Осколки Времени

Вовсю идут съёмки, зрители радуются, импровизаторы смеются, только вот Шастун будто какой-то грустный и подавленный, как говорит Паша. А почему? Действительно. Арсений же сейчас сидит, будто ему не хреново. Будто бы он в полном порядке и не произошло ничего, что могло бы сильно повлиять на него и задеть его. А ведь это пиздёж чистой воды, но он продолжает делать вид, что всё супер. Сидит, улыбается и будто бы светится от счастья. Антона это раздражает. Ну как может человек, чувства которого только что были внаглую проигнорированы, сидеть и улыбаться? Актёришка, понимаете ли. Им удаётся отиграть только первую часть программы, а потом Паша не выдерживает и говорит, что им явно нужен перерыв, чтобы Шастун привёл себя в порядок. Нет, конечно они делали перерывы во время съёмок, но тут другое. Он имел ввиду не поправить грим или переодеться, а перестать быть злым, недовольным и дико уставшим. — Так, никто же не возражает, а то он реально будто умирает, ну правда. - обращается к залу Воля, когда Антон уже уходит за кулисы, как и, собственно, все остальные. По рядам проходится тихий смех, и зрители говорят, что подождут сколько нужно. Отлично. Антон быстрым шагом направляется в сторону выхода из павильона и, взяв из куртки сигареты и надев её на себя, выходит на улицу, моментально закуривая. Он просто не понимает, что делать, что сказать, не понимает что он чувствует.. Он не любит Арса, нет. Они просто друзья, как же так получилось? Что же он сделал, что Попов в него влюбился? Господи, неужели и правда не понятно? Ну а что если это просто шутка..? Антон глубоко затянулся и медленно выдохнул серый дым, который растворился в воздухе за секунды. Ему всё равно придётся поговорить с другом. По-другому никак. Но говорить в лицо, что он его не любит - это ужасно больно. И он это понимал, и от этого становилось не легче. Однако сказать пришлось бы, как бы это не было больно и неприятно. Хотя, может быть не стоило этого делать? Арсу же и без этого не очень то и классно. Шастун тяжело выдохнул воздух, запрокидывая голову назад и глядя на серое небо. Было невероятно сложно. Да, может их шипперили, однако Тоша и предположить не мог, что это всё может случится по-настоящему. Он же буквально понятия не имеет, как реагировать в такой ситуации. Никогда ещё не доводилось слышать признания от парня. Шатен в очередной раз затянулся, докуривая сигарету в одну затяжку и кинул окурок на землю, потушив его подошвой ботинка. Вдруг, ручка двери дернулась и из неё показалась голова Димы. Шаст фыркнул. Сейчас его ещё будут успокаивать, говорить, что всё будет в порядке, пиздеть то про одно, то про другое.. да сука. — Антох.. — Что? Что "Антох"? Я не люблю его, понимаешь? Я не.. Не могу.. Блять, но мне надо сказать, так ведь не поступают.. Но я не могу сказать, потому что не хочу делать больнее, чем есть. Он итак очень даже сильно страдает, зачем мне делать ещё хуже? Но.. Но как по-другому? По-другому и не получится. Да сука блять, почему я..? Ну почему именно я? Что я вообще сделал такого, из-за чего в меня можно было бы влюбиться? Да ничего. Я даже подумать и не мог, что что-то подобное возможно.. Блять, а что если он просто шутит, а? Ну.. Такое же тоже возможно.. Что если ему просто захотелось так приколоться? Ну не смешно же, пиздец. - Антон тяжело застонал и схватился за волосы руками, сильно сжимая. Дима удивленно вытаращил глаза, а затем вышел на улицу, вставая рядом. Повисла какая-то немного угнетающая пауза, которая длилась не так уж и долго, поскольку Дима всё же решил отреагировать на его слова. — Не пошутил.. Он правда тебя любит. Но то что ты не любишь его - это же не конец света. Тош, он это понимает. Арс не будет давить или пытаться влюбить тебя в себя. Он просто должен был признаться. Другой вопрос - как ты отреагировал. Его это тоже беспокоило. Он боялся, что ты пошлёшь его, по этому так долго молчал. - Антон стоял как вкопанный, почти не дыша. Было сложно смириться и понять, что это правда. Сложно осознать что человек, с которым они пили, ходили под руку, смотрели ужастик, а потом вообще сосались.. любит. Что всё это время так сильно мучал себя и делал вид, что между ними ничего кроме дружбы и нет. А ещё.. а ещё что всё это время Антон и подумать не мог о чём-то подобном. Даже подумать не мог, как сильно больно мог сделать.. В глазах стало слегка мокро и брови дрогнули, кривясь в недовольстве и какой-то боли.
