Дар василиска

      Малфой, этот белобрысый выпендрежник, прислал своего филина через три дня. Тому честно хотелось приласкать вредную птицу пинком под хвост, но в итоге он все же отвязал от когтистой лапы письмо. Почерк у Малфоя оказался неожиданно некрасивым, кривоватым и очень мелким; на конверте, вместо имени значилось только “Тому М. ”, без всякой фамилии; само же письмо содержал короткий вопрос: “Ты ещё в лавке?”. Съязвить хотелось неимоверно. Что-нибудь в стиле: “Ну что вы, мистер Малфой, уже бегу пешком в Россию, ваша сова догнала меня в Албании. Присоединяйтесь, будем сообщниками”, но в итоге отделался лишь коротким “Да”. Вредного филина, вновь цапнувшего его за палец, пока он привязывал к лапе письмо, Том угощать печеньем не стал.       Люциус Малфой явился в лавку через два часа. Как всегда идеально причесанный, в дорогущей мантии, с этой своей дурацкой тростью в руках, которая ему была совершенно не нужна. Том выглянул из своего угла, кивнул в знак приветствия, когда заметил взгляд в свою сторону и принялся складывать перо, чернильницу и каталог с только что занесенной в него записью об очередном артефакте. Пусть с Боргином Малфой разбирается сам — старик и так лишил его половины дневного жалованья, за то, что прохлаждался под чужими липами. Спорить Том не стал только потому, что паника накрыла его с головой, и было немного не до ворчания старого скряги.       Малфою хватило буквально пары минут, чтобы уговорить Боргина отпустить его с ним. “Помилуйте, сэр, на что вам эта ленивая бестолочь!” Том услышал, а вот ответ уже нет. Судя по похабному взгляду старика, которым тот его наградил, — и хорошо, что не слышал.       — У тебя что, нет мантии? — поинтересовался Люциус, едва они вышли за дверь лавки.       Том, вновь одевшийся в джинсы и всё ту же толстовку, мотнул головой и ухмыльнулся:       — Это отличная маскировка, сэр. Кто ж заподозрит в безвкусно одетом магглокровочке Тёмного Лорда?       Люциус задумался ненадолго, после чего кивнул, соглашаясь.       — Итак, прежде чем вы аппарируете меня… куда либо, хотелось бы узнать — куда именно?       — Почему ты решил, что я собираюсь аппарировать? — с интересом спросил Люциус.       — Потому что Лютный, конечно, самое подходящее место для обстряпывания тёмных делишек, но вряд ли вы хотите обзаводиться лишним десятком свидетелей. Так что — куда, сэр?       — Разрываюсь между склепом под чарами ненаходимости, — Том на это вздрогнул и невольно отступил на шаг назад, — и магазином с приличными мантиями в благодарность за избавления от Метки. Да выдохни уже, — закатил глаза Люциус, видя, что Том ничуть не проникся “благодарностью”. — Не собираюсь я тебя убивать. По крайней мере, пока. Быть может, мой лорд хочет есть? Слышал, в “Виверне” кормят отвратительно, а Боргин вряд ли платит тебе достаточно, чтобы обедать хотя бы в “Дырявом котле”. Или я и впрямь мог бы купить тебе приличную одежду. Серьезно, ты выглядишь как попрошайка.       — “Дырявый котел” мне не подходит по другим причинам, — отозвался Том. — Там ошиваются те, кто может меня помнить. А как я выгляжу мне без разницы. После… возвращения я выглядел куда хуже, поверьте. Но, — продолжил он, немного подумав, — я бы не отказался от палочки. Моя всё ещё меня не слушается.       — Я бы предпочел, чтобы у тебя не было даже этой. Впрочем, — Малфой задумчиво почесал начисто выбритый подбородок, — я и впрямь мог бы купить тебе палочку. В расчете на то, что когда у тебя всё же поедет крыша и ты примешься вновь раздавать Метки, я буду сочтен надежным партнером.       “Надежным партнером, который даже не разбежался воскрешать своего Повелителя”, — насмешливо подумал Том, но говорить ничего не стал. Пусть думает и надеется, на что хочет. Лишь бы отстал уже, право слово, Тому и без Малфоя на хвосте достаточно проблем. В то, что этот самый “хвост” он приобрел по своей же вине, Том признаваться сам себе отказывался, ибо то признание было бы сотым за прошедшие три дня.       — Я рассмотрю ваше предложение, — снисходительно отозвался на это Том, Малфой же едва заметно улыбнулся. Было похоже, что даже искренне.       — К Олливандеру?       Том мотнул головой.       — Я покупал у него палочку в тридцать восьмом. Он помнит меня.       — Значит, к Кидделу. Палочки у него дерьмо, но может, удастся подобрать что-нибудь приличное.       — Что угодно будет приличнее этого, — ответил Том и первым направился в сторону выхода из Лютного.       На самом деле, идея побродить по Косому изрядно пугала. Том выбирался сюда пару раз, уже поздно вечером, когда магическая улица пустела и возможность встретить кого-то из знакомых была минимальной. В первый раз он попробовал набросить на себя отвлекающие чары, но чужая палочка не справилась — заклинание продержалось едва ли пару минут, после чего спало с подозрительным шипением. Том потом долго пялился в первую попавшуюся витрину, рассматривая себя, силясь разглядеть нежелательную плешь или ещё какое ненароком заполученное уродство. Слава Салазару, обошлось — приглядная морда и целая шевелюра ещё могли пригодиться, если придётся таки обратиться за вакансией к мадам Матильде.       Во второй раз он столкнулся с Гризельдой Марчбэнкс, этой старой кошелкой, которая принимала экзамены, кажется, ещё у самого Мерлина. Не узнала она его лишь благодаря постылым маггловским шмоткам — покосилась подозрительно, но видимо справедливо решила, что Тёмный Лорд в жизни не позволил бы себе одеваться по моде грязнокровок, и пошла своей дорогой. У Тома тогда сердце ушло в пятки, после чего он дал себе зарок не высовываться из Лютного без совсем уж крайней нужды. Необходимость приобрести себе палочку под такую нужду вполне попадала, однако вариант с выбить палочку у какого-нибудь молодчика Лютного все сильнее прельщал Тома. Благо, сила начала понемногу возвращаться и кроме Акцио и Инсендио у него стали получаться заклинания посложнее. Например, Протего, или Петрификус, который он опробовал на выскочившей из “Виверны” жирной крысе. Магии на беспалочковые уходило, конечно, немеряно, но всё же это было куда лучше, чем полная невозможность колдовать.       У самого выхода из темной арки Люциус остановился и небрежно махнул в его сторону палочкой — то, что он тоже подумал об отвлекающих чарах, Том понял, однако на этот раз инстинкты сработали как надо. Вместо того, чтобы принять заклинание, он резко отшатнулся, вжался спиной в кирпичную стену и машинально стряхнул в руку свою палочку, зажимая её боевым хватом.       Люциус присвистнул, а потом вдруг рассмеялся.       — Тихо ты, бешеный. Я всего лишь не хочу, чтобы меня видели с грязнокровкой. Не приведи Салазар, авроры найдут в Лютном труп какого похожего на тебя мальчишку, мигом припишут мне. И неважно, что мальчишка помер от дурманящих зелий твоей подружки — для всех я всё ещё грязный Пожиратель.       — Но у вас больше нет Метки, — напомнил Том.       — Но она была. И об этом все знают. Или ты уже созрел до покаяния и подумываешь сдаться аврорам? Я не советую, если что.       Том покачал головой и опустил руку с палочкой. Чужое заклинание легло на тело, будто тончайшая паутина.       