Дар василиска

      Том был не в порядке — это Люциус почувствовал, едва вернулся в дом в Суррее. Нет, по полу не текли реки крови, нигде не было видно трупов маглов и даже павлинов, а сам дом был даже вполне цел… Ну, если не считать стеклянной крошки, усыпавшей ковры, гуляющего по дому ветра и дождя, что заливался внутрь сквозь разбитые окна. Сам Том нашелся тут же, в гостиной — на щеке его красовался порез, видимо, заполученный благодаря одному из осколков, на ладонях были видны царапины, но это его, казалось, совсем не трогало. По крайней мере, сидя в полюбившемся ему кресле с книгой в руках, он ничем не выдавал своего настроения. Будто это не его выброс переколотил все окна и зеркала в доме.       Люциус махнул палочкой, чтобы вернуть дому прежний вид, однако не преуспел — против стихийного выброса Тома, видимо, нужно что-то посильнее Репаро. Том, поднявший на него глаза в этот момент, очевидно, думал так же, и молча протянул руку, требуя вернуть ему палочку. Делать этого, прямо сказать, не слишком хотелось, но Люциус пересилил себя и протянул палочку.       Что ж, Тому не потребовалось даже озвучивать заклинание — он только взмахнул палочкой из анчара, и осколки собрались сами собой, вернулись в окна, рамы для зеркал, возвращая дому прежний ухоженный и приличный вид. Воистину, Том Марволо Риддл, бывший (или же будущий) Темный Лорд, был невероятно силен и это как пугало, так и восхищало до глубины души.       Люциус снова поднял палочку, чтобы призвать бадьян и залечить чужие царапины, но Том успел первым. Пузырек темного стекла влетел в его руки, свободные уже и от палочки, и от брошенной на стол книги, а Том, подумав, вручил его Люциусу и вытянул вперед исцарапанные ладони.       — Думаю, спрашивать, в порядке ли ты, не имеет смысла, — бадьян, капнутый на один из порезов, едва слышно зашипел и испарился, оставляя после себя лишь чистую кожу.       — Не имеет, — подтвердил Том, внимательно наблюдая за действиями Люциуса. — Как разговор с министром?       Люциус на это скривился — Фаджа он терпеть не мог. Хотя бы потому, что министр из того был глуповатый, бесполезный и под дудку Дамблдора не плясал только из любви к малфоевским деньгам. На его месте Люциус видел, разумеется, только себя — чистокровного, умного, красивого, и с приличным вкусом в одежде, — но из-за Метки приходилось обходиться только местом негласного советника и почти приятеля при министре. Впрочем, и то хлеб, учитывая, что прочим меченым не перепало и этого: кто-то мял солому в Азкабане, кто-то и вовсе удобрял собой британские поля.       — Чудесно, — отозвался он, большим пальцем мазнул по пораненной щеке Тома, — Корнелиус Фадж согласился сопроводить нас в Азкабан на встречу с твоим любимым дядюшкой.       — Хорошо, — кивнул тот в ответ. Глянул на свои руки, бросил быстрый взгляд на окно, где виднелось слабое отражение их обоих. — Камин в “Котле” перенес меня в Малфой-мэнор. Кажется, меня видела леди Нарцисса.       — Она видела Драко, — напомнил Люциус. — Я вернусь в поместье позже и поговорю с ней.       Том на это кивнул и отошел. В кресло, впрочем, не вернулся, и даже о книге — о хоркруксах, чтоб их, — будто позабыл. Сунул руки в карманы брюк, прошелся по гостиной. Вопросов к нему у Люциуса было много, однако задавать он их не спешил — нарочитое спокойствие его, прости Салазар, молодому аманту, вряд ли давалось легко.       Том заговорил сам — после того, как отпил принесенного Типпи вина, и закурил, вновь возвращаясь к окну, дождь за которым того гляди норовил превратиться в настоящее стихийное бедствие.       — Гарри Поттер — мой хоркрукс.       Люциус, к своему же удивлению, не испытал от этого откровения никакого шока. Чему уж удивляться, коли связался с сильнейшим магом современности, который умудрился воскреснуть под носом у Дамблдора.       Ничего необычного, все так делают.       — Ты уверен?       Том кивнул.       — Он получился случайно, если вам интересно. И… то, какой он, ещё сильнее убедило меня в мысли, что все хоркруксы нужно непременно найти. И уничтожить.       Люциус вопросительно приподнял бровь — о том, что делать с кусками души Темного Лорда, они прежде не заговаривали. Он потянулся за сигаретой из красно-белой пачки; перед лицом, повинуясь одному лишь щелчку пальцев, вспыхнул огонек; затянулся.       — Значит, мальчишке придется умереть?       Сигарета в пальцах Тома от этого вопроса едва не сломалась — настолько сильно он её сжал. Последние две затяжки оказались быстрыми и глубокими, прежде чем он, пожалуй, чересчур яростно, затушил её в наспех трансфигурированной из чернильницы пепельнице.       — Возможно, — он повернулся к Люциусу. — Но для начала стоит найти того, кто присмотрит за мальчишкой. Будет нехорошо, если Дамблдор возьмет его в оборот раньше. Ваш сын или профессор Снейп?       — Снейп, — решительно отозвался Люциус. В ответ на вопросительный взгляд — Том явно ждал иного ответа, — пояснил: — Герой не в лучших отношениях с Драко. С Северусом тоже, но если ты прав про его… предательство и близкую дружбу с Дамблдором, он может оказаться полезнее.       Том, подумав, согласно кивнул. Вновь прошелся по гостиной — Люциус на мгновение ощутил давление чужой магии, но вспышки не последовало.       — Вопрос в том, что мы ему скажем.       — Правду, я полагаю, — отозвался Люциус. — Я много думал над твоими… рассуждениями, и мне кажется, что ты был немного не прав. Не в том смысле, что Дамблдор не купил его со всеми потрохами. Купил, ещё как. Вопрос в цене и самом торге.       — Дамблдор — манипулятор каких поискать, тут вы правы, — зло бросил Том. Снова дохнуло чужой магией, точно жаром от печи, но вновь без последствий. — Но я всё ещё не понимаю, почему мы должны выложить профессору Снейпу всё как на духу.       — Всё — не должны. Но кое-что придется, — Люциус прошелся по гостиной вслед за ним, задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. — Северус принимал Метку искренне. Все мы так принимали, однако Снейп… Он полукровка, как и ты. И гений, как и ты. Не такой красивый, правда… Единственной его радостью была эта рыжая грязнокровка Эванс — мать героя, чтоб ты знал.       Том удивленно уставился на него, таких новостей не ожидая. Но смолчал, только нетерпеливо махнул рукой, мол, продолжайте, сэ-эр.       — … Но Эванс, не будь дурой, предпочла ему богатенького смазливого чистокровку Поттера, который на пару с идиотом Блэком и ещё двумя бестолковыми клоунами травили его все семь лет в Хогвартсе. Податься Северусу было некуда, и он сделал единственный в его случае полезный выбор — Темного Лорда, который пообещал ему лабораторию, свободу в его исследованиях и невыразимца Августа Руквуда в качестве наставника.       — Полагаю, жизнь этой Эванс и была ценой предательства лорда-благодетеля, — заключил Том.       Люциус кивнул. Вновь закурил, вернулся к окну.       История та была премерзкой и по умнику Северусу ударила знатно — он никогда не был слишком общительным, да и его полукровность популярности ему не добавляла. Особенно, на Слизерине. Северуса от одиночества спасали лишь его мозги и, немного, Слахгорн, пребывавший в восторге от его таланта к зельеварению. Ну и рыжая грязнокровка Эванс, прикидывавшаяся его подругой. Дружба закончилась, едва на горизонте замаячил Поттер, Северус предательства стерпеть не мог и отрекся от подружки, а спустя год и вовсе принял Метку по совету Люциуса. Но любить рыжую дуру не перестал. Она была его навязчивой идеей, его мечтой, его любовью, хотя со стороны те его чувства больше напоминали одержимость. Они не виделись, не переписывались — враги из противоположных лагерей же, однако любить её Северусу это вовсе не мешало. Люциус помнил, как маниакально тот слушал колдорадио, выискивал её имя — теперь уже под фамилией Поттер — в списке погибших и пропавших без вести в “Ежедневном Пророке”.       А потом Эванс и впрямь погибла. В собственном доме, от Авады Лорда, защищая своего новорожденного сына. Северус каким-то чудом оказался там же спустя несколько минут после смерти Поттеров и… условной смерти Волдеморта, предсказуемо нарвался на авроров, угодил в Азкабан. Да так и вышел спустя месяц, да не куда-нибудь, а прямиком на должность декана Слизерина.       Времена тогда были странные, жуткие и страшные. Кто мог — отец Люциуса, оставшиеся в живых Блэки, — всеми силами вытаскивали своих, откупались, договаривались, ходили на допросы. Кто-то сел, кто-то был приговорен к поцелую дементора… Не до одного умного полукровки, в общем.       