 — Оставь меня. - прошептал зеленоглазый, отворачиваясь и глядя куда-то вдаль прищуренными глазами. Дима понимал, что такое просто так не переваривается и лишь с тяжёлым выдохом скрылся за дверью. Только послышался характерный хлопок, Шастун закусил губу и согнулся пополам, сильно жмуря глаза. Было больно а ещё вдобавок страшно. Из глаз медленно начали стекать солёные капли и принял обычное положение тот только через пол минуты, глядя на небо. Это слишком странно и непонятно. Неизвестность. В голове чётко вырисовывались последние моменты вместе с Поповым. То, как он улыбался, радовался, смеялся.. и ведь наигранно, с болью внутри. С такой же болью, что сейчас испытывал Шаст.. Из глаз продолжали предательски течь слёзы и Антон честно не понимал, почему ему так плохо. Теперь ведь в их отношениях ничего не будет прежним. Ничего. Теперь Антон знает, что чувствует друг и ни за что не посмотрит на него прежним взглядом. Никогда не сможет просто взять и смотреть так, как смотрел на него раньше. Как смотрел на него всё то время, пока он любил. Любил и боялся признаться в своих чувствах. Любил и пожирал взглядом, который не мог заметить Антон. Он не думал о таком, но сейчас, вспоминая всё.. конечно он смотрел не так. Не так, как друг, не так.. Смотрел с любовью, едва читаемой в голубых омутах.. Рука невольно потянулась к шее и шатен дотронулся до едва синего места.. засос, что тот оставил. На лице появилась глупая, странная улыбка и он слегка усмехнулся, вспоминая тот момент, когда чужие чуть пухлые губы с жадностью впивались в кожу, будто в первый и последний раз… Больно. Антон тяжело выдохнул и смахнул с глаз жидкость, промаргиваясь. Он медленно, но верно, двинулся в сторону входа в павильон, немного помедлив перед дверью. Однако всё же открыл её, заходя внутрь и мутным взглядом осматривая находящихся там Пашу и Диму. Он в секунду нахмурился, - внутри стало противно и неприятно. — Ты как? - подал голос Дима. Шастун нахмурился сильнее, глядя прямо в глаза другу. Стало ещё более противно от этих слов, от этого волнения в свою сторону. — Я? Как я? - сорвался Антон, — Да Арсу сейчас в два раза хуже. Ты не хочешь спросить у него, как он? А? Шастун быстро повесил куртку на место и не желая слышать ответа, двинулся в сторону туалета. Его в действительности это раздражало. Что за него-то беспокоится? В чем смысл? И так понятно, что с ним ничего не будет, что он в полном порядке и важнее сейчас чувства Арсения.. Распахнув нужную дверь, Шаст мигом заскочил внутрь и в секунду оказался перед раковинами, включая ледяную воду. Шатен буквально сразу же набрал в ладони обжигающе холодную воду и плеснул себе на лицо, тяжело вдыхая воздух. Провернув эту процедуру несколько раз, тот поднял взгляд в зеркало, глядя на себя. Ну и почему он не замечал этого раньше..? Сколько там Попов его любит? Два года? Ахуеть, это же огромная цифра! Дверь в помещение открылась и внутрь зашёл недавно признавшийся в любви, не глядя на Антона. Он смотрел в пол, а когда взгляд поднялся наверх, мужчина моментально вздрогнул и потянулся к ручке двери, но Шастун моментом развернулся к чужому телу, хватая друга за запястье. Испуганный взгляд голубых омутов направился на него и Шаст облизнул губы, тяжело вдыхая воздух. Холодная вода так и текла из крана,создавая шум в тихой комнате а Арсений испуганно, не моргая, смотрел на друга, ожидая хоть чего-то. Хоть каких-то действий.. — Мне тоже надо.. - прошептал вдруг тот и резко подался вперёд, обнимая ошарашенного Арсения и прижимаясь к его телу. Стало ли легче? Немного. Совсем капельку, чуть-чуть. Хотя когда Арс неуверенно обнимал в ответ стало легче.. уж точно стало.. Однако всё же друг был напряжён, а в голову закралась дуратская, неправильная мысль, заставившая сжаться всё внутри, только от одного осознания. Нет, он не поступит так плохо, ни за что. — Арс, я.. - младшему не дали договорить, ведь в секунду после сказанного им, Попов оттолкнул и выбежал из уборной. Да, он определённо теперь будет бегать, прятаться, скрываться, а всё ради того, чтобы не видеться с Шастом и не услышать "я тебя не люблю". Тогда больно будет им обоим.. определённо будет. Почему-то в том, что и Шастуну будет жутко неприятно и просто до колкости обидно, был уверено и сам парень. Да, Арсу очень больно сейчас. Ну конечно больно! Шаст, честно признать, сам понимает, какого это.. испытывать подобное. Но, что уж поделаешь? Уже через пятнадцать