Открытия путешественника

Ранним утром, когда солнце лишь планировало появиться на небосклоне, наша троица взяла свои заранее собранные сумки с вещами и покинула комнаты. Хоть несколько часов каждый и провёл в номерах наедине с собой, ни о каком сне не было и речи. Разве что, до ванны додумались... Сонные, но зато чистые, все мы сдали приготовившей нам завтрак Нонне ключи и сели есть, пока заведение пустовало без клиентов. Пусть хозяйка «Мандолины», по сути дела, и прогоняла нас, зато прощальная трапеза — яичница с беконом, сэндвичи с ветчиной, сыром и листьями салата, а также кофе — оказалась фантастической. Во время еды все молчали, будто не знали что и сказать. Каждый продолжал думать о чём-то своём. Зато после трапезы, когда Нонна решила заплатить нам за проделанную работу, кое-кто стал уже более многословным. — Знаешь, раньше ты платила больше... — проворчала Алиска, хотя зарплата, которую мы с ней получили, оказалась весьма достойной и приемлемой. По такому поводу скорее бы Артуру возмущаться, ведь ему выплатили меньше за постоянное отсутствие. Но парень всё понимал, а потому молчал. — Ты тоже приносила тогда больше, — парировала Нонна, чем разозлила почувствовавшую мгновенное поражение в этом споре Алиску. Недовольная таким исходом девица хотела было продолжить эту тему, осыпая хозяйку «Мандолины» отнюдь не комплиментами, в то время как Артур хихикал с происходящего. А вот я недоумевал, вмешиваться ли, если Нонна буквально сияла от слов бывшей работницы. Впрочем, Алиска быстро замолкла, стоило на пороге заведения появиться Гордею. — Всё готово, если вы тоже закончили — можем отправляться, — оживлённо обратился к нам он, будто, в отличие от некоторых, всё-таки успел поспать хотя бы раз за последние сутки. А может даже и выспаться... — Ребята уже успели сдать ключи, позавтракать и от всей души поблагодарить меня за предоставленную возможность заработать такие большие деньги, — ответила за всех Нонна, хотя простое человеческое «спасибо» сказали лишь я и Артур. — Так что можешь забирать их и увозить на все четыре стороны. Упустивший небольшую сцену между двумя барышнями Гордей воспринял слова супруги буквально, а потому с широкой улыбкой на лице велел нам следовать к его транспорту, оставив одну лишь возможность попрощаться с работодательницей. — Спасибо, вам обоим, что приютили на все эти дни и оберегали нас, — не выдержал и слегка прослезился я. — Ой, да полно вам, — смущённо улыбнулась хозяйка «Мандолины». — С учётом того, сколько вы помогали, и какая хорошая выручка была за все эти дни, мне и самой в пору благодарить за всю оказанную помощь. — Чего тут скажешь? — вклинился Артур. — Это был прекрасный и взаимовыгодный опыт для каждого присутствующего. Так что, будем надеяться, что нас вы будете вспоминать с таким же теплом, как и мы вас. От его слов женщина расчувствовалась чуточку сильнее и пообещала, что никогда не забудет нашу троицу, а также пожелала удачи в других городах, особенно в Кадуржане. Наконец, настала Алискина очередь прощаться, к чему девушка оказалась не готова, ведь она просто стояла с пустым безэмоциональным взглядом и попросту молчала. Ещё бы немного, и мы бы разошлись на такой вот странной ноте, но тут подруга соскочила с места к Нонне, крепко обняла бывшую работодательницу и мягким, а главное искренним голосом обратилась к ней: — Хоть ты и та ещё сволочь, мамань, я всё равно тебя люблю и буду очень скучать! Со стороны могло бы показаться, что девица в очередной раз оскорбила супругу Гордея, однако то, как она прижималась к Нонне и то, как на это реагировала сама женщина, свидетельствовало о сильной, пусть и своеобразной связи между ними обеими. — Вали уже, пока я тут не притворилась, что растрогана, и не расплакалась, — пробубнила хозяйка «Мандолины», которая, впрочем, всё ещё не спешила вырываться из цепкой хватки Алиски. В то время как две дамы обнимались, не замечая никого вокруг, Гордей шёпотом предложил нам с Артуром вынести и разложить сумки и подождать снаружи, чтобы не нарушать возникшей идиллии. Что мы и сделали. — Смотрю, у вас не слишком много товара тут, — обратил внимания я, глядя на ящики в повозке, коих в разы было меньше чем у Игоря. — Обычно я не выезжаю с пассажирами, а потому и рыбы бывает больше. До вашего появления у меня были планы закинуть товар ещё и в Доблестный, однако кое-что пришлось корректировать и часть пилиятов раскидать большими партиями подешевле по местным торгашам, — спокойным тоном ответил Гордей, словно упрекая нас за то, что мешаем его работе. — Да не переживайте вы так, — тут же добавил мужчина, видимо, заметив, что мы с Артуром почувствовали себя виноватыми. — Самое главное — ничего не пропадёт. Что я не распространю — переработает во вкуснейшие блюда моя жена. В конце концов, за последнюю неделю в «Мандолине» мы заработали гораздо больше, чем если бы продали всю рыбу по полной цене. Пусть и немного, но это успокаивало. По крайней мере, наше присутствие не оказалось убыточным для хозяев «Мандолины». Но всё же, мне стало интересно, в каких объёмах обычно Гордей поставляет продукты, только ли пилиятами он промышляет и так далее. И пока мы ждали, когда Алиска с Нонной наобнимаются и наболтаются наедине, я решил забросать мужчину всеми интересующими вопросами. Затянулась беседа, с которой время пролетало незаметно настолько, что отвлеклись от болтовни мы лишь тогда, когда на улице стали появляться первые прохожие, отправлявшиеся на работы. К счастью для нас, никто из них пока ещё не знал о произошедшем в особняке мэра, а потому ни один человек не подошёл ни к «Мандолине», ни к рядом припарковавшейся повозке. — Любвеобильная ты наша, пора в путь! — не выдержал Артур, приоткрыв дверь в заведение и окликнув подругу. Вскоре после призыва товарища, девушка оказалась в нашей компании, принеся при этом коробку с бутербродами от Нонны, и все мы отправились в путь, надеясь на то, что сильных проблем произошедшая история никому не принесёт. К счастью для нас, прохожие не тормозили транспорт и не задавали ни Гордею, ни нам лишних вопросов. Люди просто шли по своим делам и болтали о чём-то своём. Сплетня если и разлеталась, то не так быстро, как мы боялись. Впрочем, стоило достичь выезда из города, где стоял постовой, так удалось выяснить, что новость всё-таки у большинства на слуху. Просто люди не знали всех деталей. — Слыхали про вчерашнюю заварушку в доме мэра? — спросил мужчина, прежде чем мы уехали прочь из Румора. — Так, краем уха... — уклонился Гордей. — Вот и я тоже! — слегка опечалился постовой. — Перед тем как я встал на вахту, от соседей услышал, будто Златослава поймали в объятиях какой-то красотки во время речи мэра. Он там вроде даже вне себя от ярости был, обещал каких-то ментов вводить... — Да-да, вот шуму-то от этого, — неловко пробубнил Гордей. — Кстати, — внезапно оживился мужчина и обратился уже конкретно ко мне и моим друзьям, — вы же, ребята, вроде и есть та троица путешественников, вокруг которых столько шумихи всю неделю. Разве вас там не было? Дабы не разболтать лишнего, но и не прослыть в будущем лжецом, я лишь