Вчетвером веселее!

Продолжая покрывать шею Уилла жаркими поцелуями, Роберт приподнял его и нетерпеливо утащил к себе на колени, после чего опять запустил руки под его одежду и начал страстно лапать своими сильными руками, особенное внимание уделяя его бедрам, пояснице и талии. Ремень безопасности у того, как оказалось, был уже расстегнут — очевидно, он понимал, что сейчас будет происходить, а потому и расстегнул его заранее. — Ммм, si, — тихо, почти неслышно прошептал тот, медленно обвиваясь руками вокруг шеи Спидвагона и очень крепко к нему прижимаясь, слегка ёрзая и чувствуя, как в него снизу кое-что слабо упирается, — а-ах… Он у тебя уже стоит? — Еще как стоит! От такого встанет и не упадет! Признавайтесь, Вы же всё прекрасно слышали? — вдруг осведомился Спидвагон довольно резким голосом, на некоторое время остановившись. — О чем ты? — спокойно спросил Цеппели, улыбаясь, делая вид, что не понимает, о чем тот говорит, и его тут же достаточно больно укусили за шею, — а-ай!.. — Не притворяйтесь! Вы слышали, как ДжоДжо и Эрина тра… Э-э… В-Вы слышали, чем они занимались на заднем сиденье! — так же резко продолжил блондин, выжидающе и строго, почти сурово смотря на собеседника, — явно ведь не дремали! — Ну, допустим, слыхал, — уже с пошловатой ухмылкой ответил тот, задумчиво поглядывая куда-то в окно, — а что? — П-почему ничего не сказали им?! — Не хотел их отвлекать, да и тебя, как я понял, очень завели звуки, которые они издают, — хитро произнес Уилл, прищуриваясь, смеряя любовника пронзающим насквозь взглядом. — Ах вот Вы какой хитрый, значит! Делали вид, что ничего не слышите, чтобы специально меня засмущать и подразнить?! — Si, конечно же, — твердо и уверенно подтвердил брюнет, понимая, что его хитрый план раскрыли, смотря блондину в глаза с некоторым дразнящим вызовом во взгляде, будоражащим еще больше, — какой ты у меня догадливый. — Надо сказать, у Вас это получилось, — уже намного менее резко ответил Спидвагон и опять припал своими губами к шее Цеппели — ему не хотелось болтать и спорить особо долго, ему хотелось только секса и ласки. Он уж и забыл совсем о том, как несколько минут назад робел и стеснялся, когда слышал звуки с заднего сиденья. — Ммм… О-ох, si-i-i, давай, продолжа-а-ай… — тот опять начал постанывать и все время ерзать. Слыша эти стоны, блондин понимал, что возбуждается еще больше, и послушно продолжил ласкать чужую шею, слегка ее прикусывая и оставляя на ней внушительных размеров засосы, одновременно с этим чувствуя, как руки барона расстегивают его ремень безопасности. И это было очень кстати, ведь этот ремень очень сильно и неприятно давил Роберту в живот, из-за чего тому было тесно и неудобно — словно бы женский корсет каким-то образом сумели натянуть на его могучую фигуру. Почувствовав долгожданную свободу в районе пояса, Спидвагон на некоторое время вновь отлепился от шеи Цеппели, уткнувшись в нее носом, и облегченно выдохнул. Тот на это улыбнулся и положил руку на его грудь, начиная плавно гладить. — Уф-ф, никогда не любил эти чертовы ремни, — признался сероглазый, тоже слабовато улыбаясь. — Почему же? — Уилл улыбнулся шире и плавно проник кистью правой руки в чужую лохматую шевелюру, начиная мягко перебирать волосы между пальцев, слегка их перетирая, изредка делая массажные движения. — М-м-м-мх… О, да, вот так вот… — Спидвагон закрыл глаза и прибалдел, ему всегда нравилось, когда барон перебирает его волосы между пальцев, гладит их или же просто трогает, — н-ну как почему… Неудобно, вот почему, и очень тесно-о-о-о… Уилл хотел было пошутить про пончики и про то, что кое-кому не следует ими в таком количестве злоупотреблять, и тогда тесно не будет, но передумал, посчитав, что эта шутка сейчас крайне неуместна. — Ну, в любом случае, ты не волнуйся, сейчас они нам не понадобятся, — ласково ответил он, наслаждаясь и умиляясь блаженной физиономией любовника. — В-Вы… Вы правда не против повторить это? — неуверенно вопросил тот, резко становясь робким. — Конечно не против, иначе бы я тебе не поддавался, глупыш, — бодро подмигнул брюнет, еще крепче прижимаясь к необъятному телу партнера своим худым, поглаживая его живот, чтобы кожа на том перестала болеть от ремня. — Уф… П-просто чудесно, тогда перелезайте на заднее сидение, я — за Вами, — Спидвагон опять улыбнулся, но в этот раз его улыбка из-за волнения вышла сильно дрожащей и вообще кривой. Нехотя сняв Цеппели со своих колен, он уж хотел было избавить себя от плаща, как вдруг его остановили: — Подожди, не раздевайся! — А?! Что? Что, почему? — не понял Роберт, резко отдергивая обе руки. — Ты ведь любишь своего любимого барона? — абсолютно внезапно задал тот неожиданный вопрос, в очередной раз улыбаясь. Спидвагон почему-то немного растерялся, наверное, ему показалось, что это и вправду прозвучало немного неожиданно, и непонятно почему барон остановил его, когда он начал раздеваться, но, естественно, решил ответить: — Да, да, я ОЧЕНЬ Вас люблю, мой родной! Я… Я всё ради Вас готов сделать, ВСЁ, честное слово! — Оу, правда? — в глазах Уилла промелькнула какая-то странная похотливая игривость вперемешку с хитростью, — всё, что угодно? Ну, тогда, снова пристегнись, и кое-куда с тобой поедем. Покажу тебе одно место… — Что? Какое еще место?! — Роберт очень напрягся из-за того, ведь он уже вовсю надеялся на секс и был полностью готов, даже не стеснялся ничуть, а Уилл лишь в очередной раз раздразнил его. «Какое, к черту, место?! Я тут весь на взводе, он прекрасно это понимает, да и сам не против, а предлагает отправиться в какое-то место!» — Ну что ты так сердишься? Сам подумай — не будем же мы заниматься любовью прямо во дворе у ДжоДжо и Эрины, да еще и в машине, где душно и тесно… — вкрадчиво и настойчиво пробормотал Цеппели, уже пристегивая ошалевшего Спидвагона обратно к его сиденью, да так крепко, что тот и выбраться не мог. Та мимолетная свобода в районе пояса исчезла, опять заменившись неприятным давлением, — почему бы не заняться этим в другом месте, где