядело бы комично, если бы не обстоятельства.       Сориентировавшись, наконец, в пространстве, Цин Лун оглянулся и увидел на берегу Лань Цижэня в истинном обличье. Убедившись, что племянники вынырнули и целы, он с тоской глянул на них в последний раз и взмахнул хвостом, посылая по поверхности озера мощную волну, которая подхватила двух юношей и повлекла прочь, а после развернулся к пещеру, вход которой уже загораживала сплошная стена пламени, и, не задумываясь ни на секунду, устремился в огонь.       — Дядя!..       Лань Хуань отчаянно крикнул, выпростав к нему руку, желая ухватить ускользающий и тающий в дыму образ, но тут же пожалел об этом: вода безжалостно захлестнула его, проникла в рот и в горло, заставляя его вновь захлёбываться и кашлять. Волна утащила братьев в противоположному берегу, а после безжалостно швырнула навстречу новому испытанию.       Источник, о котором говорил Лань Цижэнь, по сути был горной рекой. Беря своё начало в этом озере, она устремлялась вниз по склону, опоясывала гору, спускаясь к её подножию, а после, набирая силу, устремлялась на запад. Небольшой её отрезок братья не раз видели далеко внизу, в ущелье, когда стояли на краю обрыва возле врат Облачных Глубин, а теперь эта река увлекала их прочь от родного дома, объятого пламенем, навстречу спасению и неизвестности.       Лань Хуань не знал, сколько времени провёл в безумной болтанке. Он едва успевал глотнуть воздуха и найти взглядом брата, как немилосердный поток снова утягивал его на глубину или безжалостно швырял о камни. Очередной удар едва не стал фатальным: он почувствовал резкую боль в затылке, и в глазах потемнело. Когда в следующий раз он пришёл в себя, он уже был на берегу, а рядом пытался отдышаться Ванцзи, который, видимо, и вытащил его. Лазурный Дракон сдавленно застонал от боли, чувствуя себя так, словно побывал в центре сошедшей лавины, и перекатился на живот, с трудом поднимаясь на четвереньки.       — Ванцзи? Ты как? — просипел он, отплёвываясь от воды.       В ответ ему была тишина.       — Ванцзи?       Лань Хуань поднял голову, пристально глядя на брата. Лань Чжань никогда не отличался говорливостью, но в этот раз молчание было… слишком тяжёлым, напряжённым, что Цин Лун невольно начал переживать за брата.       И не зря. Младший дракон сидел совершенно без движения, застыв, словно нефритовая статуя, а взгляд его был устремлён на гору, что ещё недавно была домом для стольких людей. Туда, где с одного из склонов поднимался столб чёрного дыма.       — Ванцзи! — снова окликнул его Лань Хуань, не особо надеясь на удачу, но брат всё же отреагировал, что вызвало у Цин Луна небывалое облегчение, тут же сменившееся леденящим душу страхом.       Лань Чжань вздрогнул, услышав своё имя, молча поднялся, отряхивая бывшие некогда белоснежными одежды, и вдруг сорвался с места, бегом бросившись обратно вдоль спасшей (и едва не убившей) их реки по направлению к Облачным Глубинам.       — Ванцзи, стой! Нельзя!..       Лань Хуань подорвался следом и после краткой погони смог поймать брата, попытавшись остановить, но Ванцзи лишь с силой оттолкнул его и снова бросился к дому.       — Ванцзи! А-Чжань!..       Лазурному Дракону пришлось напрячь все силы, заставляя работать молящие о пощаде мышцы, чтобы в отчаянном рывке снова догнать Лань Чжаня и сбить его с ног. Ванцзи сопротивлялся, пытаясь столкнуть его с себя, рычал раненым зверем. Его пальцы беспомощно скребли землю, но Лань Хуань держал крепко.       — Нельзя, А-Чжань, — шептал он, глотая слёзы. — Нам нельзя туда. Нельзя возвращаться. Мы должны… должны уходить. Ну же, А-Чжань…       Как давно он не звал брата этим ласковым именем? Он и сам уже не помнил. Он ни на что не надеялся, но постепенно сопротивление стихло, рычание перешло в сбитое дыхание, а затем в тихие всхлипы и совсем уж еле слышное:       — Дядя… Папа…       Лань Хуань откатился в сторону и сел, обнимая и прижимая к себе брата.       — Плачь, А-Чжань. Не держи в себе. Плакать — это не всегда плохо…       Он крепче сжимал в объятиях последнего оставшегося родного человека и глотал слёзы. Два брата, одни во всём свете, брошенные, одинокие, разбитые, оплакивающие свои потери в объятиях друг друга — в последний раз они так же плакали, когда умерла мама, а отец уснул в той треклятой пещере.       «Интересно, очнулся ли он под конец или так и погиб во сне?..» — Лань Хуань стиснул зубы и упрямо мотнул головой. — «Нет! Он не погиб! И дядя не погиб! Они спаслись… Обязательно спаслись! И мы вернёмся к ним, и снова будем вместе, одной семьёй! Обязательно!»       Высоко в горах ветер разносил пепел некогда величественного Дома Бессмертных и его защитников, до последнего пытавшихся спасти свой дом, и лишь затухающее пламя отражалось в облаках.