отметил, что Артур всё пропустил из-за работы, а мне издалека удалось увидеть сцену «разоблачения». Подробности о том, что со Златославом была именно Алиска остались при нас, как и в принципе вся её точка зрения на эту историю. А насчёт того, что было дальше, я заявил, что это осталось неизвестно, потому что мы с подругой решили уйти, дабы не погружаться в эту грязь. И это, по сути дела, тоже была правда. — Как жаль, — заглотил наживку незнакомец. — Но раз оно так, узнаю тогда уже всё через пару дней, когда меня сменят... И тут я впервые задумался, насколько скучно, наверное, стоять на границе города, проверяя, кто в него прибывает основной дорогой, а кто — покидает. Особенно если даже в таком городе до постового информация доходит в самую последнюю очередь, то чего уж говорить об их коллегах в других краях?.. Но углубляться в рабочую жизнь пограничников времени не было, так что уже вскоре мы попрощались с тем мужчиной и отправились навстречу новому месту. А поскольку путь обещал быть длинным, в дороге все успели наболтаться вдоволь. — Какая же Нонна всё-таки гадина, — в один момент не стесняясь Гордея высказалась Алиска. — Каждый раз, как какая-нибудь беда случается, она тут же прячет голову в песок и отворачивается от меня! — А мне казалось, что вы тепло попрощались, — удивился я. — Именно, тебе показалось. Я был уверен, Нонна продолжала занимать особое место в девичьем сердечке, просто Алиска всё ещё не смогла простить её за то, что та отвернулась от неё. С другой стороны, чего она ещё ожидала, когда выкидывала такой фортель, даже не посоветовавшись ни с кем? — Мне кажется, дорогая, ты ошибаешься, — вклинился в беседу Гордей. — Пусть и не всю жизнь, но я уже достаточно долго живу с ней. И уж поверь, то, что она сделала, было не из ненависти, а из чистой любви к своей «самой дорогой курочке». — Она правда меня так называла? — неожиданно засияла девица, хотя было в её глазах некоторое сомнение, которое пришлось развеивать Гордею. По словам мужчины, хозяйка «Мандолины» не столько боялась за репутацию и сохранность заведения — скорее, она была уверена, что там всё будет в порядке — сколько за жизнь Алиски. Женщина не знала, как поведут себя Златослав и Наталья после этого спектакля, а потому решила подстраховать подопечную, отправив в другое место, где её так просто никто не достанет. — О таком раскладе я не подумала, — смутилась девица, которая явно почувствовала некую вину за то, как относилась к Нонне после её заявления. — Ты никогда не думаешь, — странным образом подбодрил и похлопал подругу по плечу Артур. — Иначе мы бы тут все не ехали в одной повозке. — А ведь точно, — предчувствуя очередной назревающий конфликт вмешался я, — Гордей, ты вроде говорил сегодня с утра, что поубавил свой груз, чтобы все мы вместились в повозку. Но когда у тебя нашлось на это время? Пару секунд каждый смотрел на спину мужчины, управлявшего транспортом. Было ощущение, будто его лицо как-то исказилось и он готовился сказать что-то, но не знал как. — Ладно, вы меня подловили, — наконец, признался он. — Нонна ещё в пятницу утром, после ночного визита нашего мэра, попросила на всякий случай подготовить для вас места в повозке. После всех ваших рассказов, у неё было предчувствие, что кто-то из вас, да выкинет что-нибудь эдакое. Особенно она думала на тебя, Алиса... — Но мне казалось, что хозяйка хотела выгнать нас ещё вчера вечером, — поделился сомнениями Артур. — Отправить-то вас куда подальше она действительно хотела, как только поняла, что Алиса может оказаться в опасности, — попытался объяснить Гордей, ни разу так и не оторвав глаз от дороги, чтобы взглянуть в нашу сторону. — Вдруг вы бы захотели пойти пешком в нужном направлении, например? Да и не то что бы моя любимая собиралась рассказывать о планах вывезти вас из города в случае необходимости... — Но ты взял и рассказал, — закончила за него фразу Алиска. — Что-то в роде того, — пожал широкими плечами мужчина, после чего замолк и продолжил путь в тишине. Быть может, и все бы мы помолчали, дабы побыть немного наедине с собой и осмыслить услышанное, однако Алиска не планировала заканчивать разговор на такой ноте и продолжила доставать Гордея всякими вопросами: — Мне вот интересно, как вообще получилось, что ты женился на Нонне? Не то что бы вы не подходили друг другу, просто четыре года назад она создавала впечатление женщины, которая в гробу видала замужество. Да и ты сам вроде признавался, что до смены профиля «Мандолины», вы особо даже не пересекались. — Да чего тут интересного? — спокойным голосом уточнил Гордей. — Жил себе, рыбачил... Была у меня в прошлом баба, хорошая такая, но её раздражали постоянная необходимость перерабатывать рыбу и невыносимый запах в доме. В итоге в какой-то момент возлюбленная ушла от рыбака к кому-то другому, а Гордей, в свою очередь, решил, что ему все эти головные боли с нежными чувствами вперемешку со скандалами больше не нужны. Так что стал он себе жить, да промышлять любимым делом. Как ни странно, но в изменении его мировоззрения и жизни косвенную роль сыграла именно Алиска. После громкого преступления, вызванного любвеобильностью девушки. Харитон как раз перебрался в свой рыбацкий домик и стал промышлять рыбной ловлей. А поскольку улова оказалось больше, чем нужно одной семье, старик захотел её как-то продавать. Тут-то дружба с развозившим по городам и местным Гордеем и пригодилась, в конце концов, ранее он помогал сбывать пилиятов и прочую рыбу Славке, так что и от Харитона отвернуться не смог. Но резерв повозки и место в доме Гордея оказались не резиновые. Мужчине пришлось искать новых дополнительных покупателей. К этому времени, успевшая сделать небольшую перестановку и объявить «Мандолину» новым трактиром, Нонна как раз искала, у кого бы подешевле закупить продукты. И Гордей с недорогой рыбкой, которая неплохо подходила бы к пиву, оказался кстати. — «Приходите завтра со Славкой и Харитоном ко мне» — сказала она нам как-то раз после очередной поставки, — вспоминал Гордей. — «Я вам что-нибудь особенное из вашей рыбки приготовлю». Конечно, женщина знала, что старик с израненной душой не придёт, и приглашение было скорее из жеста вежливости. А вот Гордею и Славе ничего не мешало прийти на дегустацию, где их встретили жареной с картофелем и сыром рыбой, а также сэндвичами с яйцом и пилиятами. — Тогда-то моё сердце и замерло, — судя по интонациям улыбаясь поведал Гордей. — А с каждым кусочком оно начинало стучать сильнее, чем раньше. И я понял, никто не приготовит рыбу так прекрасно, как она! — Странно, а я что-то не припомню в меню таких блюд, — задумалась Алиска, которая за время пребывания в «Мандолине» успела приготовить всё, что было в списке трактира. — А их там и нет, — рассмеялся Гордей. — Всё вышло настолько вкусно, что я после того визита зачастил к Нонне. В конце концов, я не выдержал, да признался ей, а она взяла, да ответила взаимностью! И как только эти двое стали семьёй, не то чтобы ревнивый, но с очевидным чувством собственничества мужчина велел супруге не готовить эти блюда не для кого, кроме него. А та