Dominator.

Kink – в BDSM-практике подразумевает особо изысканную оригинальность нестандартного пристрастия. * Болдер молился, стоя на коленях в келье перед кроватью, над которой висел маленький крестик. Он закрыл глаза, чтобы не испытывать соблазна посмотреть на юношу, сидящего слева от него, который в точности повторял все действия наставника. Красота Клеменса пробуждала в монахе грешные мысли, а бывший фаворит, будто нарочно, своим видом только сильнее искушал мученика. Но поверить в то, что старательный парень делал это нарочно, было просто невозможно. Мальчик не виноват, что Король–содомит трогал его, целовал влажные, сладкие губки… Тиран наверняка не раз проникал в мягкую попку своим огромным, напряжённым членом… Может быль, он жаждал слышать стоны, которые любовник издавал во время оргазма… Или, закидывая ноги юноши себе на плечи, рассматривать, как принимает в себя член маленькая дырочка, от этого растягиваясь и краснея… Клеменс не сводил глаз с прекрасного, мужественного лица наставника. Юноша прожил в святой обители три года, и знал, что сейчас Болдеру исполнилось тридцать пять лет. Но мужчина не был старым, как многие в его годы. Монах излучал настолько огромную силу и спокойствие, что послушнику хотелось навсегда отдаться ей. Но как бы Клеменс ни старался, желанный мужчина ни разу не прикоснулся к нему рукой. Мученик ласкал его плетью, опутывал верёвками, доводя до исступления, но не брал, как положено. Сколько ещё Клеменс должен показывать, что готов на всё? Или этот святоша не понимает, чего хочет сам? Но как объяснить человеку, что мужеложство – это удовольствие, а не страшный грех? Как соблазнить выдающегося праведника? Клеменс издал протяжный, горестный стон, и Болдер сбился с ритмичной латыни, позволявшей ему отвлечься от действительности. О, Господь Вседержитель, о чём он сейчас думал! Погряз в Дьявольщине настолько глубоко, что даже естество подвело его и налилось кровью! Но эти звуки, которые раздаются так близко от монаха, просто сводят с ума! Нужно срочно очиститься. Как это сделать добровольно, если впервые в жизни мужчине не хочется истязать своё тело? Болдер жаждет ласки, хочет посадить на себя сверху Клеменса, чтобы горячим членом упереться в… - Чёрт! Клеменс испуганно замолчал, услышав грязное ругательство от страстотерпца. Болдер выхватил из-под постели верёвку и кинул её парню, принимаясь спешно раздеваться: - Ты достаточно обучен опытным наставником. Привяжи меня, возьми плеть и накажи, как следует. Настала твоя очередь. Юноша смиренно прикрыл глаза и склонил голову, сжимая задрожавшие от счастья губы. Только бы красавец не заметил, что он ликует! Клеменс взял себя в руки и исполнил то, что ему велели. Очень скоро великолепный мужчина предстал перед ним крепко стоящим на ногах с вытянутыми вверх, хорошенько привязанными руками. Грубая ткань штанов не сумела скрыть возбуждение огромного органа, заставляя юношу залиться краской. Бывший фаворит взял голодную плеть и, примеряясь, несколько раз обошёл вокруг израненного тела своего кровавого Ангела. Двадцатилетний парень растратил за эти годы свою хрупкость. Его мышцы от тяжёлой работы и простой, но сытной пищи налились и окрепли. Плечи стали шире, ноги – мощнее, и фигура утратила детскость. Он вырос и почти доставал макушкой до уха Болдера. Только нежное лицо и бархатная кожа не повзрослели, позволяя скрывать от братьев пробуждение мужественности. От пупка Клеменса по крепкому животу протянулась вниз дорожка мягких, чёрных волос, во время наказания всегда приглашающая наставника к позабытому разврату. Но Болдер не замечал происходивших с юношей перемен. Он всё внимание обратил на умение орудовать плетью, дабы не оставлять на теле бывшего фаворита Короля ни единого шрама. Клеменс ухмыльнулся: зря! Он вполсилы размахнулся и ударил кожаным орудием по разукрашенной шрамами спине, намеренно протягивая хвосты плети таким образом, чтобы не коснуться жаждущего члена монаха. Раздался разочарованный вздох, и парень медленно обошёл Болдера, внимательно разглядывая зажмурившееся