Часть 1
25 апреля 2021 г., 06:00
Я не могу уснуть. По моим венам уже не течёт морфлинг, и теперь я не нахожу себе места. Я поворачиваюсь налево и вижу, что Джоанна смотрит на меня со своей кровати.
— Тоже не можешь уснуть?
— Да, — отвечаю я.
— Да уж. Мне перестали вводить обезболивающее, так что я, по сути, сейчас прохожу через ад. — Она откидывает от себя одеяло и стонет.
— Сочувствую, — бормочу я.
— Ну конечно, ты сочувствуешь. — Я не вижу её лица, но уверена, что она закатывает глаза. Несколько минут мы лежим в тишине.
— Джоанна? Что они сделали с тобой… в Капитолии?
Она несколько мгновений молчит, затем почти шёпотом произносит:
— Ты даже представить себе не можешь.
Я приподнимаюсь, опираясь на локоть.
— Как думаешь, ты когда-нибудь снова станешь нормальной?
Она фыркает.
— Дай определение «нормальному».
— Туше, — говорю я. Мы снова молчим. Я едва различаю черты её лица в тусклом свете. Она совсем не похожа на ту сильную, уверенную в себе девушку, с которой я познакомилась несколько месяцев назад. Джоанна превратилась в бледную, опустошённую оболочку своего прежнего «я». Видя, как она выглядит, и представляя, как её мучили, я содрогаюсь при мысли о том, что они сделали с Энобарией.
— Думаю, со мной всё будет в порядке, — наконец говорит она. — В конечном итоге.
— Что ты имела в виду? — спрашиваю я.
— Что я имела в виду когда?
— Когда ты сказала это… на арене. О том, что у тебя больше не осталось никого, кого бы ты любила.
Она вздыхает.
— Ты не захочешь этого знать.
— Нет. Я хочу знать. Пожалуйста, скажи мне.
Джоанна переворачивается так, что оказывается лицом ко мне.
— Ты знаешь, что Финник был любимцем Капитолия? Девушки бросались к его ногам?
— Да.
— Капитолий… они намеренно делают это с… — её лицо искажает гримаса отвращения, — наиболее привлекательными Победителями. Женщины и мужчины платят за время, проведённое с ними… заставляя их делать всякое… сексуального плана, главным образом. — У меня перехватывает дыхание, и я просто смотрю на неё. Было бы это моей судьбой, если бы я не выкинула трюк с ягодами? Может, это стало бы судьбой Пита? — Ага, — усмехается она, не глядя в мою сторону. — Они хотели, чтобы я стала следующим Финником. Я отказалась. Они напали на мою семью и… — Джоанна замолкает и пожимает плечами. — После этого я осталась одна.
Я теряю дар речи. Когда я слышу, что она так хладнокровно говорит об этом, моя кровь закипает и это только подпитывает мою глубокую ненависть к Капитолию.
— Извини, пожалуйста.
— Не стоит извиняться. Такое случалось и раньше. Например, с Хеймитчем.
С Хеймитчем? Его семья тоже погибла из-за них?
— Так вот почему Финник пошёл на это? Чтобы уберечь… Энни? — спрашиваю я.
Джоанна снова пожимает плечами.
— Полагаю, да.
Я не знаю, что ей сказать. Как может человек так поступить с другим живым существом? Как люди могут… дойти до… точки, когда они становятся неузнаваемыми? Я чувствую боль в груди, когда представляю Финника с этими женщинами, которые платят ему за то, чтобы он с ними спал. Финник делает это только для того, чтобы его любимая, Энни, осталась невредимой. Джоанна, которая отказывается и наблюдает, как в ответ на её неповиновение убивают её семью и друзей. Это заставляет меня уважать её. На самом деле так.
— Поэтому ты сказала, что любовь — это странно?
Она удивлённо поднимает взгляд.
— Когда я такое сказала?
— На арене, — признаюсь я. — Я слышала, как ты пробормотала это себе под нос после того, как впервые рассказала мне о Финнике и Энни. Сразу после нападения соек-говорунов.
Джоанна задумывается и, похоже, вспоминает. Я готова поклясться, что даже в тусклом свете вижу, как она краснеет.
— Я и забыла, что говорила такое.