взяла, и согласилась. — М-да, странная вы парочка, — покачала головой Алиска. — Но я всё равно рада и за тебя, и за неё. Вам обоим повезло друг с другом. — И на том спасибо. В дороге мы успели вдоволь и наболтаться, и намолчаться, ударяясь в размышления о своём. Пару раз мы также ели закуски, заботливо упакованные Нонной. И после первого съеденного бутерброда, который как раз входил в число запрещённых к приготовлению в «Мандолине», я в какой-то степени понял трепетное отношение Гордея к ним. Жаль, что жареной рыбы с картошкой она нам не подготовила... Но не еда занимала большую часть моих собственных мыслей в дороге. Меня почему-то не отпускал вопрос, какой мужчина Румора на самом деле занимал особое место в сердце подруги. С одной стороны, Алиске явно было больно из-за того, что случилось с Виктором, но вместе с тем, она хоть и радовалась счастью Егора, казалось, в глубине души она была бы рада оказаться на месте Урсулы. О каждом из этих мужчин подруга отзывалась с особым трепетом, от чего мне так и не удалось разобрать, к кому её чувства были искренними, а к кому — скорее дружескими. Что не менее важно — не оказались ли для неё воспоминания о былой нежности болезненными. — Так кого ты в итоге на самом деле любила? — не выдержал я. — Виктора или же всё-таки Егора? — Ни того, ни другого, — сухо ответила Алиска. — Но ты же... — Они мне оба нравились и каждый был, а кое-кто по сей день, дорог по-своему. Но той любовью, о которой ты сейчас думаешь, я это назвать не могу. Выходило, что всё это время мой разум терзали совершенно ненужные мысли и переживания, ведь Алиска, на самом деле, по итогам всей этой истории чувствовала себя вполне комфортно. Девушка не скрывала и не отрицала, что в прошлом не отказала бы Егору, влюбись тот в неё, а не в Урсулу. Однако, она радовалась и существующему раскладу, от всей души желая счастья этой семье. Что до Виктора — они никогда не были близки настолько, чтобы красавица влюбилась в него до беспамятства. Девушка видела в этом парне потенциал и, конечно, в прошлом была бы рада стать с ним ближе, но на сегодняшний день эти рассуждения потеряли свою актуальность. Ей просто было жаль, что сын Харитона ушёл из жизни таким нелепым способом. Оставшееся время пути мы все провели в молчании. Алиска глядела куда-то вдаль, не поворачиваясь к нам, в то время Артур смотрел на меня как на глупца, залезшего не в своё дело. Гордей же управлял повозкой, обращая свой взор лишь на дорогу, как и было до этого. И снова в какой-то момент я почувствовал, что дорога кажется длинной и даже бесконечной, хотя было непонятно сколько времени прошло на самом деле. Пустынный пейзаж менялся лишь внешним видом некоторых отдалённых деревьев и раскиданных по земле больших и малых камней, в то время как погода была точь-в-точь как в Руморе. Лишь к моменту, когда впереди замаячили огромные металлические городские ворота, стало ясно, что мы, наконец, достигли цели. Ещё издалека Кадуржан мне сразу не понравился. Чем ближе к нему повозка подъезжала, тем меньше зелени оставалось на дороге, а позже она и вовсе исчезла из обзора, оставаясь вдалеке. Климатические изменения сперва не были так заметны — холод был одинаковый. Даже было неясно, первая половина дня ли это или практически вечер. Однако, по мере нашего приближения выявлялось сильное отличие от Румора — в предыдущем городе мне не хотелось задержать дыхание. Сначала этот «аромат» ассоциировался у меня с гарью, но когда мы оказались у ворот, стало очевидно, что здесь замешан ещё какой-то совершенно незнакомый запах. На городской границе за воротами дремал блаженный парнишка, который своим видом напоминал жителей Музаса после принятия порции вдохновения. Впрочем, учитывая как незнакомец говорил и вёл себя, не удивлюсь, если он действительно принял что-то «особенное». — Эй, балбесина, просыпайся, гости пришли! — громко и неожиданно грубо воскликнул Гордей, после того как спрыгнул с повозки и подошёл к воротам. — А?.. Что? — растерялся парнишка. — Еда, говорю, приехала, — постучав костяшками пальцев по металлическим прутьям добавил Гордей. — Еда?! На колёсах?! — всё ещё ничего не понимал незнакомец. — Ты один тут на колёсах, — рявкнул на него наш извозчик. — Поднимай свою ленивую задницу, и давай за дело! У меня тут товар тухнет. Хоть постовой всё ещё до конца и не понимал происходящего, он всё-таки соскочил со своего места и поспешил отворить ворота, чтобы впустить нас и закрыть их, как только транспорт проник в город. Больше никаких разговоров ни у кого и нас с ним не было. Парень просто занял исходное положение и словно лишился сознания. — Это что такое было? — изумился я. — Это Гордей показал нам свои яйца! — ухмыльнулась Алиска. — Это я побеседовал с этим недоумком в той манере, в какой здесь предпочтительнее, — осадил её Гордей. — Мягкие и вежливые люди отчего-то здесь не в почёте. Тогда мой разум не придал сильного значения словам мужа Нонны, хотя следовало бы. Вместо этого всё своё внимание я тратил на город, в который мы все попали. Хмурое небо, спрятавшее за тучками солнце, противный ветер, мерзкий запах, грязь вместо дорог и каменные серые совершенно неприметные дома, большая часть которых — панельные многоэтажные строения. Мне бы, как сыну строителя, подивиться и проявить интерес, но чего-то не хотелось. А самое главное — никакой зелени. Ни одного дерева, цветочка, травинки или даже сорняка. Природа будто покинула это место, оставив людей гнить в собственной грязи. Впрочем, в какой-то степени всё так и было, ведь Кадуржан был полностью окружён металлическим ограждением и напоминал котлован. И чтобы попасть внутрь или выбраться из города нужно было, чтобы постовые открыли ворота. Иного выхода, как, например, в Музасе, попросту не было. Но об этом мне ещё лишь предстояло узнать... Пока я «наслаждался» внешним видом этого ужасного места и думал о том, как бы поскорее покинуть его, Гордей успел доставить и высадить нас на немноголюдной улице, пожелав всего хорошего и попрощавшись с нами. Но всё это особо не отложилось в голове, ведь тогда пришёл черёд слуховых впечатлений. Вместе со звуком удаляющихся копыт и повозки, я постепенно стал различать крики, вопли, угрозы, нездоровый смех и многое другое. Всего нескольких минут поверхностного знакомства с Кадуржаном хватило, чтобы понять — здесь делать нечего. Вот только, на удивление, мои друзья эту мысль почему-то не разделяли. — Пошли, прошвырнёмся по центру, — воодушевилась Алиска. — Ага, надо будет что-нибудь ещё стырить по пути, пока никто на нас внимания не обратил, — добавил Артур, после чего они обхватили меня с обеих сторон под руку и повели вперёд к центральной части города. — Да-да, или можно набить парочку морд, — дополнила подруга. — Может, ограничимся угрозами? — рассуждал парень. — А давайте лучше вы мне объясните что за чертовщина здесь сейчас творится?! — вспылил я. — Разве нам не нужно как можно скорее выбраться из Кадуржана, внешний вид и запах которого вызывают одну лишь тошноту... Вместо ответа друзья синхронно заткнули мой рот своими ладонями и велели не оскорблять этот «офигенный» город и его население. — Но вы же видели как Гордей разговаривал с постовым, — не понимал я. — Это... другое, — неуверенно пробурчал Артур. — Общаться-то в привычной здесь всем манере можно и нужно, но критиковать сам город — нежелательно. Рискуешь беду накликать и по лицу получить. — Да по роже тут и не за такое дать могут, — отмахнулась Алиска. — Но за языком лучше всё-таки следить. И неженкой тоже быть не стоит. На секунду девушка отпустила меня, остановилась и призадумалась о чём-то, слегка отставая от нас. Но уже вскоре подруга оживилась, прибавила шагу и вновь оказалась рядом. — Мой тебе совет — найди баланс в своём поведении. По крайней мере, пока мы здесь, — заявила она так, будто делилась какой-то невиданной мудростью. — А то я понятия не имею чем всё может кончиться. — И как мне этот твой «баланс» найти? — покосился на неё я. Надо ли говорить, что вся эта ситуация выводила из себя? — Наверное, молчать, лишний раз рот не открывать, действовать и говорить как мы с Артуром и молиться что всё пройдёт как по маслу, — неуверенно проговорила она. Вот только «как по маслу» у нашей троицы ничего не проходило никогда. Оставалось лишь надеяться, что этот раз будет исключением. Вскоре мы миновали малолюдный переулок и вышли к торговой площади, где я, наконец, смог повнимательнее рассмотреть местный контингент. По большей части, как и в многих других городах, люди встречались разношёрстные с любым цветом волос и глаз, что меня уже давно не смущало. Вместе с тем, порою попадались и более интересные экземпляры. Например, было очень много любопытных людей с кожей темнее, чем у нас и большинства вокруг, но посветлее чем у жителей Каффида. Будто они уж слишком переборщили с загаром. Хотя, скорее всего, это был родной оттенок. Но не только кожный покров отличал таких людей. У всех них были чёрные волосы, тёмные глаза карих и серых цветов, над которыми возвышались необычайно густые брови. В большинстве своём, почему-то, нам встречались мужчины. И у многих, хоть и не у всех, в придачу ко всему были пышные бороды или хотя бы плотная щетина. В глазах каждого читались страсть и вспыльчивость, подобных которым я не видел ни в Вайлдвесте, ни среди других, «бледных» жителей Кадуржана. Впрочем, последние тоже выглядели весьма устрашающе. Отличала их от других и манера речи. Они говорили так, словно не знали нормально родного языка, или же умышленно коверкали его. Причём настолько, что зачастую было сложно разобрать, что эти парни говорят. Хотя, порою удавалось в их беседах различить нечто в роде: «какой красавица идёт!» — и вот угадай тут — про Алиску ли речь или же про кого-то из нас с Артуром. Что до представительниц прекрасного пола с подобным цветом кожи — их было не очень много и шли они по улице лишь в сопровождении мужчин, которые, возможно, были их кавалерами. Ни о каких щетине или бороде, разумеется, речи не было. Даже брови этих дам пусть и были гуще, чем я привык, но до объёмов мужчин было далековато. Речь их оценить не удалось, ведь они отчего-то молчали. Характерно, что большинство мужчин, особенно смуглых, оглядывались на нашу спутницу с неподдельным восхищением и каким-то аппетитом в глазах, в то время как абсолютно любая прошедшая мимо дама смотрела на неё с ненавистью и отвращением. От такого зрелища даже невольно возникло чувство, что где-то мы уже это проходили... Впрочем, нет. На нас-то с Артуром женщины глядели с безразличием, и это было даже немного печально для самооценки. Зато некоторые мужчины награждали нас недобрыми взглядами, намекающими, что с ними связываться и уж тем более ссориться — не стоит. Помимо жутких взоров местного населения, казалось, будто на нас пялится кто-то ещё. Сложно было определить, кого именно мы могли заинтересовать, но буквально на каждом новом месте было ощущение, будто чьи-то глаза следят за всеми нашими действиями и шагами. — Ого, какое классное колечко! — отвлекла меня от попытки вычислить, наблюдает ли на нами кто со стороны, взявшая в руки вещичку с белым камешком. — Сколько стоит? — Тысячу, — холодно ответил грозного вида мужчина, который стоял за небольшим прилавком с весьма скромным ассортиментом украшений. — Буу... а чего так дорого? — надула губки Алиска, после чего брезгливо откинула кольцо на место. — Камешек-то даже, поди, не настоящий... — Тогда иди и ищи в другом месте, — рявкнул мужчина в ответ. Подобная реакция представителя мужского пола на нашу подругу для меня была в принципе в новинку. Да и в качестве торговца, у которого ещё и ассортимент весьма убогий, он вёл себя явно не очень тактично, чем вынудил нас уйти от его лавки как можно дальше. Но не только тот продавец работал с малым количеством товаров и неприятным отношением к покупателям. Например, когда меня заинтересовала милая подвеска с голубым камнем на золотой цепочке, подлинная ценность которых, правда, была под вопросом, торговец озвучил баснословную цену. При этом он ещё и категорически запрещал трогать товар перед покупкой. С таким сервисом стало очевидно — подарок любимой в Кадуржане я точно не куплю. Хотя гораздо важнее тут было не растерять деньги и всё имущество в принципе... — Прогулки — это, конечно, здорово, но может решим, как доберёмся до Доблестного? — не выдержал я. — Сначала нужно совершить какое-нибудь преступление, а уж потом решать, с кем ехать или где переночевать, — спокойным тоном ответил мне Артур. — Чего?! — чуть ли не пискнул я, чем рискнул привлечь лишнее внимание к нашей компании. — Блин, ты можешь вести себя спокойнее?! — рявкнула на меня Алиска, дёрнув за рукав куртки. — Считай, что мы на курорте, где ты можешь осуществить своё самоё потаённое и грязное желание... Теперь уже девушка выглядела не столько обозлённой на меня, сколько взбудораженной. Казалось, в какой-то степени её привлекала полная свобода действий, предоставляемая Кадуржаном. И что-то мне подсказывало, что Алиска не возражала воспользоваться этим шансом. — Уверена, сейчас мы все погуляем и вдохновимся на какую-нибудь пакость, — продолжила она. — Ага, например, сопрём что-нибудь, — дополнил Артур. — А что? «Вооружённое ограбление» — звучит не так уж плохо. Осталось только найти какого-нибудь лоха в уединённой подворотне... — Ну, нет! Я не буду в этом участвовать! — Максимка, в любой другой ситуации мы бы с тобой, может, и согласились бы, но в данном случае твоё мнение не учитывается, — отрезала Алиска. — Да и требуется от тебя лишь немного — стой себе рядом, не мешай и гляди на жертву грозно, пока я держу оружие, а Артур делает свои воровские делишки. Не то чтобы меня устраивал такой расклад, но ощущение, что выбора мне действительно не оставляли, никак не отпускало разум. К тому же ребята активно запугивали тем, что если к вечеру мы ничего не сделаем, то в итоге пожалеем об этом. И я тогда даже на каплю представить не мог, насколько... — Наша задача — держаться вместе и ни в коем случае не разделяться, — подчеркнула Алиска, с чем согласился кивающий Артур. — И уже заживём как нормальные люди. Эх, если бы всё действительно было так просто... Хоть мы и договаривались быть рядом