Дар василиска

      Уснул Том, будто умер. А когда проснулся, не сразу понял, где находится — жар за ночь (или день?) ничуть не спал, а от того мозги будто в киселе плавали.       Он огляделся: хижина, скребущий дверь пёс, пытающийся выбраться на улицу. Огромное одеяло, которым укроется и великан, тлеющий камин… Точно, утром он добрался до хижины лесничего Огга, вот только хозяин в ней, кажется, так и не появился. Напился чаю, чуть не отравился каким-то сухарями, и улегся спать рядом с бестолковой псиной.       Ну просто чудесное начало новой жизни.       По-прежнему кутаясь в чужое одеяло — влезать в дурно пахнущую форму не слишком хотелось — Том поднялся на ноги и решил согреть себе ещё чаю. Воды в чайнике было совсем немного, но о том, чтобы тащиться за водой к озеру не шло и речи. Бросил в чайник душицу и сушеные цветы липы — ни разу не ингредиенты для Бодроперцового, которое было бы сейчас очень кстати, но в маггловском приюте ими отпаивали, когда кто-то болел. Подбросил дров в камин… да так и замер, уставившись на пристроенную на каминной полке колдографию.       С движущейся картинки в грубо сколоченной раме на него смотрел добродушно улыбающийся мужчина в широкополой шляпе, обнимающий ребенка лет десяти. И в этой колдографии не было бы совсем ничего странного, не будь ребенок ростом с самого мужчину.       Ну и если бы Том буквально несколько — для себя, разумеется, лет назад не встретил этого самого... ребенка в Хогвартсе.       — Твою мать.       Чёртов полувеликан не только не сгнил в Азкабане из-за своего мерзкого акромантула. Он жив, остался в Хогвартсе и даже занимается любимым делом — развлекается с тварями из Запретного леса, как всегда того и хотел. Что ж, иного ожидать от Дамблдора, ставшего директором, и не стоило — тот всегда любил коллекционировать вокруг себя… особенных. А полувеликан, пусть и тупой, словно пробка в графине с тыквенным соком, определенно был особенным. Если подумать, Дамблдор наверняка хотел в свою коллекцию и его, Тома, но тот оказался уж слишком несговорчивым.       Том бросил быстрый взгляд в окно — за ним стояла ночь — плеснул оставшейся водой на разгоревшиеся было дрова и спешно принялся влезать в брошенную возле камина одежду. Так быстро, как только мог, и даже жар будто сошел, а от усталости и голода не осталось и следа. Разумеется, это был всего лишь выброс адреналина, не более того, и потом его наверняка догонит откат...       Потом. Сейчас было важно как можно быстрее убраться отсюда, и плевать на дурно пахнущие, будто закаменевшие вещи, на нестерпимое желание ещё немного побыть в тепле.       Июньская ночь встретила его прохладой и жутковатой тишиной. Хорошо хоть, спустя полвека, дорога до Хогсмида осталась прежней — всё та же широкая тропа, протоптанная тысячами ног, вполне безопасная, хоть и пролегающая большей своей частью вдоль Запретного леса.       Том поплотнее закутался в свою мантию, накинул на голову капюшон и самым стремительным шагом из всех, на что он был способен, направился в сторону магической деревни. Что делать дальше, он пока не знал, но в том, что из Хогвартса нужно убраться как можно быстрее понимал так же отчетливо как и то, что его имя Том Марволо Риддл и он, чёрт побери, одним своим воскрешением нарушил кучу законов магической Британии.       Дорога до Хогсмида заняла совсем недолго, и вскоре Том замер посреди пустынной центральной улицы. Свет не горел почти ни в одном доме, только в “Кабаньей голове”, да ещё в одном здании поодаль светились огнями пара окон. “Кабанья голова” принадлежала Аберфорту Дамблдору, братцу дражайшего профессора, так что этот вариант Том отмел сразу. Есть хотелось. Быть может, даже выпросить того пойла, что Аберфорт охотно подливал старшекурсникам за свежие сплетни или пару сиклей, но соваться к родственнику Дамблдора не стоило. На всякий случай.       На вывеске второго дома значилось “Три метлы”, и это название Тому не говорило ничего. Собравшись с духом — а ну как владельцем подвизается кто из старых знакомых? — он дернул на себя хлипенькую дверцу. И облегченно выдохнул, приметив за стойкой совершенно незнакомую белокурую женщину неопределенного возраста.       — Мы закрыты! — на мгновение оторвавшись от стойки, которую натирала серой тряпкой, крикнула женщина.       Том нахмурился, попытался прикинуть, куда ещё можно сунуться в это время суток — настенные часы, висевшие на стене напротив, отбивали час ночи — и всё же прошел внутрь.       — Прошу прощения... — проговорил он, с неудовольствием отмечая хрип в своем голосе, — боюсь, мне нужна ваша помощь, миледи, а обратиться больше не к кому.       В конце концов, женщины сороковых (не считая миссис Коул и суку Марту), в большинстве своем были к нему благосклонны. Правда, тогда от него пахло куда приятнее, а на мантии не имелось пятен подозрительных оттенков… Оставалось уповать на собственную внешность, и умение найти подход к кому угодно.       — Миледи, надо же, — хмыкнула она весело и всё же подняла голову. И тут же подозрительно прищурилась, уперев руки в бока. — Вы студент Хогвартса? Мерлин и Моргана, что вы делаете в Хогсмиде такое время? И почему вы… в таком виде?       — Упал в озеро, миледи, — соврал Том, и тут же отругал себя за глупость — ну да, выбравшись из озера, где живут русалки, неперменно будешь вонять болотом… и не только им. — И, кажется, потерял палочку…       Она вышла из-за стойки, сморщила курносый нос и, выхватив из-за пояса свою палочку (Том уставился на неё с завистью) несколько раз махнула ей, накладывая на Репаро, очищающие и освежающие чары. Прежний Том непременно бы укатился под соседнюю лавку ещё в тот миг, как кончик чужой палочки указал бы в его сторону, однако сейчас он просто замер на месте, позволяя незнакомке творить свои чары. В самом деле, опыт, конечно, штука ещё та, а истину “вали из-под прицела” в него вбивали отнюдь не только словесно, но вряд ли беспечная хозяйка хогсмидской забегаловки собиралась сделать с ним что-нибудь эдакое.       — Благодарю вас, миледи, — заставив себя улыбнуться как можно доброжелательнее, отозвался Том, с наслаждением втянул запах чистоты.       — Вы не ответили, юноша. Хогсмид, час ночи, школьные правила в конце концов?..       — Боюсь, я… — заблудился? Обиделся на друзей? Решил разыграть?       “Какая-только чушь в голову не лезет, — отругал он сам себя. — Давай, Томми, ты сумел соврать руководству школы и министерским страусам, что тебе какая-то кабатчица?”       Довольно молодая, кольца на пальце нет. Работает допоздна, возможно, и живет прямо здесь. Судя по обстановке — забегаловка предназначена скорее для подростков, чем для взрослых людей…       Сплетни. Ей определенно будут интересны сплетни, которыми она будет делиться со своими соседями по улице ближайшую неделю.       — Я сбежал из школы, миледи, — сознался Том, покаянно опустив голову. — Вы наверняка слышали, кто-то открыл Тайную комнату в Хогвартсе и чудовище оттуда… заставляет магглорожденных оцепенеть. Я видел тела, они будто… мёртвые.       — Вы видели их? — тихим и явно шокированным голосом поинтересовалась она и Том понял, что попал в точку.       Он кивнул.       — Это так ужасно, понимаете? Я ведь тоже магглорожденный. Так испугался и решил, что стоит покинуть школу. Знаете, я думаю, это был, — он понизил голос и проговорил на грани слышимости, — василиск.       — О Мерлин и Моргана! — женщина испуганно приложила руку ко рту и некоторое время просто пялилась на него, не находя слов. Недолго, впрочем, после чего всплеснула руками и, ухватившись за рукав его мантии, потянула к ближайшему столу.       “Храни Господь дураков и добряков”, — мысленно попросил Том, послушно усаживаясь на скамью.       — Василиск? Ты уверен? — Том охотно закивал — ещё бы ему не быть уверенным. — Знаешь, ходили слухи, что во всём виноват Тот-кого-нельзя-называть. Никогда не верила в эту чушь — Гарри Поттер, наш герой, убил его, но эта клуша Паддифут продолжала и продолжала нести все эти глупости… Все ей поверили, кроме меня. О Мерлин, расскажи мне всё, что знаешь, хочу уесть завтра эту дуру!       