Дар василиска

      От дурацких конфетных паролей на директорском кабинете у Северуса сводило зубы. От попугайских мантий, украшенных сверх всякой меры, дергался глаз. Нет, дело было не в предвзятости к Альбусу Дамблдору, ненависти или чем-то таком. Скорее то была легкая зависть — сам-то Северус, вырядившись в подобное, точно распрощается со своей репутацией грозы подземелий и факультета Гриффиндор в частности. Ну и еще легкое недоумение: как так вышло, что величайший волшебник современности, умный, хитрый и далеко не самый простой в своих многомудрых планах выглядит точно маггловский фокусник при ярмарке. Не иначе как для запудривания мозгов врагам — Темный Лорд вон повелся только так, на чем и погорел. Дважды — сначала не одолел Альбуса, даже не добился от него схватки, а потом и вовсе сгинул, поверив в дурацкое пророчество. Впрочем, что уж тут, Северус тоже поверил и последствия этой своей веры разгребает до сих пор.       — Добрый вечер, Альбус, вызывали?       Альбус кивнул и махнул рукой на кресло, предлагая сесть. Отказываться Северус не стал — настоялся за день за котлами и над столами у беспутных студентов, которым только дай волю, взорвут что-нибудь тут же. Особенно если речь о недотепе Лонгботтоме или его бедовом однокурсничке Финнигане. Пожалуй, даже Поттер не раздражал Северуса так, как эти два гриффиндорских бездаря — у Поттера хотя бы имелись зачатки разума, похороненные под неуемной натурой своего почившего папаши.       — Вызывал, — вслух подтвердил он. Сам садиться не стал, предпочтя подсовывать какие-то зерна Фоуксу. — Скажи мне, Северус, насколько тесно ты общаешься с Люциусом Малфоем? Прости, что сразу с места в карьер, просто обстоятельства…       Ну да, обстоятельства. Вроде тех, что бедовый Люци обзавелся чересчур сообразительным мажонком, который наслышан о хоркруксах и о том, что один из них застрял в Поттере. И Северуса тот мажонок откровенно пугал, если уж начистоту. было в нем что-то… Что-то кроме неприлично смазливой морды, подвешенного языка и непробиваемого окклюментивного щита в голове. Что-то, за что очень хотелось зацепиться, непременно вывести на чистую воду и сделать… что-нибудь. Что именно, Северус пока не знал, но размышлял об этом немало, силясь отринуть всякую дурь вроде внезапно нарисовавшегося сынульки Темного Лорда. Или самого темного Лорда, невесть каким чудом вернувшегося с того света во цвете лет. Эти сказочки пусть распространяет Альбус. Северус же прекрасно знает, что с того света не возвращаются, а то, что может вернуться при помощи хоркруксов, точно не будет похоже на красивого юношу в здравом уме, пусть даже и с подозрительными странностями в анамнезе.       Не будет. Потому что всё ещё — с того света не возвращаются.       — Не понимаю о каких обстоятельствах речь, Альбус. Я общаюсь с Люциусом, в основном по поводу Драко, иногда меня приглашают на обеды в Малфой-мэнор, но и только. Мы говорим о последних достижениях в науке зельеварения — Драко интересуется этой профессией. Изредка вспоминаем прошлое, школьные годы и… прочие годы.       — Я понимаю, — кивнул Альбус, разрешая не договаривать. — И предполагал, что вы не приятельствуете.       — Мы приятельствуем, Альбус. Но о своих делах Люциус мне не рассказывает, да и я, если честно, не хочу о них знать.       “А если бы и рассказывал, вам бы я это передавать не стал, уж простите, Альбус”.       Дамблдор на это смолчал. Снова подал Фоуксу несколько зерен с ладони, расправил бороду, отчего та зазвенела из-за навешанных на неё колокольчиков.       Увы, на скорое освобождение от директорских планов, идей и речей надеяться не приходилось.       — Мне бы хотелось, чтобы ты, Северус, помог нам узнать кое-что.       — Нам? — уточнил Северус, нахмурившись. — Кому именно?       — Мне. И себе. И, не буду скрывать, нескольким членам Ордена Феникса.       