друг с другом, впрочем как и всегда, что-то в итоге пошло не так. Пока мы шли, небольшая торговая площадь перетекла в огромный рынок с кучей закутков и безумным количеством народа. Сам по себе шум этого места сбивал с толку, и я попросту не мог слышать, что говорят мои друзья, ведь каждый раз их перебивали громкие торговцы, активно зазывавшие взглянуть на «новые и уникальные товары». А диковины, находившиеся в продаже на некоторых прилавках, действительно притягивали глаз. Помимо украшений или одежды, кои было привычно видеть на рынках, внимание к себе притягивали необычные товары, привезённые словно из другого мира. Были здесь любопытные наручные часы с непривычным цифровым циферблатом, показывающим абсолютно точное время. И это, надо сказать, гораздо удобнее, чем смотреть в привычный аналоговый... Долю моего внимания захватили и маленькие переносные металлические грелки, которые всего за полстакана кипятка обещали обеспечивать тепло целые сутки. Правда, было непонятно, сколько таких штучек нужно купить, чтобы полноценно согреть, но и не сжечь всё тело, ведь даже через одежду они были достаточно горячие. Странное, но вроде полезное удобство. Завораживали и кухонные приборы. Помимо привычных сковородок, кастрюлек и чайников здесь были и так называемые «кофеварки», которые сами готовили напиток благодаря каким-то там «солнечным батарейкам». Да и также работающие за счёт солнца «тостер» для приготовления горячих бутербродов и вафельница не могли оставить равнодушным, как и многие другие вещи, к которым так бы и не помешало привести маму. А самое главное, в отличие от хамов на площади, рыночные торговцы были рады продать свой товар, а потому охотно шли на контакт и отвечали на все вопросы. Да и в целом, в такой атмосфере первые негативные впечатления как рукой сняло. В конечном счёте я не выдержал. Ранее уже покупавший подарок своей возлюбленной я решил, что и родителей следовало бы порадовать. Так что пришлось растратить практически все средства, заработанные в «Мандолине», на часы для отца и вафельницу для мамы. Было на рынке и множество других диковин, на изучение предназначения которых стоило бы потратить весь день, однако в один момент приоритеты сильно изменились. Изучение уникального торгового ассортимента прилавков и покупка подарков для родителей захватили моё внимание настолько, что я и не заметил, в какой момент оторвался от собственных спутников. Да и в принципе, их исчезновение мне удалось заметить только после того, как, взяв в руки некий складной чудо-нож, включавший отвёртки, открывалку и многое другое, попробовал узнать мнение друзей об этой штуке. А уж не увидев их рядом с собой, я, наконец, забил тревогу. Но вокруг было так много людей и шума, что попытаться разглядеть или докричаться до них не представлялось возможным. Ситуацию усугубляло и то, что мы не остановились ни в какой ночлежке и не выбрали какую-нибудь точку сбора, ведь в планах было держаться вместе, а не разбредаться кто куда. Действовать нужно было быстро, вот только я понятия не имел как именно. Единственное, что пришло в голову — бегло пройтись по рынку и попробовать выловить там ребят. Тогда-то и довелось оценить весь масштаб этого места, количество прилавков и закутков на котором впечатляли своим размахом. На тот момент мне даже стало казаться, что Кадуржан не преступный город, ведь меня никто особо не дёргал и лишь вслед велели смотреть куда «пру», а скорее рыночный. По крайней мере, с таким размахом мне точно не удавалось сталкиваться. Но всему когда-то приходит конец, в том числе и торговым рядам кадуржанского рынка, который в какой-то момент моего пути сменился простой менее людной, зато очень загрязнённой улицей. А вот там уже мне удалось убедиться в том, что в первую очередь в этом месте царит преступность. Моё внимание от загаженного мусором, уличной грязью, кровью и фекалиями тротуара и соответствовавшей вони захватил дикий женский визг, прозвучавший где-то за рядом расположенными домами. Первая мысль в тот момент — откликнуться и побежать спасать несчастную жертву. Но вскоре вопль сменился довольными страстными стонами, что заставило меня смутиться и передумать. Вдруг это «ролевые игры» у людей такие?.. Впрочем, не только звуки чьего-то удовольствия вынудили не вмешиваться в ту историю. Ведь пока я крутился и разбирал происходящее, стоя как вкопанный, в меня врезался какой-то верзила, превосходивший не только ростом, но и мышечной массой. — Э-э-э, ты чё, берега попутал? — рявкнул незнакомец, пока я восстанавливал равновесие и недоумевал от происходящего. — Чё забыл на моей территории? Мне было непонятно, что он подразумевал под «своей территорией», так что вместо того, чтобы ответить внятно, я лишь мямлил в попытке уточнить этот вопрос. — Ты здесь новенький? — чуточку смягчил свой голос он, не переставая угрожающе нависать надо мной. — Д-да, проездом, — не особо скрывал свой страх я, хотя следовало бы. — Понимаю... — задумчиво проговорил незнакомец, после чего «дружелюбно» улыбнулся. — Так и быть! Раз уж ты здесь новенький, то на первый раз отнесусь с пониманием и за разгул по моей территории и с учётом того, как ты в меня нагло врезался, я, так и быть, возьму с тебя лишь часть налога. — Налога? Какого ещё налога? — не понимал я. Про то, что моё неподвижное тело якобы врезалось в этого верзилу проще было вообще молчать. — Ага, налога, — улыбаясь во все частично выбитые зубы ответил вымогатель. — Обычно за прогулки по моей территории я беру по полторы тысячи монет. Но раз уж ты здесь в первый раз, то упростим до семисот пятидесяти. Добавим двести пятьдесят морального ущерба за пренебрежительное отношение на дороге... Итого — тысяча монет. От того, как этот мужчина угрожающе нависал надо мной, явно намекая, что если не получит требуемые средства, то выбьет их из моего тела, после чего захватит вещей на сумму, которую сочтёт эквивалентной. То есть — всё, что я нёс при себе. Учитывая насколько силы были неравны, этот расклад не устроил бы никого в принципе. Так что единственное, что мне пришло в данной ситуации на ум — бегство. Именно это я и попытался сделать, резко сорвавшись с места вперёд, удачно оттолкнув не рассчитавшего на такую реакцию оппонента. Опыт «преследования» сотнями муз принёс колоссальную пользу, ведь я стремительно петлял пахучими загрязнёнными дворами, чтобы как можно скорее навсегда исчезнуть из поля зрения негодяя и прекратить догонялки. Долгое время мои ноги неслись туда, куда направляли их глаза, поскольку во мне не было достаточно решимости, чтобы хотя бы раз повернуться и проверить, насколько удалось оторваться от вымогателя. Так что я даже не смогу с точностью сказать, когда преступник оставил надежду схватить ускользнувшую добычу, поскольку ничего кроме спасения мой разум не беспокоило. Остановиться и отдышаться мне удалось лишь тогда, когда я выбежал на многолюдную площадь, где было легко и просто смешаться с толпой. Но даже тогда не получалось облегчённо вздохнуть, ведь ничего не мешало рэкетиру продолжить поиски. К счастью, он либо отказался от этой затеи, либо не смог