Дар василиска

      Азкабан, жуткая башня сумасшедшего волшебника посреди Северного моря, а ныне — жуткая же тюрьма для магических преступников, даже на колдографиях имела вид совершенно неприступный. Том изучил их немало, одной из последних была та, что сделали ушлые журналисты “Ежедневного Пророка” после побега Сириуса Блэка. Теперь же, изучая план, который умудрился достать Люциус, стоило признать очевидное — устроить Тони побег будет не просто трудно. Придется вывернуться наизнанку, включить мозги на полную, нарушить кучу законов, за что не то что Азкабан, а поцелуй дементора светит абсолютно точно.       — Вход в Азкабан находится здесь, — Люциус ткнул пальцем в разложенную на столе схему. — Камера Долохова, если верить моей информации находится на седьмом уровне. Вот… — он развернул план Азкабана к себе, ткнул в одну из граней треугольной башни, — здесь.       — Мы не сдюжим, — мрачно заключил Том, падая на кресло и потирая лицо ладонями. — Уверен, что нет законных способов вытащить его?       Люциус покачал головой.       — Ни одного. Антонин Долохов — вернейший сторонник Тёмного Лорда, неоднократно замеченный в уличных стычках. Метку на его руке видела вся Британия, против него свидетельствовал мерзкий предатель Игорь Каркаров, а смерть братцев Прюэттов от его рук не подвергается никакому сомнению.       В котле остывала ускоренная версия оборотки, несколько светлых волосков ждали своего часа в пробирке, Тома и Люциуса ждали разборки с гоблинами, а они оба строили планы по организации побега из самой охраняемой тюрьмы магического мира.       — Твою мать.       На этот раз Люциус кивнул, уселся в кресло напротив и принялся тихо постукивать по набалдашнику своей дурацкой трости, чем изрядно раздражал. Но Том молчал, не находя в себе желания сделать ему замечание — не до того.       — Уверен, что он нам нужен? Долохов, — зачем-то пояснил он.       — Уверен, — уверенности в голосе, впрочем, было не слишком много.       Просто других идей — а передумал Том немало — не было вовсе.       — Мой хоркрукс украден из самого опасного и защищенного места в этой гребаной стране, дневник у Дамблдора. Если он ещё не догадался, то явно близок к разгадке его тайны, а я исчерпал все возможности своей памяти. Мне нужен кто-то, кто меня знал все эти годы, кто-то…       Люциус подозрительно вздохнул. Настолько подозрительно, что Том тут же выпрямился в кресле, сжал в пальцах подлокотники и уставился на него. Палочка лежала на столе, однако желание схватить её стало поистине нестерпимым. Дурацкие театральные паузы обычно не предвещали ничего хорошего.       — Люциус?..       — Дневник у меня, — теперь пришла его очередь тереть пальцами переносицу. — Поттер вернул мне его тем самым днем, когда ты, очевидно и, — он неопределенно махнул рукой, — возродился в такой чудесной шкуре.       — И сказать ты мне об этом собирался?..       — Да никогда, примерно. Ты сам сказал, хоркрукс в дневнике был уничтожен. Я проверил — ни следа магии, темной или светлой, только дыра посередине, очевидно, от клыка василиска.       — Миленько, — заключил Том.       На самом деле, он не так уж и злился на Малфоя — тот был во всех отношениях скользким гадом, думающим только о собственной выгоде и немного — о возможных приключениях, коих ему в его унылой жизни богатея-землевладельца явно не достает. Что ж, приключениями Том его явно обеспечил, насчет выгоды же… сомнительно, конечно. Если не считать за таковую, что воображала Малфой лишился позорной метки, заимел аманта в его лице и теперь всячески старается не допустить, чтобы из последнего выросла вторая версия Тёмного Лорда.       Не то чтобы иногда пойти по скользкой дорожке не хотелось.       И, если подумать, Малфой, спутавшись с ним, вовсе не прогадал.       — Ты сказал “вернул”, — без вопроса проговорил Том. — Дневник хранился у тебя всё это время, но каким-то чудесным образом оказался у Поттера. Не буду спрашивать, почему ни один из вас, Малфоев, верных рабов и прочее, не попытались возродить своего любимого Лорда, — он скривил губы в едкой усмешке. Люциус ответил тем же. — Но какого драккла мой хоркрукс оказался в руках Гарри Поттера?       — Он не должен был у него оказаться, — Люциус равнодушно пожал плечами, прежде чем подняться. Прошелся по лаборатории. — После прошлогодних сплетен о том, что Волдеморт чуть не возродился прямо в Хогвартсе, авроры лютовали. Обыски, допросы… Я нашел дневник в тайнике отца, решил сбагрить его Боргину, хотя бы на время, но тот не взял. Мол, дешевка, что ему с ним делать.       “Ну да, дешевка, — хмуро подумал Том. — Всего то часть души вашего повелителя. Не зря Темный Лорд вас клеймил, как племенную скотину.”       -... Пришлось нести дневничок в свой сейф, — тем временем продолжал Люциус, — но тут мне попалась семейка Уизли в компании с нашим героем Поттером и идея пришла сама собой — сбагрить вещицу самого Темного Лорда самому рьяному защитничку Дамблдора и наблюдать за последующим спектаклем. И не говори, что осуждаешь.       Том не осуждал. Что там, подобные чувства ему были более чем понятны — с парой Уизли он учился в Хогвартсе. Особо они не общались, слава Салазару, в то время у Тома враги со львятника были посерьезнее, чем два рыжих малолетних придурка-магглолюбца. Хотя, наверное, стоило бы рассказать им пару забавных историй о том, как магглы любят убивать друг друга без всяких дуэлей и прочей чистокровно-магической чушатины. И не только убивать.       — Да вы истинный слизеринец, мистер Малфой, — едко протянул Том. И палочку всё же взял в руки, покрутил лениво в пальцах. — Но умолчите о чем-нибудь, касающемся меня, ещё раз, и я придумаю, как обойти Непреложный обет.       Люциус оказался возле него так быстро, как не слишком-то полагалось господину его возраста, положения и высокомерия. На запястье с палочкой легла рука, сжала сильно, заставляя коротко прикусить губу от боли.       — Угрожаешь мне?       — Да.       Тонкие губы напротив скривились в усмешке, под подбородок ткнулся набалдашник трости, приподнимая.       — Думаю, ты уже придумал как это сделать, — протянул он задумчиво, но в голосе его слышалась довольная улыбка.       — Разумеется, — не стал его разочаровывать Том.       Люциус не стал отвечать. Только хмыкнул как-то уж слишком понимающе. Трость приподняла голову выше, лицо Малфоя оказалось слишком уж близко, как всегда, когда тому вздумывалось поцеловать его. Но Том не дал — уперся в плечо и мстительно напомнил:       — Через несколько минут я приму облик вашего сына, мистер Малфой. Уверены, что хотите того… что хотите?       Лицо Люциуса было поистине бесценно — он резко отстранился, сморщил нос, а Том засмеялся. Его в последнее время жутко стали веселить эти малфоевские рожи. Будто заледеневшая пиранья вдруг забывала что она пиранья, а немножко человек.       — Я верну тебе дневник, когда вернемся из Гринготтса, — проговорил он, когда справился с лицом, испортившимся настроением и, как предполагал Том, с неудовлетворенностью. Последнее он для Малфоя находил весьма полезным, если честно. — Что будем делать с Азкабаном? Учти, у меня жена и сын, я не хочу сгнить в этом милом местечке.       Том задумался — четкий план вырисовывался с трудом и со всех сторон исходил запашком Гриффиндора. С другой стороны, когда хитрые и многоумные планы проваливались даже в воображении, приходилось надеяться только на силу, скорость реакции в критических ситуациях… И на потенциальную глупость возможных врагов. Жаль только, во врагах водились дементоры.       — Есть один вариант, — отозвался он. — Правда, в лучших традициях краснопузых.       — Собираешься испробовать на себе гриффиндорскую удаль и везучесть? — удивился Люциус, с сомнением на него косясь.       — С кое-какой слизеринской подготовкой… Но да.       — Я всё же сгнию в Азкабане, — припечатали в ответ.       — Будем гнить в соседних камерах, — утешил его Том и, не удержавшись, коротко поцеловал его в уголок губ.       — Я безмерно рад.