не только более свежо, более просторно, но и намного романтичней? Блондин судорожно вздохнул, из-за всех сил стараясь сосредоточиться на сказанном и предложенном, при этом не отвлекаясь на собственное возбуждение. С одной стороны, Уилл прав — в машине заниматься сексом как-то не очень из-за душноты и недостаточного простора. Но с другой… у него уже почти нет сил терпеть, он уже просто хотел поскорее взять этого горячего барона прямо здесь и сейчас, несмотря ни на что. Его терпение уже было на исходе, страсть становилась все сильнее и сильнее, а всего стеснения как не бывало, он не мог больше терпеть. — Ох, л-ладно… Какое хоть место? — устало и немного напряженно поинтересовался Спидвагон, очевидно, считая, что речь идет о квартире Уилла. Ехать туда было более-менее недолго, и это был не маленький такой плюс. — Это будет небольшим сюрпризом! — бодро подмигнул тот, сам пристегиваясь, давя на нужную педаль, — потерпи буквально минут десять-двенадцать, пупсик, приедем, куда нужно — и я весь твой. — Я не смогу вытерпеть двенадцать минут! — уже почти жалобно сообщил Роберт, опять начиная изнемогать от своего же возбуждения, не дающего ему покоя, и зачем-то уставился себе между ног. — Сможешь, сможешь, дорогуша, я верю в тебя и твои силы, — сладко и при том до ужаса похотливо произнес Уилл и, дразнясь еще больше, кончиками пальцев пощекотал чужую промежность прямо сквозь ткань тесноватых штанов. Сероглазый моментально залился краской, смешно пискнул и поспешил скрестить ноги между собой, чтобы шаловливые ручонки барона, так любящие пощекотаться, пока что не смогли дотянуться до его эрогенных мест. Тот явно остался доволен такой реакцией и своими дразнениями, которые только сильнее возбуждают его «британского негодника» и заставляют его с нетерпением ждать, пока его нормально приласкают и ублажут. «Вот что за дурацкая привычка такая — дразниться?! Хотя, чего еще от него можно было ожидать… — нервно, но почти уже смиренно подумал Спидвагон, пока они в тишине куда-то ехали. Мимо них мелькали ночные пейзажи каких-то пустых полей, они явно были уже оооочень далеко от отеля, — ну ничего, мистер Цеппели, вот сейчас приедем — и я Вам преподам урок, докажу, насколько дразниться плохо…» Эти мысли возбуждали его еще больше, и совсем скоро ему стало совсем некомфортно в своих штанах, словно бы те уменьшились размера на два, а по груди и животу разлилось приятное тепло. В салоне машины внезапно стало очень жарко, ну, вернее, Роберту так казалось из-за возбуждения. Он терпел изо всех сил, чтобы не приложить усилия, не освободить себя от этого злосчастного ремня и опять не накинуться на Уилла — тот велел ему терпеть, плюс, даже в таком сильном возбужденном состоянии Спидвагон не забыл о том, что того не следует отвлекать от дороги ни коим образом, а то как бы ничего опасного не случилось. Ехали они минут восемь. Блондин и не заметил, как машина остановилась, потому что был погружен в свои мысли, пытаясь таким образом отвлечься от раздражающей и в то же время сладкой пульсации в своем паху. Он думал буквально о чем угодно, только не о том, что творится у него в штанах. — Выходи, приехали, — наконец заговорил Цеппели весьма довольным голосом, отстегиваясь, и только после этого начал помогать отстегнуться своему «пленнику». — А? Где это мы? — тот посмотрел в окно и так удивился, что на несколько секунд даже о своем возбуждении забыл. Место, куда они приехали, было явно не домом барона. Вместо этого машина стояла в каком-то… Лесу? Или парке? Повсюду росли высокие деревья, упирающиеся прямо в небо. Легкий ветерок слабо ворошил волосы обоих. Вокруг не было ни души (понятно, в такой-то час), и сплошная темнотень. Но атмосфера, как ни странно, не была страшной или что-то в этом роде, а романтичной. Особенно романтичной ее делала возвышающаяся на небе луна, мерцающие на небе звезды, пара старинных фонарей вокруг одной единственной лавочки с кованными узорами, из которых состояла спинка, что стояла словно бы прямо по центру всей этой красоты. По этой лавке Спидвагон и понял, что они приехали в часть какого-то парка. Недопонимание охватило его с головой, он совсем не понимал, что они здесь делают, хотя, вроде бы, догадывался… Брюнет молча вышел из машины и зачем-то направился к багажнику. Немного придя в себя, блондин тоже вышел на улицу на немного дрожащих ногах, и его тут же обдало приятной прохладой и свежим майским воздухом, а возбуждение вновь дало о себе знать. Сглотнув, он начал подходить к своему любовнику, стоящего к нему спиной, хотел было его обнять и прижать к себе, как вдруг заметил, что тот достал свой чемодан и уже что-то в нем ищет. — К-куда мы приехали? — непонятливо задался Спидвагон, оглядевшись один раз по сторонам, еле сдерживаясь, чтобы не положить свои руки Цеппели на одно место. — В парк, — коротко и преспокойно ответил Цеппели, улыбаясь, продолжая свои поиски и не смотря на собеседника, — иди и сядь на лавочку, я сейчас. Роберт мысленно пожал плечами, послушно подошел к той самой лавочке с замысловатыми кованными узорами и сел на нее. Она была достаточно прохладной, заставившей его передёрнуться, он почувствовал это своей задницей даже сквозь штаны. — Ты еще разве не понял, зачем мы сюда приехали? — очевидно, продолжая улыбаться, спросил Уилл. До сероглазого внезапно дошло, и помимо возбуждения его накрыло жуткое смущение и волнение, заменившее напряжением. Неужели, барон хочет заняться этим здесь, на улице?! — М-мистер Цеппели, В-Вы что… Х-хотите заняться этим в людном месте?.. — немного дрожащим голосом спросил он, трясясь так, что лавочка, на которой он сидел, едва ли не ходила ходуном. — Si, а что в этом такого? — непринужденно задался тот, на пару секунд выглядывая из-за машины, смотря в удивленные глаза все с той же улыбкой. — К-как — что такого… Вдруг, нас кто-нибудь заметит?! — опять запаниковал Спидвагон, оглядевшись по сторонам еще раз. Вокруг никого не наблюдалось. — Не волнуйся, дорогуша — здесь редко кто ходит, а