минут они продолжили съемки. Да, Антон старался улыбаться и делать вид, как делал вид Арсений, что всё уж очень хорошо и он в прекрасном настроении и у него это получалось. Редко он чтобы прям очень много и сильно пытался сделать вид, что всё хорошо, но сейчас был крайний случай. Пока они с Арсом не должны были сыграть вместе в шокерах. Стало немного страшно, но не от мысли, что что-то может пойти не так, а от мысли, что он оставил друга без ответа на чувства и просто "послал", если так можно выразиться. А сейчас спокойненько будет смотреть ему в глаза и улыбаться, как ни в чём не бывало. Ещё перед самым началом съёмок тот хотел сказать, что ему жаль, но.. но не вышло - зассал. И правда ссыкло. Эти шокеры были одними из самых тяжёлых за всю историю. Шаст старался больше внимания уделять обстановке вокруг, стараясь меньше контактировать с Поповым. Все неаккуратные движения, дотрагивания до рук, и прочее и прочее, он воспринимал как-то.. не так. Как будто в каждое действие друг пытается внести гейский подтекст, ей богу. А ведь его там не было, тем более, что они просто играли роли. Вскоре этот ад для Антона закончился. Неужели! Он буквально весь вспотел, хотя он был не особо удивлён этому. Парень в момент ушёл со сцены в гримерку, где была и Оксана. Зеленоглазый обессилено плюхнулся в кресло, тяжело дыша и пустым взглядом глядя куда-то в потолок. Оксана в момент подошла к другу, с улыбкой глядя в пустые глаза и осторожно потрепала по волосам, в знак поддержки. — Я.. не могу, Окс.. я просто не могу.. — Ну чего ты? — Нам ещё.. так дохуя снимать, а я уже просто сдохнуть хочу. Блять, я просто не могу, реально.. Девушка тяжело выдохнула и аккуратно приземлилась на подлокотник кресла, с той же улыбкой глядя в глаза Антона. — И как ты ему теперь расскажешь? — Я не знаю, я понятия не имею, вообще.. господи, ну.. ну что ж я за сука такая, а? — Ну.. ты можешь сделать это прямо сейчас. О таких вещах не молчат, родной. — Я не смогу… Ему только больнее будет. — Серёжа может расска.. — Нет! Я это заварил - мне и расхлёбывать. Шастун моментально подскочил с кресла, оказываясь возле зеркала и вытер пот со лба, грустным взглядом глядя на себя в зеркало. — Но это будет невыносимо сложно. Сначала мне хотя бы сказать, что я не люблю его надо.. а как я это блять скажу, если он теперь со мной общаться вообще не хочет, а? Взгляд шатен перевёл на девушку, которая так же грустно смотрела на друга пару секунд, после поднялась с места и подошла к нему, улыбаясь. Стало тихо, но Шаст ждал, пока подруга скажет хотя бы что-нибудь. Вскоре дверь открылась и в гримерку вошёл Серёжа, хватая в руку стоящую рядом с Антоном воду и делая пару глотков. Взгляд его моментально стал недобрым, как только встретился салатовым глазами и Антон нахмурился, давая понять, что ему тоже не особо приятно. Видимо, Матвиенко совсем не пытался понять этого и ему было важно лишь то, что чувствует Арсений. Конечно, Тоша понимал, что ему хуже раза в два, но хоть попытаться понять Шаста можно же? — Да хули ты на меня так смотришь? Мне тоже нелегко. — Ага блять. А думать потому что надо. «Ребят, я справлюсь, не надо ему ничего говорить.» Справился? — При чём тут его любовь и мои слова? — Ну вот скажешь ты ему, что не любишь, станете вы обратно друзьями, и что? Что дальше? Опять не расскажешь и опять «справишься»? — Справлюсь.. — Нихуя нет. В любом случае после съёмок я отвезу его от тебя подальше. Глаза наполнились влагой, и Антон опустил взгляд. Стало больно внутри. Как будто он не человек, а какое-то бешеное животное, из-за которого жизнь Арса в опасности и если поскорее Антона не убрать от Попова, то он умрёт.. Это задевало ужасно сильно. — Ты скажи спасибо, что я вообще жив сейчас.. - прошептал тот и по щеке скатилась слеза, которую тот моментально стёр тыльной стороной ладони и в секунду, не глядя на присутствующих, вышел за пределы комнатки, уходя ближе к выходу. И всё же было больно. Во второй раз за время съёмок тот оказался на улице и, закрыв дверь, моментально залился слезами, накрывая глаза руками и опираясь спиной о дверь. Давно он не плакал и вот сейчас был ну совсем не подходящий момент. Главное чтобы глаза красными не стали и, осознав это, тот тяжело выдохнул, буквально заставляя себя успокоиться. Через пару секунд руки были убраны от лица, а недалеко от себя он увидел Арсения, который с непониманием и испугом смотрел в салатовые, наполненные влагой, омуты.