найти меня среди остальных людей. Ответа получить в любом случае уже не выйдет, ведь мы с ним больше никогда не встречались. Первое время, пока я оправлялся от произошедшего и пытался восстановить сбитое дыхание, ничто на площади никак не напрягало меня. Но стоило немного оклематься, как в глаза начали бросаться непотребные вещи, происходящие вокруг. Люди ругались, дрались, незаметно лезли в карман собеседников, издевались над бессознательными телами, а также сексуально домогались друг друга. К моему счастью, все были увлечены своими делами настолько, что попросту не замечали ошарашено разглядывавшего их путешественника. Впрочем, кто-то, всё-таки, обращал на меня внимание. Сложно было сказать как, но я чувствовал, как чьи-то глаза порою буквально прожигают мой затылок. Иногда «сторонний наблюдатель» ощущался и боковым зрением. И если это была не паранойя, то можно было смело сказать, что я оказался под пристальным вниманием нескольких человек, явно чего-то хотевших от меня. Учитывая происходящее вокруг, мой разум предположил, что это очередные задиры заприметили жертву. Так что я снова сорвался с места и начал бежать куда глаза глядят. На возмущение поведением окружающих, злость от того, что ко мне зачастили приставать и прочие глупости попросту не было времени. Но сколько бы я не бежал, ощущение присутствия наблюдателя извне никуда не девалось. Казалось, какие-то люди с определённой целью высматривают со всех сторон, выжидая чего-то. Мне же ничего не оставалось, кроме как продолжать попытки скрыться от преследователей. И делал я это ровным счётом до того, как вместо того, чтобы оттолкнуть очередного прохожего на пути, крепко впечатался в него. А если точнее — в неё. — Смотри куда прёшь, козлина! — оборачиваясь, завопил знакомый голос. — Али-и-иска! — чуть ли не в слезах кинулся обнимать её я. — Так вот ты где, Максимка! — прижалась ко мне она в ответ. — А где Артур? Разве он не с тобой? От её слов радости моей поубавилось. Я-то всё это время думал, что они хоть и потеряли меня, однако всё ещё вместе. Теперь же предстояло искать ещё и приятеля, который мог быть где угодно. Впрочем, стоило мне присмотреться к подруге и увидеть на её лице небольшие ссадины, «украсившие» левую щеку и лоб, маленький синячок под правым глазом, а также сильно потрёпанные волосы и одежду, мысли об Артуре отошли на второй план, уступив место волнению за Алиску. — Что с тобой стряслось? — Да так, — заюлила подруга внешний вид которой теперь весьма соответствовал местной атмосфере уличных беспорядков. — Повздорила кое с кем немного. — Это ж как так надо «повздорить» с кем-то, чтоб вот так лицо повредить? — не сдерживал эмоций я, аккуратно трогая кожу вокруг ран. — Ерунда всё это, потом косметикой замажу, — отмахнулась подруга. — Просто зашла не в тот район и сцепилась с одними сучками. С кем не бывает, ну правда?.. По словам Алиски, оторвавшись от нас с Артуром, она не спешила отправляться на поиски, как это делал я, ведь красавица отчего-то была убеждена, что все мы обязательно встретимся на площади, хотя об этом никто ни разу не договаривался. — Все рано или поздно собираются там, — пожала плечами отвечая на мой вопрос по этому поводу Алиска. — А может и не все... Не знаю, пока я тут какое-то время жила, каждый день торчала на центральной площади. Там обычно относительно спокойная атмосфера. А пока девица добиралась до назначенного её суждениями пункта назначения, она решила заодно совершить какое-нибудь «интересное» преступление, чтобы уже потом свободно гулять по улицам Кадуржана. В качестве «злобного деяния» девица выбрала «сексуальное домогательство». Обычно, как я успел увидеть, именно мужчины приставали к женщинам, а порою друг к другу, но никак не наоборот. В крайнем случае — дама к даме. Но, как оказалось, в некоторых случаях бывали исключения. Алиска довольно быстро выбрала цель для реализации своих коварных намерений, однако, стоило ей нагнать потенциальную жертву в одном закоулке, как перед ней выскочили сразу три девицы, у которых, как оказалось, самих были планы на того парня. — «Надо было уходить» — скажешь ты, — усмехнулась Алиска. — Но чёрта с два я так просто сдамся! В итоге завязалась потасовка, где у атакующей троицы были нож и дубинки, а у Алиски — любимый РОГ. Впрочем, им она как таковым воспользовалась лишь пару раз: в первый — чтобы ударить прикладом по голове соперницу, вооружённую ножом, а во второй — чтобы прекратить бой и разойтись с ними. — Когда я только стала светить РОГ-ом, эти шлюхи сразу немного поостыли, — с гордостью заявила подруга. — Хотя нет, та, что была с ножом, думала выбить его у меня из рук — вот и получила. В итоге девушки предложили урегулировать конфликт «мирным» путём — рукопашным боем. И хотя силы были явно не равны, Алиска раззадорилась и согласилась, спрятав РОГ под куртку. К счастью для неё, соперницы оказались относительно честными, ведь они отбросили биты и нож, решив ограничиться кулаками, длинными ногтями и зубами. — На самом деле эти курицы не такие уж крутые или хотя бы ловкие, — всё ещё довольная собой заявила Алиска. — Одна хотела укусить меня, пока я отбивалась от схватившей меня за волосы швабры. Вот только она, по всей видимости, не рассчитывала на отточённые рефлексы. Наверное, эта дурочка теперь будет скучать без своего зуба, который вылетел после удара с локтя... Пусть Алиска и сражалась подобно воинственной хищнице, нанеся не меньший урон трём соперницам, чем получила сама, но силы всё же были не равны. И она это прекрасно понимала, особенно после ощущения удара в глаз. А когда выдался удобнейший момент, чтобы выиграть для себя время, красавица, вместо того, чтобы бить, пустилась в бега, попутно доставая РОГ, которым и отпугнула теперь уже безоружное трио. — Самое забавное, что паренька-то из-за этой потасовки мы все в итоге упустили, — хихикая добавила собеседница. — Он благополучно скрылся ещё в первые секунды начавшегося мордобоя, так что и дрались мы по сути дела за зря. Впрочем, нет. Зачин драки и угрозу жизни тоже можно считать за преступление! Даже было непонятно, радоваться ли, что подруга вышла из такой передряги лишь слегка «помятой» или же злиться от того, по каким причинам она влезла в конфликт. В конце концов, если бы не те девицы, красавица бы настигла парня и совершила бы с ним непотребства. А ведь с её-то особенностями это могло стоить ему жизни! Не говоря о том, что в принципе принуждать кого-то к «любви» никак нельзя... — А как твой день прошёл? — сбила с мыслей меня Алиска. — Не так насыщенно, как твой, — холодно ответил всё ещё недовольный поведением подруги я. — Купил подарки родным, пару раз побегал от разных преследователей... Только тогда разум вспомнил о таинственных наблюдателях, всюду следовавших за мной с какой-то непонятной целью, как я застопорился и начал оглядываться по сторонам. Никого конкретного заприметить не удалось, однако ощущение преследования вернулось вновь. — Ладно, стоять весело, но пойдём-ка лучше на главную площадь, — подбодрила и отвлекла меня почувствовавшая неладное Алиска, подхватив под руку, чтоб не