О случившемся в ту ночь Люциус узнал намного позже. За бутылкой огденского, кажется, даже не одной, под закуску из сушеного мяса и магловского сыра. Они с Северусом пили за упокой Лили Эванс, подруги и отважной матери. Чокались за избавление от вконец спятившего Темного Лорда и были немного, но всё же счастливы. Просто тому, что сами они живы, хоть и жизнь та катилась куда-то не туда. Северус тогда поклялся, что не будет служить больше ни одному Лорду — ни Темному, ни Светлому, если таковой вдруг объявится. Люциус — что бросит Аваду в первого, кто таковым себя назовет.       Теперь же оставалось только хмыкнуть: Северус таки служил Дамблдору, хоть тот открыто себя Светлым Лордом и не звал, но наверняка хотел бы; Люциус в самого настоящего Тёмного Лорда не только не кинул обещанное заклинание, но ещё и в помощники набился.       Дождь за окном к его удивлению, стих, только ветер поднялся такой, что норовил вырвать с корнями старую яблоню, что росла в палисаднике.       — Вот только Дамблдор не сдержал обещания, — отозвался Люциус, силясь отвлечься от невеселых воспоминаний. — Северус остался с разбитым сердцем, рабским клеймом на предплечье и с угрозой Азкабана. Веришь или нет, я бы в его положении согласился служить хоть Аластору Грюму домовым эльфом, лишь бы не попасть в это чудное местечко.       На имени Грюма Тома заметно перекосило — Люциус давно заметил, что никто, даже Дамблдор, не бесит его столь же сильно. Стоило бы расспросить, но отчего-то казалось, что та история уж точно не входит в перечень любимых. А у них и без дурковатого аврора достаточно проблем на повестке дня. И копится еще больше.       — Ладно, — на мгновение прикрыв глаза, отозвался Том. — Правда так правда. Зовите вашего гения-профессора. В крайнем случае — Авада способна решить любые проблемы.       Люциус, подумав, согласно кивнул.

* * *

      Разговор с Северусом Снейпом не задался. Да он и не мог, если уж начистоту — с дипломатией любого рода всегда будут проблемы, если один из собеседников страдает вполне оправданной паранойей, у второго в голове мысли сплошь все о лавине проблем, которых ничуть не становится меньше, а третьего куда больше волнует собственная прическа и трость, чем чинная беседа.       Ладно, справедливости ради, Люциус был не так уж плох в переговорах. Чудом Салазаровым умудрился стрясти со Снейпа хитровымудренный Непреложный обет, и даже успел заблокировать камин и обнести дом антиаппарационными чарами.       Ну прямо везде успел, пока Том только и мог размышлять о мальчишке Поттере и застрявшем в нем куске души Темного Лорда.       Твоей души, — называй вещи своими именами, Том Марволо Риддл.       Северус Снейп, профессор зельеварения и декан Слизерина и близко не был красавцем, однако свой стиль, бесспорно, имел. Тома трудно назвать впечатлительным школьником. Не после истории с несколькими хоркруксами на одну несчастную душу; не после пещеры с инферналами, число посещений которой было на два больше, чем ему хотелось; и уж точно не после визита в Гринготтс под обороткой, отнюдь не закономерным финалом которого стала встреча с Гарри Поттером, гриффиндорцем-третьекурсником и хоркруксом в одном лице. Однако же он легко представлял, что чувствовали при знакомстве со Снейпом трепетные первокурсники. Жуткий профессор загадочной науки, бледный из-за постоянного торчания в подземельях, черноглазый, остроносый... Ну точно ворон или та же летучая мышь, жуткая и опасная. То ли кровь примется пить, то ли выклюет глаза.       — Надеюсь, у тебя была веская причина, чтобы вытащить меня из дома в последний выходной перед началом учебного года, Люциус. И устроить весь этот спектакль, — протянул он и Том с удивлением узнал в его голосе знакомые малфоевские нотки — видимо, друзьями они и впрямь были довольно близкими. — Кто этот мальчишка?       — Была, уж поверь, — твердо отозвался Люциус. — Мальчишку зовут Том, а больше тебе знать пока не нужно, друг мой. Поговорим о проблемах насущных. Что ты знаешь о хоркруксах, Северус?       Что ж, судя по вмиг переменившемуся в лице Снейпу, знал он предостаточно — и без того бледный, он приобрел какой-то подозрительный зеленоватый оттенок и с силой сжал пальцы на подлокотниках кресла.       — Это самая отвратительная магия из всех возможных, — зашипел он, отчего сравнение его с летучей мышью уступило таковому с заправской змеей. Ещё немного и на парселтанг перейдет — Том даже восхитился этому шипящему тону. — Надеюсь, ты не собираешься воспользоваться… этим.       — Этой мерзостью? — приподнял брови Люциус. Махнул палочкой, разливая по блокалам виски из графина, один из них отдал Тому. — Нет, спасибо, обойдусь отмеренной мне жизнью, которая, судя по последним событиям, обещает быть весьма недолгой. Видишь ли, Северус… Есть мнение, что наш с тобой хозяин, за упокой которого мы так радостно пили двенадцать лет назад, создал себе хоркрукс.       — Что? — Снейп дернул воротничок своего сюртука, будто ему вмиг стало трудно дышать.       Весьма понятная реакция, к слову — Том что-то подобное в последнее время испытывал непозволительно часто.       — Ты всё верно услышал. Хоркрукс, Северус.       — Ты шутишь?       — Увы, — подал голос Том, отставляя полупустой уже стакан прямо на подоконник. — Мистер Малфой серьезен.       Люциус глянул на него укоризненно и строго — впору и впрямь заткнуться.       Ну, это если бы Том опасался его хоть немного, а не просто был не в настроении.       — Нам точно известно о нескольких. Один из них уже уничтожен, к счастью… Извини, Северус, — проговорил Люциус, когда Снейп вскинулся, — пока без подробностей. Что до еще одного… Мы не уверены до конца…       — Мы уверены, — оборвал его Том. Спутать ощущения, которые он испытал рядом с мальчишкой, было решительно невозможно. — Гарри Поттер — хоркрукс.       Повисшее молчание было таким тяжелым, что захотелось разрезать его Секо или хотя бы ножом для писем, что валялся тут же на кофейном столике.       — Гарри Поттер — хоркрукс, — повторил он, игнорируя острый взгляд Люциуса. Внимательный и шокированный Снейпа игнорировать не удавалось. Как и его попытку влезть Тому в мозги. — Учитывая, что делать хоркрукс из живого существа не додумался бы даже самый безумный Темный Лорд, это, скорее всего, вышло случайно. В тот день, когда он… развоплотился, часть его души угодила в ребенка. Мистер Гарри Поттер выжил, Лорд — нет, но есть вполне серьезная вероятность, что он вернется.       И без того длинное лицо декана Слизерина вытянулось еще больше, но он быстро взял себя в руки и принял изначальный вид строгого профессора. Посмотрел на Тома, сузив глаза, будто собирался отчитывать нерадивого студента, и поинтересовался:       — Могу я узнать с чего вы так решили?       Что ж, надо отдать профессору должное — строить из себя хладнокровную слизеринскую змею тот умел мастерски. Куда уж там Люциусу. Оно и понятно: к последнему Дамблдор соглядатаем приставлен не был.       — Том много читает, — Люциус дернул уголком губ в подобие ухмылки, но выглядело это не слишком весело. Ни разу нет — ему ход разговора тоже вряд ли нравился.       — И те книги, я полагаю, трудно отыскать среди… популярной литературы?       — Более чем, — отозвался Том.       — Поделитесь списком?       — Вот уж вряд ли.       Вспышку чужой магии Том почувствовал кожей, но палочку выхватил скорее из принципа. Держал не так чтобы крепко, и совсем не боевым хватом — хватит и того, что Снейп, редкостный параноик, как он успел понять, был далеко не идиотом и легко мог свести два и два.       Что там — лишнее слово, и никакой обет не поможет. Ему, но и Тому, возможно, тоже — а ну как у директора Дамблдора возникнут вопросы к исчезновению своего верного шпиона и профессора зельеварения?       — Понятия не имею, чем вы здесь оба занимаетесь… — прошипел Снейп.       «Я сплю с вашим белобрысым приятелем», — хотелось съязвить Тому, но он сдержался.       — ... Но я не желаю участвовать в этом. Лорд — мёртв. Убит героем Поттером в Годриковой впадине двенадцать лет назад.       — А Дамблдор тоже так думает? Насколько известно мне, господин директор Хогвартса старательно распространяет сказочки о скором возвращении Тёмного Лорда. Уж не сам ли он собирается в том возвращении поучаствовать?       — Директор Дамблдор, — холодно ответил Снейп особо подчеркнув это “директор”, — всегда выступал против Темного Лорда. Зачем ему, по-вашему, заниматься распространением подобных… слухов?       — А зачем ему преподаватель с меткой, профессор Квиррел с явным проклятием, открытая школа, по которой ползает василиск? Да, я в курсе, профессор Снейп, прелестного образовательного процесса в Хогвартсе. Мистер Малфой — отличный рассказчик.       