Том охотно кивнул и даже открыл рот, чтобы приступить к рассказу — что Тот-который-труп-спасибо-Гарри-Поттеру это он и есть, Том успел уже понять, — но потом расстроенно покосился в сторону стойки, от которой доносились запахи еды.       — О Мерлин, — женщина снова всплеснула руками, чуть не заехав ему по уху, — ты должно быть, хочешь есть?       “А ещё нажраться Бодроперцового, запить Аберфортовым пойлом и завалиться спать на ближайший месяц, хватит спрашивать глупости, дамочка!” — огрызнулся ей про себя Том, но вслух только покаянно кивнул и уткнулся глазами в столешницу.       Через несколько минут перед ним уже стояла тарелка с огромной порцией мясного рагу, кружка с горячим чаем и даже пирожное. Накинуться на всё это добро помешал здравый смысл — после двух суток голодовки немудрено отхватить расстройство желудка, — и задуманный им образ школьного паиньки. Еда, впрочем, всё равно закончилась непозволительно быстро, Том словно вдохнул, а тарелка и кружка с чаем были уже пусты, точно на них ничего не было. Только пирожное удалось расковырять сравнительно медленно, но вскоре закончилось и оно.       Женщина выжидающе смотрела на него и жаждала сплетен. Том жаждал ещё рагу и спать, но послушно принялся придумывать сказочку… благо, её автором был он сам, а значит простор для маневров имелся. Блондинка то и дело всплескивала руками, в ужасе зажимала ладонями рот и выглядела так, что Тому сразу стало понятно — Дамблдору не позавидуешь. Если он правильно оценил дамочку, уже завтра историю о василиске будут знать абсолютно все, а назойливая пресса непременно осадит Хогвартс… Что ж, пустячок, а приятно — помнится, старина Альбус обожал заметать под ковер всякие мерзкие истории. Посмотрим, получится ли у него с этой.       — Такой ужас, — наконец выдохнула женщина. Вслед за ней выдохнул и Том — с простуженным горлом трепаться почти час было тем ещё развлечением. — Но знаете, вам всё равно придется вернуться в школу, юноша. Директор Дамблдор — величайший волшебник и он непременно со всем разберется.       — Ну разумеется, миледи, — кротко отозвался Том, мысленно скрипнув зубами. — Я уже осознал свою ошибку и обязательно вернусь в школу прямо сейчас.       — Розмерта, — со смешком поправила его она. — Ночью? Ну уж нет, а вдруг с тобой что-то случится по дороге? Оставайся здесь, у меня наверху есть пара свободных комнат. А утром я свяжусь с твоим деканом и он…       — Нет-нет, Розмерта, прошу вас! — в ужасе замахал руками Том. получилось даже почти искренне. — Я потерял палочку, а мой декан он…       Кто, кстати?..       Том красноречиво ткнул в слизеринскую нашивку на мантии. Судя по тому, как дернулась от этого жеста Розмерта, она, как и малолетняя Джинни, тоже была под впечатлением. Что там за чудище такое сменило Слахгорна?       — А-а, профессор Снейп. Понимаю, по сравнению с ним даже василиск не так уж и страшен, верно?       Том охотно закивал.       — Ладно, иди наверх, третья комната справа по коридору свободна. И не смей никому в Хогвартсе говорить, что я пускаю на постой школьников!       — Разумеется, миледи Розмерта, благодарю вас, — Том почтительно склонил голову в благодарном жесте, — Ваша доброта не знает границ…       — Иди уже, милорд, — фыркнула она, — а то валишься с ног. Кстати, как твое имя?       “Тот-кого-как-будто-грохнул-очкастый-пацан, а он зачем-то снова ожил”, — подумал Том, но вслух, разумеется, ответил иное.       — Том, миледи.       — Приятно познакомиться, Том. А теперь иди спать, я разбужу тебя утром, чтобы ты смог добраться до Хогвартса до завтрака.       Том вновь поклонился и, поднявшись, решительно склонился над ладонью Розмерты, чтобы легко коснуться губами, демонстрируя свою безграничную благодарность. Хотя за принесенные сплетни благодарить стоит как раз его, а может, даже и приплатить — завтра Розмерта точно станет главной звездой Хогсмида. Женщина тут же зарделась, захихикала, точно девчонка, и решительно подтолкнула его в сторону лестницы.       Что ж, стандарты красоты спустя полвека, кажется, не изменились, а его дар убеждения по-прежнему с ним. И то хлеб.

