обещание.

      Пустыня простилается настолько далеко, насколько вообще может видеть глаз. Забавно как это место будто поглощает все, что здесь происходит. Разрушенные города уходят под землю, кратеры от ракет исчезают почти так же быстро, как вмятины на мягком матрасе. Эта земля исцеляет сама себя, перерождаясь каждый раз, восстанавливая свой мертвый ландшафт по крупицам, методично складывая песчинку к песчинке, в бесконечном ожидании очередного взрыва.       Следы, оставленные их машиной, исчезнут даже быстрее, словно они никогда и не существовали. Эта пустыня была здесь до появления людей, и будет здесь еще миллионы лет после них, утратив любые воспоминания обо всем — о жителях, о войне, о жизни.       Иногда Олегу хотелось так же. Нет, не исчезнуть, а забыть. Он всегда строил из себя сильного, хотел быть опорой, хотел защищать. Но в глубине ночи скорлупа, казавшаяся бронёй, трескается, выпуская наружу все осколки воспоминаний, хранившиеся внутри. Лица всплывают перед глазами удивительно четко, одно за другим, не позволяя спокойно спать. И нет, не лица тех, кого он держал на мушке, глядя на их лица через оптический прицел. На тех людей было плевать, они — никто.       Нет, перед глазами всплывали стеклянные глаза сослуживцев. Вот один из них лежит совсем рядом, а из виска сочится кровь. Вроде ничего страшного, пока не переведешь взгляд на другую сторону его головы, которая попросту отсутствует. Миг, и в ушах звенит от взрыва, а в глазах на мгновение темнеет, когда ударная волна подходит ближе. Ноздри заполняет едкий запах горящей плоти, и теперь перед глазами уже обгорелые, искаженные агонией лица тех, кто не смог пережить ракетный удар.       Каждый вечер возвращает Волкова на поле боя. Каждая ночь возвращает Волкова в ад. Каждое утро возвращает Волкова на пепелище.       Даже сейчас, в машине, когда о нормальном сне в принципе можно было забыть, его ресницы едва заметно подергивались, будто глаза под ними лихорадочно бегали со стороны в сторону, пытаясь найти выход из наваждения.       Машина подскочила на камне и Волков распахнул глаза от резкого движения. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где он находится, но этого времени хватило, чтобы инстинктивно сжать пистолет, хранившийся на поясе.       — Ты чего, Волк? Все свои же, — с сильным акцентом заявил его попутчик, с опаской глядя на Олега.       Волков внимательно осмотрел все вокруг придирчивым взглядом, не доверяя первым ощущениям, а потом едва заметно расслабился, разжимая хватку на рукояти оружия.       — Долго нам еще? — хрипло спросил Олег, устало потирая переносицу и снова прикрывая покрасневшие от недосыпа глаза. Когда он в последний раз нормально спал? Год назад, дома, когда Сергей заставил пересматривать вместе с ним все эпизоды Звездных войн, и он закемарил рядом с Разумовским на диване. Шея потом болела весь день.       — Минут двадцать, можешь еще поспать.       Волков неразборчиво угукнул, отворачиваясь к стеклу. С тех пор как он увидел ту злосчастную новость по телику прошло уже несколько недель. Раньше ему мешали спать только кошмары, да риск того, что кто-то придет посреди ночи перерезать ему горло. Теперь же добавилась глухая тревога, которая монотонным гулом долбила по ушам, не давая о себе забыть. Как он там? Раньше он почти не боялся за Сергея. Разумовский построил себе успешную карьеру, спокойно жил в своей квартире в Питере, где ему ничего не угрожало… Ага, не угрожало, зато теперь он в тюрьме. Надо было остаться с ним. Теперь все изменилось. В голове постоянно роились мысли о том, как вытаскивать брата из передряги, в которую он вляпался, пока Олег был на задании, и что делать потом.       Предположим, новости говорят правду, и Сергей якобы сошел с ума, тогда… Может ему будет лучше в лечебнице? Бред, его же там уничтожат. Будут пичкать таблетками, держать взаперти. Сергей может отрицать сколько угодно, но он любит компанию. Если не Олега, то Марго. Интересно, что с Марго, если Сергей за решеткой? Еще один пункт в его план — найти Марго и забрать ее домой, уж без нее Разумовскому точно будет туго. Хм, животные же вроде помогают с нервами, нет? Может щенка завести? Об этом Олег решил подумать чуть позже, в конце концов перед тем, как тащить Разумовского выбирать собаку, надо вытащить его на свободу и залечь где-нибудь на дно.       — Слушай, можешь перестать? Раздражает, — резковато отозвался попутчик.       — А? — растерянно спросил Волков, возвращаясь в реальность.       — Стук, он отвлекает от дороги.       Олег и сам не заметил, как нервно постукивал длинными пальцами по двери машины, пытаясь проследить какой-то только ему одному понятный ритм.       — Что собираешься делать после задания? Еще одно возьмешь? — водитель почему-то решил завести разговор. — Есть у меня одно прибыльное дельце, могу замолвить за тебя словечко.       — Нет, — односложный ответ, конечно, оказался недостаточным.       — А чего так? Чё будешь делать? — Олег ответил не сразу, надеясь, что вопрос просто отпадет, если на него не отвечать. Не сработало.       — Домой вернусь.       — О, баба ждет?       — Нет, — пауза. — Брат.       — Не знал, что у тебя есть семья.       Смех Олега оказался резким и хриплым, почти лающим, но, на удивление, каким-то теплым, что ли.       — Ты даже имени моего не знаешь, Арам, — в глазах Олега плясали какие-то давно утерянные искры веселья, которые постепенно начали угасать.       — Младший?       — Ага, немного, — почему-то легко согласился Волков. Эта информация ничем никому не интересна. Никто не знает о нем больше, чем кличку — «Волк». Да, конспирация, конечно, так себе, надо признать.       — Приехали.       Одно слово, и лукавые искорки пропадают из серых глаз навсегда, возвращая Олега в состояние полной сосредоточенности. Он напряжен, но не как зверек, ждущий атаки, а как хищник, изучающий обстановку и ищущий добычу. Чехол с винтовкой ложится в руки совсем знакомой тяжестью, которая приносит странную уверенность.       Теперь их разделяет только выстрел.       Спущенный куроки мгновение перед тем, как пуля встретится с черепом, вот и всё.       Сергея и Олега разделяет только выстрел. И три с половиной тысячи километров.