ночью — тем более, — хитро подмигнул Цеппели, выходя из-за машины, пряча руки за спиной, очевидно, что-то держа в них. Как показалось Спидвагону, он что-то убрал в свой карман. «Не знаю даже, верить ему или нет?! Твою мать, он действительно решил потрахаться со мной прямо на улице?! Хотя, наверное, он знает, что делает, так что, может, мне не бояться? Раз он говорит, то, возможно, ночью здесь действительно мало ходит людей…» — Роберт пытался успокоить сам себя, и, вроде бы, у него это получалось, ну или же он просто смирился с этим, настолько хотелось ему секса, и он быстро перестал думать о том, что их может кто-нибудь заметить. — А что у Вас в руках? — как можно аккуратней и легче спросил он, пытаясь посмотреть барону за руки. — Сейчас сам всё увидишь, — Уилл, продолжая улыбаться и торжественно держать руки за спиной, начал медленно подходить ближе. Блондин все никак не мог успокоиться и машинально хотел даже подняться с лавки, но не успел, потому что колени оказались кое-кем заняты… — Помнишь их? — вкрадчиво спросил барон, демонстрируя те самые сине-фиолетовые наручники и кляп-уздечку в своих руках. При виде них Спидвагон тут же вздрогнул, а его сердце застучало быстрее. У него пошли флешбеки с той самой ночи. «Конечно, помню! Такое не забудешь!» — саркастично и недовольно подумал он, стараясь не предаться воспоминаниям той ночи, чтобы лишний раз не паниковать. Все хорошо, сейчас они не в ссоре и в последнее время не ругались, так что вряд ли в это раз Уилл будет чересчур жестким, как тогда. Ну, хотелось бы на это надеяться… — Еще к-как помню, — дрогнувшим голосом подтвердил Роберт, не сводя глаз с двух секс-игрушек, — а В-Вы… В-Вы и в этот раз вздумали меня… Наказать? — Какой ты догадливый, — так же вкрадчиво отозвался брюнет, игриво вертя наручники и кляп в своих руках, иногда с любопытством на них поглядывая, — думаю, ты догадываешься, за что. — Н-нет, вот э-это я как раз и не понимаю, — стараясь улыбнуться, чтобы не показать свой страх, ответил тот, гадая, в чем он провинился в этот раз, а его сердце начало стучать намного быстрее. Дыхание в свою очередь стало сбиваться и учащаться, а в горле резко пересохло, будто бы он опять после похмелья проснулся. Штаны стали настолько тесными, что держать Уилла на своих коленях было уже неудобно. — За то, что ручонки свои держать при себе не умеешь, когда слышишь, как другие развлекаются, — хитро отметил барон, кладя кляп себе на колени и наручники на лавку, обнимая собеседника вокруг шеи, отмечая, как тот весь начинает дрожать, — что, рассекретил я тебя? — В-Вы… В-Вы… Вы ошибаетесь, или п-путаете, я н-ничего подобного не делал, — пробовал Спидвагон оправдаться, вернее, как-нибудь соврать и выбраться из такой неловкой ситуации. «Вот черт! Кажется, действительно все заметил, просто и тогда вида не подавал, чтобы я не стеснялся и продолжал себе спокойно! Теперь понятно, почему он так лыбился!» — Оу! Да что ты такое говоришь? А у кого тогда прямо сейчас коробка передач стоит? — почти издевательски протянул Цеппели, значительно поерзав на чужих коленях, немного дрожащих от волнения. — П-простите, я н-не с-смог у-удержаться, — едва ли не сгорая от стыда, сообщил тот, испытывая абсолютное желание провалиться сквозь землю. — Так уж и быть, я прощу тебя, дорогуша, — гордо протянул брюнет, смотря на чужую красную физиономию, — но без наказания не оставлю… — после этих слов он вновь взял наручники в руки и посмотрел на любовника все с тем же похотливым прищуром. — Хорошо… — Спидвагон решил сдаться, полагая, что предстоящего наказания ему не миновать, и оно в любом случае ему понравится. Ну, по крайней мере, ему хотелось надеяться на это, и на то, что оно не пройдет так же, как предыдущее, когда его чуть до обморока не довели… Но, кхм, не будем о плохом, — хорошо, давайте, наказывайте, — чтобы показаться еще более уверенным, он протянул барону свои запястья, как бы уже предлагая надеть на них наручники. — Вот и умница, что согласился, — тот нежно поцеловал его в лоб и опять взял наручники, — раз так, то сними с себя все, что сверху, и приставь руки к спинке этой лавочки. Сейчас, благо, не очень холодно, так что мы с тобой можем не бояться замёрзнуть. Роберт послушно начал раздеваться, вернее, снимать с себя только то, что сверху. Он торопливо снял свой плащ, жилетку, галстук и рубашку, обнажив свой красивый накачанный «балкон», и положил все это слева от себя, на свободное место на лавке. Раздевшись, блондин почувствовал, как его тело окутывает на первый взгляд неприятный холодок из-за небольшого, почти незаметного ветерка, продолжавшего поигрывать с его лохматыми кудряшками. Но именно на первый взгляд. Спустя секунду или чуть подольше холодок перерос в довольно-таки приятную прохладную свежесть, которая немного прояснила его разум, и он вспомнил о том, как возбужден. Его «коробка передач» немного опустилась и успокоилась из-за того, что он отвлекся, но как раз-таки совсем немного. От всех этих манипуляций она опять начала подниматься, и сейчас уже довольно-таки раздражающе давила в штаны, хотелось их снять, но их владелец терпел — ему нравилось подчиняться Уиллу и делать все только тогда, когда он велит. — Не слишком холодно? — заботливо и малость обеспокоенно спросил Уилл, одной рукой мягко тормоша чужие волосы, а вторую кладя на чужое обнаженное плечо, наслаждаясь сильным телом своего ненаглядного и его приятным теплом. — Не-не, нормально всё, — пробормотал Спидвагон, который рефлекторно обхватил свои локти руками, чтобы согреться, но тут же вернулся в изначальную позу, а потом, согласно указаниям Цеппели, приставил свои руки к спинке лавки, — давайте, я готов! — Вот так бы сразу, — барон хитро ухмыльнулся и со знакомым щелчком приковал чужие запястья к кованным узорам на спинке старинной лавочки, а потом надел кляп на чужую шею, — он пока побудет без дела, — мягко добавил он, бросая значительный заинтересованный взгляд на шариковый кляп и касаясь пальцем самого шарика. — Х-хорошо… — почти