Дар василиска

      Том сидел в кресле у окна, глубоком, обшитом радостной светло-бежевой тканью в крупную полоску, лениво перелистывал книгу, когда краем глаза ухватил клубящуюся черным тень.       — Добрый день, мистер Малфой. — Встретили супругу? Как объяснили ей суп из павлина?       Столь бесшумному способу перемещения Том искренне завидовал — аппарации он научился в первый же день обучения Люциусом, однако пока не рисковал перемещаться дальше, чем из сада в дом и обратно и делал это с легким хлопком. Люциус, не скрывая некоторого удивления — он явно ожидал, что Том в первый раз непременно расщепится, — и насмешки, объяснил, что уж создатель столь премилых спецэффектов непременно осилит собственные чары. Том тогда на это лишь согласно кивнул.       — Был в гневе. Перебрал с огневиски и кидался Авадами.       — Леди Нарцисса расстроилась?       — Спросила, почему не перебил всех визгливых тварей. Она ненавидит тупых кур.       Том хохотнул, представив картину — сиятельная миссис Малфой, в мантии по французской моде на пару со своим муженьком разоряет павлиний курятник, после чего жалуется домовикам на попорченную перьями прическу.       Едва подойдя к его креслу, Малфой подцепил книгу в руках Тома. Прочитал вслух, прежде чем усесться в кресло напротив:       — “Хоркруксы. Волшебство всех наитемнейшее”. Мне стоит озвучивать вопрос?       — Я знаю, как создаются хоркруксы, — фыркнул Том и отложил книгу на стоящий рядом кофейный столик.       Малфой проводил её подозрительным взглядом, но ничего не сказал — молча взялся за графин с огневиски, наполнил один из двух стаканов и медленно отпил.       — Вас что-то беспокоит?       — Ты. Но не сейчас. Сириус Блэк сбежал из Азкабана.       — Из Азкабана можно сбежать? — подозрительно покосился на него Том.       — Выходит, можно.       Однако. Азкабан — тюрьма на острове в Северном море считалась поистине неприступной. Ледяная соленая вода на много миль вокруг, никаких палочек, дементоры в качестве стражи, отнимающие любую волю к сопротивлению, да и волю вообще, охранники-маги, у которых, видимо, не всё в порядке с головой, коль они добровольно согласились на подобную работу… Побегов из этого милого местечка не случалось — Сириус Блэк либо выдающийся волшебник, либо безумец, которому нечего было терять.       — Это проблема для нас?       — Пока не знаю, — признался Люциус. — Но, по слухам, Сириус Блэк был твоим ближайшим сторонником, шпионом в стане Дамблдора и последним, кто видел тебя живым.       Том вопросительно вздернул бровь. Люциус вздохнул.       — Гарри Поттер. Согласно официальной версии, он сдал тебе местоположение их дома, а после трагической гибели хозяина, убил двенадцать маглов и одного своего дружка, который пытался спасти Поттеров.       Том прищурился — весь вид Малфоя говорил о том, что в эту сказочку он не верит ни на гран и озвучивает её лишь потому, что ждёт его реакции. Ну или логических выкладок, потому как сам, очевидно, уже успел сломать себе голову в раздумьях.       Не то чтобы Тому не было над чем подумать и без Сириуса Блэка.       — Вы не верите в это, — озвучил он.       — Нет. Сириус Блэк не был меченым, это точно. И в штабе Лорда его никто никогда не видел. К тому же, этот идиот обожал своего дружка, Джейми Поттера, их банду и Дамблдора.       — Блэк, обожающий Дамблдора? — удивился Том.       — Он учился на Гриффиндоре.       — О.       