* * *

      Утром Том проснулся под громкий стук в дверь и снова не понял, где находится. Мысли в голове бродили самые разные, вспомнилась колдография малолетнего Хагрида на каминной полке. И только женский голос — Розмерта, вспомнил Том, — вернул в реальность. Как и обещала, она разбудила его рано, с расчетом на то, что он уберется обратно в Хогвартс пораньше и не попадется никому из профессоров. Но завтраком его всё же накормила, за что Том вполне искренне её поблагодарил и поспешил покинуть гостеприимные “Три метлы”. Правда, пока она расставляла столы и стулья после уборки, умудрился стащить с кухни три мясных пирога, пообещав себе, что обязательно возместит за них, как только устроится на работу.       Следующие три дня Том провел в заброшенном доме на окраине Хогсмида. Тут было грязно и пыльно. Судя по следам когтей, которые он заметил на дверях, в свое время тут жил очередной любитель жутковатого зверья. Оставалось надеяться, что и хозяин с его сомнительной фауной сгинули давным-давно и не собираются вернуться в свою развалюшку.       Все эти дни Том болел, делил пироги так, чтобы растянуть их на как можно большее время, пытался придумать внятный план действий и раз за разом перечитывал стащенные у той же Розмерты газеты.       По всему выходило, сейчас шел 1993 год, а газетные писаки с сороковых годов ничуть не изменились. Правда, тогда они писали преимущественно про Гриндевальда и бомбежки в центре Лондона, сейчас же перешли на жизнеописания всяких певичек, Мальчика-который-выжил, коим являлся уже знакомый Тому Гарри Поттер и сплетни о Дамблдоре. Особо ценной информации в писанине не было, и Том в итоге безжалостно сжег газетки, когда пытался растопить закоптившийся камин.       Идея вернуться в Лондон пришла в голову, когда закончился последний кусок третьего пирога, а возле Хогсмида показался Хогвартс-экспресс. Всё такой же яркий, шумный, блестящий, навевающий некоторую тоску — Том любил этот поезд любовью мальчика-сироты, которого осенью забирали из ненавистного приюта и везли в самое волшебное место в Британии. В Хогвартсе плохие вещи с ним случались тоже, но здесь он был хотя бы на своём месте. Что ж, очевидно, в Хогвартс ему придется вернуться очень не скоро. По крайней мере, не пока там сидит бородатый таракан Дамблдор.       Что делать в Лондоне Том, впрочем, тоже не сильно представлял. По всему выходило, что придётся сунуться в Лютный и попытаться найти там работу. Если ничего не изменилось за сорок с лишним лет, переулок с дурной славой охотно примет безродного мальчишку с пятью (почти) курсами Хогвартса за спиной. Благо, дураком себя Том не считал, знал всю школьную программу и разбирался в зельях, артефактах и тёмной магии. Дай Мордред, удастся найти сносную работу. Лишь бы не в похоронном бюро, что прежде там находилось — прежде Том не считал себя особо брезгливым, однако с недавних пор (с возрождения из собственного хоркрукса подле издохшего василиска) к трупам относился не очень. Хватит с него и одного мертвеца — его самого.       К Хогвартс-экспрессу удалось пробраться незамеченным незадолго до появления на платформе школьников. Том стянул с себя зеленый галстук, стащил мантию, перекинул её через предплечье, старательно пряча слизеринскую нашивку, и заперся в ближайшем от хвоста купе.       И пожалуй, только сейчас и выдохнул, ощущая себя в безопасности. Вздрогнул только, когда увидел за окном поезда полувеликанью фигуру, в которой немедленно опознал Хагрида, и поспешно отстранился от стекла. Постаревший, косматый, выросший еще на две головы с тех пор, как Том видел его в своей прошлой жизни, но всё ещё тот самый Хагрид, которому самое место в Азкабане, а не на платформе среди детей. С волосатым чудищем горячо прощался уже знакомый Тому очкастый мальчишка Поттер, лохматая девчонка и рыжий оборванец с мерзкой крысой на плече.       — Ну и паршивая же у тебя компания, герой, — пробормотал Том и совсем отвернулся от окна.       С развеселой компашкой героя и с ним самим он непременно разберется. Как-нибудь потом. Не до них сейчас, право слово.       Впереди ждал Лондон, Лютный, сомнительная работенка в каком-нибудь паршивом заведении, очень, очень дурное окружение. И таки новая жизнь. Пожалуй, этот факт перекрывал все прочие минусы.       Жить вообще, как выяснилось, весьма полезно для здоровья.