бесслышно ответил Роберт, опять чувствуя возбуждение вперемешку с сильным волнением — ему было немного страшно из-за неизвестности того, что именно Цеппели сейчас будет с ним делать, но это также возбуждало еще больше. Вместо того, чтобы приступить к процессу «наказания», тот некоторое время просто сидел и внимательно рассматривал своего партнера и его тело, очевидно, чтобы еще больше подразнить и понервировать, а может, просто засмотрелся — тут было, чем засматриваться. Роберт хотел даже спросить, но удержался. По-прежнему стояла сплошная тишина, нарушаемая лишь глуховатым пением птиц, шумом ветра и нервным дыханием блондина. Спустя пару секунд Уилл наконец-то перестал сидеть без дела и горячо поцеловал своего любовника прямо в губы, сразу же начиная приятно покусывать их и ласкать его язык своим. Тот секунду или чуть побольше медлил, а потом принялся отвечать на поцелуй. Он старался делать это как можно смелее и страстнее, но из-за сильного волнения его дыхание перехватывало, он никак не мог собраться с мыслями, губы заметно так дрожали, а сам он как-то невольно все ерзал на одном месте. И барон, естественно, не мог не заметить того, как сильно Спидвагон волнуется, что все время ёрзает, и даже поцелуями его не успокоишь, и решил приступить к более откровенным ласкам, чтобы побыстрее настроить его на нужный лад. Не отстраняясь от поцелуя, брюнет почти резко впился пальцами в чужие волосы, пару секунд их помяв, а потом одновременно с этим опять начал массировать любовнику голову, чтобы расслабить его и успокоить. Блондин почувствовал, как от его затылка к низу груди помимо распространяется другое чувство, не возбуждение, но тоже очень приятное и теплое. Он опять начал невольно ерзать от удовольствия, да так, что Уилл еле держался на его коленях. — Ах, preferito, какие же у тебя прекрасные волосы, вечно бы их трогал, — внезапно заметил тот, наконец прекращая терзать чужие бледные губы, продолжая задумчиво мять и тискать волосы партнера, заодно делая ему массаж головы, — ты ведь не возражаешь? — Конечно, не возражаю, я просто в восторге… Обожаю, когда Вы мои волосы трогаете, — признался Спидвагон, улыбаясь и прикрывая глаза, слегка откидывая голову назад, — вообще, трогайте, где хотите, я весь Ваш. Барон на некоторое время замолчал и застыл, продолжая держать свою руку в чужих волосах, словно бы о чем-то задумался. — О, так значит, где хочу? — вкрадчиво и почти коварно спросил он, убирая свою руку из волос Роберта. Тот как-то машинально открыл глаза и увидел на лице у Уилла хитрую улыбку, которая появлялась у него чаще всего тогда, когда он затевал что-то нехорошее. — Д-да, где хотите, — повторил Спидвагон как можно уверенней, понимая, что зря это сказал, ведь теперь Цеппели по-любому сделает что-то до ужаса смущающее, как это и происходило обычно. — Хм-хм, интересно, — тот слегка прищурился, продолжая хитро и игриво улыбаться, не сводя глаз с встревоженного любовника, — даже здесь? — еще немного подумав, он переместил правую ладонь тому на левый бок и стал быстро водить кончиками пальцев во все стороны. С секунду блондин просто сидел и недоумевал, по-прежнему очень тревожась, а потом резко захохотал и принялся ёрзать и почти безостановочно дергаться. Конечно, он не был к этому подготовлен, а потому и не смог сдержаться от смеха. По телу от щекотки распространилось знакомое ощущение, мучительное и почти невыносимое, но в то же время очень и очень возбуждающее, каким оно и было обычно, и осознание этого возбуждало и мучило лишь еще больше. «Так, НЕТ! Только не снова! БЛЯТЬ!» — мысленно выругался Спидвагон, дергаясь и пытаясь как-нибудь вырваться, пусть и знал, что ничего не выйдет из-за наручников. А довольный Цеппели тем временем уже подключил к процессу вторую руку и своими проворными пальцами на ней принялся безжалостно обрабатывать правый бок, то царапая, то тиская и щипая его, иногда касался нижней части подмышек и ребер сзади, отчего смех Роберта на некоторое время приобретал уже слегка визгливые нотки — это было щекотно просто до безумия. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! ЭЙ, ну хватит! Вы опять за своё?! — заголосил он сквозь смех, продолжая машинальные и тщетные попытки вырваться, но постепенно немного ослаб и теперь мог лишь корчиться и глупо елозить на лавке, мысленно ругая себя за то, что согласился на это. Но тут — чудо! — беспощадные пальцы Уилла остановились. Сероглазый не сразу поверил своему счастью и некоторое время просто сидел и пытался отдышаться после произошедшего. То приятное тепло чуть ниже груди резко усилилось и поползло еще ниже, прямиком к причинному месту, отчего он, конечно же, начал возбуждаться еще больше. Руки слегка затекли в наручниках и вспотели, но последнее он пока не замечал. Сначала блондин хотел сказать насчет этого всего что-то возмущенное, но тут же передумал, когда вспомнил, что в положении, в котором он сейчас, ему лучше не стоит спорить и возмущаться — мало ли, барон решит ему отомстить за это. Поэтому между ними опять повисла тишина, нарушаемая лишь все тем же шумом ветра, глухим пением птиц и шумным нервным дыханием несчастного Спидвагона. Вдоволь насмотревшись на своего «британского негодника», Цеппели улыбнулся, вновь обнял его вокруг шеи и тихо прошептал ему прямо на ухо: — Мой котик, какой же ты милый, — после чего, поглаживая и слегка массируя его плечи, аккуратно коснулся губами его шеи, заставив его вздрогнуть, и начал медленно и страстно целовать ее по всей длине. Спидвагон прикрыл глаза и опять прибалдел от такого, более-менее расслабляясь, очень надеясь на то, что барон больше не будет мучать его так же, как меньше минуты назад. «Я не вынесу этого больше, честное слово! Ладно, пока не буду ему об этом говорить — воздержусь…» Так продолжалось чуть меньше минуты. Роберт обмяк от таких приятных ласк и одновременно с этим еще больше возбудился, пульсация у него между ног усилилась, а приятное тепло внутри груди и живота резко погорячело еще