Северус вопросительно поднял бровь. Орден Феникса распался и канул в Лету сразу же после исчезновения Волдеморта. Туда и дорога, если честно — по его мнению, не было ничего глупее, чем собирать из вчерашних выпускников команду рыцарей и пускать их по следу Пожирателей. Те-то школьниками тоже были не так уж давно относительно всех событий, однако все поголовно происходили из чистокровных семей со своими секретами, тайными знаниями и, чего греха таить, более чем обширными связями, зачастую родственными. Мертвая Лили не даст соврать — сторонникам Темного Лорда “куриный орден”, как окрестил их недоброй памяти Август Руквуд, был не соперник.       — Что именно вы хотите узнать, Альбус?       Дамблдор вновь подергал себя за бороду, отвернулся наконец от несчастного Фоукса, закормленного и уставшего от внимания и уселся в кресло напротив. В пламени свечей очки его загадочно поблескивали и Северуса сейчас это, признаться, изрядно пугало.       — Для начала — твое мнение. Как ты думаешь, Северус, Люциус Малфой может быть причастен к возвращению Волдеморта?       Признаться, от такого вопроса Северус не поперхнулся только чудом. Второе чудо дало прикусить язык и не спросить, не спятил ли Альбус Дамблдор окончательно. В конце концов от эксцентричности и цветных мантий до палаты Мунго всего один шаг, Гилдерой Локхарт не даст соврать.       — Вы знаете, я никогда не верил в возвращение Темного Лорда, Альбус.       — Но он вернется. В этом нет никаких сомнений. Он предпринял уже две попытки, и вряд ли остановится на этом.       — Вы о бедолаге Квиррелле и Тайной комнате? Помилуйте Альбус, об обоих случаях мы знаем со слов ребенка. Поттера, в чьем здравом рассудке лично я сомневаюсь. А вот в фантазии на всякие глупости — нет, ни капли.       — Северус!..       — Прекратите, Альбус! — не сдержался Северус. — Люциус Малфой умен, хитер и расчетлив, как никто. И в то же время — идиот, каких мало. Даже если допустить, что он жаждет возвращения Темного Лорда, с чего вы взяли, что он достаточно умен для воскрешения кого-либо из мертвых? Он умеет считать деньги и заводить полезные знакомства, но он и близко не его отец.       — Люциус Малфой неплохо учился в школе…       — В школе неплохо учится даже Лонгботтом, а вот уж кого я вовсе не подозреваю в наличии мозгов. Люциус — маг не самого далекого ума, темная магия — а иного способа возвращения из мертвых я не знаю, — ему попросту не под силу.       Под силу, на самом деле, а Люциус только с виду дурак дураком и папино несчастье. В нем слишком много от авантюриста, ещё больше от завзятого прощелыги, но целиком личность Люциуса это всегда ищущий выгоды для себя настырный павлин. А выгоды в возвращении Темного Лорда ему нет никакой — в свое время их жутковатый хозяин немало потрепал сейфы высокородных господ.       Правда, Альбусу об это знать совсем не нужно — в конце концов, за Малфоев Северус ему не клялся.       И снова это дурацкое позвякивание бороды, поблескивающие половинки очков и драматические театральные паузы. Воистину, Северус такого директора терпеть не мог едва ли не больше всего на свете.       — До меня дошла информация, что Люциус продолжает встречаться с бывшими Пожирателями, — наконец соизволил поведать дражайший директор. — С неизвестной целью.       — Цель вполне известна, Альбус, — Северус пожал плечами. — Многие вместе учились, со многими Люциус ведет дела — вы же не думаете, что чистокровные господа из Пожирателей богаты только потому, что родители оставили им наследство? К тому же, — он тоже умел делать паузы, — те господа, с которыми Люциус имеет… приятельские отношения, уже давно повзрослели и не изъявляют желания обзаводиться хозяином снова.       — Но и текущая ситуация их вряд ли устраивает, — Дамблдор едва ли не плечами пожал на это. — В прошлом году мне было четко указано, что в Хогвартсе меня видеть не желают. Могу это понять, учитывая случившееся, однако…       — Однако?       Альбус вздохнул, вновь поднялся, уставился в окно, выходящее на квиддичное поле.       — Однако мне точно известно, что к трагическим событиям прошлого учебного года Люциус Малфой имеет самое прямое отношение. Потому я и выражаю опасения, что он может быть причастен к возвращению Волдеморта.       