Люциус хмыкнул и зачем-то кивнул, после чего плеснул себе ещё виски. Тому не предлагал, да он и не стал бы — ночью мучили невнятные кошмары, пришлось пить зелье Сна-без-сновидений, которое не назвать особо приятным. К тому же, у окклюментов высокого уровня дара с зельями, так или иначе воздействующими на разум, всегда были некоторые проблемы. После сонного, например, с утра состояние было такое, будто он всю ночь пил паленый огневиски Аберфорта. А хуже этого пойла в магмире не существовало ничего.       — Вальбурга должно быть умерла от отвращения.       — От драконьей оспы, — возразил Люциус с мрачной ухмылкой. — Как и мой отец несколько месяцев спустя. Полагаю, с сей гадкой хворью им помогли, но доказательств у меня нет. Впрочем, — он легонько стукнул тростью по паркету, — мы всё ещё о Сириусе Блэке. Придется… присмотреть за ситуацией. Нарцисса уверена, что её дражайший кузен хоть и туп как пробка, но очень силен. К тому же, он крестный мистера Гарри Поттера. А учитывая, что он был в Годриковой Лощине в день твоей… ну или не твоей смерти…       — Он может догадаться, что умерло моё второе я не окончательно, — закончил за него Том. Слово “хоркрукс” произносить отчего-то не хотелось. — Вы правы, за ситуацией приглядеть придётся.       Люциус кивнул, после чего вновь стукнул тростью о пол. На этот раз куда громче, и позвал эльфа, который был приставлен к Тому и домику в Суррее.       — Типпи! — Тому показалось, что он услышал легкий хлопок, но в гостиной так никто не появился. Сам он привык — с первого дня, что он жил здесь, эльф не откликнулся ни разу, — а вот Люциус, похоже, удивился. — Типпи, дракклов эльф, тащись сюда, немедленно!       — Не старайтесь, — хохотнул Том. — Судя по всему, я не нравлюсь вашему домовику. Он ни разу не появился с тех пор, что я здесь. Он подает мне еду, меняет белье и стирает одежду, но не откликнулся ещё ни разу. Меня это не трогает, если что — забавные тварюшки могут быть излишне назойливыми.       Породистое лицо вытянулось — очевидно, сиятельный мистер Малфой таких новостей не ждал. И был жутко недоволен.       — Что? Забавные тварюшки?.. Мистер Риддл, домовик — мой слуга и обязан подчиняться воле своего хозяина! Типпи, если ты не явишься немедленно, клянусь, я найду тебя сам и лично засуну твою лопоухую башку в печь!       Очевидно, угроза была сочтена серьезной — Типпи появился, однако трясся так, как не снилось нервному Динки в мэноре.       — Типпи здесь, хозяин Малфой, сэр… — пролепетал домовик, его огромные уши едва ли не подметали пол. К тому же, Том заметил, что тот старается держаться от него подальше.       — Какого Мордреда ты тут устроил, жалкий эльф? — прошипел Люциус ничуть не хуже заправской змеи — впору подозревать сиятельного милорда в знании парселтанга. — Разве я отдал слишком сложный приказ? Ты должен был прислуживать мистеру Риддлу, подчиняться его воле и помогать ему.       “И присматривать за ним”, — мысленно закончил за него Том. Вслух это Люциус не сказал, но понятно было и без слов.       — Типпи старался, хозяин, сэр... Типпи прислуживал, как мог. Но хозяин не должен просить его появляться перед… — домовик проглотил обращение. Том хмыкнул, поняв — эльфу хотелось приложить его словцом покрепче, но натура не позволяла озвучивать оскорбления.       — Перед кем? — Люциус, кажется, тоже что-то такое понял — в его глазах читалось какое-то злобное веселье.       — Перед… не заставляйте говорить меня, хозяин, сэр. Он будет гневаться, сэр. Ужасный господин, — о, а вот и обращение подобралось, — делать плохо домовикам. Типпи бояться, сэр. Уж лучше смерть!       — Я ещё и домовиков мучал? — накатившее нездоровое веселье заставило нервно рассмеяться и глянуть на не менее обалдевшего Люциуса. — Да я просто милашка, как посмотрю!       Типпи, кажется, понявший наконец, что убивать его если и собрались, то не прямо сейчас, с сомнением убрал ухо от одного глаза.       — Ужасный господин был жесток со всеми. Он был… он…       — Да говори уже, — прикрикнул Малфой. Вышло словно устало.       — Проклятая тварь! — припечатал Типпи, сам же взвизгнул от своих слов и затрясся пуще прежнего. — Ужасное чудовище, он мучил домовиков и господина хозяина, сэра! — Том вопросительно глянул на Люциуса, и тот неопределенно пожал плечами. Пожалуй, стоило принять это за “да”. — Хозяин должен прогнать ужасного господина!       Что ж, с советами “господину хозяину, сэру” тварюшка полезла зря — Люциус, совершенно охренев, сначала удивленно вытаращил глаза, после чего, решив дать волю этому своему состоянию, замахнулся на несчастного Типпи тростью. Том остановил его в последний момент, схватил за руку, не давая совершиться возмездию и, надавив, отвел чужую руку в сторону.       До него, кажется, начинало доходить.       — Да вы, мистер Малфой, прямо-таки мастер дипломатии, — усмехнулся он. А потом, отпустив люциусово запястье, опустился на одно колено перед беднягой домовиком, чтобы не смотреть на него сверху вниз. — Ты знаешь, кто я, и видишь мою душу, верно, Типпи?       Домовик, трясясь, кивнул.       — Можешь сказать, какая она сейчас?       — Она… — Типпи приоткрыл оба глаза и присмотрелся к нему. Огромные глаза на мгновение стали ещё больше, но на этот раз ему удалось ответить вполне внятно. — Она словно покрыта чешуей, сэр. И… в ней много зелени и есть трещины. Но… — теперь Типпи выглядел удивленным, — в прошлый раз душа ужасного господина была расколота, а сейчас нет. Ужасный господин придумал, как излечить свою душу?       — Вроде того, — кивнул Том. — Спасибо, Типпи. Будь любезен, принеси нам что-нибудь поесть и вина. Когда господин хозяин, сэр, излишне трезв, он нервничает.       — Типпи принесет, сэр, — тихо отозвался домовик. — Ужасный господин мистер Риддл был добр к Типпи. Типпи будет появляться перед ужасным господином, мистером Риддлом, если он того хочет. Но Типпи всё равно очень боится...       — Если Типпи не будет больше называть меня ужасным господином, ему нечего бояться. И можешь не показываться, если не хочешь. А теперь иди, пожалуйста, и принеси, что я попросил, — улыбнулся Том и поднялся, как только эльф исчез.       Глянул на Люциуса — тот красноречиво хмыкнул, но предпочел молчать, переваривая услышанное и увиденное. Право сказать, поразмыслить было над чем. Соображал, впрочем, Люциус Малфой нечеловечески быстро, и половину своих соображений держал при себе. Том тоже — а потому не осуждал желание замолчать случившееся.       — Проклятая тварь, значит... — выдал он задумчиво.       В один короткий шаг рядом, привлек его к себе и заставил поднять голову. Длинные пальцы погладили шею, коснулись подбородка, большой надавил на нижнюю губу. Том его отталкивать не стал.       — С душой, точно покрытой чешуей, — усмехнулся он. Чуть повернул голову, позволяя чужой руке оказаться у себя в волосах. — А я-то, наивный, ожидал хвоста или клыков… Малфой в очередной раз заполучил в свою коллекцию редчайшую вещицу. Вы рады?       — Я в восхищении, — заверил Люциус.       Поцелуй, которым он накрыл его губы, вышел кусачим и довольно болезненным; руки, только с виду изящные, ощутимо вцепились в волосы на затылке; в поясницу упиралось навершие трости. Том, впрочем, против ничего не имел.

