Дар василиска

      Том устроился в простенке между домами, кутался в маггловскую толстовку и курил маггловские же сигареты. Ни одежда, ни курево — никакого сравнения с табаком, что однажды пронес в школу Розье — не слишком ему нравились. Однако же Том был бы полным дураком, если бы не признал: нарочито маггловская одежда была весьма удобна, своровать себе пару штанов из жесткой ткани — джинс, которые в Томово десятилетие носили только маггловские рабочие, — оказалось неожиданно легко. Сигареты и вовсе были признаны едва ли не лучшим помощником в сборе сплетен. Старая Элеонора, продавщица ногтей, а на деле — торговка дурманящими зельями, за пару сигарет, которые она именовала “цыгарками” охотно делилась с Томом самыми свежими новостями Лютного. Министра Магии Корнелиуса Фаджа недавно видели в бардаке мадам Матильды; Дамблдора едва не выперли из Визенгамота, когда выяснилась неприглядная история о василиске, ползающем по школе; Людо Бэгмен позавчера проиграл кучу денег, поставив в местной букмекерской конторе на бестолковых “Уимбурнских ос”. Половина этих новостей не имела никакой практической ценности, однако же Том всё равно слушал их с жадностью — проникался новыми реалиями магического мира.       По всему выходило, что чистокровность нынче была не в чести. Едва ли не половину фамилий из списка “Священных двадцати восьми”, а также тех, кто в него не вошел из вредности автора, Кантакеруса Нотта, подозревали в связях с Волдемортом. На места в Министерстве старались нанимать полукровок и магглорожденных, и только в последнюю очередь рассматривали кандидатуры чистокровных. Ближний круг, — Том выяснил, что к ним относились самые верные сторонники его поздней ипостаси Волдеморта — почти в полном составе мял солому в Азкабане. Входили в оный давние приятели: Эйвери, Розье, Руквуд, Долохов. Все, кроме последнего — чистокровные британские маги в драккл знает каком колене, чьи места в обществе заняли пронырливые и ушлые политиканы и магглолюбцы вроде Дамблдора и Фаджа. На свободе и при деньгах остались лишь Малфои, Нотты, да Блэки, но Вальбурга и Орион, знакомые Тому по Хогвартсу были мертвы, младший сын считался пропавшим без вести, а старший, всё за ту же службу лорду Волдеморту, мотал срок по соседству с Тони.       Гордиться своим происхождением теперь считалось едва ли не постыдным. Разумеется, если ты не объявлял себя ярым сторонником Дамблдора. Лютный, прежде полнившийся неприжившимися в мире чистокровных магов грязнокровками теперь преимущественно принимал у себя обедневшие после Первой магической войны старые семьи.       Том, чье происхождение трудно было назвать приличным по меркам сороковых, должен был только радоваться подобному, однако на деле лишь недоумевал. Логичнее было бы, устрой геноцид чистокровных как раз он, но по всему вышло, что он изводил… своих же? Даже в мыслях звучало глупо. Стал слаб рассудком? Уверовал в собственное бессмертие, памятуя о созданном хоркруксе?       Голова шла кругом, Боргин заваливал работой на всю сотню галлеонов, хотя платил всего пять, а в лавке Олливандера хозяином был тот самый Олливандер, который продал палочку Тому в тридцать восьмом.       — Эй, охламон, — послышался знакомый сухой голос, — перерыв закончился! Я жду клиента, тебя — каталоги. Пошевеливайся!       Том выругался, даже не пытаясь сдержать себя — Лютный портит даже самых хороших мальчиков в кратчайшие сроки, а он хорошим и вовсе никогда не был. Бросил окурок прямо на брусчатку, пожалел, что сегодня сплетница Элеонора не успела доковылять сюда с противоположного конца Лютного. Отпихнул с дороги жутковатого черного пса ненормальных размеров, пригрозив ему палочкой (псине неоткуда знать, что деревяшка в его руках почти бесполезна), и спустился к лавке.       — Долго прохлаждаешься, бестолочь! — прикрикнул на него Боргин, стоило только зайти, и на ходу сунул ему в руки красивую серебряную шкатулку. — Вот, опиши, занеси, на проклятия я проверил — снял какую-то хрень, от которой с рук начинает слезать кожа. Будет нечего делать, поройся в книгах — интересно, кто это такой фамильной дрянью бросается.       — Ты мне за это не платишь, — мстительно заметил Том. — Как насчет прибавки?       — Не хочешь — не смотри, — отозвался на это Боргин и подтолкнул его в сторону облезлого столика в углу лавки.       Шкатулка оказалась музыкальной. Стоило открыть узорчатую крышку — Том уже по привычке сначала набросил Протего, — как она начала издавать неприятную бренчащую мелодию. Сонливость и слабость накатили моментально, в мыслях появилось отчетливое желание уснуть прямо здесь… Том оказался сильнее — едва почувствовав, что мысли словно перестают ему принадлежать, он резко захлопнул крышечку и отодвинул шкатулку от себя.       — Так и запишем, — пробормотал он, берясь за перо, — очередная бессмысленная туманящая мозги хрень.       Записал он, разумеется, совсем другое.       Входная дверь хлопнула внезапно и Том расстроенно вздохнул — опять слушать об очередной редкой редкости, ценности в которой, на деле, разве что её возраст. Он чуть выглянул из своего угла, однако разглядеть смог только часть плеча и кусок ослепляюще белых волос, даже в тусклом освещении “Боргина и Берка” отдающих в платину.       — Доброго дня, милорд! Чем могу помочь вам на этот раз? — тут же почтительно залепетал Боргин и Том удивленно приподнял бровь — жадный старик редко с кем разговаривал таким тоном.       — Мне нужно то, что в этом списке, — плечо шевельнулось — видимо, незнакомец протянул Боргину какую-то бумагу. — И ещё… хотелось бы знать, что вы можете предложить за это. В домах снова обыски, не хотелось бы, чтобы такая вещь вдруг попала к аврорам…       Низкий голос мужчины показался Тому знакомым. Не сам по себе, скорее интонациями — он говорил неторопливо, растягивал гласные и при этом не звучал излишне манерно. Скорее так, будто весь этот мир обязан непременно упасть к его ногам и ждать распоряжений.       Том уже слышал этот тон. И тот человек тоже был блондином. Звали его Абраксас Малфой.       Он выглянул из своего угла сильнее, однако всё равно смог ухватить только часть лица — породистый нос, твердый подбородок, гладкая бледная кожа. Пожалуй, излишне гладкая для человека, которому, по прикидкам Тома, должно было стукнуть семьдесят лет.       Не Абраксас. Сын, а то и вовсе внук. Но Малфой, вне всяких сомнений.       Выходит, старых знакомых стоит опасаться ещё и в Лютном.       Том выдохнул, откинулся на стул, прикрыл глаза, принимаясь размышлять — насколько опасно оставаться в Лютном, работать в лавке Боргина…       А потом вдруг ощутил это. Собственную магию, исходящую от незнакомого Малфоя, будто он украл — или заполучил иным способом — часть его сил, которые так нужны самому Тому… Чувство было настолько сильным и обескураживающим, что Том смог очнуться, только когда Малфой ушел, а дверь за ним оглушительно хлопнула. И тут же сорвался с места, уже даже не пытаясь мыслить здраво — ему нужно, просто необходимо забрать своё. Немедленно и любыми способами.       — Эй, а ты куда? — окрикнул Боргин, когда Том вылетел из своего подобия подсобки. — У тебя работы мало? Я вычту из твоего жалованья!       — Ты платишь мне двенадцать сиклей в день! — огрызнулся Том в ответ и выскочил за дверь.       Малфой не ушел далеко — всего-то свернул в сторону лестницы, остановился на мгновение возле того самого простенка, где недавно курил Том. Но этого самого мгновения хватило. Чтобы ткнуть палочкой ему в бок, надавить на шею, не позволяя обернуться и втолкнуть в простенок.       