 Шаст, не теряя ни секунды, начал идти к другу и буквально через пару секунд оказался возле, глядя тому в глаза. Он не знал, что скажет, что сделает, он просто шёл. Как будто на верную смерть.. Младший видел, как друг напрягся и не подошёл совсем близко, чтобы не смутить его ещё сильнее. — Арс, нам надо поговорить.. - прошептал тот и Попов в секунду рванул с места, убегая в сторону двери. — Арс, прошу.. - только Шастун повернулся к другу, как он скрылся за массивной дверью, заставляя очередную слезу упасть из глаза. — Пожалуйста.. ты не понимаешь.. - с надрывом пробубнил тот и начал кусать губы. Внутри стало больнее в два раза и Шаст с тяжёлым выдохом присел на корточки, глядя на асфальт. Почему-то остановить поток слёз у него просто не получалось, что не могло не делать в два раза больнее, чем есть. Теперь друг будет вечно от него бегать и ему будет противно разговаривать с Антоном. Классно. Ну да, конечно, а чего ещё ожидать? Шастун не мог не выдохнуть с облегчением, как только они наконец отсняли всё, что было запланировано. Перед самыми съёмками Дима кое-как успокоил его и привёл в чувства, однако он был не уверен, что выглядел счастливым оставшуюся часть передачи. К Арсению пробовать подходить он больше не желал и старался избегать любого контакта с другом. Слава богу в оставшихся съёмках они не участвовали вдвоём. Это безумно радовало. Однако иногда они всё же пересекались взглядами с другом. Или уже давно не другом. Почему-то Антону казалось, что из-за этой любви они больше не смогут нормально, как друзья и совершенно адекватные люди, общаться и в целом проводить время вместе. Наверное, так и будет. Хотя, Шастун не оставит попыток поговорить и объясниться, ведь безумно сильно дорожил дружбой с Поповым.. Да, может они общались не так уж и часто, как он общался с Димой, например, но факта того, что Арс был дорог Шаст исключить не мог. Конечно он не перестанет надеяться на что-то хорошее, или на то, что Арсений может сам подойдёт, но.. но пока что ему придётся через боль пытаться сказать Попову, что он не любит, но хотел бы общаться с ним. Возможно, голубоглазому от такого общения лучше не будет, но.. может тогда проще сказать об этом в лицо, чем врать и убегать от разговора, который в любом случае рано или поздно состоится. Зависит тут всё только от того, на сколько долго Арсений будет бегать и… Как же всё сложно! — Поехали? - тихо спрашивает Серёжа у дожёвывающего бутерброд, Арса, приподнимая бровь и получает один положительный кивок в ответ, после чего моментально идёт в сторону выхода, пока Арсений мнётся и боится подойти к Антону, чтобы отдать ту красную толстовку, в которой вчера пробыл весь день. Ему понадобилось около двух минут, после чего мужчина всё же оказался возле Шастуна, протягивая ему вещь, боясь при этом посмотреть в глаза. Антон стоял и тупо пялился на свою толстовку, а после перевёл взгляд в опущенные голубые глаза, едва заметно улыбаясь. Однако кофту он не трогает и ждёт, пока друг посмотрит на него. Жаль, что этого не происходит и через минуту. — Мы друзья? - тихо интересуется Шастун и удивлённые лазурные омуты наконец поднимаются, встречаясь с салатовыми. Попов смотрит с вопросом, непониманием, а Шастун с надеждой. И ведь она есть. А вдруг Арсений этого и ждёт? А что если ему и правда важно, чтобы они остались друзьями? — Арс, мы же друзья? - Шаст осторожно взялся руками за красную ткань, невольно хватаясь за чужие худые пальцы. Попов же пребывал в ступоре, не зная что говорить и делать. Он буквально не понимал, что чувствовать и друзья ли они вообще после этого признания. Почему-то ему казалось, что эта любовь поставит точку.. Неужели нет? — Арс? - позвал тот