— Неужели действительно не осталось никого, кого ты любишь?
Она мгновение колеблется.
— Не осталось.
— У тебя не было парня дома в Седьмом дистрикте или?..
Она резко садится на кровати.
— Вот видишь? Я ненавижу, когда люди предполагают, что у каждой девушки по умолчанию должен быть парень дома или где-то там ещё! Иногда это не так!
Я в замешательстве смотрю на неё.
— О чём ты говоришь?
Джоанна осматривается, чтобы убедиться, что мы одни. Она выскальзывает из постели и, поджав под себя ноги, садится на край моей кровати.
— Я не могу поверить, что собираюсь сказать тебе это, но, в конце концов, мы были союзниками на арене. И если бы не ты, я была бы мертва… или ещё хуже. — Она прикусывает губу. — Ты умеешь хранить секреты?
Я пристально вглядываюсь в её лицо, встречаясь взглядом с мерцающими глазами.
— Да, — осторожно отвечаю я.
— Мне нравятся девушки, — говорит она так тихо, что я едва слышу.
Я вопросительно смотрю на неё.
— Да?
— Да, — говорит она, на этот раз чуть громче. Что ж, это, конечно, новость для меня. Кто бы мог подумать, что Джоанна окажется такой? Она внимательно смотрит на меня, ожидая, что я отвечу.
— О, — говорю я. — Ладно.
— Боже, Китнисс! — почти выкрикивает она. — Как ты раньше не заметила?
Я пытаюсь вспомнить. И теперь, когда она упомянула об этом, я вроде как понимаю, о чём она говорит. Джоанна, раздевающаяся в лифте после торжественного парада Победителей в Капитолии. Джоанна, наблюдающая за мной во время тренировки по стрельбе из лука. Джоанна, заключившая договор с Финником и остальными союзниками, что они пойдут на смерть, только чтобы сохранить жизнь мне… и Питу, если уж на то пошло. Джоанна, пытающаяся удержать меня за руку во время безумного вращения Рога Изобилия. Джоанна, вырезавшая мой датчик и сделавшая вид, что убила меня, чтобы уберечь от Брута и Энобарии. Джоанна, которая… похоже, влюблена в… меня. Но это невозможно. С чего бы ей так ко мне относиться?
Должно быть, она замечает выражение моего лица.
— Итак, ты всё поняла, — заключает Джоанна.
— Я? — это всё, что я могу сказать.
Она придвигается ближе, её глаза смотрят прямо в мои.
— Ты.
Всё, что мы можем делать, — это смотреть друг на друга, находясь лицом к лицу. Её дыхание учащённое, а моё — нормальное. Она наклоняется и целует меня, и внезапно у меня захватывает дух. Это совсем не похоже на поцелуи, которые у меня были с Питом, и уж точно не похоже на те немногие, что случались с Гейлом. Этот поцелуй нежный и чувственный. Джоанна обхватывает ладонями моё лицо и притягивает ещё ближе к себе, если это вообще физически возможно. Моё сердце бьётся так быстро, словно вот-вот выскочит из груди. Через несколько мгновений она отстраняется.
— Джоанна… — это всё, что мне удаётся произнести.
— Я ставила на то, что ты выиграешь в первый раз, Огненная Китнисс, — смеётся она.
Я опускаю глаза.
— Я помню, как смотрела Игры с тобой, — признаюсь я. — Я думала, что ты сумасшедшая. Гениальная стратегия… но безумная.
Она слегка усмехается.
— Мне часто это говорят. — Джоанна убирает мои волосы назад и заправляет их за ухо. Этот успокаивающий жест вызывает у меня лёгкую дрожь. — И я знаю, что этот поцелуй, вероятно, для тебя ничего не значил. Я имею в виду, — она невольно смеётся, — посмотри на меня. Я больше не красавица.
— Да нет, ты красивая, — шепчу я.
Джоанна снова целует меня, быстро, коротко, словно не в силах сдержаться.
— Спасибо. — Она бросает на меня последний взгляд и возвращается к своей кровати. — Ладно… спокойной ночи.
— Джоанна? — говорю я, когда она забирается обратно в постель. — Просто чтобы ты знала… он не «ничего не значил».
Я не вижу её лица, но почти уверена, что она улыбается.
