Dominator.

Age play – (игры с подменой возраста) – ролевые игры, в которых один, иногда оба партнёра играют роль «младшего» или «старшего». Baby play – (игра в ребёнка) – когда один из партнёров играет роль ребёнка. Barefoot worship – (поклонение босым ступням) – когда партнёр лижет пальцы, подошвы или пятки другого партнёра. Разновидность foot fetish – проявления сексуального влечения к обуви или ступням партнёра. * Двадцати двухлетний мужчина шёл по мрачному коридору Замка Торн. Он разучился испытывать страх, его сердце уподобилось окружавшему его камню. Он больше не испытывал тяги к музыке и почти прекратил терзать отзывчивую арфу в тщетных попытках создать что-то прекрасное. Инструмент перестал подчиняться ему, струны не слушались бьющих по ним пальцев. Но Анри это не волновало. Он давным-давно прочитал свою Библию, изучил её от корки до корки, но так и не обрёл покоя. Анри не хотел больше жить, но покончить с собой означало навсегда лишиться возможности попасть в Рай. Единственный путь к спасению, который видел мужчина, было убийство. Анри страстно желал, чтобы его прикончил непременно Эрих Торн, гореть ему в Аду! А ещё он желал отомстить своему мучителю, заставить его испытать хотя бы бледное подобие тех истязаний, что когда-то испытал он сам. И он терзал влюблённого повелителя, заставлял его выполнять унизительные требования в надежде, что тиран вспылит и убьёт ненавистного раба. Анри не замечал, что погряз в разврате, что уже давно привык получать удовольствие от абсолютной власти над Королём, что сам превратился в тирана. Миннезингер не видел, что Эрих Торн готов на всё ради своей любви. * Папа римский Урбан II оказался весьма активным деятелем. Он начал правление в 1088 году, заняв трон святого Петра в Риме, после того, как искусными интригами вынудил покинуть желанное место своего конкурента – антипапу Клемента III. И, хотя население Рима приняло папу-француза без должного энтузиазма, это не помешало ему оказать поддержку восточному христианству, которому угрожал набирающий силу ислам. Как только византийский император Алексей I из рода Коминов посредством переписки попросил о помощи, Урбан II постановил объявить великий военный поход христианского рыцарства с целью освободить из рук сарацинов Иерусалим и другие места, освящённые пребыванием в них Христа. Значительная часть германского рыцарства объединилась вокруг наместника Христа, что возвратило папству силу и блеск и ослабило антиримские настроения. Урбан II лично отправился во Францию, чтобы в октябре 1095 года провозгласить первый крестовый поход. Тем, кто должен был поддержать этот призыв Христа, папа клятвенно обещал силой, полученной им от святого Петра, дать полное отпущение грехов - indulgentia. В период понтификата Урбана II во Франции появилась новая ветвь реформированного ордена святого Бенедикта в монастыре в Сито. За всеми этими делами, позволившими христианству набрать новые силы, папа римский упустил из виду начавшийся в Германии голод. Пока Урбан II назначал бенедиктинцев архиепископами, люди на севере Священной Римской Империи занялись самосудом. Они обвинили в своих несчастьях многочисленных ведьм, живущих бок о бок с простыми смертными, и принялись сжигать нечисть. Не минула чаша сия и Королевство Торн. В 1099 году, через две недели после взятия крестоносцами Иерусалима, папа римский Урбан II умер. Новым папой был провозглашён Пасхалий II, который являлся клюнийским монахом, происходившим из знатного и богатого рода. Германским монархом стал Генрих V, тут же приложивший неимоверные усилия для получения феодального права на инвеституру церковных должностей. Начавшиеся с папой переговоры были очень осторожными и с обеих сторон неискренними. Когда Пасхалий II отказал Королю в императорской короне, Генрих V бросил папу в тюрьму. На фоне этих событий письма Эриха Торна с просьбой назначить в его королевстве архиепископа остались незамеченными. В 1101 году в игру вступил тридцати четырёх летний Марк. Глава народного правления обладал незаурядными способностями организовывать людей. Он