В нормальном состоянии Том ни за что не стал бы нападать вот так, средь бела дня на взрослого мага, только что продавшего Боргину неизвестный тёмный артефакт. Однако сейчас зов собственной силы был настолько силен, настолько обескураживал, что здравых мыслей попросту не осталось. Хотелось просто забрать своё, отнять, присвоить…       — Что у вас есть? — прошипел он в бледное ухо, локтем давя на чужую шею и радуясь, что с молодым Малфоем они почти одного роста. — Я задал вопрос, отвечайте!       — Ограбление средь бела дня? — все также тягуче, хоть и хрипло, протянул тот в ответ. — Салазар, молодчики Лютного совсем распоясались... Но к сожалению, я не совсем понял ваш вопрос.       — Артефакты, одежда, палочка, — что у вас с собой? — наверняка вопрос и впрямь звучал на редкость глупо, но Том просто не мог сформулировать внятнее.       — И то, и другое, и третье, — спокойно ответил Малфой и смог всё же чуть повернуть голову. — В кармане — портключ до моего мэнора, серебряная цепочка с окклюментивным щитом. Мантия из “Твилфитт и Таттинг”, палочка — вяз и сердечная жила дракона, семейная реликвия. Про исподнее тоже рассказать?       — Что? — ошалел от такой ледяной откровенности Том. — Вы…       Его заминки и, видимо, чуть ослабившейся хватки, Малфою хватило, чтобы освободиться и достать палочку — черное лакированное дерево ткнулось под горло, а сам Том оказался прижат спиной к облезлой кирпичной стене. Толчок вышел для него неудачным — из легких вышибло весь воздух, а голова больно стукнулась о камень.       — Слишком смазливый для воришки. Неужто мадам Матильда стала мало платить своим шлюшкам? — проговорил Малфой будто бы даже понимающе. — В любом случае, ты начал не с того.       — Я не… — попытался ответить Том, а потом, ощутив невероятный прилив злости, ужаса, воспоминаний, наугад произнес: — Ав…       Точнее, попытался произнести — по руке больно ударили, выбивая из пальцев палочку, а на горле сжались чужие длинные пальцы.       — Да брось, — всё так же спокойно проговорил Малфой, будто бы вся ситуация его скорее забавляла. — Ты же не хочешь, чтобы сюда слетелись авроры?..       Том не хотел. Но и своей смерти от удушья не хотел тоже, а потому вцепился руками в чужое предплечье. Перед глазами на мгновение мелькнуло странное серое пятно, будто чернила на пергаменте выцвели под солнцем, расползшееся по бледной коже, он бездумно положил ладонь поверх него…       Пятно исчезло. Не сразу — сначала оно будто перетекло на руку Тома. На оголенном из-за закатанных рукавов толстовки предплечье проступил рисунок — змея, выползающая из черепа. И почти сразу же, едва показавшись полностью, исчез, словно впитался под кожу. Лишающее разум чувство исчезло вмиг. А вместе с ним и пальцы, сдавливавшие горло.       Том шокированно уставился на свою ладонь, даже о чужой палочке, которая так и продолжала упираться в его шею, позабыл. Малфой же не менее шокированно пялился на него, после чего неверяще дернул рукав мантии, уставился на абсолютно чистую бледную кожу и вдруг, довольно аккуратно, между прочим, приподнял его подбородок двумя пальцами, вынуждая посмотреть на себя.       — Ты сын Тёмного Лорда? — без всякой тягучести в голосе спросил он.       Том же вдруг почувствовал, что ему хочется истерически рассмеяться. От страха, от вмиг накатившей из-за нервов слабости, от осознания собственной глупости — напасть на взрослого мага из-за какого-то там чувства, боже!       — Вот уж вряд ли, — с нервным смешком отозвался он. А потом, вдруг осознавая, что вытворить удалось нечто совсем уж из ряда вон выходящее — удивленный Малфой, Мордред и Моргана, Абраксас отречется от своего родственника! — признался: — Боюсь, сэр, меня вы знаете как лорда Волдеморта. Обсудим этот занимательный факт здесь или найдем местечко поуютнее?       Малфой в ответ зачем-то кивнул, чуть заторможенно. Убрал палочку от горла, молча призвал упавшую на землю трость, затем палочку Тома, которую тут же сунул себе в карман. После чего обхватил его за плечи и увлек в поток аппарации.