***

      Волков притаился на крыше здания, радуясь тому, что солнцепёк наконец-то ушел. Приближался вечер и вокруг значительно похолодало. Олег глянул на наручные часы, пристраиваясь ближе к винтовке. Еще минут семь и его цель должна войти в дом, подняться на второй этаж и закрыться в кабинете.       Цепкие глаза заметили движение почти сразу, сосредотачиваясь на невысоком мужчине средних лет, который достаточно беспечно зашел в дом. Даже без охраны, забавно. Внезапно, боковым зрением Олег уловил еще кого-то.       — Блять, — выругался он сквозь зубы, замечая женщину и ребенка. Этого не было в плане, по информации от их разведки цель должна была быть одна, никаких лишних свидетелей. Придется стрелять и сматываться, пока они не заметили снайпера.       Олег решил выждать, связи с заказчиком все равно не было, а Арам не имел полномочий чтобы принимать решения об отмене миссии. Потому он решил выждать, может подвернется момент чтобы выстрелить. Уж ребенка он точно не будет убивать. Есть черта, которую даже Волк не переступит.       Пять минут, десять, двадцать. Слишком долго. И вот дверь кабинета наконец открылась, и хозяин дома слегка неуверенной походкой подошел к окну, собираясь задернуть шторы.       Тук. Выстрел. Тук. Между ударами сердца-       БАМ!       Оглушительный взрыв заставил мир покачнуться, слегка отбросив Олега назад из-за ударной волны. Это что, я сделал? Мысль пронеслась в голове Волкова раньше, чем он успел отмести ее из-за абсурдности.       Дом напротив полыхал пламенем, но оно как-то быстро утихло, словно не найдя искомого в камне и песке вокруг.       Олег быстро присоединился к зевакам внизу, закидывая чехол за спину и пряча лицо под кепкой. После такого не выживают, но он должен убедиться. Когда пламя окончательно утихло, Волков медленно двинулся внутрь дома, игнорируя какую-то женщину, желающую его остановить.       Часть дома, к удивлению, уцелела, лишь немного обгорев, тогда как та сторона, где находился кабинет хозяина, была разрушена полностью, зияя огромной дырой в темноту ночи.       Олег осторожно пробирался сквозь завалы, стараясь ничего не сдвинуть, чтобы самому не оказаться погребенным под камнем и сгоревшим деревом. Под ногой что-то внезапно хрустнуло, и Олег опустил взгляд вниз, поднимая сапог.       У него из легких словно выбили воздух, и он судорожно вдохнул свозь зубы, стараясь сдержать дрожь. Дальше идти Олег откровенно не хотел. Рассыпанные по полу цветные карандаши и обгоревшие листы с рисунками, были той самой красной линией, которую он поклялся на пересекать. Но было еще кое-что. Олег наклонился, поднимая с пола детский рисунок, запачканный сажей и пеплом, и пару карандашей — жёлтый и оранжевый.