потеряться ещё раз. — А там уже по пути поведаешь, какую такую пакость совершил. Вот только рассказывать-то было и нечего. Даже если бы я что-то плохое и сделал, мне бы не хотелось «хвастаться» этим как подвигом. Злодеяния, особенно умышленные, как таковые претили моей сути. И как я считал тогда, дело было не в условиях, в которых меня воспитали, а скорее в том, что это неправильно. Именно эта деталь мешала быть «законопослушным» гражданином этого города. Я просто не мог принять правила игры Кадуржана, где чьи-то пристальные взгляды так и стремились просверлить в моём теле дырку. — Мы можем идти быстрее? — в конечном счёте пришлось сменить тему, ведь ответа на её вопрос в моей голове так и не нашлось, как и решительности признаться, что о совершении преступления у меня и мысли не было. — Ладно... а что такое? — Ты разве не чувствуешь? — пытаясь скрыть панику, шёпотом спросил я. — Судя по всему за нами следят. Девушка резко остановилась, огляделась вокруг, после чего достаточно громко обратилась ко мне, чем, наверное, привлекла внимание всех вокруг: — А-а-а, ты, наверное о тех мутных типах, которые снуют на каждом углу и нагло пялятся? — Д-да, — еле слышно и неуверенно пробубнил я. — Так это ж соглядатаи Вэйлона — мэра Кадуржана! — с ещё большей громкостью отметила подруга, после чего подбадривающе похлопала меня по плечу. — Он использует всех вуайеристов, чтобы те следили за всем, что происходит в городе. Ему — ежедневные отчёты о том, кто что делал и не было ли нарушителей, а им — возможность заниматься любимым делом, которое, в общем-то, тоже граничит с обычным законом. Особенно если в окна заглядывать... Таким образом, всё это время я убегал не от каких-то преследователей, а просто от местных извращенцев, которые почему-то активно интересовались моей жизнью. Впрочем, от этой информации мне действительно стало легче. В какой-то степени. — А как эти соглядатаи составляют эти свои отчёты? — полюбопытствовал я, когда мы теперь уже более спокойным шагом продолжили идти к площади. Не то что бы чужие взгляды перестали раздражать, просто отношение к ним стало проще. — Фиг их знает, — пожала плечами Алиска. — Думаю, у них есть какие-нибудь штуки, которые работают по типу оповестительной системы, которую мы видели у Егорки дома в Руморе. Только, видимо, эти штуки работают в обратную сторону и оперативно передают необходимую информацию мэру. — Точно! Он же говорил, что перенял эту идею отсюда! — Ага, и если ты будешь чуточку внимательнее и осмотришься, то увидишь на фасадах домов и на некоторых столбах те самые оповестительные конусы. Или как там эти штуки называются?.. — Оповестительная акустика! — припомнил слова Егора я. Девушка лишь в очередной раз пожала плечами, после чего мы продолжили свой путь до выбранного ею места. И уже вскоре мы оказались на весьма многолюдной и менее загрязнённой площади, где собралось явно не малое число жителей Кадуржане. Хотя было ясно, что это далеко не всё население этого большого города. — А ты уверена, что мы найдём Артура именно здесь? — поделился сомнениями я. — Не знаю, но хочется верить, что да. Поиски на огромной площади, где низкорослого парня попросту могло и не быть, не давали никаких результатов. Если наш друг и был там, то он в буквальном смысле растворился в толпе. Оттого мысль, что идея Алиски была бессмысленна с самого начала, закреплялась в голове всё прочнее. Впрочем, не мы одни хотели воссоединиться. Как оказалось, Артур и сам в течение всего вечера разыскивал нас обоих по всему городу. И в этом деле парень преуспел гораздо сильнее меня и Алиски, ведь это именно он добился желаемого результата. Причём тогда, когда мы с подругой уже отчаялись отыскать. Грешным делом в моей голове даже возникала печальная мысль, что дальше путешествовать придётся вдвоем... — Вот вы где! — воскликнул Артур, обняв одновременно нас обоих. — Чего вам на месте не стоялось, я в эти догонялки по площади играть уже замучился. Кстати, ничего себе, Алис, тебя жизнь помотала!.. — Ты не обнаглел ли, дружочек? — разозлилась девица, проигнорировав при этом замечание по поводу потрёпанной внешности. — А мы по-твоему развлекались тут что ли? Так-то мы тоже устали искать тебя везде... — И вообще, раз уж ты всюду «гнался» за нами, чего не попытался окликнуть или позвать? — разделил гнев подруги я, предположив, что парень видел меня и Алиску в толпе, но не успевал настигнуть. — Так я же не в буквальном смысле бегал за вами, — устало проворчал Артур, медленно проведя рукой по всему лицу, словно беседовал с несмышлёными детьми. Впрочем, в какой-то степени мы действительно отреагировали на его слова глупо, что стало ясно, когда он объяснил, каким именно образом вышел на нас двоих. — Я немного удивился, когда потерял вас из виду, — вспоминал Артур. — Но в то же время нашёл в этом неплохую возможность, чтобы «отовариться» чем-нибудь интересненьким. — Своровать, то бишь? — сделала ремарку Алиска. — Ой, не начинай, — с лёгким раздражением отмахнулся парень. — Здесь это не то что не запрещено, скорее приветствуется. И вообще, я же не виноват, что на рынке такие завышенные цены на украшения?.. Девушка закатила глаза и запланировала было сказать очередную грубость, но Артур лишил её этой возможности, достав подвеску в форме ключа, обрамлённую тремя изумрудами и крохотным бриллиантом, на золотой цепочке. В этот раз драгоценности были настоящие. — Кстати, это тебе, — улыбаясь протянул ей украшение Артур. — Что? Как? Зачем? — недоумевала подруга, восхищённо разглядывая в своих руках полученный подарок. — Чтоб ты не ворчала и не мешала мне развлекаться. От его слов губки красотки слегка надулись, а взгляд сделался сердитым. Однако, всё это не помешало ей не только принять украшение, но и тут же надеть его, самостоятельно застегнув цепочку. — Так, как ты всё-таки нашёл нас? — уточнил я, пока подруга развлекалась с подарком. — Будто здесь это что-то сложное? — фыркнул Артур. — Покончив со своими «делами», я обратился за помощью к местным наблюдателям, чтоб найти вас. А они уже в разных точках давали ориентиры. — Что?! — поразился я. — Вот так легко и просто?! Алиска, а почему мы так не делали? В ответ на это девушка лишь пожала плечами, давая понять, что сама о такой возможности не додумалась. — Точно, Максим! — резко добавил Артур, смачно хлопнув ладонью по собственному лбу. — Я совсем позабыл. Ты же в большой опасности? — Чего?! — хором ужаснулись мы с подругой. Первая мысль, возникшая у меня в голове сигнализировала — тот бугай не оставил поисков. Однако всё оказалось не так просто, и вымогатель оказался совсем не при чём. — Большинство наблюдателей мэра, с которыми я беседовал, давая координаты, где видели вас в последний раз, ничего важного не говорили, — начал объяснять приятель. — И только одна добрая девушка, подсказавшая, что вы оба на площади, рассказала, что ты сильно облажался и сейчас в большой опасности... — Да, знаю, — перебил его я, чувствуя, как трясутся мои тело и голос. — Поссорился тут с одним мордоворотом и убежал. Он зол и всё ещё ищет меня?.. — Что? Кто?.. — замешкался сбитый