Слова попали в цель — Снейп дернул щекой, и палочку вдруг убрал. Надо думать, он и сам приходил к аналогичным выводам, но не находил благодарного слушателя. Приятель Люциус доверия у него вызывал не слишком много, и Том прекрасно понимал почему. Пивший за упокой Лорда Малфой охотно приветил у себя его вторую (или первую, это как посмотреть) версию, ввязался в сомнительную историю и того гляди ввяжется в войнушку с самим Дамблдором. Об этом Снейп не знал, но натура остается с человеком в любых ситуациях.       — Туше, мистер… Том. Я не согласен со многими действиями Дамблдора, — Северус досадливо поморщился, — но Хогвартс — не просто школа. Это место, где всякий, кто нуждается в помощи, найдет её. Даже если это профессор с меткой. Впрочем, — он наконец отпил из своего бокала, впервые за все время, кажется, и поднялся с кресла, — я всё ещё не слишком понимаю, чего вы оба хотите от меня.       — Нам нужно, чтобы ты присмотрел за мистером Поттером, Северус, — сверкнув глазами в сторону Тома, первым откликнулся Люциус. — Очень внимательно. Не хотелось бы, чтобы мальчишка стал тем, благодаря кому вернется наш с тобой старый друг.       — Я присмотрю, — задумавшись ненадолго, процедил Снейп. — Но не потому, что меня попросил ты и твой… юный друг. — Том закатил глаза — слово «хахаль» он будто услышал наяву. — Я уже дал подобное обещание и собираюсь его исполнить.       «Дамблдору, я так понимаю», — подумал Том и скривился.       Идея договориться с профессором зельеварения теперь казалась совсем уж дурной. В своих выводах он ничуть не ошибся — Снейпа купили задешево, обложили Непреложными обетами и теперь, чтобы спасти свою шкуру, ему придется изворачиваться так, как не снилось несчастному василиску, издохшему в Тайной комнате.       — Вот и отлично, друг мой.       Снейп кивнул и направился к камину, но в последний момент вдруг развернулся. Не для того, чтобы попросить Люциуса его открыть. Для более важного вопроса.       — Что до хоркруркса в мальчике… Если вы оба правы, что его ждет?       — Смерть, я полагаю, — не стал лукавить Том.       Излишними сентиментальностью и человеколюбием он никогда не страдал. В приюте быстро отучаешься от человечности — её всегда принимали за слабость. В закрытой магической школе, где приходилось делить комнату с чистокровными выскочками — за неё же, а значит и позволять себе все эти сопли было особо некогда. Смерть и смерть, не своя же, к чему слезливые драмы и сожаления?       Однако же у всего был свой... потолок. Одно дело — скармливать тысячелетнему змею сучку Миртл, сбагривать Хагрида в Азкабана и мечтать о медленной и мучительной кончине для Альбуса Дамблдора и Аластора Грюма… Совсем другое — планировать скорую кончину едва знакомого ребенка. Не столько из жалости к тому самому ребенку, вовсе нет. Скорее из соображений, что на подобную скользкую дорожку Том уже однажды ступил и ничем хорошим для него это не закончилось.       — Но, — он бросил быстрый взгляд на нахмурившегося Люциуса, — можно будет попробовать его извлечь.       — Это возможно? — уточнил Снейп в ответ.       — Я пока не знаю, как. И не знаю, сколько у нас времени и есть ли оно вообще. Но попробовать придется.       Теперь опасно прищурился уже Снейп. Том в ответ на этот взгляд отругал себя за неосторожные слова и чересчур огромное самомнение. Но смолчал. Чужие выводы, фантазии и возможные кошмары — не его проблема.       — Кто вы, мистер… Том?       — Тот, кто не хочет, чтобы Темный Лорд возродился, — сказал он.       Ответом ему стал медленный кивок и вспышка зеленого пламени в камине.       На шее сжались чужие пальцы. Не сильно, но достаточно, чтобы дышать стало тяжелее.       — Ты идиот, — припечатал Люциус.       — Я знаю.       — Он всё поймет, рано или поздно.       — Я знаю, — пальцы на шее чуть разжались, после чего надавили на затылок — Том прикрыл глаза, когда уткнулся лбом в чужое плечо.       — Ты правда хочешь попробовать спасти Поттера?       — Я собираюсь попытаться.       Вокруг плеч обвились чужие руки, прохладная ладонь замерла между лопаток.       В Суррее вновь начинался дождь, Типпи накрывал на стол, а из камина вдруг донесся приятный женский голос, с явными недовольными нотками — леди Нарцисса жаждала объяснений.       Том вздохнул и отстранился — ночь, вслед за вечером, кажется, тоже обещала быть долгой.