больше и почти в мгновение ока распространилось по всему телу, отчего он слегка содрогнулся. Он начал в очередной раз ерзать и слабо приподнимать свой таз, чтобы возбудить таким образом и Уилла, и чтобы тот понял, как ему некомфортно в штанах, и их бы надо поскорее снять. Брюнет это заметил и сразу понял, на что намекает его любовник, но, естественно, пока что удовлетворять его желание и не думал. Вместо этого он планировал его только больше подразнить и немного помучить, чтобы еще больше возбудить, а потом с максимальной готовностью ему отдаться. Продолжая страстно целовать чужую шею, он незаметно переложил обе ладони тому на грудь и принялся как можно щекотнее и дразняще водить ноготками вокруг его сосков, по самым ореолам. Спидвагон резко передернулся и подскочил, будто бы его окатили ледяной водой, и опять мысленно выругался, чувствуя небольшой зуд у себя на груди, от которого по телу словно исходил электрический ток. Это было почти невыносимо, чувствовать этот «ток», который не только щекочет, но и страшно напрягает и не позволяет расслабиться. Роберт зажмурился, стиснул зубы и сжал руки в кулаках, стараясь как-нибудь попривыкнуть к этому ощущению и одновременно пытаясь не засмеяться, когда ногти барона проходились по особо чувствительным точкам. Но тот, кажись, понял то, как мучается его любовник и из последних сил держится, и решил только ужесточить эту сладкую пытку. Отстранившись от чужой широкой шеи, он убрал пальцы от его сосков, отчего тот почти сразу же открыл глаза и недоуменно поморгал. Он одновременно и надеялся, что щекотный сеанс закончен, но в то же время в глубине души хотел продолжения — конечно же, на самом деле ему это нравилось. — Э-это… Это в-всё, что ли? — осведомился Спидвагон слегка дрогнувшим голосом, непонятливо смотря на Цеппели, приподняв одну бровь. «Пожалуйста, скажите, что всё!» — Пальцами — да, — тот непринужденно улыбнулся и запустил руку в свой карман, в который недавно что-то убрал, — а сейчас проверим тебя на чувствительность другим образом. — К-каким?! — блондин немного опешил, но тут его глаза так и округлились, когда Уилл достал зубную щётку из кармана своего пальто — он вспомнил, как мучался той самой ночью, когда его щекотали этой самой щеткой по ступням. «ААААААА, нет, только не щёткой!» — А вот таким вот, — тут же ответил брюнет, заинтересованно поглядывая на орудие щекотки, продолжая легко улыбаться, — тогда я щекотал ею твои ножки и твоего дружка, а сейчас хочу пощекотать ИХ! Не дав своей «жертве» ни собраться с мыслями, ни в очередной раз пожалеть себя, он резко и быстро провел несколько раз зубной щёткой по его правому соску. Спидвагон, конечно, не ожидал такого прямо сейчас и не был к этому подготовлен, а потому его опять прорвало на смех, во время которого он опять начал трястись и дергаться. Его тело как будто бы вновь ударило щекотным током, который по-прежнему было крайне невыносимо терпеть. Наблюдая за всем этим, брюнет лишь мило улыбался и продолжал водить зубной щёткой по чужим соскам, уже почти полностью затвердевшим, то по одному, то по другому, то медленно, то быстро, чтобы партнер не мог привыкнуть к скорости щекотки. Одним местом он мог чувствовать, как выпуклость между ног Роберта затвердела еще сильнее, а также начала гораздо чаще и нетерпеливее пульсировать. Ощущение этого начало заводить и его, и он пару раз невольно поёрзал на чужих сильных коленях, так и трясущихся от смеховой вибрации. «Отлично, значит, ему всё-таки нравится, — с ликованием думал барон, с удовольствием вслушиваясь в истерический визг, — тогда, думаю, время помучать другое его место…» С такими мыслями он убрал зубную щётку от сосков любовника, а потом немедля начал слезать с его колен. — Ч-что… Ч-что это Вы с-собрались делать?.. — измотанно спросил Спидвагон, смотря на Цеппели абсолютно туманным взглядом, стараясь отдышаться после произошедшего. — Понравилось тебе? — ответил вопросом на вопрос тот, когда встал на землю, в очередной раз демонстрируя свою язвительную лыбу. — К-конечно же н… А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-Х, д-да, понравилось! — блондину пришлось дать положительный ответ, когда ворсинки на зубной щетке очертили еще один кружок по его ореолам, как бы вынуждая его сказать правду, — н-но что Вы собрались делать?.. — Сейчас сам всё поймешь, пупсик, — Цеппели устроился у Спидвагона между ног на коленях, смотря на него снизу вверх своим коронным хищным взглядом, после чего безо всякого стеснения и промедлений начал расстегивать ширинку на его штанах. — А… Теперь понял, — сероглазый с облегчением выдохнул, но расслабляться ему пока было нельзя — мало ли, Уилл передумает? — Что-то ты болтаешь больно много, — вдруг заметил тот притворно строгим голосом, слегка щурясь и нахмуриваясь, поднося одну руку к подбородку, как бы в задумчивости, — думаю, время использовать кляпик! — приподнялся и бесцеремонно потянулся за тем кляпом у того на шее, заставив того заволноваться, если не запаниковать. Уж что-что, а кляп ему надевать прямо сейчас не хотелось! — Нет, нет, не надо! Я буду молчать, честно! — заверещал Спидвагон, мотая головой и дергая своими руками в наручниках, но, по закону подлости, когда он хотел добавить что-нибудь ещё, барон наконец сделал то, что хотел — заткнул его тем самым кляпом. — Прости, дорогуша, я не мог по-другому! — легко ответил он, пожимая плечами, с улыбкой смотря на красную возмущенную физиономию, — ну чего ты? Не волнуйся, всё будет хорошо, мы же с тобой договаривались тогда, забыл? О том, что мы как-нибудь повторим это, но на сей раз я буду доставлять тебе исключительно удовольствие! Блондин немного задумался, попытался вспомнить слова Уилла тогда, в тот день, когда они помирились, и, признаться, немного успокоился. «Конечно, так бесцеремонно кляп пихать мне в рот не стоило, но да ладно… Если он обещал, то, наверное, не соврет!» Он пробовал расслабиться и еще немного подуспокоиться, чтобы максимально насладиться предстоящими ласками. Его