* * *

      Умение справляться с лицом определенно передавалось у Малфоев по наследству. След от аппарации не успел исчезнуть, а Том — отдышаться, а породистое лицо успело принять бесстрастное выражение. Будто ничего вовсе не произошло — на него не напали в Лютном, не угрожали Авадой, не убрали с предплечья хреново сделанную татуировку.       — Где мы? — поинтересовался Том, оглядывая место, куда их перенес Малфой. Вокруг цвели липы, где-то поблизости журчал ручеек, а трава под ногами была настолько зеленой, что складывалось ощущение, будто её покрасили.       — Странно, что Тёмный Лорд не узнает это место, — уже знакомо растягивая гласные, произнес Малфой, вновь вскидывая палочку. — Он был здесь частым гостем. Впрочем, мы снова начали не с того.       Он махнул палочкой и на небольшой лужайке появился белоснежный стол, пара стульев с резными спинками и даже большой зонт, прячущий от излишне яркого солнца.       — Ты знаешь, кто я? — спросил он, повелительно махнул рукой, предлагая сесть. Сам же уже успел усесться и небрежно крутил в пальцах палочку.       Том, подумав, уселся напротив.       — Вы Малфой. Не Абраксас, но точно ближайший родственник.       — Мое имя Люциус, — чинно представился он. — Абраксас Малфой — мой отец. Он мёртв. Ты находишься в Уилтшире, в поместье, принадлежащем моей семье. Твоя очередь.       — Меня зовут Том Марволо Риддл и, как я уже сказал, меня вы знаете как лорда Волдеморта.       Тонкие губы изогнулись в странной усмешке, палочка в его пальцах чуть дернулась, заставив дернуться и Тома. В арсенале старины Эйба было немало хитромудрых семейных проклятий, после которых новоявленного Тёмного Лорда можно будет собирать по кусочкам по всей Британии. Вряд ли он не передал знания сынульке.       — И что же вы сделали, Том Марволо Риддл, которого я знаю как лорда Волдеморта? — Люциус небрежно ткнул в свое предплечье.       “Он не верит”, — понял Том и мысленно побился головой о стол — свалял дурака, спалился почем зря, а теперь в любую минуту его могут прикопать в этом самом саду под липой. Если он творил что-то подобное и будучи взрослым, неудивительно, что его грохнул младенец.       “Думай, Томми, ты же был чертовым умником, даже в свои шестнадцать был... в смысле, есть. Думай!”       По всему выходило, что думать стоило раньше, а сейчас оставалось только говорить правду. Ложь ему попросту не спустят. Интересно, свидетели Тёмного Лорда хоть немного его боялись или были рады избавиться от явно съехавшей с катушек обузы?..       — Я просто захотел забрать то, что принадлежит мне, — признался он, стараясь говорить как можно более ровно. — Я работаю у Боргина, что-то вроде подмастерья. Когда вы вошли в лавку, я почувствовал, что у вас есть что-то, принадлежащее мне. Я не могу это объяснить. Признаюсь, идея напасть на вас была идиотской, но я не мог сопротивляться. Когда вы попытались меня задушить, — Малфой на это насмешливо дернул бровью, — я схватил вас за руку, увидел татуировку — кстати, что она значит? — почувствовал в ней свою магию и захотел вернуть. Судя по всему, мне удалось.       Люциус молчал долго. Смотрел нечитаемым взглядом, задумчиво покусывал губу, продолжал вертеть в руках палочку, будто примеривался или же просто таким образом занимал свои пальцы.       — И я должен в это верить, потому что?.. — наконец произнес он.       — Можете дать Веритасерум, — отозвался Том, пожимая плечами. — Я скажу то же самое. Рекомендую использовать усиленное — у меня есть способности к окклюменции, так что действие обычного может оказаться кратковременным или будет слишком слабым.       — Отличная идея, — одарив его еще одним нечитаемым взглядом, согласился Малфой и щелкнул пальцами. — Динки!       Уродливое ушастое существо с огромными глазами появилось мгновенно и тут же почтительно склонило голову до самой земли.       — Отправляйся к мистеру Снейпу и попроси у него Веритасерум с усиленной формулой. Будет задавать вопросы, скажи, что подозреваю Нарциссу в измене. Да побыстрее!       Эльф затрясся, залепетал что-то непонятное и беззвучно исчез. Обернулся быстро — видимо, аргумент с подозрениями в измене был сочтен достаточным. Люциус велел эльфу принести вина и “что-нибудь пожрать” (Том на это удивленно вытаращился — воображала Абраксас в жизни бы не выразился подобным образом), а когда на столе появилось требуемое, налил вина себе и Тому, и щедро вылил в его бокал весь пузырек с зельем.       Том послушно принял кубок и, подавив вспыхнувшую искру страха, залпом выпил содержимое. По телу тут же разлилось тепло, вызванное, очевидно, вином — терпким, чуть отдающим смородиной, а всякие мысли о лжи исчезли из головы.       — Зелье подействовало? — спросил Малфой.       — Да, — ответить оказалось легко, короткое слово сорвалось с губ прежде, чем Том успел даже его подумать.       — Как твое имя?       — Том Марволо Риддл.       — Почему ты называешь себя лордом Волдемортом?       — Это моя кличка, выбранная мной же.       — Когда ты её выбрал?       — В январе сорок третьего, после того как выпустил василиска Салазара Слизерина из Тайной комнаты и показал его своим однокурсникам.       Малфой на это красноречиво приподнял брови, но более никак своего удивления не выдал.       — Лорд Волдеморт погиб в восемьдесят первом в возрасте пятидесяти пяти лет. Он был на пике своих сил, но на восемнадцать всё равно не выглядел.       Это не было вопросом, поэтому Том не спешил с ответом. Да и отвечать не слишком хотелось — окклюментом он действительно был превосходным, даже профессор Вилкост не смогла сломать его щит на уроках по ЗОТи, хотя очень старалась. Малфой снова вскинул палочку, на этот раз с неё угрожающе сорвалось несколько искр.       — Сейчас мне шестнадцать, сэр, — отозвался Том, чувствуя, как всё его существо желает воспротивиться действию зелья. Он прикрыл глаза, перебарывая себя — врать всё ещё нельзя, да он и не смог бы, но хотелось хотя бы попробовать. — И помню себя только до этого возраста.       — Как это возможно?       — С помощью… — Том закусил губу — хоркруксы считались самым тёмным разделом магии и в его… время, кто знает, как среагирует Малфой на признание.       — Отвечай!       — Хоркрукс, сэр. Это…       — Я знаю, что это, — Малфой скривился, будто даже думать о подобном ему было неприятно. Но Авадой бросаться не стал — уже хлеб. — Когда ты его создал?       — В шестнадцать, в день когда умерла Миртл Уоррен.       — Ты её убил?       — Мой василиск. Я выпустил его из Тайной комнаты, когда Миртл была там. Я приказал василиску убить её и воспользовался возможностью.       — Воспользовался возможностью? — уточнил Малфой подозрительно.       — Да, сэр. Я не… — Тому снова захотелось воспротивиться ответу. Он сжал зубы, сцепил кулаки, больно впиваясь в собственные ладони ногтями, ненадолго опустил голову, пережидая, пока естественное для окклюмента желание сопротивляться воздействию пройдет. — Я не собирался создавать хоркрукс в тот день. Но мне предоставилась возможность и я не стал её упускать.       — Ты убил её потому, что она была грязнокровкой? — зачем-то спросил Малфой.       — Нет, это не имело значения. Она была… виновной.       — Виновной? В чем?       — Я не… Прошу, сэр, не заставляйте меня говорить. Это личное. Хоркрукс здесь ни при чем.       “Не заставляйте”, — взмолился Том мысленно, но Малфой, кажется, не собирался. Он только кивнул, но чувство было такое, что отметку в своей голове всё же сделал.       — Что стало хоркруксом?       — Мой дневник, — Малфой подозрительно прищурился. — Я вел его с первого курса, — Том подумал и всё же пояснил: — Думаю, именно в этом причина, что я выгляжу так и помню себя до шестнадцати. После ареста Рубеуса Хагрида я не делал в нём записей.       — Ты подставил этого… полувеликана?       Том усмехнулся — видимо, Малфой тоже не слишком любил осевшую в Хогвартсе шваль.       — Да. Он тоже был виновен.       — Что с дневником… с твоим хоркруксом сейчас?       — Его уничтожил мальчишка по имени Гарри Поттер.       Малфой на это хмыкнул вновь. Потянулся за своим вином, — разумеется, без Веритасерума, ломающего мозги, — отпил немного.       — Зелье всё ещё действует? — спросил он, деланно расслабленно откидываясь обратно на спинку стула.       — Да, сэр. Но действие скоро закончится, я чувствую.       Малфой кивнул.       — То, что ты сказал про Метку — правда? — Том было непонимающе глянул на него, и Люциусу пришлось ткнуть себя в предплечье.       — Да.       — Тогда зачем ты собирался приголубить меня Авадой в том переулке? Наклонности Тёмного Лорда дают о себе знать?       Прозвучало насмешливо. Пожалуй, даже чересчур, а потому Том сразу понял — он боится. Верит в каждое его слово и впрямь боится, что Том, молодой, живой, способный снимать уродливые метки и, очевидно, способный их же накладывать — Тёмный Лорд и жаждет продолжить своё дело.       — Нет. Хотел выжить. Вряд ли бы получилось убить вас — палочка меня не слушается.       — Почему?       — Ворованная. Собирался купить новую в ближайшее время.       В мозгах прояснилось будто по щелчку. Том едва успел закончить фразу, как действие проклятого зелья прекратилось, мысли снова стали своими собственными, настоящими. Голова только заболела, но это можно было пережить.       — Учитывая, что половина моих знакомых сидит в Азкабане, а вторая половина, судя по всему, мертва — Тёмный Лорд из меня вышел хреновый, — проговорил он, позволяя себе усмехнуться в ответ на удивленное — теперь уже по-настоящему — лицо Люциуса. — Так что, никаких наклонностей. Да, мистер Малфой, действие Веритасерума закончилось.       Малфой молчал. Долго, тревожно, нервно. Перебирал палочку и внимательно смотрел на него, будто решая — напоить ещё какой дрянью или же “приголубить” Авадой. Учитывая дошедшие до Тома сплетни о деяниях в качестве Тёмного Лорда, сам он выбрал бы последнее. Право слово, жалеть спятившего психопата — всё равно что рыть себе могилу.       Малфой, очевидно, думал также.       — Что ж… — протянул он задумчиво. — Предположим, ты не мешал действию Веритасерума с самого начала и сказал правду. Почему, по-твоему, я не должен прямо сейчас убить тебя? За убийство лорда Волдеморта мне наверняка перепадет Орден Мерлина.       Том задумался — а ведь и впрямь, почему? Судя по тому, что возродился он сам, в Тайной комнате, без участия своих приближенных, оные возвращения своего… Повелителя? не слишком жаждали. Очевидно, Тёмный Лорд всю свою власть основывал исключительно на насилии и страхе, а такое постепенно могло разонравиться даже самым преданным сторонникам. Это если тот же Малфой таковым вообще был, а не вступил в их число исключительно из меркантильных или ещё каких соображений.       — Вы можете убить меня, сэр, — наконец протянул Том, невольно копируя манеру разговора самого Малфоя, — но вы не знаете, не осталось ли у меня ещё хоркрукса и не возрожусь ли я ещё раз в какой-нибудь менее… приятной форме. Этой версии меня шестнадцать лет, я не режу магглокровок, нахожусь в здравом уме и работаю на относительно честной работе. А ещё я снял с вас эту… Метку, которая вас очевидно тяготила. Осмелюсь предположить, что всё вышеперечисленное — вполне приемлемая цена за мою жизнь.       Малфой не отвечал и Тома, честно говоря, это его манера уже начала изрядно бесить. Он, в конце концов, нервничал, не соврал ни единым словом и полагал, что ведет себя достаточно пристойно, чтобы проявить к нему хоть немного… уважения.       Чужой низкий смех, раздавшийся со стороны Малфоя изрядно удивил и заставил вопросительно на него глянуть. Плечи Люциуса тряслись, сам он накрыл лицо ладонью, отложив палочку на стол и с добрые пять минут не мог успокоиться. Отчего-то захотелось рассмеяться следом.       — Я сижу в своём саду с шестнадцатилетним Тёмным Лордом, который одет в маггловские шмотки и который только что снял с меня остоебенившее рабское клеймо… — отсмеявшись, проговорил тот. — Ещё и раздумываю, запустить в него таки Авадой, как он того определенно заслуживает, или все же пожалеть сиротку из лавки Боргина. Кому расскажу — решат, что Люциус Малфой сошел с ума! Мне уже стоит падать перед вами на колени, милорд, или можно обождать?       — Не думаю, что стоит об этом рассказывать, — буркнул Том, нервно заерзав на стуле. — И падать в ноги тоже не стоит. Как я уже сказал, Тёмный Лорд из меня вышел хреновый.       — Это верно, — согласился Люциус. — И нет, я не стану никому ничего рассказывать. По крайней мере, пока не выясню кое-что. Ты правда работаешь в лавке Боргина? Он знает, кто ты?       — Работаю. И нет, не знает. Никто, кроме вас не знает.       — Хорошо, — благосклонно кивнул Люциус, после чего вдруг принялся рыться в своей мантии. Вскоре Том понял зачем — ему протягивали его палочку. Ну, условно его. — Если хочешь, я верну тебя туда. При условии, что ты пообещаешь быть там и дождешься моего возвращения. Ты же дождешься?       “Нет, сбегу на другой конец страны на те три галлеона, что у меня остались с прошлой недели”, — мысленно огрызнулся Том.       — Мне некуда идти, сэр, — сказал он вслух. — У меня даже палочки нормальной нет.       — Тёмный Лорд без палочки, уму непостижимо, — вновь весело хмыкнул Люциус. А потом вдруг схватил его за плечи и вновь увлек в аппарационный поток, перенося в уже знакомую Тому подворотню. — Я пришлю сову, когда обдумаю эту… ситуацию. Советую ответить. Разумеется, если ты не хочешь, чтобы за тобой охотилась вся Британия. Уж поверь, я легко тебе это устрою.       — Я отвечу, — огрызнулся Том и стряхнул с себя продолжавшую держать его руку. — Всегда знал, что с Малфоями лучше не связываться.       — Но ты связался, — отозвался Люциус насмешливо. — Жди письма.       Он исчез, а Том вдруг ощутил, что ему невыносимо хочется курить. Он пошарил в карманах, отыскал бело-синюю пачку, поджег кончик сигареты беспалочковым Инсендио и нетерпеливо втянул в себя горьковатый дым. Руки перестали трястись только после третьей затяжки.       “Выдыхай, Томми, выдыхай”.       На этот раз голос в голове принадлежал отнюдь не Тони Долохову.