Люциус вышел из арки первым и не сбавляя шаг направился вверх по Косому, изредка стуча тростью по брусчатке. Тут она была куда более чистой и новой, в отличие от Лютного, да и сам переулок буквально сверкал этой показной чистотой, свежестью и ненормальной жизнерадостностью. Надо же, а Том успел отвыкнуть от этого. Для себя он не был здесь всего лишь год, однако Лютный быстро забирал все мысли о том, что магический мир может быть таким — причудливым, веселым, полным детей, снующих от витрины к витрине, магических игрушек, чинных сов, важных книззлов и бестолковых жаб за витринами “Волшебного зверинца”. В Лютном торговали дурманящими зельями, подавали отвратительное пойло в трактирах, предлагали плотские утехи, занимались контрабандой через незарегистрированные проходы в мир магглов, а в единственном аналоге “Зверинца” можно было приобрести щенков цербера, драконьи яйца, ручных акромантулов и летучих мышей, а никак не сов с жабами. В Лютном места для детей и их незатейливого счастья попросту не было.       Лавка Джимми Киддела, торгующего волшебными палочками располагалась в самом конце Косого, прямо возле банка Гринготтс, и изнутри выглядела, если честно, получше лавки Олливандера. Тут царил порядок, под стеклом витрины были выложено несколько палочек в качестве демонстрации, а основной товар был разложен по многочисленным полкам. Никакого сравнения с беспорядком, который запомнил Том, когда покупал свою первую палочку у Олливандера.       — Мистер Малфой! — мигом взбодрился и радостно всплеснул руками скучавший от безделья продавец. — Давненько, давненько вы у меня не были! Чем могу помочь?       “Давненько? — мысленно отметил Том. — Выпендрежник Малфой покупал палочку у Киддела?”       — А чем, по твоему, Джимми, мне может помочь изготовитель палочек? — ядовито протянул Люциус и несчастный Джимми мигом спал с лица. Люциус обернулся на замершего возле дверей Тома и жестом подозвал его к себе. — Моему… приятелю нужна новая палочка. Подбери что-нибудь приличное. “Шлюшек” не суй, нужен основной инструмент, а не расходный материал.       Джимми, до этого момента попросту не замечавший Тома из-за заклинания, внимательно глянул на него, после чего вздернул губы в понимающей — ну, как он думал, — усмешке, которой Тома чуть раньше приласкал Боргин.       — Разумеется, сэр, подыщу что-нибудь подходящее, — покладисто отозвался Джимми. — Из чего была сделана ваша предыдущая палочка, мистер…       — Просто Том. Дуб и перо феникса.       Соврал он нарочно — нет никаких сомнений, что весь магический мир в курсе, какой палочкой владел могущественный и поехавший маньяк Волдеморт. На могущественного-то Том был вполне согласен, а вот маньяком быть не рвался.       — Боюсь, палочек с пером феникса у меня не найдется, Олливандер запатентовал технологию…       — Да плевать, — оборвал его Люциус. — Подбери что-нибудь другое. Да побыстрее, мы торопимся!       Джимми пискнул что-то маловразумительное и скрылся в глубине своего магазина.       — Если вам интересно, сэр, — тихо, чтобы торговец точно не услышал, протянул Том, — он решил, что я ваш любовник. Уверены, что эта сплетня лучше той, где вам приписывают чей-то труп?       — Иметь молодого и красивого любовника не грешно, — чуть повернув к нему голову, ответил Люциус. — А вот за труп полагается Азкабан.       — Справедливо, — согласился с ним Том. — Считаете меня красивым?       Теперь Люциус развернулся к нему полностью, уже знакомым быстрым жестом подцепил его подбородок двумя пальцами и заставил повернуть лицо сначала влево, а потом вправо, внимательно рассматривая. Холодные серые глаза смеялись.       — Определенно, считаю, — наконец произнес он. — Нравится, когда восхищаются твоей смазливой мордашкой?       — Нравится, когда восхищаются мной.       Люциус забавно склонил голову к плечу. Взгляд его из насмешливого стал внимательным и изучающим.       — Кажется, мы только что выяснили, с чего начался путь Того-кого-нельзя-называть.       Том на это только хмыкнул, оттолкнул от себя чужую руку и отвернулся к витринам. Весьма вовремя — Джимми как раз появился из подсобки. Но, судя по выражению его лица, их возню заметить успел. Впрочем, довольно быстро вернулся к образу подобострастного торговца, обслуживающего почетного клиента и выложил на витрину несколько аккуратных бледно-синих коробочек.       — Предлагаю попробовать эти. Самые сильные в моем ассортименте.       Сильные или нет, но ни одна из них Тому не подходила — из двух дюжин принесенных Джимми палочек кое-как отозвалась лишь половина, но при первой же попытке произнести хоть какое-то заклинание, пришлось отмести и их. Одна из палочек только и делала, что плевалась искрами, вторая так и норовила выскочить из пальцев, а третья и вовсе пошла трещинами. Джимми удивленно похлопал глазами, забормотал извинения и вновь исчез среди стеллажей. Со следующей принесенной партией дело обстояло не лучше, а Том даже успел всерьез испугаться — а ну как возрождение вышло ему боком и всё, что ему теперь осталось, это колдовать всякую слабую чушь, не надеясь воспользоваться чем-то посерьезнее.       — Эти палочки не подходят, — заявил Люциус, очевидно, заметив его метания. — Поищи что-нибудь получше, Киддел, пока я не рассердился!       — Но это были мои лучшие палочки, с-сэр, — тут же затрясся Джимми. — Боюсь, мистер Том слишком… силен для моих палочек. — Том поймал короткий взгляд Люциуса и уставился на несчастного продавца. — Б-быть может, вам стоит навестить мистера Олливандера?       — Если бы в мою голову хоть на минуту закралась мысль купить палочку у главного министерского стукача, сдающего координаты палочек первому попавшемуся аврору, — протянул Люциус, зло сощурив глаза, — я бы первым делом пошел именно к нему. А не к безрукому идиоту, который не в состоянии создать мало-мальски приличную палочку!       — Мистер Малфой, — тихо позвал его Том, мимолетно коснувшись рукава мантии, — не стоит… Простите за беспокойство, мистер Киддел, вы ни в чем не виноваты. Мы сейчас уйдем и поищем в другом месте...       Видимо, он сделал что-то не то — бедолага Джимми затрясся ещё больше, Люциус, повернувшись к нему, сверкнул глазами так, что Том почти воочию увидел как он стучит пальцем себе по лбу.       Ну да, — догадался Том, — смазливая шлюшка, за которую его принял Киддел, затыкающая рот Малфою — зрелище наверняка поразительное.       “Ой, да идите все к чёрту!”, мысленно рявкнул Том, и первым шагнул к двери. Пусть Люциус Малфой сам разбирается со своей репутацией — ему весь этот цирк начинал надоедать. В конце концов, кто тут Тёмный Лорд?..       — П-подождите, — окликнул его голос Джимми. — Есть одна палочка. Она появилась у меня несколько лет назад… Но она никому не подошла, и я перестал предлагать...       Том с любопытством обернулся.       — Ворованная? — подозрительно уточнил Малфой.       Джимми неохотно кивнул, но затем вновь принялся заискивающе улыбаться:       — Очищенная, сэр. Мне принесли её, попросили провести необходимые ритуалы, но так и не вернулись. Я д-долго ждал, когда хозяин палочки придет за ней, но прошло уже больше двадцати лет. Н-не думаю, что он ещё жив.       — Неси, — велел Люциус, и Джимми вновь послушно скрылся в глубине магазина.       Когда вернулся, в руках его была очередная коробка. Вот только не из дерева и ткани, а металлическая. На крышке была выгравирована какая-то надпись. Приглядевшись, Том с удивлением узнал русский. Прочитать, однако, не успел — продавец открыл крышку и тут же отскочил от своего стола на добрые три шага.       Люциус вопросительно уставился на него, но прежде, чем что-то спросить, повел над столом своей палочкой. В скупых движениях Том узнал заклинания по распознаванию проклятий.       — Проклятий нет, следов тёмной магии тоже. Чего ты трясешься, Киддел?       — Я её боюсь, — признался Джимми. — Палочка т-темная, сэр.       Люциус на это закатил глаза, будто в данный момент разочаровывался во всем отупевшем мире разом.       — Не бывает темных палочек. Это просто ты трусливый идиот, — протянул он. Повернулся к Тому. — Попробуешь?       