крайняя плоть из-под штанов пульсировала и пульсировала, так и порываясь наружу, словно бы как-то понимала, что сейчас с ней будут делать. Сердце стучало так, что в груди было малость больно, голова слегка кружилась, а еще только сейчас Спидвагон заметил, что очень сильно вспотел. Убедившись, что партнер успокоился, Цеппели вновь хитро улыбнулся, после чего вернулся к его штанам и расстегнул их полностью. — Приподнимись-ка, я сниму с тебя штанишки, — игриво произнес он, делая указательным пальцем движения верх-вниз, — вернее, немного присниму их, а то не хочу, чтобы ты себе кое-что остудил… Спидвагон послушно приподнялся, хоть это и стоило ему больших усилий из-за того, что он весь ослаб, подождал немного, пока с него стянут все ненужное, и опустился обратно. — А я уж и забыл совсем о том, какой у тебя большой агрегатик, — вдруг заметил Уилл с пошлой улыбкой и засмеялся, тем самым вогнав любовника в краску еще больше, — не красней так, я правду говорю. А теперь — закрой глазки… — последнее он прошептал уже не пошлым, а больше загадочным голосом, томно при этом сощуриваясь. Роберт нервно моргнул, почти незаметно кивнул, откинул голову назад и послушно закрыл глаза, готовясь получать удовольствие. Руки затекли еще сильнее, и если сами пальцы и кисти он мог время от времени разминать, то локти и плечи довольно-таки неприятно болели. Но, как и на все другие неприятные факторы, Спидвагон пытался не обращать на это внимание. Тут он почувствовал, как кое-что мокрое и горячее коснулось кончика его крайней плоти, после чего плавно повело вниз. Он вздрогнул и пару секунд будто бы не понимал, что это такое, но потом на него дошло, что это язык Уилла, которым он с таким мастерством орудует, медленно водя им верх-вниз, лишь изредка двигаясь в сторону, вызывая тепло по всему телу и мурашки. Блондин опять расслабился и обмяк в наручниках, а его тело окатила очередная волна приятного будоражащего волнения. «Ну наконец-то что-то приятное!» Возбужденный барон решил не томить своего «британского негодника» и вместо того, чтобы дразниться, как он изначально и хотел сделать, заглотил сразу почти половину, тут же возобновляя движения языка, водя им по всей площади, иногда касаясь уретры. Спидвагон опять вздрогнул и обмяк больше обычного, когда почувствовал это долгожданное мокрое и горячее тепло, которого так жаждил, и по которому так скучал. Ему всерьез показалось, что прошла вечность с того дня, когда они с Цеппели последний раз занимались любовью, за это время он уже успел немного отвыкнуть и позабыть о том, насколько это приятно и прекрасно, а поэтому и реагировал на все это так ярко и бурно, как в первый раз. Приглушенно, но довольно простонав что-то невнятное, Роберт в фиг знает уже какой раз поерзал на одном месте и раздвинул свои ноги пошире, чтобы Уиллу было удобнее, и чтобы он смог заглотить всё полностью. Тот, очевидно, понял намек, так как через пару минут и впрямь заглотил чуть больше, но при этом оставил движения своего языка все такими же плавными и монотонными, сводящими с ума, не желая делать их быстрее. Блондин издал тот же звук, сквозь глухие и сдавленные стоны застонал чуть протяжнее и отчетливей, вспотел сильнее и пару раз дернул бедрами навстречу барону, сам пробуя толкнуться ему в рот. Тепло по телу уже давно стало невероятно жарким, живот немного свело от волнения, но очень приятно, а из причинного места так и лилась белая смазка, которую Уилл с еще бОльшим фанатизмом ловко слизывал, заставляя любовника вздрагивать и заливаться краской по новой. «Ох чёрт, а я уж и забыл совсем о том, насколько это охуенно! — как-то туманно думал Спидвагон, мысли которого потихоньку вылетали из головы, — мх, а если заглотит полностью… Вообще заебись будет! Но надо бы быть поаккуратнее, чтобы он меня так быстро не довел до оргазма, как в тот раз…» Цеппели продолжал делать Спидвагону приятно своими тонкими губками и своим шаловливым язычком, двигающимся всё быстрее, а где-то спустя примерно минуты три постепенно подключил к процессу руки, начиная мягко гладить чужие колени и бедра. Роберта это сводило с ума еще больше, легкое, но такое приятное возбуждающее чувство в районе ног смешалось с мокрым и горячим движением на интимном месте, и эти два чувства сочетались просто охуенно. Блондин обмяк окончательно, не замечая, насколько громко, пусть и приглушенно, он стонет, не стесняясь ничего, словно забыв о том, что они на улице. Ему хотелось еще и еще, и он как-то даже перестал думать о том, что барон может возбудить его и другим способом. А зря. В один момент он почувствовал, как что-то жесткое и щетинистое вкрадчиво касается кожи слева от его члена. Это заставило его вздрогнуть и открыть глаза, еле приведя мысли в порядок (вернее, тщетно попытавшись привести), что в его положении было сделать весьма проблематично, он пробовал догадаться, что это такое. Сначала сероглазый решил, что это усики Уилла, которые все это время так приятно щекотались, но тут же понял, что не прав — это было намного жестче мягких тонких усиков и при этом еще щекотнее. И тут только он вспомнил — зубная, мать ее, щётка! Его щекочут зубной щеткой прямо по одному из самых щекотливых мест! «Блять! Опять эта сраная зубная щётка! — мысленно ругнулся Спидвагон, стараясь не паниковать и относиться к этому спокойно, — ааааа, какой ужас! Так, ладно, держи себя в руках, попытайся найти в этом удовольствие…» Словно прочитав его мысли, барон повторил движения щеточкой, только теперь уже намного быстрее и резче, заставив Роберта зажмуриться и невнятно запищать сквозь кляп. Получился такой смешной звук, очень развеселивший Уилла, и он продолжил одновременно и делать первоклассный минет, и безжалостно щекотать зубной щеткой чужое интимное место, заставляя партнера уже не просто пищать от смеха, но и завывать и повизгивать. Блондин чувствовал, как он медленно, но верно сходит с ума. Эти два ощущения абсолютно не давали ему покоя — одно было сладким, мокрым и горячим, очень ослабляющим, а