***

      Темноволосый мальчик исподлобья наблюдал за всеми вокруг. Этот детдом ничем не отличался от предыдущего и, по правде, Олег не понимал, зачем его перевели сюда. Здесь все было точно также, а он — совсем один. Вот только за место под солнцем придется бороться заново.       На глаза почти сразу попался другой мальчик, приблизительно его возраста, с неконтролируемой копной ярко-рыжих волос. Олег не знал, как его зовут, так как, откровенно говоря, не горел желанием знакомиться. Но этот мальчик чем-то его заинтересовал. В отличии от остальных, он не пытался задирать других, а в основном сидел сам в уголке и рисовал. Олег тоже любил рисовать, но в старом детдоме ему редко когда доставались карандаши, а черным рисовать скучно.       Рыжего шпыняли все. Ну, все, кроме Олега, который пока только хмурился в углу, не зная, что делать. Защитить? Чревато, но, наверное, правильно, не так ли? Это продолжалось изо дня в день, и Олег не знал, как это изменить.       Волков осторожно шел по коридору, стараясь не привлекать лишнего внимания — он был не в настроении драться сейчас. Под ногой что-то внезапно хрустнуло, и Олег опустил взгляд вниз, поднимая башмак.       Жёлтый карандаш.       Первая мысль — забрать себе, ведь тогда он сможет что-то нарисовать. Но зачем ему только жёлтый карандаш? Олег наклонился, поднимая с пола карандаш и оглядываясь вокруг. На глаза моментально попалась знакомая рыжая шевелюра.       — Эй, кажется, это твоё, — Олег изо всех сил старался сдержать прущий из него интерес, протягивая мальчику потерянный карандаш. Синие глаза смотрели на него с испугом и сомнением, словно ожидая подвоха. Мальчишка казался полупрозрачным, хотя нельзя сказать, что он был меньше самого Олега, разве что совсем чуточку ниже.       — … Спасибо? — он словно спрашивал, будучи неуверенным то ли в происходящем, то ли в собственном голосе. Протянутая рука слегка подрагивала, но взгляд Олега почти сразу зацепился за яркий пунцовый синяк на тонком запястье. Свежий. Такие остаются, если сильно схватить. Олег нахмурился, поднимая на нового знакомого потемневший взгляд серых глаз. Страх. Волков не хотел его пугать, сам не знал почему, и поэтому в следующий момент губы сами растянулись в робкой улыбке.       — Меня Олегом зовут, а тебя?       — С..Сережа.       Пауза, а потом-       — Эй, а научишь меня рисовать?