* * *

      Находиться в чужом теле всегда непривычно, даже если это нужно для дела. Особенно, если в качестве того тела — тщедушный подросток с непомерным самомнение и жуткой манерой тянуть гласные, точь в точь как его папенька. И если Люциусу это хотя бы отдаленно шло, то вот заставить себя говорить как Драко было смешно и раздражающе одновременно.       — Вы учите ребенка плохому, мистер Малфой, — заявил Том, когда они аппарировали в Косой, в уже знакомую арку подле лавки ушлого изготовителя палочек Джимми Киддела.       — Зато хорошо тренирую и учу не связываться с Тёмными Лордами.       — Не на своём примере, надеюсь?       Люциус фыркнул на это и подтолкнул Тома по направлению к Гринготтсу, который белой кривоватой махиной возвышался над всем Косым переулком.       От лавки Киддела до банка была всего какая-то пара сотен метров, не больше, однако этого короткого пути хватило, чтобы случилось сразу несколько изрядно удививших Тома вещей.       Во-первых, навстречу попался Поттер в компании уже знакомых Тому лохматой девицы и рыжего тупицы, чьи мысли, открытые всем ветрам без всякой легилименции, были сосредоточены лишь на метлах, шоколадных лягушках и вшивой крысе, очевидно, как раз в этот момент собиравшейся подыхать у него прямо в руках.       Во-вторых, крыса была вовсе не крыса, в этом Том был совершенно уверен, а самым настоящим анимагом. Это ощущение ни с чем не спутать — звериные инстинкты забивали человеческую природу, но не настолько, чтобы скрыть человеческие же мысли. Крыса, настоящая, пусть даже и родом из волшебного мира, никак не могла думать о том, насколько паршив крысиный корм, как ей опостылел малолетний рыжий идиот, и зачем её вообще притащили в место, где может шастать опасный преступник. О последнем Том наверняка бы задумался получше, если бы не случилось клятое в-третьих.       Гарри Поттер, герой магического мира, настолько не выносивший всех Малфоев разом, что впору было восхититься, при виде Тома — точнее, Драко, конечно же, — и Люциуса, не бросился с обличительными речами типичного гриффиндорца. Не схватился за палочку, даже презрительным взглядом едва-едва удостоил.       Вместо этого Гарри-дракклов-Поттер вдруг зашипел, будто от боли, схватился за шрам на своем чугунном лбу, замер прямо посреди улицы, довольно многолюдной, кстати…       Том заставил себя двигать конечностями только потому, что тормозить тоже было бы слишком странно. Опасно, неподобающе для того, кто носит личину Драко Малфоя. Вот бросить кривую торжествующую и высокомерную ухмылку — это да, это в характере Малфоев, хоть старшего, хоть младшего. Том даже справился с этим, по крайней мере, постарался.       Потому что корчить рожи, когда тебя буквально окатывает, точно волной, уже знакомым ощущением тлена, смерти и злобы, совершенно не с руки.       — Люциус, — позвал он тихо, так, чтобы не услышали случайные прохожие. — Ты говорил, Гарри Поттер остановился в “Дырявом котле”?       — Да, живёт здесь с побега Сириуса Блэка из Азкабана, — отозвался тот и тут же нахмурился: — Что случилось?       — Пройдем через котел на обратном пути, — не стал пускаться в детали Том. Не здесь. — Нужно кое-что проверить.       Люциус в ответ кивнул и лишних вопросов задавать не стал. И слава Салазару: потому как отвечать ни на один возможный Том не хотел. Как и думать о случившемся. Вдруг просто показалось?..       “Не с нашим счастьем”, — хмуро отозвался вредный внутренний голос.       Если хваленая защита Гринготтса среагировала на поддельного сына Люциуса Малфоя, то никак это не показала. Ни сигнализации, ни кучи выбегающих охранников, ни даже какого вредного проклятья в наказание коварному обманщику.       