Дар василиска

      Он выбрался. Со сбитыми в кровь пальцами, от того, что пришлось разбивать камнем крепления канализационной решетки. Промерзший словно насквозь, кажется, умудрившийся все же подхватить то ли воспаление легких, то ли ещё какую неприятную заразу. Пропахший нечистотами, в разодранной и грязной мантии, едва соображающий от слабости — но выбрался.       От солнечного света, ударившего по глазам после многих часов в темном подземелье, хотелось зажмуриться, а в мягкую, теплую, пропитанную пусть и холодным утренним солнцем траву хотелось упасть и не вставать несколько часов. Просто лежать, греясь, дышать свежим воздухом, пусть даже сквозь хрип из-за простуженных легких. Просто жить, черт подери, и нет, абсолютно неважно, что подобное ругательство совершенно не подходит магу.       Магу таскаться по подземельям без палочки тоже не к лицу, однако чего только не сделаешь, чтобы спасти свою шкуру.       Сколько он так пролежал в траве возле Черного озера, Том сказать не мог. Стоило бы отругать себя за слюнтяйство: ничего еще не закончилось, из Хогвартса было нужно выбираться, а берег озера и в его школьные годы, в разгар войны, был излюбленным местом влюбленных парочек. Однако, он не мог. Просто не находил в себе сил, чтобы подняться. Немудрено конечно, после таких-то сомнительных приключений.       — Вставай, — велел он себе наконец. — Вставай, отдохнешь на том свете, слабак.       На тот свет всё ещё не хотелось.       Первой мыслью было спрятаться в Запретном лесу — уж там-то его не будет искать никакой Дамблдор, аврорат или кому там ещё принято сдавать внезапно оживших после тёмной магии малолетних волшебников. С другой стороны, сгинуть в чаще в зубах какой-нибудь твари было тоже планом сомнительным. Планов мало-мальски пристойных в голове вовсе не было.       Откуда бы им взяться? Ему, в конце концов, шестнадцать, он даже не успел сдать СОВы, он отстал от этого мира на пятьдесят лет, как минимум, если верить рыжей девчонке, а мальчишка, уничтоживший его хоркрукс лепетал про Волдеморта, который, хоть и стал могущественным волшебником, но явно успел где-то очень сильно продолбаться.       А ещё у него нет палочки, нет одежды, еды, документов, родни… Впору плестись обратно в Хогвартс и клятвенно просить кого-нибудь из учителей приютить и дать зелье от простуды. Да хотя бы просто пустить к котлам — по зельям у Тома было превосходно с самого первого курса. В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает — кажется, так звучала та присказка, которой к месту и не к месту любил козырять директор Диппет.       Впрочем, Тому той помощи перепадало мало. Спасибо хоть, кормили вовремя и давали крышу над головой, пусть и в вечно промозглых слизеринских подземельях.       Сейчас же директором и вовсе числился Дамблдор, этот бородатый таракан, Джинни писала, что профессором зельеварения является некий «злобный носатый урод». У старины Слахгорна нос бы, конечно, что надо, но вот злобным этого тюфяка с нездоровой слабостью к симпатичным мальчикам, назвать было трудно. Искренне жаль — Слахгорн вряд ли отказал бы Тому в помощи. Разумеется, если бы не счел бы его каким-нибудь порождением зла или собственной галлюцинацией. Пятьдесят лет немалый срок, а Том после своих шестнадцати, судя по всему, успел наворотить немало дел.       Он рывком поднял себя с травы, уже привычно переждал приступ тошноты и головокружения и всё же поплелся в сторону Запретного леса — подальше от открытого пространства озерного берега. И от защиты Хогвартса, которая в любой момент могла сработать на него, если дражайший директор вдруг решит проверить, не воскрес ли кто ненароком в Тайной комнате. Не то чтобы Том верил, будто Дамблдор догадывается о хоркруксе, но тот и впрямь был величайшим магом, как ни прискорбно было это признавать. А дураком и вовсе не был никогда. Мудаком и ублюдком — да. Но не дураком.       Шевелить окороками следовало быстрее — солнце уже совсем встало, того и гляди уставшие от холодных камней Хогвартса студенты высыпят на улицу. Том вот не упускал случая выбраться из подземелий и усесться с книжкой под старым буком у озера. Или возле оранжерей — солнце там казалось особо ласковым. Иногда маньяки-квиддичисты Эйвери и Лестрейндж таскали его с собой на квиддичное поле. Сам он квиддич считал дурацкой игрой и бесполезной тратой времени, но порой позволял приятелям уволочь себя на трибуны.       Интересно, как они сейчас? Наверняка женились, обзавелись детьми и строят из себя невесть что перед всей магической Британией, как их папашки. Вряд ли им всё ещё шестнадцать, как Тому, но маги стареют медленнее магглов. Может, удастся связаться с кем-нибудь из них? Помнится, его однокурсники были поражены василиском, так что вряд ли сильно удивятся чудесному омоложению наследника Слизерина… Впрочем, могут и бросить на радостях каким фамильным проклятием, исключительно для профилактики.       