Дар василиска

      По прибытию Хогвартс-экспресса в Лондон изменница-Удача не просто улыбнулась Тому — подмигнула обоими глазами и даже задрала перед ним юбку.       Дождавшись, пока все студенты покинут поезд, а платформа девять и три четверти полностью опустеет, он решил пройтись по опустевшим вагонам. Отнюдь не из сентиментальных соображений — просто проверить, не оставил ли кто в купе еды. Хотя бы сладостей с тележки: последний кусок пирога он доел еще вчера вечером. И каково же было его удивление, смешанное с радостью, когда он заметил в одном из купе чью-то палочку. Не иначе какой недотепа-первокурсник из магглорожденных, едва переступив порог Хогвартса, растерял последние мозги от радости, что едет домой. К родным, к маминым пирогам и простым маггловским радостям — потому как сирота Том в жизни бы не забыл собственную. Тис и перо феникса, одиннадцать дюймов, жесткая и сильная… А если бы забыл, то непременно вернулся бы за ней куда угодно. Хоть в пещеру у моря, населенную инферналами.       В чужую палочку Том вцепился, что было сил, даже пальцы задрожали. Слабая, чужая, совершенно ему не подходящая, не добытая в бою, а оттого почти не слушающаяся — при попытке поднять брошенную на пол обертку от шоколадной лягушки, он отозвалась лишь плевком зеленоватых искр. Но палочка. Волшебная, настоящая, пробудившая уснувшую магию в его теле. С ней не получится сотворить мало-мальски приличного заклинания, даже ради простого Акцио придется изрядно потренироваться, а потом, отчаявшись, всё же приобрести нормальную палочку.       Но для успокоения собственных нервов сойдет и эта — одна мысль, что он больше не безоружен изрядно успокоила и вселяла уверенность, что всё будет… ну, не хорошо, но хотя бы пристойно. Оптимистом Том никогда не был.       Об оставленной еде пришлось забыть и спешно покинуть вагон поезда. Хозяин палочки мог в любой момент заметить её пропажу (хотя Том сомневался, что тот вспомнит о ней до прибытия домой, а то и до следующего учебного года), и вернуться для поисков. Снова нужно было убираться, сваливать с опустевшего вокзала и куда-то бежать.       В самом деле, ему срочно нужна передышка.       От вокзала Кингс-Кросс до Чаринг-Кросс-роуд, где располагался “Дырявый котел” было около сорока минут пешим ходом. По крайней мере, если Том все правильно помнил, а магглы не успели понастроить на пути кучу всего.       Успели, это точно — Том маггловский Лондон не узнавал. Да, вдалеке виднелся Тауэр и одноименный мост, чуть ближе — Лондонский университет и собор Святого Павла, однако же жутких, несуразных, некрасивых стеклянных башен, словно проросших сквозь старый, пропахший историей город, было предостаточно.       Том Лондон не узнавал, а потому утвердился в мысли, что нужно обживаться в Лондоне магическом. В этот шумный мир, с машинами, странной архитектурой и крайне сомнительной модой, если судить по вольготно снующим по улицам подросткам, он не слишком хотел.       Дорога, впрочем, много времени не заняла — путь всё так же пролегал через путаные лондонские улицы и Рассел-сквер, кучу маггловских магазинов, рынок и россыпь разноцветных кафе. Сам “Дырявый котел” же остался прежним — всё та же невзрачная серо-синяя дверь, вывеска, надпись на которой не разглядеть с первого раза. Только если знать, как приглядываться. Том знал. А от того невесть с какого раза спорол с помощью Секо нашивку с мантии, оделся, набросил капюшон на голову, и решительно открыл неприметную дверь.       Да так и обмер, приметив за барной стойкой изрядно постаревшего, но все того же бармена Тома, а по другую её сторону дружков Дамблдора — Элфиаса Дожа и Батильду Бэгшот.       Желание побиться обо что-нибудь головой и посетовать на собственную тупость вернулось с новой силой. Оставалось надеяться только на то, что капюшон он надвинул достаточно низко, а старичье давно впало в маразм и стало посдлеповато.       — Чем могу помочь, сэр? — скрипуче поинтересовался бармен, на что Том отмахнулся, кое-как справился с онемевшими вмиг конечностями и направился к боковой двери, за которой располагалась знаменитая стена. — Сэр?..       “Пожалуйста, пожалуйста, Мордред и Моргана, только сработай, грёбаная палочка”.       — Три вверх… два в сторону, — еле слышно отсчитал Том и постучал непослушной палочкой по нужным кирпичам.       Сработала. Ровно за секунду до того, как дверь за спиной скрипнула, кирпичная арка приняла нужную форму и открыла проход в уже погрузившийся в сумерки Косой переулок.       Том шумно выдохнул и, справедливо решив, что с него хватит встреч с постаревшими знакомцами, свернул туда, где виднелся едва-едва заметный черный указатель с белой надписью “Лютный переулок”.       Лютный, обитель преступников, дикарей и прочих отбросов магического мира не просто принял Тома — он его будто проглотил. Тут не считают колен, не спрашивают фамилий и не смотрят на одежду, не ценят знаний и не спрашивают дипломов. Тут важна только твоя способность выжить, прижиться, слиться с окружающей, малость безумной обстановкой… И, пожалуй, умение договориться хоть с самим Мордредом.       Что ж, с Салазаровым василиском Тому договориться удалось. Быть может с обитателями мрачной улицы, растянувшейся куда сильнее, чем Косой переулок, удастся договориться тоже. Причем, чем раньше, тем лучше: уже темнело, а оставаться ночью на улице здесь поостерегся бы и сам Мерлин.       Том впервые побывал здесь в свои тринадцать, а в пятнадцать и вовсе прожил всё лето, прячась от бомб, которыми фашисты заливали маггловский Лондон, в доме Тони Долохова, который был отсюда родом. То лето — для Тома всего-то прошлое, — было ужасным и чудесным одновременно. Оно было наполнено дурными воспоминаниями, ужасом от войны, книгами на русском, дрянным чаем с безвкусными сухарями — потому что голод поразил не только маггловскую Европу — и вместе с тем невообразимым покоем и неестественным удовлетворением. В то лето Том не вернулся в ненавистный приют Вула, в кармане мантии позвякивал мешочек с пятью тысячами галлеонов, а Лютный со всей его экзотикой казался настоящим магическим миром, в отличие от стерильных и вылизанных Хогвартса, Хогсмида и Косого переулка.       Идея наведаться в дом старого приятеля была ничуть не менее безумной, чем отыскать Лестрейнджа и Эйвери. Вряд ли Тони вообще там жил до сих пор, он всегда хотел выбраться из Лютного и зажить сытой жизнью. Не самой честной, возможно, но сытой. Может, он всё же оставил дом в Лютном для своих тёмных делишек?..       Что ж, удача Тома явно закончилась на бесхозной палочке в Хогвартс-экспрессе — дома Долоховых больше не существовало. Покосившийся дом из темного кирпича, словно насильно втиснутый между похоронным бюро Элма и пабом “Белая виверна” теперь превратился в тату-салон некоего Маркуса Скаррса.       — Какой очаровательный котеночек! — послышался над головой шепелявый старушечий голос. — Не желаешь ли немного ногтей?       Том, усевшийся на ступеньки лестницы возле двери тату-салона, первым делом стряхнул в ладонь палочку и только после этого поднял глаза на старуху. Она была до отвращения страшной, рябой, беззубой и воняла примерно так, как Том, когда только выбрался из канализации Хогвартса.       — Здесь жила семья, — отозвался в ответ Том и демонстративно повел палочкой перед старухой. — Отец и сын, Долоховы. Знаешь их? Где они сейчас?       — Родственничек?       — Внук, — оскалился Том.       — Старшего или младшего? — старуха с любопытсовм склонила седую голову в дурацкой шляпе.       — Обоих. Так где?       — Старший двинул кони, а сынок его кукует в Азкабане. Где ж ещё в наше время обитать бедняге Пожирателю?       — Пожирателю? — непонимающе переспросил Том и тут же прикусил язык. Очевидно, мальчишка в хогвартской форме должен знать, кто такие Пожиратели.       Старуха это, очевидно тоже поняла, а потому уставилась вопросительно.       — Ты что же, не местный, котеночек? А форма хогвартская.       — Стащил, — отозвался Том и поднялся со ступеней, держа палочку боевым хватом — зажав в кулаке и оставляя видным только её кончик, как учил в своё время Тони. — Ещё вопросы?       — Ну какие ж могут вопросы, — старуха улыбнулась беззубым ртом. — Стащил и стащил… Быть может, ты стащил ещё и пару галлеонов и желаешь купить у меня немного ногтей?       — Нет, — отрезал Том. — Кто сейчас в Лютном ищет работников?       Старуха окинула его неприятным взглядом, разулыбалась ещё сильнее, отчего Том дернул щекой. Улыбочка у старухи была ещё та.       — Отчего же не ищут? У мадам Матильды всегда найдется работенка для такого хорошенького котеночка, как ты. Могу проводить.       Какого рода та работенка догадаться не сложно. Справедливости ради, наверняка высокооплачиваемая, а деньги ему совсем не помешают, как и крыша над головой… Однако же этот вариант стоило оставить на совсем уж крайний случай.       Том даже усмехнулся от этой мысли — у него в кармане ни кната, в руке чужая палочка, незаконченный Хогвартс в биографии, а он всё ещё не считает свою ситуацию совсем уж дерьмовой.       — Обойдусь, — припечатал он в итоге. — Что ещё есть?       — Так вон, — старуха махнула рукой куда-то в сторону, — Боргин ищет себе мальчика на побегушках. Старая скряга он, этот Боргин, лучше к Матильде, котеночек. Буду твоей первой клиенткой…       Тома передернуло.       — Сама у себя побудь. И пошла уже вон, — он вновь махнул палочкой, которая на это охотно плюнула снопом искр.       — Какой злой котеночек, — обиженно надула синеватые губы старуха и, подхватив покрепче лоток, принялась подниматься по лестнице. Поднявшись через две ступеньки, заорала на всю улицу, уже давно опустевшую: — Ногти, ногти, превосходные ногти!..       Лавка “Боргин и Берк” стояла в Лютном с давних пор. Том её помнил, как и старого хозяина, которому отец Тони сбывал сомнительного происхождения артефакты, свои и… не свои. Вряд ли тот Боргин, даже если жив до сих пор, помнил двух мальчишек, пару раз торчавших за дверями в ожидании Долохова-старшего. Разумеется, это если при условии, что Том не захаживал к нему позже — лавка и её содержимое немало интересовали его.       На тёмно-зеленой двери и впрямь красовалась криво приколоченная табличка с надписью “Требуется работник”, а в замызганных окнах виднелся свет и человеческая фигура, сгорбившаяся над столом. Стучать Том не стал, просто толкнул дверь и вошел внутрь.       — Чем могу помочь?       Владелец лавки старым не был — это Том понял, когда тот оторвался от своего занятия и посмотрел на него. Скорее, любителем приложиться к сомнительному пойлу и имел некоторые проблемы со вкусом в одежде и личной гигиеной — русые волосы казались непромытыми, на лице цвели следы от оспы. Что ж, красавцев в Лютном и впрямь не сыскать.       — Я ищу работу, сэр, — Том сделал шаг вперед. — Слышал, вы…       Закончить он не успел — Боргин махнул рукой, веля замолчать, вышел навстречу. Обошел его вокруг, окинул оценивающим взглядом и хмыкнул, обнажив кривоватые зубы:       — Бордель дальше по улице. Проваливай, работничек.       — Не думаю, что работа в борделе принесет мне — и вам — столько же пользы, сколько моя работа здесь, — ответил Том, силясь подавить вспышку злости за второй уже за день совет обратиться в дом развлечений. В самом деле, он знал, что хорош собой, но с каких пор среди магов ценится рожа?..       — Пользу ты можешь принести разве что лежа на лавке задом кверху. Проваливай, мне не нужны проблемы со школьниками.       — Я не школьник, — отозвался Том сквозь зубы. Оглядел витрины, заполненные наполовину всяким добром. — Позволите, сэр?       Боргин насмешливо махнул рукой, мол, смотри, коль пришел.       — Это, — Том ткнул пальцем в скрюченную засохшую руку, от которого исходила отчётливая аура, — Рука Славы. Тёмный артефакт, применение которого вполне законно, но не одобряется в приличном обществе. В неё вставляется зажжённая свеча, и свет будет виден только тому, кто её держит. Пригодится в хозяйстве любому приличному вору. А это, — он прошел дальше по небольшому залу, Исчезательный шкаф. Судя по всему — неработающий, иначе вы бы давно его продали. Знаете, где находится его пара?       Боргин чуть удивленно глянул на него и мотнул головой.       — А это, — Том прошел ещё дальше, к манекену, на котором едва заметно шевелилась тёмно-синяя ткань, — душащая мантия. У одной моей знакомой имелась такая, только пурпурная. Охраняла её шкаф от всяких любопытных. Поверьте, сэр, я много знаю о содержимом вашего чудесного магазина.       — И сколько же тебе лет, не-школьник? — наконец вновь ухмыльнулся Боргин, видимо, довольный. — Хогвартс-то хоть успел закончить?       — Семнадцать, — соврал Том. — Не успел. Разошелся во взглядах на образовательный процесс с господином директором.       Кажется, эта весть обрадовала Боргина едва ли не больше, чем демонстрация знаний о тёмных артефактах. Впечатлило уж точно — он одобрительно ухмыльнулся и в задумчивости почесал начисто выбритый рябой подбородок.       — Что ж, всякий враг этой визенгамотской крысы — мой друг.       “Визенгамот? — тем временем удивился Том. — Старый пень не только директор Хогвартса, но ещё и влез в судебные органы Британии?”       Мысль о том, что стоило бы валить не только из Хогвартса, но и из Британии показалась неожиданно здравой. Лицо Том всё же сохранил и уставился на продолжающего размышлять над чем-то Боргина.       — Хорошо, — заключил он наконец, — пожалуй, я могу дать тебе работу. Палочка есть?       — Ворованная, — снова соврал Том. — Плохо слушается.       — Акцио, Инсендио получаются? — Том кивнул — этими заклинаниями он мог воспользоваться без палочки вовсе. — Хорошо. Больше тебе всё равно не пригодится. По крайней мере, пока я не удостоверюсь, что ты не очередной безрукий идиот, — Боргин прошелся по своей лавке, подошел к своему столу. — Я буду платить тебе три галлеона в неделю.       Том возмущенно уставился на него. Три галлеона? Да он на одну палочку будет работать почти три недели, и это при условии, что не будет есть! Права была старуха с ногтями, Боргин - редкостная скряга.       — Десять, — отозвался он жестко. — Мне нужно где-то жить и что-то есть. И купить другую одежду — я не могу разгуливать по Лютному в школьной форме.       — Пять, — припечатал Боргин в ответ. — Жить можешь на чердаке, койку я тебе трансфигурирую. Что до еды и одежды… Ну, Акцио тебя слушается, а магглы вечно ничего не видят, знаешь ли.       — Предлагаете мне воровать? К тому же, если я буду каждый день шастать через “Дырявый котел”, у тамошних обитателей могут возникнуть вопросы…       Боргин раздраженно отмахнулся.       — Палочку ты своровал, сможешь и у магглов. В “Белой виверне” тоже есть выход в Лондон. — Том удивленно глянул на него — об этом он не знал. — Скажешь хозяину, что от меня, он покажет, как открывать проход. И упаси тебя Мордред ляпнуть об этом хоть кому-то…       — И не собирался. Кому нужно, узнают без меня, — заверил его Том и вдруг надсадно кашлянул. Легкие и горло всё ещё болели. — Когда мне приступать к работе, сэр?       Боргин смерил его недовольным взглядом и полез в неприметный шкаф за своей спиной. Достал оттуда пузырек тёмно-зеленого стекла и протянул ему.       — Бодроперцовое. Вычту из твоей зарплаты. Приступать можешь хоть прямо сейчас — я как раз собирался составить каталоги новых поступлений. Руками ничего не трогаешь, просто описываешь и заносишь вот в эту книгу, — он ткнул сухопарым пальцем в толстенный фолиант на своем столе. — Если чувствуешь, что наложено проклятье, зовешь меня. Всё понял?       Том послушно кивнул и сжал в пальцах пузырек с зельем. Сегодня он приступать не станет, это точно — для начала хотелось вылечиться. И выспаться уже там, где на него не наткнется кто-нибудь неожиданный.       — Если хочешь есть, иди в “Виверну”. Толстуха Ханна, кухарка, нальет тебе супа. Запишешь на свой счет. На чей, кстати?..       — Том. Меня зовут Том.       — Просто Том? Без фамилии?       — Без фамилии, — кивнул Том в ответ. — Можете дать любую, мне без разницы.       — Обойдусь уж как-нибудь. Всё, хватит болтать, — отрезал Боргин, нетерпеливо махнул рукой в сторону двери. — Если идешь в “Виверну”, то дуй сейчас. Через полчаса я запру лавку и придется Тому-без-фамилии ночевать под дверью…       Ночевать под дверью не хотелось — Том залпом выпил Бодроперцовое, переждал, пока сойдет первый дым и вылетел за дверь. И только там, привалившись к облезлой деревяшке, облегченно прикрыл глаза на мгновение.       “Выдыхай, Томми, — велел он себе мысленно. Правда, собственный голос в голове почему-то зазвучал голосом Тони Долохова. — Выдыхай”.