и немного сжал руки оппонента, заставляя его резко вздрогнуть. Он осторожно вырвал пальцы из некрепкой хватки Антона и направился вслед за Серёжей, а ближе к выходу ускорился, выходя из помещения почти что бегом. Захлопнув за собой дверь, тот испуганно вдохнул и стал дышать в два раза быстрее, со страхом глядя куда-то вперёд. — Отдал? — Я идиот! Господи, какой я идиот! — Что? Что случилось? - Матвиенко в секунду оказался возле друга, в волнением глядя ему в глаза. Попов похлопал веками и сделал брови домиком, наигранно хныча, как ребёнок. — Он спросил друзья ли мы.. а я убежал. Убежал блять! Он.. он хочет остаться друзьями.. ты понимаешь? А я убежал! — Так, спокойно! Слышишь, спокойно! Иди к нему и скажи, что вы друзья, давай. — Не - не - не, я не смогу, нет. — Давай, Арс, ну! А вдруг больше не будет времени? Попов нервно начал кусать губы, а затем увидел, как издалека к зданию приближается жёлтая машина. Он моментально подбежал к краю тротуара, ожидая, пока она доедет до них. Матвиенко стал что-то недовольно кричать, фыркая. Дверь в какой-то момент открылась и из неё показалась голова Антона и зелёные глаза встретились с голубыми. В очередной раз. В воздухе как будто повисла какая-то пауза и непонятная тишина, после чего Арсений проморгался и в момент открыл дверь подъехавшей машины, мигом оказываясь внутри. Оставалось подождать Серёжу и мужчина сказал об этом водителю, однако в какой-то момент увидел, как к машине идёт не Матвиенко, а Антон. Блять. Зрачки сузились, а мужчина вжался в сиденье, увидев, как друг обходит машину и открывает её с другой стороны. Шастун моментально оказался рядом и, сказав водителю «поехали», уставился на Попова, у которого сердце в пятки ушло от неожиданности. И снова он чувствовал себя кроликом в пасти у волка, господи, ну почему так глупо! В тишине, глядя друг другу в глаза, они просидели порядка минуты, а затем Антон отвёл взгляд, придвигаясь к Арсению ближе. Внутри у него сработал какой-то датчик и брюнет отодвинулся дальше, теперь вжимаясь телом в дверь машины. — Ты не ответил.. - прошептал сидящий рядом и Арсений сжал руки в кулаки от испуга. — Я такой страшный? - на лице у друга появилась добродушная улыбка, а Арс в ответ только закивал, заставляя Антона грустно отвести взгляд и вернуться в исходное положение, глядя в окно. Так стало легче раза в два точно. Мужчина выпрямился и проглотил ком в горле, испуганно глядя вникуда. Они едут вдвоём к нему в гостиницу. Сидят рядом, как ни в чём не бывало и, о Боже, как же хотелось избавить Антона от мысли об этой любви.. Ну не знал и было всё хорошо, нет, ну надо было испортить жизнь, признаться.. Как же хотелось обнять, быть друзьями как прежде, чтобы Тоша даже и подумать не мог о любви. Так было сделать нельзя. Нельзя, сука! Да и сейчас у него нет варианта уйти от разговора с другом. Нет варианта взять и не слушать, если тот начнёт говорить. И ведь это произошло. Через пару минут чужая голова повернулась на друга и Арсений мысленно стал молиться, чтобы Шаст не завёл тему о его чувствах. — Арс, нам надо поговорить. - после сказанной фразы мужчина отрицательно закачал головой, вжимая её в плечи и когда тот открыл рот, чтобы сказать что-то, моментально приложил руки к ушам, закрывая их и жмурясь. Только не это, нет, нет, нет.. Да он итак знает, что это не взаимно, зачем говорить об этом? Тонкие пальцы вдруг прикоснулись к ладони, закрывающей уши, нежно отнимая от них и Арсений испуганно открыл глаза, видя перед собой всё ту же тёплую улыбку. — Ты просто скажи, если пока не готов.. — Я не.. готов. - пробубнил тот и Шастун осторожно кивнул, отстраняясь и убирая руки от друга. Или не друга. Кто ж его теперь знает..