* * *

      Том поднялся с разворошённой постели и, решив не утруждать себя одеждой, подошел к небольшому письменному столу у окна. В этом доме кабинета не было, поэтому на нем сейчас лежали и книги, в том числе та, что о хоркруксах, и пергаменты с заметками. Имелась и бутылка вина, перенесенная сюда ставшим излишне заботливым домовиком — после разговора в гостиной он стал ужасающе услужливым. В верхнем ящике валялась пачка маггловских сигарет и Том, подумав, потянулся за ней. Люциус не слишком одобрял эту его привычку, но и не запрещал открыто, и он решил, что может позволить себе подобную маггловскую слабость.       Дым обжег горло, в комнате повис запах плохого курева и Том лениво махнул рукой отгоняя дым. Люциус, впрочем, до того делавший вид, что дремлет, тут же открыл глаза.       — Неплохо, — протянул он лениво, очевидно, оценив представшую глазам картину.       Соскользнул с постели, точно змея — Том усмехнулся, припоминая, что эту характеристику по отношению к Малфою он применяет уж слишком часто, — и подошел к нему со спины. Плеча коснулись чужие губы, прохладные, твердые, и Том чуть отклонил голову, давая больше доступа.       — Вы тоже ничего.       Раздался смешок, чужие пальцы забрали у него сигарету. Люциус затянулся несколько раз, но в итоге вернул её обратно.       — О чём ты думаешь?       — О хоркруксах, — губы, перешедшие на шею, вдруг остановились. В плечо вцепилась рука, вынуждая повернуться. Серые глаза смотрели внимательно и строго.       — Я думал, мы с этим закончили.       — Закончили, — заверил его Том вполне искренне.       После прочитанного, после случившегося с ним самим, после откровений домовика, повторять чудесный опыт не хотелось. Тем более, была у него в голове одна неприятная мыслишка, от которой не удалось избавиться даже в постели с Люциусом Малфоем.       Люциус, тем не менее, продолжал испытующе смотреть на него. Пришлось пояснять.       — Я о воскрешении.       — Не вижу, чтобы у тебя с этим возникли проблемы, — отметил Люциус.       — Они возникли, — нехотя сообщил Том.       Дернув плечом, он стряхнул с себя чужую руку и всё же призвал свой халат, тёмно-серый в светлую клетку. Люциус повторил за ним, уселся на единственный в комнате стул и испытующе смотрел, дожидаясь объяснений.       — Поясни.       “Не хочу”, — мысленно отозвался Том и скривил губы в усмешке — сказочка на ночь точно выйдет так себе. А уж на фоне откровений домовика, которые не шли из головы, так тем более. Пожалуй, он бы вовсе предпочел не поднимать эту тему, однако Люциус был умен, хитер и силен как маг. Быть может, не как Том, но достаточно, чтобы помочь, если потребуется. Когда потребуется — оптимистом, надеющимся на благоприятный исход… да вообще всего, он не был.       — Ритуалов по воскрешению из хоркрукса существует несколько, но официально задокументирован и проверен опытным путем только один. Нужны сущие пустяки, — не скрывая сарказма, проговорил Том. — Кровь врага, коих у меня в достатке. Плоть раба, с чем тоже проблем возникнуть не должно, — он бросил красноречивый взгляд на люциусово предплечье. — Ещё кость отца, котел с одним мерзким варевом и нечто вроде... гомункула. В общем, ритуальчик тот ещё.       — Даже представлять не хочу, что бы выродилось из этого прелестного зельица, — мрачно заметил Люциус.       Том, подумав, согласно кивнул.       — Что-то вроде лича или подобной немертвой гадости, полагаю.       — Как ты вообще согласился пойти на… это? — Малфой с омерзением ткнул в лежащую на столе книжку о хоркруксах. Ощущение было такое, что он хочет её немедля испепелить. — И как вышло, что вместо мерзкой твари получилась такая лапочка?       — Вы мне льстите, — встретившись с ним взглядом, хмыкнул Том. — Не буду врать — когда я это задумал, последствия и результат меня не сильно волновали. Возможностей умереть в те времена у меня было предостаточно, врагами я успел обзавестись… В общем, отставим ненужные моральные терзания, я никогда ими излишне не страдал. Тварь и тварь, зато живая. Ну, условно, но...       