лицо и вздрагивающий в ожидании ласки орган. Монах как-то сказал, что нужно наказывать себя в три удара, как завещал Господь? Что ж, Клеменс хорошо выучил уроки, и наставник получит эти удары сполна! Плеть взвизгнула, впиваясь в плоть и поглощая первую кровь, опять не прикасаясь к жаждущему члену. Болдер хрипло застонал, выгибаясь навстречу ускользнувшему удовольствию и не имея возможности достичь его. Бывший фаворит ударил ещё раз, рассекая кожу до мяса, забрызгивая своё юное лицо горячей кровью, и отбросил орудие пытки в сторону. Болдер сотрясался всем телом, не понимая происходящее. Юноша так и не научился освобождать мужчину от похоти? Почему он не закончил истязание, не доставил наставнику облегчение? Губы монаха, не сумевшего выбрать главный вопрос, рвано хватали воздух, и выдали лишь огорчённый всхлип. Клеменс схватил ладонями мощный торс, притягивая Ангела к себе, и впился губами в ямочку между лопатками. Руки обвили тело, провели по напрягшимся соскам, щекоча пальцами волоски на груди, и скользнули вниз. Болдер захлебнулся собственным голосом, ужасаясь своим ощущениям. Горячие ладони жадно ощупали кубики мышц на животе, проникли под штаны, погружаясь в кудрявые покровы, и нежно захватили оба яичка, принимаясь играть ими, перекатывая и щекоча тонкую кожицу. Мокрый язык юноши принялся слизывать кровь из открытых ран, и Болдер застонал, поднимая голову вверх, умоляя Господа простить его. Умелые руки бывшего фаворита развратного Короля переместились на крепкий член праведника. Клеменс начал медленно гладить по стволу монаха, не прекращая слизывать кровь своего Спасителя. Ласки становились быстрее, но не могли довести до финала выдающегося мученика. Болдер, медленно сходящий с ума от этой пытки, не выдержал её и попросил: - Клеменс, прекрати! То, что ты делаешь – мужеложство, страшный грех! Накажи меня, как обычно я сам это делаю, и заставь очиститься перед Господом через боль! Сделай это, и Вседержитель простит нас обоих… Опытный юноша замер, обдумывая услышанное, и огласил своё решение: - Как пожелаете, наставник. Только Ваши способы исчерпали себя, поэтому на этот раз я доставлю нам удовольствие своим, неведомым Вам путём. Он рывком сдёрнул с Болдера штаны и схватил его за ягодицы, раздвигая их себе навстречу. Монах взвыл, а Клеменс провёл рукой по покрытой шрамами спине, чтобы увлажнить своё освобождённое от плена орудие. То, что Болдер на ладонь выше него – просто немыслимая удача! Это облегчит парню проникновение в тело мужчины. Спустя миг юноша с наслаждением вогнал член в крепкую, девственную задницу, и Болдер закричал в голос: - Содомит! Проклятый Дьявол! Вельзевул! Я убью тебя собственными руками, как только освобожусь! Клеменс захохотал в ответ: - Если только освободишься! Ты хотел боли? Получи её и смиренно прими мой дар! И он начал яростно долбиться в целомудренное тело, удерживая живот мужчины, пытающегося соскочить с члена юноши, ногтями, вгрызаясь в раны на спине и наслаждаясь вкусом манны небесной, даже не задумываясь остановиться. Болдер истошно орал от каждого толчка, отчаянно пытаясь умерить наслаждение, не дать себе излиться. Но похотливый Клеменс победил божественные запреты, и истерзанный монах испытал беспощадный оргазм, сокрушивший его окончательно. Парень впервые в жизни пронзительно закричал от удовольствия, познав, что испытывает во время любовных игр мужчина, который берёт другого, а не отдаётся сам. Окровавленное тело падшего Ангела, понурившего голову, не удержалось на ногах и бессильно обвисло на верёвке. Путы глубоко врезались в запястья, так как монах отчаянно пытался вырваться из них. Алые ручейки стекали по рельефу рук, огибая вздувшиеся вены. Молодой мужчина вдохнул терпко пахнущий воздух полной грудью и выскользнул из Спасителя. Он натянул штаны на завоёванного праведника, после чего тщательно облизал себе каждый палец, прежде чем вытереть руки тряпкой. Затем парень усердно очистил лицо и одел на себя скрывающую сильное тело рясу, при этом с наслаждением разглядывая Болдера. В полной готовности дальше