возглавил кучку магистров, свято веривших во все его слова, и двинулся со своей свитой по стране. Каждый раз, когда святому собранию, организованному Марком, попадалась на глаза подозрительная женщина, он первый кричал: «Сжечь!» и с наслаждением наблюдал, как приговор приводят в исполнение. Марку нравилось поджигать костры, чтобы затем, стоя рядом, с упоением втягивать в себя горелый воздух, так сладко пахнущий жареным мясом. Он представлял себе целого барана, корчащегося в огне и испускающего предсмертные вопли. Если бы можно было прикоснуться к заветной пище, Марк сожрал бы всех этих ведьм целиком. Но Торн издал закон, по которому поедание человеческого тела каралось четвертованием, и вечно голодный глава народного правления не решился нарушить его. После каждой казни к людям Марка присоединялись всё новые мужчины, являвшиеся в основном бойцами. Войско Марка – карателя росло день ото дня, и Эрих ничего не мог поделать с народным самоуправством. Весна сменилась дождливым летом, предвещавшим плодородную осень, и люди окончательно уверовали в справедливость миссии, которую возложил на себя вечно голодный каратель. Эрих определил для себя, что не станет идти против этого человека, ведь он в своём диком порыве отобразил общее настроение народа. Торн решил ничего не предпринимать и дождаться, пока Марк завершит рейд по стране и наконец-то вернётся в столицу, чтобы приступить к своим прямым обязанностям – управлять магистратом. Пока же Эрих был слишком занят другой проблемой. Анри с каждым днём становился всё более жестоким в постели, и Король с трудом выносил все муки и унижения, которые изобретательный шут дарил ему. Но Торн не мог отказаться от двадцати двухлетнего мальчишки, продолжавшего использовать своего повелителя как никчёмную игрушку. Эрих чувствовал, что попал в замкнутый круг терзаний, что Анри возвращает ему то, что много раз делал с ним Король. Но шут насиловал не тело монарха, а его душу, получая каждый раз незабываемое удовольствие, причиняя владыке лишь унижение, смешанное с ярким плотским удовольствием. Эрих злился, каждый раз думая, что это – в последний раз, но пару дней спустя неизменно возвращался в красную комнату за новой порцией ослепительного унижения. Торн просто не мог отказаться от своей любви. * - Сегодня ты будешь моим рабом. Надень это! Анри, запахнув шикарную атласную накидку изумрудного цвета, привезённую купцами с востока, кинул в сторону Эриха деревянные колодки для ног. Король стиснул зубы, проверил ещё раз, прочно ли заперта дверь в опочивальню шута, и с неохотой оглядел оковы. Анри хмыкнул и приказал: - Одевай, пока я не передумал поиграть с тобой. Иначе отправишься спать в свою проклятую чёрную комнату. Хотя, может быть, ты хочешь именно этого? Так знай: я не против. Выбор, как всегда, остаётся за тобой. Эрих задохнулся от негодования, и Анри, ещё раз хмыкнув, предложил: - Хотя, возможно, тебе нужно время, чтобы решить, чего ты хочешь. Что ж, я готов подождать. Мне спешить некуда – у меня впереди целая и, возможно, удивительно тихая ночь. С этими словами Анри направился к окну. Он неторопливо взял со столика искусно вырезанный гребень из слоновой кости и принялся расчёсывать необыкновенные рыжие волосы, горячей волной простиравшиеся ему ниже пояса. Эрих судорожно вздохнул, не в силах оторваться от этой удивительной картины, удержаться от желания запустить в огненную гриву пятерню, с силой притянуть к себе шута, чтобы впиться ему в губы победоносным поцелуем… Анри, краем глаза наблюдавший за сделавшим один небольшой шаг по направлению к колодкам Эрихом, хитро улыбнулся. Он подвинул низкий стульчик, застеленный лисьей шкурой, к арфе и сел на него боком к Королю. Атласная накидка распахнулась, оголяя стройную босую ногу, покрытую золотистым пушком. Анри поиграл пальчиками на ногах, извлекая ритмичное позвякивание из многочисленных браслетов, надетых на щиколотки, сделал воодушевлённое лицо, вскинул руки и впился жадными пальцами в тонкие струны. Арфа зарыдала, заныла жалобную мелодию в ответ на движения миннезингера. Он повёл