другое — дико щекотным и зудящим, но в то же время тоже возбуждающим и дразнящим. Он никак не мог привыкнуть ни к тому, ни к другому, из-за чего и мучался. Ему хотелось одновременно, чтобы это побыстрее закончилось, ведь долго это терпеть было невозможно, и чтобы это продолжалось бесконечно — все-таки, он понимал, что ему это нравится. «Ну, мистер Цеппели, держитесь! Кое-кому не поздоровится, когда я останусь без наручников!» — подумал Спидвагон почти гневно, неосознанно задергав руками в наручниках, очень надеясь, что Цеппели догадается их с него снять, когда начнется, так сказать, основная часть. Вот тогда-то он выложится по полной!.. Это продолжалось еще минуты две, но для Роберт они тянулись вечностью. Его кожа от возбуждения стала еще более чувствительной, а потому он отчетливо чувствовал буквально каждую ворсинку на зубной щетке, которые словно бы щекочут его по отдельности, и каждая — просто невыносимо, а вместе они воссоздают наимучительное ощущение, от которого охота провалиться сквозь землю. — Нравится тебе, дорогуша? — похотливо задался Уилл, отлепляясь от причиндалов любовника и смотря на него снизу вверх чуть прищуренным хитрым взглядом, продолжая при этом мастерски двигать зубной щёточкой. Спидвагон и на это в ответ что-то невнятно замямлил и взвыл, без остановки ёрзая и думая над тем, как бы в скором времени отомстить барону за всё это. Изредка он машинально пытался свести ноги друг с другом, но, естественно, сидящий между них Уилл не позволял ему этого сделать. — Значит, нравится, — тем же похотливым голосом продолжил тот, незаметно убирая зубную щётку с чужого интимного места, — но, думаю, уже можно перейти к основной части. Ты очень хорошо продержался, даже остановиться меня не просил («Так правильно, на мне этот чертов кляп!»), так что теперь ты получишь то, чего хотел с самого начала. После таких слов он уверенно поднялся со своих колен, опять сел на чужие и начал лишать одежды себя, чтобы приступить к долгожданной основной части, которой сам уже заждался. Пару секунд Роберт пытался прийти в себя после произошедшей прелюдии, которая, как по его мнению, была самой долгой в его жизни, после чего заметил, что делает Уилл, и всей усталости и туманности в голове как ни бывало. На замену им пришли возобновившаяся страсть и волнение, когда он понял, что все эти щекотные пытки позади, и его наконец-то ждет финальный этап, которого он так долго ждал! Брюнет разделся в мгновение ока, даже не оглядевшись по сторонам, не боясь, что кто-то случайно может пройти мимо, ведь знал, что никто и не пройдёт. Положив свою одежду на одежду партнера, он пару раз молча погладил его колени, после чего стал уверенно насаживаться на его стоячий член, весь пульсирующий и затвердевший, почти как каменный. Спидвагон весь замер и даже дышать на некоторое время прекратил, готовясь к этому долгожданному моменту. И тут, Цеппели на него насадился. Роберт почувствовал еще более сильное мокрое и горячее тепло на своем причинном месте, чем во время минета, отчего он весь задрожал и вспотел по новой, а по его телу толпами пробежались мурашки. Он неглубоко вошел, буквально на одну головку или чуть поглубже, но ощущения всё равно были для него самими прекрасными и непередаваемыми. Уилл как-то высоко охнул и положил свои руки на плечи партнера, довольно-таки сильно впиваясь в них пальцами, вдохнул-выдохнул и стал медленно двигать своими бедрами, слегка подпрыгивая на чужом члене, набирая плавный аккуратный темп. Блондин медленно закрыл глаза и протяжно простонал сквозь кляп, чувствуя, как это мокрое горячее чувство распространяется по всему его телу, тоже начиная делать неуклюжие движения своим тазом вперед-назад. Стало так жарко, как будто бы они были на пляже под палящим солнцем, а не в парке под луной. — Расслабься, солнышко, я сделаю всё сам, — ласково прошептал барон, пару раз хлопнув по чужим широким коленям, тем самым остановив недоумевающего Спидвагона, — вот и умница. А теперь просто лежи и наслаждайся… Сероглазый послушно замер и попытался максимально расслабиться. Конечно, он уже устал сидеть без дела и хотел сам принять участие в происходящем, но в то же время ему нравилось подчиняться Уиллу и делать всё так, как он скажет. Поэтому он не решился ослушаться. Брюнет вновь сжал чужие плечи в своих руках, продолжая при этом плавно и медленно двигаться. Его дыхание несильно сбилось, пальцы заметно вспотели, а из губ уже начали вырываться первые стоны удовольствия, пока что тихие, но такие сладкие и приятные для Спидвагона. Он был готов хоть вечно их слушать. «Какой же Вы горячий, мой родной, — с обожанием думал тот, продолжая лежать с закрытыми глазами и расслабившись, с удовольствием вслушиваясь в блаженные постанывания, — какой Вы непозволительно горячий и прекрасный! Жалко, что я обездвижен, а не то бы я уже показал Вам, на что способен!» Уилл, не уставая, продолжал двигаться, но теперь уже насадился чуть сильнее, где-то на половину, а темп сделал более быстрым. Его стоны и вдохи стали более громкими, Роберт тоже продолжил невнятно постанывать сквозь кляп, при этом то и дело ерзая на одном месте, но по-прежнему не трахая самостоятельно, пусть и держась из последних сил. — Ах, как же п-приятно он пульсирует, — беззастенчиво заметил Цеппели, обвиваясь руками вокруг шеи любовника и кладя голову ему на плечо, при этом продолжая двигаться. Пульсация внутри него и вправду была очень для него приятной, распространялась по многу раз по его стенкам, отчего он так и вздрагивал, а его дыхание словно бы сбивалось все сильнее. «И не стесняется же такие вещи говорить… Но меня это почему-то только больше заводит!» — с волнением подумал Спидвагон, чувствуя, как Цеппели еще сильнее сжал одно его плечо своей рукой, буквально до немаленьких царапин, а другое опалил своим жарким сбитым дыханием, как огнем. Ощущение этого тоже его возбудило, и он до безумия захотел войти на максимальную длину, но все еще держался и ждал, пока Уилл сам на него