оставаться неприметным среди бенедиктинцев, Клеменс подошёл к двери и распахнул её, представая перед зрителями. Половина монастырских братьев толпилась у кельи, жадно внимая крикам, окрасившимся сегодня яростным сладострастием. Монахи лезли друг на друга, не смея заглянуть в обитель великого истязателя, и нежный Клеменс, скромно потупившись и краснея от блаженства, изрёк: - Во имя Господа, умоляю: позовите быстрее лекаря! * Эрих в неистовстве бегал по своим покоям, хватая руками любую подвернувшуюся ему вещь, чтобы тут же вернуть её на место. Он не мог совладать со своим гневом. Проклятый Лотарь Удо IV не ужился со своей женой, не успел оставить наследников. По неизвестным причинам русская княжна, превратившаяся в пятнадцать лет в маркграфиню Штаде по имени Адельгейда, написала письмо папе римскому. До чего докатился мир: женщина потребовала у церкви расторжения брака! И Урбан II, вместо того, чтобы казнить её за своеволие, принял нелепые кляузы на рассмотрение! Неужели юная Адельгейда, как поговаривают, выгодно отличающаяся красотой и умом от германских придворных дам, добьётся своего? Если такое случиться, это будет означать только одно: власть религии становится всё более сильной. Такое событие станет неслыханным исключением из правил, по которым с детства играет Эрих Торн. И он совершенно не знает, как себя вести в подобном мире. Но до той поры, пока спор решится, нужно думать о делах насущных. Пока что мерзкий союзник прислал Торну подарок, чтобы добиться мужской солидарности. Огромное заморское зеркало украсило стену, приближенную к окну в опочивальне монарха. Поганый Удо, гнойный волдырь на теле земли! Он не видел Эриха со времени своего восхождения на престол Северной Марки и не знает, что собственный облик теперь вызывает у Короля лишь злость! Эрих подошел к зеркалу и застыл истуканом, разглядывая себя. Волосы отросли ниже плеч, бросая вызов коротким стрижкам монархов. Торну плевать на моду, его задача – выглядеть настоящим владыкой. Глаза не подвели своим видом: достаточно пристально смотрят на собеседника, ничем не выдавая мысли своего владельца. Похотливую полноту губ удачно дополняют благородные скулы. Подбородок показывает силу и решительность Короля. Но всю картину одним штрихом перечеркнул глубокий шрам, с которым на лице властелина теперь читалась его суть - жестокость! И это не говоря уже о множестве маленьких рубцов, различавшихся между собой только сроком давности! Некоторые из них просто не успевают зажить за неделю – самый долгий срок, который выдерживает Эрих, не дотрагиваясь до Анри. Мерзкий щенок! Два года продолжается беспощадная война. Торн испробовал все способы, бесплодно пытаясь заставить раба себя полюбить. Он пытался искусить его, привязывая к кровати, но до сих пор теперь уже шестнадцатилетний юноша ни разу не возбудился. И оскорблённый Эрих просто насиловал его. Торн великодушно дарил ребёнку лошадей и щенков, привлекал сокольничего к показу ручных птиц, пытался угостить смерда необыкновенной пищей, мучая своих поваров. Но зверёныш не притрагивался к новым забавам, отвечая на все вопросы мужчины презрительным молчанием. И Эрих вспыхивал, как костёр и набрасывался на упрямца, бросившего вызов, чтобы взять его силой. Король каждый день клал к ногам шута меха и драгоценности, но дворовые слуги замучались подбирать подарки с земли под аркой, пробитой в стене комнаты мальчика. Как только непокорный раб вышвыривал дорогие вещи в своё окно, разозлившийся Эрих набрасывался на него и насиловал. Один раз владыка привёл на порог обители несломленного человека стаи самых свирепых своих собак, запугивая и угрожая. Но шут бросился лезть в окно, дабы выпрыгнуть из него в надежде разбиться насмерть. И испуганный Эрих еле успел схватить его, не давая покончить с собой, и с любовью изнасиловал. А потом установил в арку дорогостоящий заморский витраж из цветных стёкол, обрамлённых железными оковами. На всякий случай. Монарх бежал в его спальню, выхватывая на ходу у своих стражников меч, и с грохотом врывался в неё, направляя