Нет, без палочки соваться к приятелям, которые успели похоронить его более взрослую и явно наворотившую дел версию, не стоит.       Палочка. Все дело в чёртовой палочке. Опять.       Если бы было обо что, Том непременно побился бы головой. Но приходилось плестись, то и дело оглядываясь и спотыкаясь, потому что ноги едва слушались, а простудный жар, кажется, начинал брать своё. Нет, создание хоркрукса определенно было самой дурной идеей из всех возможных. Ну или хотя бы непродуманность его хранения. Как, чёрт возьми, часть его души вообще оказалась в руках рыжей дурочки, ещё и гриффиндорки?       Неказистый деревянный домик будто бы вырос из-под земли — настолько внезапно Том наткнулся на него. Вспомнил, впрочем, тут же — возле Запретного леса в его школьную пору находилась хижина лесничего Огга. Тот был стар ещё в сороковых и наверняка уже умер, так что новый хозяин хижины вряд ли помнил шестнадцатилетнего слизеринца. Быть может, удастся напроситься погреться и выпросить еды, а потом, до того как в Хогвартсе узнают о шляющемся возле леса студенте, сбежать?       Что ж, это было похоже на план. Хоть какой-то — умнее всё равно ничего не придумывалось.       Том постучал несколько раз, но за дверью послышался только визгливый собачий лай, заставившийся поморщиться — собак Том не любил, предпочитая змей и кошек. После повторного стука снова ничего не случилось — хозяин домика, судя по всему, куда-то подевался. Отчаявшись, Том дернул за тяжелую железную ручку на себя. Дверь, на удивление, охотно поддалась напору и отворилась. Понадеявшись, что его никто не шарахнет оглушающим сходу, он вошел, вздрогнул и замер при виде огромного черного пса… и снова с удивлением уставился на то, как тот испуганно забился под лавку.       — Ненавижу собак, — припечатал Том тихо и повысил голос. — Эй, здесь есть кто-нибудь? Мистер… Господин лесничий, прошу прощения, я студент Хогвартса, мне бы не помешала небольшая…       Ответом была тишина и Том, в который уже раз пожалев об отсутствии палочки, вошел внутрь. И тут же едва не свалился на грязный пол, впервые за всё время с момента воскрешения ощутив тепло. Камин, разумеется, не горел, да и сам домишко будто бы несколько дней не видел хозяина, однако всё это — и сваленные в мойку кружки, и брошенное кое-как на огромную кровать вязаное одеяло, и даже скулящий под лавкой пес были лучше подземелий и канализации.       С отвращением стащив с себя сырую мантию и промокшие насквозь туфли, Том бросил в камин немного дров и с третьего раза сумел все же поджечь их беспалочковым Инсендио — две слабеньких искры, Мордред и Моргана, никогда он не был настолько слаб! Захотелось тут же протянуть ноги к огню, согреться хоть немного. Пересилить себя всё же удалось. В основном потому, что захотелось отыскать в домике еду и напиться воды, а лучше чаю.       Вода нашлась в огромном чайнике, уже немного подтухшая, но по сравнению с канализационной показалась даром Основателей. Если прокипятить и добавить трав, коих в доме было в избытке, и вовсе можно представить себя на чаепитии у Слахгорна. Ну, если бы он предлагал своим студентам чай.       С едой оказалось куда хуже — во всем доме нашлась только груда костей, основательно сгрызенная трусливым псом, да десяток чего-то, издали напоминающего кексы. Том попытался даже надкусить один, но один из зубов опасно хрустнул и он поспешно отложил сомнительное угощение обратно на тарелку. Макание в горячий чай помогло мало — кекс размяк, но на вкус оказался таким…       Пожалуй, стоит взять у повара рецептик — сойдет травить неугодных. Но один из кексов он все же сжевал, постоянно давясь и кляня себя за избалованность: в какой-то момент, когда решетка канализации не поддавалась, он вполне серьезно раздумывал, что из сырого василиска выйдет неплохой обед…       В конце концов его всё же стошнило — кексом, чаем, чернилами — Том едва успел выскочить в заднюю дверь, чтобы не пачкать пол. Вновь стало холодно, на этот раз из-за подскочившей температуры. Понадеявшись, что хозяин хижины не появится ещё какое-то время и ему удастся хоть немного поспать, Том разделся, разложил одежду возле камина, чтобы просохла хоть немного. От запаха это не избавит, но зато не придется тащиться до Хогсмита — Запретный лес всё же был признан очень, очень плохой идеей, — в сырых штанах и рубашке. Стащил с постели одеяло, с наслаждением закутался в него и улегся прямо перед камином. Через какое-то время в бок ткнулся пёс и Том, подумав, не стал его прогонять, позволив остаться рядом.       В следующий раз он определенно возьмет в питомцы кого-нибудь с шерстью.