Он оперся бедром о край стола, вцепился пальцами в столешницу, стараясь мысленно сложить всё, до чего успел додуматься, в цельную картину. На обнажившееся в полах халата колено легли чужие пальцы.       — Что до второго вопроса, то тут всё интереснее. По всем раскладам, возродиться я вообще не должен был. Коротко: если Мордред, Моргана и прочие приснопамятные покровители существуют и отсыпают своим потомкам не только магические дары, но и удачу — свою я точно исчерпал.       Ответом ему стали непонимающе вскинутые брови, на что Том вздохнул, извернувшись, подцепил пальцами графин с вином и налил немного в бокал.       — Всё пошло не так с самого начала. Хоркрукс я сделал фактически случайно. Я был неопытен, торопился и, судя по всему, вложил в свой дневник кусок души гораздо больший, чем у меня остался… А потом — девчонка, у которой он невесть как оказался, попалась на мое проклятие от любопытных. Хоркрукс вытянул из неё достаточно сил — чем не плоть раба?.. От василиска, который издох крайне вовремя, мне досталась кровь врага — Гарри Поттер поранился о его клык, когда всаживал в глотку меч Гриффиндора, — пояснил Том, когда Люциус вновь вопросительно поднял брови.       — А кость отца?       — С этим сложнее, но допускаю, что могло засчитаться то, что я уже обрел телесную форму благодаря девочке. А может, это вовсе не обязательное условие… Я не знаю, честно.       За окном цвел голубыми гортензиями июль, в комнате пахло ещё одной подожжённой сигаретой, а Люциус Малфой, судя по всему, никак не мог решить, что ему делать с внезапным откровением. Он взялся постукивать пальцами свободной от сигареты руки по столу, изрядно этим нервируя — Том накрыл их своей ладонью, останавливая. Люциус размышлял, но Том в его мысли не лез — хватало своих, одна одной лучше.       — И что же ты… думаешь делать с этими знаниями? — докурив и допив вино в своём бокале, наконец спросил Люциус.       Повисшая было тишина пошла трещинами — именно такое сравнение отчего-то пришло в голову.       — Хочу убедиться, что не создал себе ещё… парочку запасных планов.       — Это возможно? — нахмурился Люциус.       Том кивнул.       Эта мысль не давала покоя едва ли не с первого дня после возрождения. На её обдумывание просто не было времени — нужно было выживать, устраиваться, после — разбираться с Малфоем. Оставшись же здесь, в доме в Суррее, предоставленный сам себе и книгам, прихваченным из мэнора, он всерьез засел за размышления. И всякий раз, возвращаясь к своим ощущениям, воспоминаниям, идеям, терзавшим голову; обращаясь к биографии Тёмного Лорда, пусть и наполовину выдуманной, приходил к одному-единственному выводу — вряд ли он остановился на одном хоркруксе. Версию эту отлично подтверждало то, в каком состоянии он пришел к своему концу в восемьдесят первом — Том Риддл, которым он себя знал, в жизни не сунулся бы в дом из-за какого-то пророчества, к поклонникам Дамблдора. Ещё и в одиночку: Ближний круг тогда был на свободе и здравствовал, как он успел понять. Уж прихватить с собой кого-нибудь за компанию — того же Долохова или Эйвери — Том бы догадался.       Озвучивать это Люциусу Том не стал.       — И что ты хочешь от меня?       — Предложение снять Метки с ваших приятелей ещё в силе? — отозвался Том почти сразу. — Я согласен. А вы поможете мне с этой историей, — и добавил, чуть погодя: — Не хочу, знаете ли, упускать шанс, который мне выпал.       Малфой поднялся, оказываясь совсем близко к нему — Тому, подпирающему стол, и от того бывшему сейчас ниже его, пришлось поднять голову. Холеная рука вдруг легла на его шею и чуть сжалась. Большой палец огладил кадык, и Том невольно провел языком по вмиг пересохшим губам.       — Знаешь, что объединяет тебя с Темным Лордом? — протянул Люциус тем своим тоном, который Том не слишком любил. — Вы оба способны вызвать одновременно ужас и отвращение, и невероятное восхищение.       — Я не Темный Лорд, — проговорил, хотя вышло скорее хрипло, Том и положил руку поверх чужих пальцев. — Так что решайте, мистер Малфой, что в вас вызываю я.       На шее сжались чужие зубы, заставившие коротко выдохнуть.       Что ж, сойдет за ответ.