плечами, умело оголяя одно из них, и отбросил волосы назад, позволяя им достать до пола. Эрих Торн ещё раз судорожно вздохнул, подошёл к колодкам и поднял их с пола. Он сел на кровать, снял с себя кожаную обувь и надел на ноги деревянные оковы. Как только замок защёлкнулся, Анри прекратил играть и тихо произнёс: - На колени, раб! Когда Эрих выполнил приказ, Анри повернулся к нему всем телом, не вставая со стула, и скомандовал: - А теперь ползи сюда и лижи мне ноги. Ты сегодня не просто раб, ты сегодня – маленький мальчик. А я – взрослый и весьма злой дядя, с которым ты очень хочешь переспать. Так что проси меня о милости, малыш, и, если ты сможешь разжалобить меня, то я одарю тебя частичкой своего ледяного тепла, несчастный! Глаза Эриха от негодования стали совсем прозрачными, но он больше ничем не выдал своего состояния. Король подполз к шуту, неумело подволакивая закованные в колодки ноги, и принялся тщательно облизывать пальчики Анри. Он несмело прикоснулся дрожащей рукой к гладкой коленке и, не услышав протеста, с трепетом скользнул дальше, ни на миг не прекращая вылизывать ноги своего любимого. Как только руки Короля коснулись восставшей плоти шута, Анри шлёпнул по ним ладонью и пригрозил: - Плохой мальчик! Сейчас дядя тебя накажет за твоё поведение! Эрих выпрямился, садясь перед Анри на согнутые скованные ноги, крепко задумался а потом произнёс: - Дядя, можно я одним глазком погляжу на вашу… на ваш мужской орган? - Зачем? - Я… до этого я лизал вам ноги, а теперь хочу полизать это место. Я совсем не умею делать подобное, но у дяди такой большой отросток, что прямо просится мне в рот. Можно? Анри залился краской с головы до ног, но распахнул накидку. Торн медленно вобрал в себя аккуратный член шута, принимаясь посасывать его и даже слегка покусывать в попытке угодить любимому. Спустя короткое время плоть Анри окончательно налилась кровью. Шут почувствовал, что жаждет любовных утех с неимоверной силой. Он оттолкнул Эриха, поднялся со стула, сбрасывая с себя накидку, и приказал: - Разденься! Эрих угодливо сбросил на пол своё единственное одеяние – бархатную мантию, демонстрируя возлюбленному готовность заняться с ним развратом. Анри развернулся к нему спиной, смачивая себя обслюнявленными пальцами между ног, и медленно насадился сверху, всеми движениями демонстрируя лёгкую брезгливость и неприязнь к Королю. Эрих зарычал, заметив чувства Анри, но в тот же миг получил весьма ощутимый шлепок по губам: - Молчи! Король подчинился, раздвигая руками волосы Анри, чтобы впиться жалящими поцелуями в нежную шею. Шут напряжённо выгнулся ему навстречу, принимаясь усиленно подпрыгивать на члене монарха. Он взял правую руку Эриха и положил её на своё орудие, приглашая приласкать его. Покорный Торн усердно принялся за дело, стараясь доставить возлюбленному как можно больше удовольствия. Отзывчивый Анри протяжно застонал и излился в руку повелителя, чтобы тут же соскочить с его члена и сесть на стул. Неудовлетворённый Эрих взвыл, хватаясь за Анри руками, но шут заявил: - Стой, мальчик! Ты только что научился доставлять удовольствие мужчине рукой. Так проделай это с собой и избавь меня от обязанности заботиться о тебе. Я же с удовольствием посмотрю, как ты это проделаешь. Эрих затравленно замолчал, ослеплённый злостью, но спустя миг схватил себя за член и начал неистово двигать по нему рукой. Анри довольно зарделся от открывшегося ему вида унижения Короля. Торн закричал, выгибаясь навстречу своему мучителю, стараясь забрызгать его своим семенем с головы до ног. Как только этот приём завершился сокрушительным успехом, Король услышал: - А теперь ползи сюда и слизывай с меня следы своей похоти, малыш. И чтобы вычистил меня как следует, иначе в следующий раз будешь довольствоваться малым в гордом одиночестве со своей рукой! Торн взвыл, становясь на четвереньки и начиная в очередной раз двигаться навстречу своему унижению, в безотчётном страхе потерять то немногое, что всё ещё давал ему Анри. Эрих уже давно понял, что готов на всё ради шута, лишь бы это происходило за закрытыми дверями.