Том заторможенно кивнул. Ему и впрямь очень сильно хотелось попробовать палочку, чем-то она ему неуловимо нравилась, хоть и выглядела не слишком притязательно: полностью черная, больше напоминающая кривоватую ветку, без каких либо дурацких украшательств, вроде змеиной головы, как у Малфоя. Просто было в ней что-то особенное.       Сперва Том коснулся палочки кончиками пальцев — та обожгла, но жар быстро сменился на едва ощутимое тепло. А потом… все силы, которые до этого казались утерянными, будто вмиг вернулись в тело, навалились, согрели внутренности также, как палочка — пальцы. Том перехватил её покрепче, махнул наугад и залюбовался мягким зеленым свечением, которое кто-нибудь малодушный наверняка принял бы за Аваду.       Что ж, таким малодушным, очевидно, был Джимми Киддел — краем глаза Том увидел как тот напуганно закатил глаза и, судя по мертвенно бледному лицу, готов был свалиться в обморок.       — Эннервейт, — не произнес — приказал Люциус, небрежно махнув палочкой в его сторону. Подозрительным взглядом Тома, однако, одарил и тот, починяясь какому-то внутреннему чувству, поспешно сунул палочку обратно в футляр.       — Эта подходит, — проговорил он. Люциус кивнул чуть погодя и обратился к бледному Джимми.       — Сколько?       Что ж, судя по всему, страх и тяга к облапошиванию покупателей между собой не имели ничего общего: Джимми, не будь дураком, цену назвал просто запредельную.       — Триста галлеонов? — Малфой своего… охреневания — по-другому этот голос и тон Том назвать не мог — скрывать не стал. — За ворованную палочку, которую ты пытаешься сбыть вот уже двадцать лет? За кого ты меня принимаешь, идиот?       — П-палочка древняя, р-реликвия, и так п-подходит мистеру Тому…       — Я дам тебе пятьдесят галлеонов и то лишь потому, что ты забудешь о нашем визите и этой палочке ровно в тот момент, как мы выйдем отсюда.       Дальнейший спор Том уже не слушал — он вцепился в футляр, захлопнул его и сунул в карман вместе с новообретенной палочкой. Она и впрямь была очень сильной, ничуть не хуже, а может, и лучше его прошлой, а ещё казалась смутно знакомой.       — Из чего она? — спросил он, когда звон монет, отсчитываемых Малфоем, стих, а Киддел прекратил трястись и решительно смахнул галлеоны в откуда-то взявшийся в руках черный кошелек.       — Анчар, сэр. Сердцевина — волос фестрала. Настоящая редкость, насколько я знаю, никто сейчас таких не делает.       — Если вы с Олливандером не в состоянии сделать ничего оригинальнее палок из осины и жил дракона, не значит, что не может кто-то другой, — припечатал Люциус. — Пойдем, Том. Мы и так потратили слишком много времени.       Они вышли, а в следующий миг Тома втащили в тёмную арку прямо за лавкой Киддела и прижали к кирпичной стене.       — Анчар и волос фестрала. Дерево смерти и существо, являющееся символом загробной жизни. Может, всё таки стоит приложить тебя Авадой?..       Том, всё ещё не отошедший после случившегося в лавке, сказанное Малфоем осознал не сразу. Как и то, что его снова зажимали у какой-то облезлой стены. Только плечу, на которое давил Люциус, было больно, да упирающаяся в горло чужая палочка малость возвращала в реальность.       — Вы же не хотите, чтобы сюда слетелись авроры, верно? — стараясь добавить в голос немного насмешки, повторил Том его же слова. Но потом перевел тему, которая мучала его сильнее. — Я рассмотрел, что написано на футляре, — с трудом, но ему удалось достать футляр из кармана и показать его Люциусу. — “Я есть друг царя”.       — Ты читаешь по-русски? — Малфой не выглядел удивленным, но ровный голос, без нарочито растягиваемых гласных, выдавал его.       — Немного, — кивнул Том. — Тони учил меня прошлым… то есть, летом сорок второго. И я знаю, кому принадлежала эта палочка раньше.       — И кому же?       — Отцу Тони, Алексею Долохову. А до того — русскому Тёмному Лорду.