насадится. Тот словно прочитал мысли и желания своего ненаглядного, потому что в ту же секунду насадился полностью, чувствуя, как чужие яйца касаются его задницы, переместил одну руку на чужой лобок и стал мягкими, пусть и дрожащими движениями его поглаживать и массировать. Спидвагон хоть и по-прежнему сидел, почти полностью замерев, но в этот момент не выдержал и вздрогнул, слегка подпрыгнув на одном месте, отчего Цеппели тоже подскочил. — А-ах… К-какой же ты прекрасный, мой котик, как же я тебя обожаю!.. — вдруг выпалил тот на одном дыхании, не останавливая своего движения, слегка приспустил кляп с губ партнера и, не дав ему сказать ни слова, впился в них поцелуем. Роберт мгновенно ответил на жаркий поцелуй, тут же начиная кусать губы Уилла и переплетаться с его языком своим. Все происходящее возбуждало его и буквально сводило с ума: и свежий воздух, легкий майский ветерок, то, что он обездвижен и беспомощен, и, конечно же, жаркие ласки, приятные поглаживания и поцелуи Цеппели, которых он никогда не будет жалеть для своего «британского негодника». Он уже невесть сколько раз мысленно хвалил себя за то, что не отказался тогда от предложения отправиться в отель! «Не представляю, что бы тогда было, если бы я отказался… Продолжил бы страдать от одиночества и притворяться, что ненавижу Цеппели, хотя на самом деле его обожаю, возможно, он бы так и не узнал о моих чувствах, если бы не наш поход…» Прошло еще минут пять, прежде чем оба почувствовали, что они крайне близки к долгожданному оргазму. Спидвагон опять поерзал и что-то замямлил, стараясь сделать Цеппели намек на то, что его сейчас ожидает. — Не стесняйся, dolcezza, кончай!.. Кончай прямо в меня, я хочу почувствовать твоё тепло и твою любовь внутри себя, — страстно произнес тот, нежно прикусывая чужое ушко, тут же еще больше покрасневшее то ли от такой приятной ласки, то ли от неприличной просьбы. Долго ждать блондин себя не заставил. Его тело затряслось и задрожало сильнее обычного, он в очередной раз застонал, но чуть протяжнее и громче обычного, после чего обильно излился прямо в Уилла, залив его задний проход с характерным звуком. Барон тоже резко застонал от ощущения внутри себя вязкой горячей жидкости, прикусил ухо любовника сильнее и кончил тоже, прямо ему на живот. — Уф-ф… О Боже, ты был… П-просто великолепен, — по-прежнему тяжело дыша, заметил Цеппели, опять приспуская кляп с чужих губ, а потом окончательно его снимая. — С-спасибо… — ответил Спидвагон и не узнал своего голоса, осипшего после кляпа и долгого молчания, — В-Вы… Ух… В-Вы тоже были шикарны, мистер Цеппели. Вернее… Вы… Вы всегда шикарны, но сейчас прямо бомбой стали! В-вернее, Вы всегда бомба, но сейчас… — блондин не мог описать свой восторг простыми словами, чтобы Уилл точно понял, как же он его обожает. — Ха-х, grazie тебе, я тебя понял, — брюнет довольно ухмыльнулся и стал освобождать руки любовника от наручников, при этом как-то виновато посмотрел на его испачканный живот, — ох, прости, я опять тебя испачкал… — Н-ничего, мистер Цеппели, ничего… Главное — что Вы остались довольны, — повторил Спидвагон свою фразу с той ночи и улыбнулся, получив улыбку в ответ, после чего начал слабо разминать свои затекшие руки. — Уже, наверное, очень много времени… Как тебе предложение ко мне поехать? — предложил тот, слезая с чужих колен, подавая собеседнику его одежду и сам начиная одеваться, — и переночевать у меня. — С удовольствием. Только если не усну по дороге, — продолжал улыбаться тот, застегивая свою рубашку неслушающимися от приятной усталости пальцами. — Эх, любишь же ты в транспорте спать, дорогуша, что тогда, когда только приехали к отелю, что сейчас! — заметил Уилл, помогая Роберту справиться с рубашкой, сам он при этом уже успел одеться. — Ну а что такого, у Вас в машине очень уютно, тепло, удобно, я действительно был бы не прочь там вздремнуть, — напомнил Спидвагон, пожимая плечами, и оба засмеялись. — Я тебя привяжу ремнем безопасности к машине, а если ты уснешь, опять начну щекотать! — притворно строго сообщил Цеппели, пока они направлялись обратно к машине. — Ха-х, посмотрим, что у Вас получится, у меня уже иммунитет выработался к этому! — горделиво сообщил сероглазый, открывая дверь машины, а Уилл тем временем клал весь интимный инвентарь обратно в багажник. — О да! Судя по тому-то, как смешно ты повизгивал, когда я тебя по бокам щекотал, — саркастично произнес тот, закрывая багажник и открывая дверь на переднее сиденье. — Это… Э-э… Это небольшое исключение, а так у меня действительно выработался иммунитет к подобному, — пробовал Спидвагон приврать, смотря куда-то в зеркало заднего вида, словно бы по-прежнему надеялся увидеть там своих любвеобильных друзей. — Буду надеяться на обратное, — хитро произнес Цеппели, закрывая дверь с негромким низким щелчком, — ладно, пристегнись, едем. Роберт послушно пристегнулся, но не особо крепко, чтобы ремень в этот раз никуда ему не давил, и машина тронулась с места. *** Ехали они в тишине, будто бы общались мысленно. Хотя, разве стоило что-либо говорить в этот момент? Все и так понятно и без слов. Они безумно любят друг друга, забыв обо всех прошлых обидах. Пусть они иногда ссорятся и ругаются, но в конце концов всегда мирятся, а самое главное — они любят друг друга несмотря ни на что, ни на существенную разницу в возрасте, ни на то, что оба мужчины, ни на разный социальный статус, и ни на то, что бы о них подумали другие. *** Дома у Уилла они привели себя в порядок, приняв душ вместе, после чего так же вместе устроились спать. — Вы уверены, что мы уместимся здесь вместе? — неуверенно спросил Спидвагон, смотря на кровать, надеясь, что она под ним не сломается. — Не волнуйся, когда в отеле были, уместились, значит, и сейчас уместимся, — улыбнулся Цеппели, делая приглашающий жест рукой. Обняв друг друга, чтобы не упасть, и чтобы было удобнее, они погасили свет, коротко поцеловались и уже начали засыпать. — Спокойной ночи, мистер Цеппели. — Спокойной ночи, Спидвагон.