оружие на рыжего Дьявола, в бессильном желании убить его. Но чертёнок швырял любые тяжёлые предметы, подвернувшиеся под руку, в своего Короля, метясь непременно в лицо. И рассвирепевший Эрих бил его, а затем жестоко насиловал. Властелин даже однажды приковал Анри к стене темницы и всю ночь собственноручно пытал его, стараясь не оставлять следов на нежном теле, добиваясь согласия на любовь. Но юноша только рыдал и кричал ему: «Нет!», то и дело теряя сознание. Поутру обессилевший Эрих снял свою жертву с цепей, со слезами прижимая к себе драгоценное чудо. Но оно открыло глаза и попросило лишь одного: «Убей…»! И рыдающий Эрих изнасиловал его прямо на ледяном полу темницы. Каждая битва всегда заканчивалась неизменным насилием. Как изменить результат? Почему Анри оставался настолько неразумным? Эрих развернулся, отворачиваясь от зеркала, поднимая клубы пыли краем плаща, и принялся с новой силой метаться по комнате, хватая руками всё подряд. Он сорвал с постели овечьи шкуры, тут же швыряя их на пол и начиная рвать позолоченные покровы королевского ложа. Когда с подушкой и матрасом было покончено, чёрные доски кровати полностью накрыли сугробы белых перьев. Они кружили вихрями по всей комнате, но жалкое подобие вьюги не сумело остудить властелина. И он начал с корнем выдирать из стен светильники, с наслаждением разбивая их о мраморный пол. Каменные, пронизанные множеством отверстий изделия с готовностью рассыпались на части, выплёскивая из себя маковое масло. Торн несколько раз поскользнулся и рухнул на скользкую поверхность, собирая на свои великолепные одежды множество прилипавших к нему перьев. От этого грохота стражники, несущие свой пост за дверью Короля, пробудились и начали впадать в ужас, зазвучавший особенной, металлической нотой в набирающей громкость симфонии ярости. Эрих вскочил с пола, хватая золотые подсвечники, и начал поочерёдно сдёргивать их со своих мест. Хрустальный звон раз за разом эхом подхватывали перепуганные мужчины, бьющиеся друг о друга доспехами в желании сбежать отсюда, но не осмеливающиеся это сделать. Несколько свечей успели лизнуть пламенем благодатную почву, прежде чем потухнуть, и огонь резво побежал по комнате. Масло, густо посыпанное лебединым пухом, приправленное клочьями тряпок оказалось прекрасной пищей для костра. Пламя перекинулось на мебель, начиная подниматься по ножкам, дабы добраться до главного блюда, и густой дым затопил опочивальню Торна. В этот момент Эрих совладал со своими мыслями и распахнул дверь, упираясь обеими руками в проём и задыхаясь от усталости. Перед двумя стражниками предстал Дьявол, покрытый гарью и сажей, заросший перьями, которые теряли ангелы, лишавшиеся своих крыльев. Он застыл в разверзшейся пасти, изрыгающей огонь и смрад, и пронзил людей ледяным взглядом, раззявив рот и собираясь сожрать их. Богатыри, покрытые с ног до головы металлом, дико заорали и кинулись в разные стороны. Всклокоченный Торн побежал к комнате шута. Люди, охраняющие главное сокровище властелина, с криками разбегались от него в разные стороны. Но Эрих не обратил на это внимание и стремительно ворвался в покои Анри. Прекрасный юноша, играющий на арфе у окна и от этого залитый разноцветными бликами, повернулся к владыке. Множество синяков чернело на каждом не прикрытом одеждой месте его тела. Изумрудные глаза распахнулись, выдавая отчаяние, но губы сжались до посинения, демонстрируя готовность к любой, даже самой немыслимой атаке. Пальцы музыканта вцепились в струны, обрывая звук, и Эрих услышал собственный хриплый голос: - Что мне сделать, чтобы ты полюбил меня? Говори. Лицо Анри не дрогнуло, но тело раба расслабилось и плавно встало со стула. Янтарные пряди усыпали хрупкие плечи и начали ласкать стан шута, двинувшегося к Королю. Юноша вытянулся вверх и перерос высоту плеча мужчины, но не достиг подбородка. Он впервые сам подошёл к повелителю и остановился на расстоянии вытянутой руки от красавца. А затем встал на цыпочки, чтобы как следует донести до властелина то, что сейчас скажет, и произнёс: - Умри, Сатана!