Дар василиска

      “Отобедать” Малфой его всё же уговорил. Набросил отводящие чары — Том в этот раз даже не дернулся, — утащил в кабак Белчера, что ютился в подвале под “Флориш и Блоттс”, занял отдельную кабинку в самом углу, набросил целую связку заглушающих и отвлекающих чар, и заказал им пива и еды. От принесенного симпатичной официанткой жаркого пахло одуряюще вкусно, никакого сравнения с помоями Ханны, однако кусок в горло не лез. Том лениво ковырялся в своей тарелке, разминал вилкой картофель, катал в получившейся массе куски мяса, но съел из всей порции в лучшем случае треть. Малфой молчал, цедил пиво из огромной глиняной кружки и размышлял о чем-то своем.       Ну как, “о чем”? Том прекрасно знал, о чем именно — чужие мысли были хоть и не как на ладони из-за окклюментивного щита, что носил при себе Люциус, однако же часть из них услышать было не трудно.       — Если вас так тревожит мысль, что я снова… — “Стану Волдемортом” Том озвучивать не стал, а потому просто повел ладонью возле своей головы, — поеду мозгами и возжелаю вас убить, возьмите уже с меня Непреложный и покончим с этим. Утомляет, знаете ли.       — Прекрати меня читать, — заметил Люциус, прищурившись. Впрочем, прозвучало не так чтоб угрожающе. Скорее сердито, и только.       — Да мне и не требуется, — пожал плечами Том. — Большую часть времени вы похожи на унылую селедку, но и вполовину не так хороши как Абраксас. Ну и амулет ваш и впрямь дерьмо. Принесите мне кое-какие книги, дайте мне немного времени, чтобы освоиться с палочкой и я сделаю вам что-нибудь поприличнее.       — Считаешь, что ты настолько хорош?       — Я создал хоркрукс в шестнадцать под носом у Дамблдора и Диппета. Да, я хорош.       Люциус отрицать не стал, усмехнулся одними уголками губ и подтолкнул к нему пиво. Вновь повисла тишина — неприятная, липкая, Том уткнулся в свою тарелку и неохотно подцепил кусочек мяса. Ему тоже было о чем подумать. О палочке, о своей жизни, о том, что делать дальше… С Малфоем, опять же — выдохнуть Том выдохнул, однако нет никаких сомнений, что скользкий гад Люциус, как метко окрестил его Боргин на днях, оставит его в покое. Следует сторговать свою шкуру повыгоднее, чтобы не оказаться однажды в застенках Аврората или, что ещё хуже — в оных Отдела Тайн.       Как назло, думалось слишком о многом, а это прямой путь к провалу любых планов.       — Мне вот интересно, — разрушил вдруг тишину Люциус, — тебя действительно не трогает, что я обращаюсь к тебе на ты, не падаю в ноги, не молю о снисхождении к своей жалкой персоне? То есть, ты конечно, не слишком похож на Тёмного Лорда, но ты им был. И знаешь об этом.       — Я не стал им, — пожалуй, чересчур резко отозвался Том. — Сейчас мне шестнадцать, я даже не сдал СОВы, а последней моей мечтой, которую я помню, была та, где я становлюсь преподавателем по ЗОТИ в Хогвартсе, чтобы не пришлось возвращаться в маггловский мир.       Кажется, он вновь смог удивить Люциуса Малфоя — тот вопросительно вздернул брови, мол, ты это серьезно, но вслух отметил едко:       — Но хоркрукс ты создал. В шестнадцать.       — Не из желания поработить мир и истребить магглов, — в тон ему ответил Том. — По эту сторону Барьера развлекался Гриндевальд, по ту магглы заливали бомбами Лондон, а добрый волшебник Дамблдор не спешил оставлять магглорожденных в Хогвартсе. Да уж были причины обзавестись запасным планом.       — Ты не магглорожденный, — напомнил Люциус.       Том скривился в усмешке.       — Зато приютский сирота.       Кажется, Люциуса в этот раз он смог удивить по настоящему — тот аж выпрямился на стуле, чересчур резко схватил бокал и сделал излишне большой глоток. Судя по всему, об этой детали жизни своего великого и ужасного Тёмного Лорда он в курсе не был.       — Я не знал, — подтвердил он подозрения Тома.       — Видимо, до вашего поколения эта чудная деталь уже не дошла. Долохов, Эйвери и Лестрейндж точно были в курсе. Что ж, хотя бы в исправлении своей чудной биографии моё второе я справилось на “Превосходно”.       Отодвинув тарелку с уже остывшей едой, Том потянулся в карман, чтобы достать футляр и повнимательнее рассмотреть свою палочку. Малфой следил за ним внимательно и молча.       