с мысли Артур. —А-а-а... Нет, там всё в порядке, он уже, наверное, даже забыл как ты выглядишь. Я не об этом. Ты за весь день не совершил ни одного преступления! И если к девяти вечера не мобилизуешься и не сделаешь хоть что-нибудь, то окажешься в полной ж... — А чего ж ты об этом сразу не сказал?! — вмешалась не на шутку перепуганная Алиска, пока мой разум переваривал услышанное. — Ну-у-у, вы тут с ходу начали ворчать, потом забросали вопросами... — виновато пробубнил Артур. — В общем, я забыл. — Забыл?! — истерично заорала девица. — Да как, чёрт возьми, о таком можно забыть? Это что — зубочисткой поковырять во рту? В туалет можешь забывать ходить, а уж про своих друзей, будь добр, помни! — Да в чём, собственно, дело? — вмешался не понимающий ситуации я. Артур начал пытаться объяснить, что я «нажил» себе неприятности из-за того, что весь день потратил в пустую. И что теперь из-за собственного бездействия мне грозит опасность. — Всё равно не понимаю... Неужели всё это из-за того, что я не вмешивался в чужие конфликты и ни разу не откликнулся на крики в подворотне? Так вроде же у местных тут своя атмосфера, в которую вроде как лучше не лезть... — Да кому какое дело, лез ты в чужие передряги или нет?! — вспылил Артур. — Всё, что от тебя требовалось за день — совершить хотя бы какое-нибудь хулиганство, пусть даже мелкое. А ты даже не пытался у торгашей цену сбросить! Это ж рынок! Требуй, угрожай, в наглую хватай вещь и клади те деньги, которые готов заплатить... Что угодно! — Но это неправильно! — возмутился не понимающий, отчего друзья так хотели заставить меня совершить злодеяние, я. — На обычном рынке в любом другом городе — да, но речь же идёт о рынке Кадуржана, — всё ещё пытался донести до моего ума мысль приятель. — Здесь вообще любая незаконная в чужих краях пакость сойдёт. Неужели непонятно?! Мне действительно было неясно, чего добивались друзья, упорно твердившие, что для собственной же безопасности я должен совершить преступление. Причём Алиска и Артур настаивали, что делать это нужно немедленно. — Оставьте меня в покое, — отмахнулся я. — Понимаю, здесь каждый даёт волю своим внутренним злодеям, позволяя себе делать абсолютно всё, что взбредёт в голову. Но у меня-то никаких преступных умыслов и желаний нет! — Максимка, далеко не всё... — отчаянно попыталась объяснить мне Алиска, что кадуржанцы не такие «свободные», как мой разум полагал тогда. Однако сделать ей это в тот момент не удалось, ведь её перебил издаваемый каждый час негромкой писк купленных отцу в подарок часов, которые я решил использовать в путешествии до возвращения домой сам. На циферблате красовались двадцать один двоеточие и два нуля, что, если верить консультациям продавца, означало девять вечера. По хмурому небу-то сложно было что-то определять... Буквально в этот же миг по всей улице раздался большой колокольный звон, привлекающий теперь уже всеобщее внимание. Люди начали поднимать головы, и как завороженные устремили свои взгляды куда-то вверх, то ли к грязно-серым тучам, то ли к столбам и домам, на которых красовались конусы от городской оповестительной системы. Какое-то время каждый, стоял и пялился куда-то вдаль, игнорируя что происходит вокруг. И лишь я и мои друзья, которые взяв меня за руки с обеих сторон потихонечку выводили из этой толпы, оказались «белыми воронами» в этом загипнотизированном строю. Мне было непонятно, что происходит и чего это друзья так хотели уйти с площади, на которую до этого Алиска так стремилась попасть, однако противиться я не стал, доверившись их опыту. Так что неспешно, крепко держась друг за друга, мы шли вперёд. Но прежде чем наша троица сумела протиснуться сквозь толпу к выходу на какую-нибудь менее людную часть площади, как в ушах каждого громко зазвенел спокойный и завораживающий мужской голос: — Уважаемые граждане Кадуржана! Как и всегда к вам обращается ваш покорный слуга — мэр Вэйлон Гроссед. Сейчас на часах чуть больше девяти, а это значит — пора подводить итоги того, что произошло за сегодня! Этот день был нелёгкий... — Что происходит? — шёпотом уточнил у спутников я, пока окружающие с сияющими улыбками на лицах внимали информации своего правителя, оживлённым голосом озвучивавшего статистику разных видов преступлений за день. А числа-то были немалые и ужасающие простой человеческий ум. Особенно количество избиений и изнасилований... — Ты глухой что ли? — фыркнула Алиска. — Сказали же — итоги дня проводят. — Что ещё хуже — объявят охоту за головами... — обречённо проговорил Артур, после чего крепко вцепился в меня и направил нашу задержавшуюся группу вперёд. Пока мы выбирались из толпы, я старался не вслушиваться и не обдумывать всё то, что говорил Вэйлон. То, с каким приподнятым настроением перечислял жуткую статистику и хвалил самых отличившихся преступников, называя их чуть ли не героями, вызывало лишь отвращение. Впрочем, в какой-то момент, мои уши и разум всё-таки стали внимать тому, что говорил голос, звучавший из тёмных конусов. — Дорогие друзья! Пока вы все трудились под нашим хмурым небом, воровали, приставали, боролись за идеалы Кадуржана — уникального города, культурой которого каждый из нас так гордится — нашёлся один предатель! Он не оправдал надежды и устремления многих поколений наших предков... Поначалу во всей его многословной тираде было непонятно, о ком это идёт речь. Но стоило Вэйлону начать перечислять внешние характеристики «негодяя», якобы совершившего какую-то несанкционированную акцию и объявившего каждого гражданина Кадуржана врагом, как я стал постепенно осознавать, кто этот самый негодяй. — Это останется с нами навсегда, — спокойным и убедительным тоном говорил Вэйлон. — Но теперь, когда всем вам известно как выглядит предатель, это не помешает всем нам найти и наказать преступника. Мы даже знаем как его зовут. По данным наших наблюдателей, его товарищи называют его Максимом или «Максимкой». Ищите его везде, где бы он не прятался. Найдите и покарайте. Мне стало дурно ещё в тот момент, когда правитель Кадуржана озвучил моё имя. А после требования «найти и покарать» меня, ноги и вовсе отказали, хоть друзья продолжали вытягивать меня из толпы. Пока голос Вэйлона продолжал звучать, люди всё ещё смотрели вверх, хотя и было видно, как некоторые переговариваются между собой о чём-то. Какое-то время мужчина продолжал вещать, информируя людей, что моих спутников — Алису и Артура, чью внешность он также подробно описал, наказывать не нужно, ведь они вели себя «порядочно» и «достойно». Но стоило мэру Кадуржану заявить о завершении своей речи и затихнуть, как окружающие перестали пялиться вверх и, осмысляя услышанное, стали оглядываться в поисках чего-то. Вероятнее всего — объявленной цели. — Началось... — с нескрываемым ужасом прошептала Алиска. — Что началось? — задал весьма опрометчивый вопрос я, хотя и так уже всё было ясно. — Полная задница, от которой нам надо бежать изо всех ног! — рявкнул Артур, после чего ещё крепче сжав мою ладонь рванул сквозь не успевших опомниться людей. Благо мы и без того уже практически миновали всех потенциальных врагов.