Ну или гоблины решили, что связываться с Малфоем — себе дороже. С белобрысыми пройдохами любому нормальному… существу вообще связываться не стоит. Мигом возьмут в оборот, наврут с три короба и замолчат всё, что только можно. Да, Том ещё не простил Люциуса за милый дневниковый секрет.       — Мистер Малфой, добро пожаловать, — услужливо и ничуть не искренне поприветствовал Люциуса гоблин, восседавший за главным столом. — Чем могу помочь?       — Хочу навестить свой сейф.       Гоблин подозрительно прищурился — слишком уж подозрительно, как на взгляд Тома, и гоблина сопровождающего звать не спешил.       “Они знают!” — забилась в голове паническая мысль.       Палочка скользнула в руку инстинктивно, обнажившись на одну треть между указательным и большим пальцем.       — Желаете оставить мистера Драко Малфоя в зале для ожидания или взять его с собой?       — Если бы я желал спуститься к своему хранилищу без сопровождения мистера Драко Малфоя, я бы оставил его дома, — зашипел Люциус что та змея, ещё вопрос, кто тут из них владеет парселтангом.       Гоблин кивнул, снова подозрительно глянул на Тома, но гоблина-сопровождающего всё же позвал.       — Грипхук проводит вас.       План, на самом деле был довольно прост и довольно же нагл: зайти в банк, спуститься к хранилищам вместе с Люциусом и приставить к горлу сопровождающего палочку с обещанием вырвать язык через место для этого не слишком предназначенное. Опасно и да, тоже по-гриффиндорски, но не было никаких сомнений, что Тома всё равно узнают. Защита в Гринготтсе была что надо, а ограблений за всю историю банка случалось меньше, чем имелось пальцев на одной руке. Он, конечно, ничего красть не собирался, а гоблинов интересуют только деньги и выгода… Но кто знает, как успел отметиться Волдеморт в общении с банковскими скрягами: Том и домовиков мучать не планировал, а мучал же.       Вызванная Грипхуком тележка покатилась вниз по рельсам, заставив ненадолго прикрыть глаза. Том, сирота без денег и имени был тут всего однажды, летом сорок второго, так что особо привыкнуть к гринготтским причудам не успел. Оставалось уповать на магию, уверенность Малфоя и собственную везучесть, если от таковой хоть что-то ещё осталось — свалиться в зияющую пропасть не хотелось.       — Ненавижу магию, — выдал он мрачно, когда тележка ухнула вниз слишком резко. Люциус на это только хмыкнул. И достал палочку.       Том последовал его примеру.       Как оказалось — не зря. Сейф Малфоев находился на одном из самых нижних уровней банка, если не на самом нижнем и охранялся соответствующе — помимо невероятных по своей запутанности коридоров, куче чар, на пути к нему располагался ещё и водопад, мигом смывший с Тома оборотку. Люциус махнул палочкой, бросая на него высушивающее и согревающее заклинания, и увеличивая в размерах одежду Драко. Сам же он остался сухим — вопросов к его личности у банка явно не возникло.       Тележка не остановилась, а гоблин даже не обернулся на него, хотя Том был уверен — он всё уже знал. Весь Гринготтс знал о том, кто посетил их банк.       — Ваш сейф, мистер Малфой, — чинно заявил Грипхук, когда вышел из тележки. На Тома он старался не смотреть, будто вмиг забыв о его существовании.       — Думаю, банк уже понял, что мой сейф мне без надобности, — выйдя из тележки и подав руку Тому, чтобы помочь ему выбраться, протянул Малфой. — К чему спектакль, гоблин?       Где-то внизу слышался подозрительный рев, по каменным сводам, похожим на те, что остались в пещере с инферналами плясали отблески пламени.       Определенно, слизеринцу не стоит пользоваться гриффиндорскими планами.       — Гринготтс не вмешивается в войны магов, — чинно заявил он. — Гринготтс рад приветствовать мистера…       — Обойдемся без имен, — отрезал Том, наставляя на него палочку.       — Гринготтс рад, — согласился Грипхук, — видеть хозяина сейфа номер семьсот двадцать два снова. Хоть и сильно… удивлен.       — Вы в ужасе, — припечатал Том и решил улыбнуться помягче. Насколько позволяла ситуация, разумеется. — Но так и быть, если вы заверите меня, что аврорат еще не в курсе моего визита, можем попробовать договориться по-хорошему.       Он огляделся, убеждаясь, что больше никого на уровне нет. Небрежно повел палочкой, будто собирался бросить в гоблина что-нибудь эдакое. Тот едва заметно дернулся, но не отступил и даже позы не сменил, продолжая смотреть только на Малфоя. И понятно почему, кстати — при допросе, если вдруг таковой случится, никто не сможет доказать, что Грипхук видел Тома Марволо Риддла в здравии, молодости и с приличной палочкой. Умно, не зря гоблины считаются самыми мозговитыми тварями магического мира.       — Мы не сообщаем Министерству Магии о своих клиентах, — после недолго промедления сообщил Грипхук. — Разумеется, если те не собираются ограбить или иным способом навредить банку.       — Не собираются, — заверил его Том. Тоже задумался ненадолго, бросил короткий взгляд на молчавшего и будто бы даже забавляющегося ситуацией Люциуса. — Но если хоть кто-то откроет пасть не по делу — я вырежу весь Гринготтс под корень, сожгу его дотла, а потом отыщу всех до одного гоблинов в Британии и развешу их кишки на деревьях по всей стране.       Не то чтобы в его словах не было искренности.       Гоблин это, кажется, тоже понял, а потому дернулся, оскалился острозубой улыбкой и понятливо кивнул. Люциус глянул на Тома недовольно, чуть осуждающе, но всё ещё весело. Маньяк, а не Малфой.       — В таком случае… — Грипхук замялся и вдруг понизил голос до едва слышного. Тому даже пришлось наклониться, чтобы расслышать его. — Гринготтс настоятельно не рекомендует господину владельцу сейфа номер семьсот двадцать два, посещать его хранилище.       — И почему Гринготтс дает подобные рекомендации? — подозрительно поинтересовался Люциус. И да, тоже вскинул палочку.       — Авроры, — понял Том. — На сейфе куча следилок, и как только я хотя бы приближусь к нему, об этом будет знать всё Министерство. Я прав?       Гоблин кивнул.       — Министерство Магии неоднократно пыталось получить доступ к сейфу господина. Но Гринготтс ценит отношения со своими клиентами и не предоставляет подобного доступа никому, кроме законных наследников.       — Но господин хозяин сейфа номер как его там считается мёртвым, — напомнил Люциус. Он явно волновался, и отчего-то захотелось уйти уже отсюда — хватит с их странной парочки нервозности самого Тома.       — Гринготтс никогда так не считал.       — А Министерство?       Грипхук снова задумался, пожевал бледную губу и всё же проскрипел тихо:       — Министерству намекнули на возможность здравствования господина владельца сейфа.       — Гринготтс? — нахмурился Том. Ответ, ему впрочем, не сильно требовался — не трудно догадаться, кто сует свой нос в дела всей магической Британии.       — Нет.       Бородатый таракан успел наследить везде, где только можно, испортить Тому жизнь, и даже, мать его, посмертие. Круцио, Империо и Авада так и просили сорваться с кончика палочки, но он пересилил себя. С большим трудом и лишь после того, как сунул палочку в руки Люциуса. Тот выглядел удивленным, но молча сжал её в пальцах и спрятал в складках мантии. Гоблин эту короткую сцену проследил, но комментировать тоже не стал.       — Хозяин сейфа может перевести деньги в другую ячейку, снять их или хотя бы узнать, сколько у него на счету?       — Гринготтс не советует совершать подобные операции с его семью с половинами тысячами золотых, — отозвался Грипхук. — По крайней мере, напрямую. Мы можем подумать над путями решения этой проблемы.       На мгновение Тому показалось, что он ухмыльнулся — видимо, был доволен и вопросом, и своим ответом, и тем, что деньги остаются в банке. Новости были скверными, на самом деле — с одной стороны, хорошо, что он не только не потратился за все не-свои годы жизни, и даже чуть приумножил свой капитал. С другой, добраться до этих денег он едва ли сможет, а Том на них несколько рассчитывал. Хотя бы чтобы обзавестись собственным жильем где-нибудь в шотландской глуши.       — Подумайте, — вместо него отозвался Люциус. Гоблин чуть склонил голову в поклоне.       — Что ещё есть в сейфе, кроме денег? — поинтересовался Том. Этот вопрос мучал его не меньше, чем состояние собственного счета. И уточнил, прежде чем Грипхук ответил: — Что-нибудь… необычное?       Гоблин явно удивился вопросу, но покачал головой.       — Только золото. Господин хозяин сейфа необычные… вещи предпочитал хранить в чужих сейфах.       — У Малфоев, например? — невесть зачем поинтересовался Том.       — Я знаю, что хранится в моем сейфе! — возмутился тот в ответ.       Пауза была тревожной, невнятной и изрядно раздражающей.       — У Лестрейнджей.       Хорошо, что он успел отдать палочку Люциусу. Потому что заавадить теперь хотелось самого себя — из любви к искусству и от несправедливости гребаного мира. Нет никаких сомнений, что под вещицей понимался хоркрукс — гоблин сразу понял, что речь не сомнительных книжонках и жутковатых артефактах из лавки Боргина. Хотя и в них, наверное, тоже, вот только важными для упоминания они явно не были.       — Твою Салазарову мать, — выдал он. Кажется, в ответ кивнул даже гоблин.       Вести беседу дальше не было смысла, они и так узнали больше, чем хотели и теперь над полученными знаниями предстояло изрядно подумать. Если честно, думать Том уже порядком устал — ещё немного жизни в таком ритме, и он точно обзаведется какой головной болезнью.       — Грипхук, — позвал он, когда они минули водопад, Том вновь принял облик Драко, а впереди уже виднелись серебряные двери, ведущие в главный зал, — почему Гринготтс решил поделиться информацией?       — Потому что Гринготтс не хочет быть сожженным дотла. И надеется, что господин, когда он решит снова развернуть свою прежнюю деятельность, проявит благосклонность и милосердие к банку.       Что ж, справедливо.       Они вышли из банка и Том с трудом подавил в себе желание аппарировать тут же. Пальцы всё ещё жгло от магии, Люциусу пришлось приложить его жалящим заклинанием, как единственным доступным сейчас способом, чтобы отвлечь. Том ойкнул и потер вмиг заболевшую руку, но всё же чуть пришел в себя. По крайней мере, удалось вспомнить, что он ещё собирался наведаться в “Дырявый котел”.       — Уверен, что не хочешь домой?       Том покачал головой. Хочет, конечно же, желательно в подвал, к зельям, в одиночество и тишину, нарушаемую лишь бульканьем какого-нибудь бесполезного варева.       “Не с моим счастьем”       К “Котлу” он направился первым, мысленно возложив обязанности по всем объяснениям на Малфоя. А когда вошел в дурацкую арку, отворил облезлую заднюю дверь, вошел внутрь, понял, что решил наведаться сюда не зря.       В невзрачном баре из народа были только бармен, пару смутно знакомых стариканов, сидевших за стойкой и пивших какую-то дрянь из едва ли мытых кружек; и герой в компании лохматой подружки и рыжего крысолюбца.       Поттер схватился за шрам.       Том почувствовал смерть, тлен и запах гнили.