Дар василиска

      Кто бы знал, как трудно собирать мозги в кучу после встречи с дементорами, едва не выпившими из тебя душу. И нет, абсолютно неважно, что ты маг немалой степени одаренности и палочка у тебя хорошая и сильная, а Люциус Малфой успел даже сунуть тебе в руки шоколад. Потому что после встречи с дементорами полагается оставаться без души, вообще-то, а если всё же повезло — на другом конце страны, у мозгоправов для проверки, с батареей зелий возле постели и в окружении очаровательных нимф для пущего восстановления гормонов счастья.       Не прыгать с проломленной стены Азкабана в воды Северного моря в конце сентября. Не жрать безоар вместо Бодроперцового, которое было бы сейчас более чем кстати. И уж точно не собираться после этого на встречу с аврорами, которые вытрясут из тебя душу не хуже дементоров.       То, что все покатилось куда-то не туда Том понял, когда Люциус вдруг оттеснил его в сторону. Едва заметил светлый дымок от чужой беззвучной аппарации, так и оттеснил. И на загривок ещё успел надавить, вынуждая отвернуться.       — Мистер Шеклболт! Собственной персоной! — возвестил он тут же. Наигранно так возвестил, что сразу стало понятно — нужно валить. Срочно. Да, в другую страну. — Какими судьбами? Устали получать зарплату за праздное безделье?       — Люциус Малфой! — высокий темнокожий мужчина в мантии такой яркой, что Дамблдор должен стирать ладони, дроча, пиетета перед Люциусом явно не испытывал. — Что вы здесь делаете?       Даже о приветствии и вежливости тут же позабыл. Люциус тоже, но кто, право слово, стал бы ждать вежливости от Малфоя?       “Враг”, — тут же заключил Том, для верности отступил в сторону. И палочку в пальцах сжал. На всякий случай.       — Я? Очевидно, пытаюсь замять скандал, хотя стоило бы сделать наоборот. Как вам такой заголовок в “Ежедневном пророке”: “Иностранный гость был убит в Азкабане”? Или “Дементоров натравливают на граждан другой страны”?       — Мистер Малфой, прошу вас, — послышался услужливый голос Фаджа. — Очень жаль, что юноша пострадал, но вы же понимаете…       — Нет, господин министр, я не понимаю! — припечатал Люциус. — Сначала из Азкабана сбегает Блэк, потом Долохов… И если первый просто испарился из под носа у дементоров, то второй чуть не убил нас всех! Нет, вас-то я не виню, вы тоже пали жертвой вопиющего произвола, но…       — Мистер Малфой, — голос Шеклболта, — аврорат занимается побегом Блэка и, несомненно, займется и побегом Долохова. Для этого нас сюда и вызвали. Аврор Долиш, сопроводите мистера Малфоя и его спутника в Аврорат для допроса.       Том сипло выдохнул и крепче сжал палочку.       “Давайте, мистер Малфой, нам нельзя туда, вы же знаете...”       Люциус знал. А потому от таких вестей изменился в лице — Том мог только коситься на него, а не смотреть прямо, но прекрасно знал, что тот сейчас состроил то самое выражение лица, которое он ненавидел. Не мороженой селедки, вовсе нет — скорее уж дохлого павлина, умершего от какой-то вони.       — Я правильно вас понимаю, мистер Шеклболт, — голосом Люциуса сейчас, наверное, можно было травить не хуже, чем ядом василиска, — у вас только что сбежал опасный преступник. Из Азкабана. Вы забыли где он находится? Так пойдемте, я вас провожу! Могу даже провести экскурсию до дыры в стене, через которую был совершен тот самый побег!       — Мистер Малфой, таков порядок, — огрызнулся Шеклболт в ответ. — Уж вам ли не знать...       — Уж мне ли не знать, это вы верно заметили, — едко согласился Люциус. — Мне ли не знать, что авроры первым делом ищут преступников даже среди невинных людей. Что нас ждет в Аврорате, мистер Шеклболт? Допрос с Веритасерумом или, быть может, пойдете на пытки по старой памяти?       Том вздрогнул — авроры взялись пытать людей? С каких пор, интересно?.. А, нет, не интересно — достаточно вспомнить, что в доблестные стражи порядка попал Аластор Грюм.       Магия не подступила к пальцам от одного воспоминания об этом имени только потому, что сейчас её внутри было слишком мало.       — Аврорат не применяет пытки!       — Да неужели?.. Могу предоставить пару воспоминаний. Вдохновитесь… Впрочем, чему мне вас учить — допрашивать юношу, который двадцать минут провел в ледяной воде, это же так гуманно! Надеюсь, Международная конфедерация магов будет в таком же восторге, как и я.       — Мистер Шеклболт! — опомнился Фадж, которому, видимо, малость поднадоела грязная склока. Ну или он всерьез испугался за свое место. Том бы вот испугался — Люциус трепал языком уверенно. — Министерство Магии в моем лице считает, что нет никакой необходимости в вашем… допросе. Я охотно предоставлю вам все воспоминания в любой приемлемой для Аврората форме.       — Министр Фадж, но таков порядок!       — Мистер Малфой, прошу вас, — оборвал аврора Фадж так, будто и не слышал того вовсе, — скандал с конфедерацией ни к чему. Если я могу…       — Вы можете, — согласился Малфой, — разогнать к Мордреду весь этот вертеп. Начинайте с Азкабана и дементоров, не ошибетесь. Часть из них, кажется, уже отправлена ловить Блэка в Хогвартс. Чудесная идея — предоставить бесполезным темным тварям новое меню в виде детей. Кто автор идеи, кстати, не подскажете?       — Решение о направлении дементоров в Хогвартс принимал Визенгамот, — Шеклболт чуть не зубами скрипел, Том слышал. И сам тоже чуть не повторил за ним, вспомнив, кто тот самый Визенгамот возглавляет.       — Чудесное решение, — отозвался Люциус. Медленно похлопал в ладоши, аплодируя. — Месье Бофор, вы уже прониклись британским дружелюбием? Тогда собирайтесь, нас ждут казематы Аврората!       Том сделал вид, что испугался и тут же закашлялся. Люциус сделал вид, что ему не все равно — мигом оказался рядом, отвернул его от Шеклболта еще сильнее и ненадолго сжал пальцы на плече.       — Никаких казематов, мистер Малфой! — снова влез Фадж.       Он был раздражен — скандалом, аврорами, побегом Долохова и почти наверняка — потерей собственной палочки.       “Вот и пусть раздражается”, — заключил Том.       — Мистер Шеклболт, если без… допроса никак не обойтись, думаю, его вполне можно провести здесь. Месье Бофору и впрямь не помешает медицинская помощь. Ни к чему заставлять юношу следовать в Аврорат.       — Здесь? — предложение министра явно удивило Шеклболта. — Но здесь нет условий, и…       — Так устройте условия. Или вы забыли трансфигурацию? Так позвольте, я вам помогу! — Люциус достал палочку, взмахнул ей несколько раз — на месте груды камней, что лежали на берегу, появился тент со столом и двумя стульями под ним. — Пергамента и перьев у вас тоже с собой нет? Или авроры больше не носят с собой Веритасерум?       Носят, ещё как. Обозванный Долишем аврор тут же полез в карманы своей мантии, покосился на Шеклболта. Тот вновь скрипнул зубами и поправил сползшую, не иначе как от переживаний, шапку на лысой голове, тоже расшитую и яркую, как и мантия. И кивнул. Не мог не кивнуть — не после того, как его одарил жгучим взглядом недовольный Фадж.       Отлично, у Люциуса получилось, и светить “приметной мордой” на все Министерство не придется. Том, повинуясь приглашающему жесту проследовал под тент вслед за Долишем. Сел, чинно сложил руки перед собой. Хотелось на коленях, для пущего образа паиньки, но стул и стол у Люциуса вышли неудобными.       Ну хоть Веритасерум у аврората пристойный. Потроха почти не жжет и на вкус как вода. Пресная, слава Салазару.       — Ваше имя?       — Филипп Бофор, — ответил Том так быстро, как должен бы, подействуй на него зелье правды. Не подействует. Да, даже усиленная формула, простите мистер…       Впрочем, наплевать.       — С какой целью вы посещали Азкабан?       — Встречался с месье Долоховым по просьбе своей тети.       — Как зовут вашу тетю?       — Элиза Розье.       — Вы знали о том, что мистер Долохов планирует побег?       — Нет, месье.       — Вы помогали ему осуществить побег?       — Нет, месье.       — Вы знали, что мистер Долохов владеет беспалочковой магией?       От этого вопроса Том даже замер. Нет, не от страха или чего-то такого, чувств сейчас внутри вовсе не было, скорее от удивления чужой тупостью. Нет, предположим, он-то знать об этом как раз мог, а Тони вполне таковой владел. Однако же была интересна та логика, с которой господин аврор заключил, что впервые встретившийся с заключенным Азкабана иностранец восемнадцати лет отроду в курсе талантов бывшего Пожирателя.       — Нет, месье.       — Расскажите, что произошло в камере и после.       Том рассказал. По счастью, изобразить отрывистую речь, какая свойственна тем, кто принял Веритасерум, оказалось не сложно. Что там, Том был готов останавливаться после каждого слова — горло начало саднить просто невыносимо, говорить было все труднее, еще и шея после цепи болела. Обратная сторона завидного здоровья магов: болезнь длится недолго даже без помощи зелий и заклинаний, однако и догоняет быстро.       — … Потом я выплыл, но рядом никого не было. Не знаю, что случилось. Наверное, месье Долохов утонул.       — Украл палочку господина министра, взорвал стену в Азкабане Бомбардой — после двенадцати лет заключения! — и утонул?       — Я не могу ответить на этот вопрос, месье.       “Ни на этот, ни на прочие ваши глупости, потому что вы желаете правды, а я желаю коньяка. Ну или хотя бы спать.”       Но отвечать всё же пришлось. Не так уж и долго — Люциус, отмучавшись куда быстрее него, снова вовсю распинался о запредельной тупости, безалаберности и лени стражей магического правопорядка. Не согласиться с ним Том не мог.       Не додуматься, что два слизеринца (Том не в счет, он пока месье Филипп Бофор) обстряпают побег откуда угодно, если припрет — ну это надо совсем не иметь мозгов. Или быть студентами кого-то вроде Дамблдора или брать пример с Грюма, чтоб его косую морду перекосило ещё больше.       — Ты в порядке? — первым делом поинтересовался Люциус, когда аврор Долиш наконец отстал и вернулся к Шеклболту с стопкой исписанных пергаментов.       — Буду, когда вы заберете меня отсюда.       — Да хоть прямо сейчас, — хмыкнул тот, неопределенно кивнул в сторону Фаджа, легко склонившего голову в ответ на взгляд в его сторону. Протянул ладонь — бледную, прохладную, но хотя бы не дрожащую в отличие от его собственной.       — Слава Салазару.       Они перенеслись к воротам Малфой-мэнора — Том узнал кованую филигрань и кусты роз вдоль высокой изгороди. Вошли внутрь и только после того, как ворота захлопнулись за их спинами, снова аппарировали. на этот раз — на солнечную поляну леса Дин, так резко контрастирующую с недавними пейзажами подле Азкабана.       Солнце. Осеннее, уже почти не греющее, тусклое из-за легкой предвечерней дымки, подсвечивающее золотом опавшую листву. Но солнце — ощущение было такое, что Том не видел его целую вечность.       И Тони Долохова не видел тоже примерно столько же.       Он обнаружился там, где Том и велел — возле старого дуба, опирающийся на его ствол так, что будто не беглый преступник, а деревенский гуляка на отдыхе после пьянки. Это если бы гуляки таскали на себе полосатую тюремную робу и выглядели так, будто не мылись… ну да, двенадцать лет. По крайней мере, впечатление было именно такое. Но палочку в пальцах, не министрскую, другую, оставленную для него в корнях дерева, крутил точно также как в свои девятнадцать.       — “Шлюшки” нынче пошли совсем дерьмо, — заявил он, знакомо ухмыльнувшись одним уголком рта.       — И не говори, Антонин, — отозвался Люциус. — Где палочка Фаджа?       Тони кивнул на траву, где виднелась чужая, светло-коричневая лакированная палочка. Инсендио в неё Люциус отправил не раздумывая.       — Ну вот, а я мечтал запустить с неё Морсмордре. Прямо-таки разбил заветную мечту, павлин!       — Страдай, — хмыкнул Люциус, не особо расстроившийся такому горю.       Тони страдать не собирался. Он поднялся с земли, вновь покрутил палочку, будто раздумывал — бросить в них обоих заклинанием погаже или обождать.       Обождал.       — Если допустить, что я не спятил. Ну или не помер в своей вонючей камере, и вы двое и впрямь меня вытащили из Азкабана… Томми, — пронзительные голубые глаза остановились на нем, — какого хрена мне семьдесят, и я похож на старую развалину, а ты — молод, свеж и выглядишь так, будто тебе шестнадцать? Ты… смог?       — Мне и есть шестнадцать, — ответил Том. — Да, я смог.       Он ожидал Аваду. Ну или хотя бы Круцио. Но никак не того, что Тони шагнет к нему — а Люциус в этот момент вскинет палочку — и притянет его к себе с силой, которую трудно ожидать от азкабанского сидельца.       — Чертов ты сукин сын, Томми Риддл… — пробормотал Тони, вновь хлопнул по спине. — Как же я рад…       От Тони пахло давно нестиранной одеждой, грязью, немытым телом (Северное море не лучший прием ванны), он был ужасающе худым и страшным даже с виду. Но когда его ладони сцепились на спине, а Том был вынужден уткнуться лбом в его плечо, он почувствовал вдруг — всё нормально. Хорошо даже. С ним друг, старый и верный, по которому он скучал, который когда-то — Салазар, всего то полтора года назад! — вытащил его и остался рядом.       — Если мы закончили с трогательными встречами, — послышался за спиной едкий голос Люциуса, — быть может, уже отправимся в место получше этого?       — В Лютный? — тут же отозвался Тони, отстраняясь и чуть не руки потирая в предвкушении.       