Палочка, стоило только взять её в руки, вновь отозвалась теплом. Чуть более жесткая, чем предыдущая из тиса, сильная и немного непослушная. Не как та, что он забрал из Хогвартс-экспресса, скорее просто... своевольная. Том помнил её, и это её свойство тоже — Долохов-старший управлялся с ней мастерски, и всегда, всегда контролировал себя и свои порывы. Палочка, прихваченная из полыхающей в гражданской войне России, не прощала разгильдяйства и расслабленности.       Хорошо, что у Тома было то лето, и науку Долоховых он успел усвоить накрепко.       — Скучаешь по Антонину? — не вопрос, а утверждение, послышалось со стороны Малфоя.       — Он помог мне, — признался Том, хотя ответом на вопрос это вовсе не было. — Пожалуй, я мог бы назвать его своим другом.       — А теперь он в Азкабане.       “Из-за тебя” сказано не было, но в воздухе повисло.       — Я знаю.       — Как ты смотришь на то, чтобы снять ещё пару-тройку Меток? — внезапно перевел тему Малфой. — Вряд ли тебе нравится жить на чердаке у Боргина, а я бы хорошо тебе заплатил за такую услугу.       — Пятьдесят галлеонов за одно клеймо? Сразу нет, — отрезал Том. — Я не готов объявить о своём возрождении всей Британии.       Люциус на это равнодушно пожал плечами.       — Свалим на Отдел Тайн, скажем, что они нашли наконец способ, как избавиться от Метки. Невыразимцы через одного меченые, в то, что они хотят подчистить свои шкуры, поверят охотно.       Том едва не задохнулся от такой прелестной новости. Впрочем, от предложения Малфоя впечатление было куда сильнее. Предполагалось, что лорда Волдеморта считали могущественным магом и гениальным ученым. А не принимали за идиота, которого можно обвести вокруг пальца. Неудивительно, что Темный Лорд принялся клеймить своих, прости Мерлин, сторонников — за рабами следить проще.       — А что потом мы будем врать невыразимцам, сэр? — елейно протянул Том, прежде чем подняться. — Все останутся при своих, мистер Малфой. По крайней мере, пока я не придумаю подходящую цену за подобную… услугу.       Люциус его настроение понял правильно и примирительно вскинул руки. Точнее, одну руку — во второй он сжимал палочку, чей кончик был направлен на Тома. Он фыркнул и покачал головой, после чего протянул ладонь. Отнюдь не в дружеском жесте.       — Предложение о Непреложном всё ещё в силе.       Люциус смерил его насмешливым взглядом, улыбнулся уголками губ и поднялся, ухватившись за предложенную руку. Заклинания уже принявшийся продумывать клятву Том, впрочем, не дождался.       — Обойдемся без клятв, — сказал Люциус. — Не злись. Мне и многим в магической Британии помогло бы отсутствие Меток.       — Могу себе представить. Но ответ тот же — нет. Уж простите, но ваш комфорт меня не слишком волнует, — Том коротким взмахом палочки уменьшил так и лежащий на столе футляр и сунул его в карман джинс. — Благодарю за обед. И за палочку.       И, не дожидаясь ответа, Том первым направился к выходу из кабака. Отвлекающие чары удались с первого раза и без всякого шипения.       Ушел он недалеко — Люциус нагнал его у арки, что вела в Лютный. Ухватился за локоть, заставляя сбавить шаг. Том вздохнул, дернул рукой, освобождаясь, но шаг замедлил. На самом деле, в Лютный торопиться не было смысла — наверняка Боргин и не думает увидеть своего работничка ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Хотя бы потому, что не придется платить зарплату и расставаться с обожаемыми галлеонами.       — Не думай, что я оставлю тебя без присмотра.       — Я и не думал, мистер Малфой. Только я пока не очень представляю, как это будет выглядеть, — он остановился, когда их накрыло тенью каменного свода. — Вы приставите ко мне охрану, запрете у себя в мэноре? Хотя нет, у вас же жена, она может не понять… Тогда, полагаю, меня ждёт домик где-нибудь в шотландской глуши под чарами ненаходимости и с антиаппарационным барьером на несколько миль вокруг.       Люциус усмехнулся. Чуть-чуть подтолкнул Тома к стене, чтобы не мешать редким прохожим — внимания на странную парочку они не обращали, но вот столкнуться вполне могли.       — Прозвучало так, будто я и впрямь предлагаю тебе стать своим амантом.       — Да лучше бы предлагали, — фыркнул Том. — По крайней мере, я бы перестал ломать себе голову, раздумывая над тем, что вы от меня на самом деле хотите.       — Уж точно не это, — в тон ему отозвался Люциус. Уголки его губ вновь насмешливо дернулись.       Том прищурился, внимательно вглядываясь в глаза напротив. На пробу скользнул в чужие мысли, но наткнулся лишь на невнятное марево, в которых сложно было усмотреть хоть что-то: скользкий гад Малфой учел ошибку и закрыл свои мысли в дополнение к и так имевшемуся амулету.       — Ой ли? — всё же выдал Том, склоняя голову к плечу.       А потом, повинуясь какому-то внутреннему чувству, ухватился за рукав чужой мантии, потянул Малфоя на себя. В спину вновь — кажется, это уже входит в привычку — ткнулась кирпичная стена, чужое теплое дыхание опалило кожу, а глаза напротив, красивые, но холодные, точно в них утопили льдинки, заставили чуть вздрогнуть. Том протянул руку, мимолетно коснулся пальцами не скрытой мантией шеи, подцепил платиновую прядь — на ощупь она оказалась такой же гладкой, как он себе и представлял. С губ напротив сорвался едва слышный выдох, Люциус сделал еще один шаг к нему, оказываясь ближе. Прохладные пальцы знакомо коснулись подбородка, чуть приподнимая. Ну хоть палочка в этот раз не упиралась в горло.       — А ты хорош, — проговорил Малфой. Он не выглядел смущенным, но каплю удивления напополам с недоумением Том всё же ощутил. — Но выглядит так, будто тебе не привыкать расплачиваться собой.       — А мне и не привыкать, — равнодушно отозвался Том. На вмиг ставший вопросительным взгляд пояснил: — Бросьте, сэр, что по вашему делают в маггловских приютах с красивыми сиротками?       Малфой вмиг изменился в лице — такого ответа он явно не ожидал, приняв действия Тома за игру или же глупость.       — Тебя насиловали? — серьезно спросил он, резко отстраняясь и смотря на него испытующе и жестко. Но не презрительно, нет. А жаль — Том, порядком уставший от затянувшейся сцены, рассчитывал именно на это.       — Не осмеливались, — хмыкнул он в ответ. И мстительно, вдруг ощущая потребность стереть с этого надменного лица выражение мороженой воблы, добавил: — Я соглашался сам. Есть, знаете ли, хотелось больше, чем беречь свою сомнительную невинность.       Люциус кашлянул, прочищая горло, и отстранился совсем. Задумался ненадолго, а потом вдруг проговорил, будто что-то для себя поняв:       — Поэтому ты так хотел истребить всех магглов?       — У меня есть… был счетец к некоторым из них, — поспешил его расстроить Том. — Но магглы не сами меня к себе отправили. И уж точно не они выставляли меня из Хогвартса каждое лето в обожаемый приют и охваченный войной город.       У Малфоя подозрительно дернулась щека, будто он в этот самый миг добавлял какой-то пункт в одному ему известный список — уж не к одному ли известному старцу? — а Том решил добить и покончить на сегодня с откровениями.       — Когда я поступил в Хогвартс, нас было трое. Сирот без дома и имени. К сорок третьему стало семеро. И в целом огромном замке не нашлось для нас коек и чашки супа? Нет, сэр, магглы добра мне не делали. Но и без них мне есть с кого взыскать должок.       — Дамблдор?       — В том числе.       На плечо вдруг легла рука. Зачем, Том так и не понял — наверное, у Малфоя это означало что-то вроде проявления поддержки. Ну или он просто вдруг растерял свой словарный запас колкостей и едких замечаний. Слава Мерлину, в общем-то.       — Что ж… — начал он, но окончания Том так и не услышал.       Потому что с откровениями, а также с воспоминаниями, покончено вовсе не было. Он только глянул Малфою через плечо — мимолетно, случайно, просто чтобы не смотреть в чужие глаза беспрестанно. Да так и замер, заметив жутковатую человеческую фигуру. Вместо ноги у него был протез в виде птичьей лапы, в руках — то ли посох, то ли просто палка, на которую он опирался, лицо было изрезано морщинами и шрамами, а в невнятно-русых волосах была видна седина. И несмотря на всё это, Том его узнал. Будто увидел воочию не искалеченного старика, а смешливого, высокомерного чистокровку, старосту проклятого Гриффиндора. Улыбчивого со своими и мерзко ухмыляющегося при виде студентов Слизерина. Он не смотрел в их сторону, но даже если бы и решился заглянуть в этот тёмный угол, даже если бы заметил и узнал — Том всё равно не смог бы сдвинуться с места.       — Том, — послышался голос Люциуса. За плечо не сильно тряхнули, видимо, пытаясь привести его в себя. — Эй, что случилось?       Потом он всё же догадался посмотреть туда же, куда смотрел Том, и да, тоже замер, прежде чем шагнуть в сторону, загораживая его собой.       — Твою мать, только Грюма здесь не хватало, — за плечо снова тряхнули. — Эй, лучше бы нам уйти отсюда, он видит сквозь…       — Столько человек умерло... — зашипел Том, слова Малфоя различая с трудом. Но фамилию расслышал — значит, он не ошибся. — Мои друзья в Азкабане, а я искалечил себя, чтобы… А две самые главные мрази Британии живы и продолжают коптить воздух?..       Палочка — сильная, жесткая, из анчара и волоса фестрала скользнула в руку будто сама собой. Тома трясло, он даже не был уверен, что бросив заклинание, оно попадет в цель. Но приступ ярости был сильнее. Желание причинить боль, убить, были сильнее.       — Кру… — Губы накрыла прохладная ладонь, вторая с силой сдавила запястье руки, в которой была сжата палочка.       — Том, не надо. Том…       Он дернулся, силясь высвободиться, но Люциус смог его удержать, после чего увлек в поток аппарации. Том, признаться, и не ощутил его толком — перед глазами стояло изуродованное, но всё ещё ненавистное лицо, руки тряслись, а ярость внутри ходила волнами, заставляла магию срываться с пальцев, а палочку искрить яркой зеленью. Том сдерживать порыв не стал — Авада сорвалась с губ машинально. Не в Люциуса, в кусты, но что-то все равно с коротко вскрикнуло и упало на землю.       Малфой вздрогнул — так явно, что Том даже в этом своем состоянии заметил — махнул палочкой в ту же сторону, заставляя ветки жимолости раздвинуться. И выдохнул, приметив, что несчастной жертвой стал белый павлин. После чего повернулся к нему и требовательно протянул ладонь.       — Том, отдай мне палочку.       — Нет! Зачем вы забрали меня оттуда? Я мог…       — Ни хрена ты не мог, идиот! — оборвал его Малфой и вновь встряхнул ладонью. — Он же аврор! Отдай палочку, Том, — повторил он уже спокойнее. — Вы ещё не привыкли друг к другу, ты потеряешь её, если я обезоружу тебя. Я не хочу у тебя её отбирать.       Том прикрыл глаза. Задышал на счет, как делал в детстве, когда дар окклюмента приносил больше проблем, чем пользы. Ясность в мозги возвращалась медленно, будто первый весенний дождь с трудом смывал засохшую грязь. Но возвращалась, вместо с диковатым пониманием — он чуть не набросился с Непростительным на врага посреди людной улицы. А потом и вовсе наколдовал убивающее в чужом доме и жертвой вполне могла стать не жалкая птица, а человек. Ребёнок — у Люциуса, кажется, есть сын.       — Том.       Он открыл глаза и, почти заставляя себя, вложил палочку в протянутую ладонь. Та мгновенно исчезла в складках чужой мантии. Обхватил себя руками — оправданий давать не хотелось, хотя им сейчас самое место.       — В доме никого нет, — зачем-то проговорил Люциус. — Нарцисса с Драко отдыхают во Франции. Признаюсь, в какой-то момент я позабыл об этом.       — Простите, я…       — Не хотел, я знаю, — голос Малфоя звучал спокойно, но не холодно и тягуче как прежде. Просто по-человечески. — Мне известно, что такое приступы ярости. Пару недель назад я чуть не запустил Аваду в мистера Гарри Поттера прямо в Хогвартсе, за то что он отобрал у меня домовика.       Том поднял на него взгляд. Зачем Люциус ему всё это рассказывал, он понимал весьма смутно — силился успокоить? Утешал? Или просто пытался лишить бдительности, чтобы заавадить его, как обещал ещё в первую встречу. Так вроде незачем — палочку он ему всё равно отдал, а беспалочковое Протего против заклятия взрослого сильного мага — ничто.       — Мне стоит спрашивать, что всё это значило?       — Нет, — Том мотнул головой.       — Хорошо, — не стал настаивать Люциус.       Хлопнул в ладони, подзывая домашнего эльфа.       — Динки! — страшноватое существо появилось с легким хлопком и, как показалось Тому, тряслось ещё сильнее, чем в первый день, и закрывало глаза ушами. — Вели кухонным эльфам сварить вот из этого, — он ткнул палочкой в сторону кустов с мертвым павлином, — суп.       — Динки сделает, хозяин Малфой, сэр, — дрожащим голоском ответил домовик. — Динки рад, что хозяин Малфой жив. Динки был в ужасе, когда господин плохой маг воспользовался ужасным заклинанием. Хозяин должен прогнать господина плохого мага...       — Хозяин не спрашивал твоего мнения! — рявкнул Люциус. Домовик затрясся ещё сильнее. — Отнеси дохлую курицу на кухню. И принеси нам с господином плохим магом… огневиски, пожалуй. И умиротворяющего бальзама! Да поживее!       Динки исчез, прихватив с собой дохлого павлина, а Люциус вцепился в рукав толстовки и потащил за собой к небольшому искусственному прудику, возле которого расположился белоснежный столик с несколькими стульями вокруг.       — Огневиски и умиротворяющий бальзам? Хотите меня угробить, сэр? — усмехнулся Том, усаживаясь на предложенный стул.       — И не говори, что не хочешь, — Люциус хмыкнул и, едва на столике появилось стребованное у бедняги эльфа, принялся разливать янтарную жидкость по бокалам. — Если сначала выпить зелье, а потом уже виски, всё будет нормально. Ночью будешь спать сном младенца, гарантирую.       Том зачем-то кивнул, молча проглотил сладковатое зелье и послушно взялся за хрустальный бокал, в котором плескалась янтарная жидкость.       — Ты же понимаешь, что я не могу вернуть тебя к Боргину? — дождавшись, пока он отхлебнет, спросил Люциус. Впрочем, на вопрос это было не слишком похоже. Скорее уж констатация факта.       — Да, сэр.       Спорить не хотелось.       — Есть что-то, что нужно забрать из лавки?       — Нет, сэр.       — Хорошо, — Люциус кивнул, отпил из своего бокала тоже, покрутил его в руках. — Несколько дней поживешь здесь. Потренируешься с палочкой, библиотеку я тебе открою — можешь читать всё, что захочешь. Потом вернется Нарцисса с Драко, но к тому времени я придумаю, как быть. Шотландскую глушь не обещаю, но у меня есть дом в Суррее. Там особо нечего делать, но в подвале есть небольшая лаборатория, а книги тебе будет приносить домовик.       — Решили спрятать у себя Тёмного Лорда? — невесело усмехнулся Том. Идея засесть с книгами в глуши (пусть даже не в шотландской) прельщала, однако стать добровольным узником не слишком хотелось. — Я смогу уйти, если захочу?       — Решил спрятать мальчишку с невероятным магическим потенциалом и проследить, чтобы дыра в его башке не разрослась до невероятных размеров. — Что ж, хотя бы честно. Насколько Люциус Малфой вообще мог быть честным. — Да, сможешь. Я научу тебя аппарировать попозже.       — Что взамен?       Люциус на это отставил свой стакан с огневиски, поднялся и протянул руку.       — Непреложный обет. Поклянись, что не станешь угрожать смертью, а также подвергать опасности жизнь и здоровье меня и моей семьи.       Сделка была справедливой — это Том понимал, а потому поднялся следом и обхватил протянутую руку чуть выше запястья. Люциус взмахнул палочкой, золотые нити охватили оба предплечья и растворились, когда Том повторил слова клятвы. В ладонь ткнулась собственная палочка — Малфой, лишив себя возможностей всякой угрозы, решил побыть благородным. Том тоже, в какой-то степени — потому вдруг шагнул к нему и, устроив ладонь на затянутом в дорогущую ткань мантии плече, коснулся тонких губ своими. Люциус не отвечал, да и сам Том не спешил с жаркими лобызаниями. Просто целовал, легко сжимая чужие губы и отстранился, едва прохладные пальцы коснулись волос на затылке и потянули назад. Отталкивать его Люциус, впрочем, не спешил.       — Раздаешь авансы?       — Нет, — мотнул головой Том, но потом передумал. — Или да. В любом случае, думать о себе как о вашем аманте куда приятнее, чем как о вашем узнике. Помогает, знаете ли, — он повел рукой возле своей головы, — не разрастаться дыре в моей башке.       А ещё помогает сосредоточиться на конкретном моменте, а не распыляться на кучу идей, мыслей, страхов и воспоминаний.       — Ты старше моего сына на три года, — заметил Люциус. Удивленным он больше не выглядел.       — Но я не ваш сын, — Том вложил свою ладонь в его руку. — Пойдемте, сэр, покажете мне библиотеку и мою спальню.       — В любом порядке?       — В любом.