Ну надо же, даже двенадцать лет при дементорах не испортили его деятельную натуру. Том даже хмыкнул. И тут же сморщился — в плечо уже знакомо вцепились чужие пальцы, потянули назад.       — Я что, похож на обитателя Лютного? — поинтересовался Люциус.       — Да каких там только обитателей нет, — хмыкнул Тони. Но руку в протянутую малфоевскую ладонь всё же вложил.       Дом в Суррее если и удивил Тони, вида он не показал. Огляделся, конечно, цепким взглядом оценил и укоризненно фыркнул на чересчур большие окна и хлипкую входную дверь. Щелкнул языком на камин — ну да, если его не закрыть, гостей жди в любое время. Выучка Лютного, ничего уж тут не попишешь.       — Миленько, — заключил он, прежде чем развалиться на диване в гостиной. — И бедненько. Люци, детка, Эйби лишил тебя наследства?       — Отец мертв, — последовал короткий ответ.       Тони помрачнел. Том едва подавил желание потереть виски — вместо этого пришлось цепляться за плечи Люциуса, потому что организм, измотанный встречей с дементорами, купанием в ледяной воде, допросом авроров и тремя аппарциями подряд, сказал решительное “нет”. Крепкая рука обвилась вокруг талии, поддерживая, пальцы второй принялись дергать застежку на мантии.       — Типпи! Тащи сюда свою ленивую задницу! Живо! И мне плевать на твои договоры с мистером Риддлом!       — Что за договоры? — тут же поинтересовался Тони. Кажется, удивился при этом. Или нет — Тому было уже не до того.       — Эльфы видят во мне… всякую жуть, — всё же отозвался он. — Долгая история.       Домовик появился только после третьего оклика. Подмел ушами пол, выслушал указания — ванную набрать, зелий у мистера Снейпа выпросить, стол накрыть, “да чтоб без горячего бульона на глаза не показывался, тварь ушастая!”. Затрясся, приглядевшись к Антонину — беглым преступником он выглядел настолько явно, что даже домовик не сомневался в его предыдущем месте обитания. Но от комментариев воздержался. Наверное, решил, что “проклятую тварь” не иначе как по недоразумению носящую человеческое, магловское имя, ничто не переплюнет. Даже бывший пожиратель с сомнительными предпочтениями в гигиене.       — Эй, а не мне ли первому нужно отмыться хорошенько? — насмешливо поинтересовался он, когда Люциус потащил Тома в ванную.       — Ты обходился без воды двенадцать лет. Подождешь еще немного, — парировал Люциус. — А наш с тобой юный Лорд провел в холодной воде двадцать минут и не может принять зелий как минимум до утра.       Кажется, аргумент был сочтен весьма серьезным — по крайней мере, едких комментариев вслед не послышалось. Послышалось другое, странное и показавшееся неуместным.       Несчастный мальчик.       Но искреннее. Почему-то.       — Эй, не уплывай пока, ладно? — усадив его на бортик ванной, попросил Люциус.       Том кивнул, хотя “не уплывать” было трудно. Нервы сдали, руки и ноги не чувствовались вообще, хотелось истерически смеяться — сделали, сделали, они это сделали! Выбрались, выжили, вытащили Тони, не провалились сами и даже обдурили авроров. А ещё хотелось спать, есть, смыть с себя морскую соль, которую хрен выведешь очищающими, поговорить с Тони, найти хоркруксы…       — Шеклболт, — тихо проговорил он, — кто он? Ты заставил меня…       — Не смотреть, — отозвался Люциус, не прекращая расстегивать его одежду. Теперь уже рубашку, которая не была сырой благодаря чарам, но ощущалась именно такой. — Да. Дружок Дамблдора из этого их гребаного ордена ощипаной курицы. То есть, Ордена Феникса. Много будет знать — мантия выцветет.       — Да, мантия что надо, — хмыкнул Том. Протянул руки, одну за другой, помогая Люциусу раздеть себя. И даже встать смог, хоть для этого и пришлось опереться о чужие плечи.       Вода была едва ли теплой, но холодную кожу чуть не обожгла. Но пахла приятно — травами и ванилью, отчего захотелось опуститься в неё с головой, смыть с себя Азкабан. Он бы и опустился, и не факт, что выбрался бы обратно. Не позволил Люциус, невесть с чего решивший, что самое время ему поиграть в домовика. Держал за плечи, нещадно мочил свою рубашку, массировал длинными пальцами затылок, взбивая пену в волосах.       Чужих шагов Том не услышал. Понял только, что кто-то вошел, когда Люциус ненадолго замер и вроде бы повернулся. Глаза открывать не хотелось.       — Несчастный мальчик, — услышал он снова, сказанное всё тем же голосом.       — Да, пожалуй.       А может, ему просто показалось. Потому что несчастным Том чувствовать себя вовсе не хотел.       Всё нормально. Хорошо даже.