Северус нахмурился — ему не нравился этот разговор, не нравилось, куда клонит директор. Будто пытается убедить его вновь поработать шпионом — и Северус будет работать, если темный Лорд и впрямь возжелает возродиться, так или иначе. Но шпионить против Малфоя? Нет, он не настолько опустился. И не настолько верен идеям Дамблдора. По крайней мере, пока это не угрожает ему лично и ученикам.       — Я так понимаю, это не все, — наконец сообразил Северус. Его одарили очередным острым взглядом из-под очков.       — Не всё. Ты знал, Северус, что мистер Уркхарт поступил на службу в аврорат?       Северус вопросительно приподнял бровь:       — Бывших Пожирателей берут в аврорат? Дела в министерстве настолько плохи?       — Аластор Грюм уверяет, что метки на руке мистера Уркхарта не было.       Эта новость была как гром среди ясного неба. Всем известно, что от метки невозможно избавиться. Многие пытались за эти годы. Да тот же Малфой, но уж если хитрый змей со всем его упорством и доступом к обширной семейной библиотеке до сих пор щеголял с проклятым клеймом (или уже нет?), то как смог провернуть это дело далеко не самый способный Уркхарт?       — Это невозможно, — пораженно выдал Снейп, когда молчание слишком затянулось. — Я принимал метку одновременно с ним и мое клеймо все еще на месте. А вам прекрасно известно, что я пытался.       — Разумеется, к этому может быть причастен Отдел Тайн, — как ни в чем не бывало продолжил Дамблдор, хотя Северус мог поклясться — его реакцию заметили и даже сделали выводы. Разумеется, понятные только самому Альбусу.       — Я слышу в ваших словах какое-то “но”.       — Оно и есть, не стану скрывать. Отдел Тайн не раскрывает своих секретов даже министру. Но если к этому действительно причастен Люциус Малфой и Волдеморт, последствия могут быть… катастрофическими. Боюсь, мы можем не справиться.       Ну вот Северус-то точно справился. С лицом по крайней мере, постучал пальцами друг о друга, делая вид, будто задумался. Благо, было о чем — сам бы он, имей хоть чуть больше информации, первым побежал бы в Отдел Тайн на опыты, если бы ему пообещали снять метку.       Стоп, а что если?..       Да нет, не может такого быть, чтобы Темный Лорд купил служение старых семей в обмен на снятие метки. Этого просто не возможно, Лорд никогда не умел договариваться иначе, чем путем силы.       Зато умеет Люциус. И тот мальчишка, который задешево купил Северуса — тоже.       “Да чтоб тебя, Малфой, во что ты влез и во что впутал меня?!”       Впрочем, не то чтобы вариантов было так уж много. И каждый из них вызывал мороз по коже.       — У нас же есть герой, — напомнил Северус, на деле же забрасывая удочку. Опасно и рискованно, но и разговор был не о зельях. — Мистер Гарри Поттер обязательно спасет нас всех, как и было предсказано.       — Гарри ещё ребенок, Северус. Мы должны обучить его, но и следить за ним должны тоже.       — Обучить, да… — скривился он. — Я давно прошу вас назначить меня на должность преподавателя ЗОТИ, мальчишка давно бы уже умел защищаться! Но вместо этого, вы нанимаете каких-то идиотов. Но почему я должен за ним следить, Альбус? Чтобы Поттер не наделал еще больше глупостей? Так он весь в своего папашу — слабоумие и отвага, тут мы с вами бессильны.       — Ты не прав, Северус. Гарри — добрый и старательный мальчик. И у него очень нелегкая судьба, ему достаются очень тяжелые испытания. И боюсь, одного из них он может не пережить.       — О чем вы? Что значит “может не пережить”? — складывалось впечатление, что испытания, выпадающие на долю Поттера, совсем не случайны. В памяти сразу же всплыл разговор с Малфоем о хоркруксах. — Вам что-то известно, Альбус?       Ну разумеется, ему что-то известно. Если не всё: без знаний о чём-нибудь эдаком не станешь вздыхать так тяжело и трагично, что хоть завтра в актеры театра списывай.       — Что ты знаешь о хоркруксах, Северус?       Сердце пропустило удар.       — Я знаю, что это тёмная магия. Слишком тёмная, чтобы хоть кто-то в здравом уме захотел ей воспользоваться, — ответил Северус и все же постарался осторожно высказать свою “догадку”. — Но Тёмный Лорд явно не был здрав умом, верно? Вы поэтому считаете, что он может воскреснуть?       — Да. Я понял это, когда ко мне в руки попал дневник Волдеморта. Разумеется, понадобится время, чтобы выяснить правду, убедиться — а я, уж поверь, не хочу убеждаться в этом.       — Дневник был хоркруксом?       — Да, Северус. И, боюсь, не единственным.       — И Поттер тоже? — осторожно поинтересовался Снейп. Он играл с огнем этим вопросом и Альбус, верно заподозрил о его осведомленности, потому что его глаза были прищурены за очками-половинками. Нужно было как-то сгладить момент. — Хоркруксы создаются при убийстве, насколько мне известно. Мог ли Темный Лорд перед тем как исчезнуть провернуть что-то подобное с мальчишкой?       — Мы не знаем, что случилось в тот ужасный день в Годриковой Впадине. Но что-то там точно произошло, и неизвестно, какие последствия имело. Но то, что мальчик настолько чувствителен ко всему, что касается Волдеморта, наводит меня на ужасающие подозрения.       — Так значит, — Северус невольно сглотнул — его подозрения были не лучше, — мальчику придется умереть?       — Боюсь, что это так. И я не знаю ни одного способа, как избавить Гарри от такой ноши.       “А вот Малфой с его мальчишкой отчего-то уверены в обратном”, — подумал Северус мрачно. И снова отмахнулся от так и лезущей в голову неприятной догадки. Нужно обдумать это получше. Наедине с собой и подальше от любопытного взгляда директора.       — Вы растите его как свинью на убой, — заявил он, поднимаясь.       Не кривиться отчаянно не выходило, но Северус считал, что имеет на это право — мальчишка, пусть даже и Поттер, был слишком юн, чтобы хладнокровно обсуждать его кончину. К тому же, как его не раздражал Поттер это была единственная возможность вновь заглянуть в её глаза. Глаза Лили.       — И я не думаю, что хочу в этом участвовать.       — Тебе придется, Северус, — Дамблдор развел руками в сожалении, но этот жест отчего-то показался издевательским.       — Возможно. Но если делать из него жертву для алтаря придется не прямо сейчас, лучше мне уйти. Наша беседа затянулась. Я могу быть свободен?       Альбус вновь трагически вздохнул, одарил его печальным взглядом и вернул своё внимание задремавшему на жердочке Фоуксу.       — Да, Северус, я узнал все, что хотел. Но не забывай о своих обещаниях.       “Да уж куда там”.       Не забудет, это точно. И подумает над речами обязательно. Над всем происходящим подумает, потому что история, кажется, принимает совсем уж дурной оборот.       Впрочем, когда бы с ним случалось иное?..

* * *

      — Надеюсь, это та чаша, — заявила леди Нарцисса, наверное, ещё до того, как полностью вышла из камина. В руках её сверкал позолотой кубок.       Та. Не может быть не той — Тому даже смотреть на неё было не обязательно (как будто взгляд вообще мог чем-то ему помочь — он в жизни её не видел. Не в этой по крайней мере), чтобы ощутить уже знакомый приступ тошноты и отвращения.       Зато на неё глянул Люциус, перевел взгляд на него и, очевидно, всё понял правильно. Изящные губы изогнулись в кривой ухмылке, под взмахом палочки диванная подушка превратилась в небольшой сундук, в которую он отправил Чашу Хельги Хаффлпафф.       — Трудно было?       — Невыносимо, — отозвалась леди Нарцисса, прежде чем опуститься в кресло. — О паранойе Беллы можно слагать легенды, гоблины достали с подтверждениями, а ваше заклинание по поиску… Впервые ощутила себя сквибом.       — Это из-за гоблинских чар, — отозвался Том. — Простите, что втянул вас в это, миледи.       Нарцисса на это неопределенно махнула рукой, мол, пустое. На самом деле нет, ему ли не знать — леди Малфой пришлось идти в банк почти вслепую, иметь пренеприятный разговор с гоблином и уносить с собой вещицу, официально принадлежащую другой семье. И это не считая того, что насчет чаши они и вовсе не знали, только догадывались, что вещь может относиться к основателям. Мол, “ты, Томми, был слишком пафосным придурком, чтобы заключать кусок своей души в чем-нибудь попроще”. (Антонин Долохов, пергамент, перо, красные чернила и надежда на издание мемуаров).       — Хорошо, что моя бедовая сестрица назначила меня своей душеприказчицей до того, как её упекли в Азкабан.       — Хоть на что-то Белла сгодилась, помимо истерик, — хмыкнул Тони. Наклонился к изящной руке миссис Малфой, коснулся её губами в приветственном поцелуе. Она, разумеется, тут же хихикнула, прикрыв рот ладонью и насмешливо покосилась на Люциуса, который тут же закатил глаза.       Сейчас Тони выглядел намного лучше, чем когда только они вытащили его из Азкабана. Смыл с себя многолетнюю грязь, пыль, переоделся в приличную одежду — черные брюки, черная же рубашка, — отстриг совсем уж не подлежащие распутыванию патлы и в целом выглядел почти так, каким помнил его Том. С поправкой на пятьдесят прошедших лет, разумеется. С мозгами у него тоже стало получше — по крайней мере, Том, убивший две недели, чтобы навести порядок в его голове, на это сильно надеялся.       — Итак, что дальше, господа заговорщики? — поинтересовалась Нарцисса после того, как отпила из предоставленного ей Типпи бокала с вином. — Я так понимаю, мы ещё не закончили с походом по чужим банковским ячейкам и подозрительным местам?       — С банками закончили, миледи, — сообщил Том. — По крайней мере, я на это искренне надеюсь. Насчет мест же я не уверен. У меня правда нет идей, где могут храниться ещё… эти вещи.       — Мы даже не знаем, как они выглядят, — добавил Люциус, усаживаясь на подлокотник кресла возле жены.       — Про один знаем, — Тони пожал плечами, но садиться, как Люциус и Нарцисса, не стал. Стоял, опираясь плечом об угол книжного шкафа и привычно вертел в руках палочку. — Медальон Слизерина, верно?       — Понятия не имею, где мой кузен мог бы его спрятать, — Нарцисса недовольно поджала губы и отпила ещё вина. — Дом на Гриммо закрыт, тамошний эльф, брюзга Кричер не отзывается на мои приказы — видимо, впал в спячку вместе с домом. Это объяснимо — наследником дома, если верить гоблинам, является Сири, все защитные заклинания активировались, когда он сбежал. Он крутился возле Рега больше всего и может что-то знать. Но для этого сначала нужно попасть в дом.       — ...Сири, дорогая? — хмыкнул вдруг Люциус, остальные слова её жены будто проигнорировав.       — Он мой брат, — она равнодушно пожала плечами, будто это могло что-то объяснять.       А может, и объясняло — Том отчаялся разобраться в сложных отношении членов семьи Блэк.       — Блэки и их родственные связи… — проворчал Люциус, будто прочитав его мысли.       — Малфои и их тяга к поиску приключений, — передразнила его Нарцисса. — Мистер Риддл, прошу, пообещайте, что не дадите моему мужу сгинуть ни за кнат. И ты, Антонин.       — Всенепременно, миледи, — отозвался тот со смешком. — Присмотрю за идиотом в лучшем виде.       — Эй!       — Не возмущайся, дорогой, ты и вправду часто бываешь идиотом. В любом случае, нужно решить, что мы все будем делать дальше.       — Искать хоркруксы, миледи, — ответил Том. — Простите, что втянул вашего мужа в это, но…       — Но он бы всё равно нашел приключений на свою высокородную задницу, Тёмный Лорд всё равно бы вернулся, и тогда нам всем было бы чуть менее весело, чем сейчас.       Том, подумав, согласно кивнул. Весело не было бы никому, это уж точно. Не считая, разве что, Дамблдора, которому — он был готов поставить свою печень на это — возрождение жуткой твари пойдет на пользу. Позволит восстановить репутацию, изрядно пошатнувшуюся, спасибо Малфою и мистеру Поттеру, влипающему в неприятности с пугающей частотой.       — Где сейчас обитает Сириус Блэк — мы не знаем, — отозвался Тони. — Я бы на его месте свалил в Уганду или на какой остров в Тихом океане. Блэкджек, шлюхи, коктейли… самое оно после Азкабана.       — Мистер Долохов, здесь же дама! — возмутился Люциус.       — Ой, — Нарцисса усмехнулась и махнула рукой, — я бы и покруче выразилась, спасибо тетушке Вальбурге за богатый словарный запас ругательств.       Тони отсалютовал ей поднятым бокалом с виски.       — Итак, что мы имеем, — проговорил он. — Два хоркрукса у нас. Один — где-то у Блэков, один уничтожен, Поттер с ещё одним куском твоей души, Томми, — в Хогвартсе. Итого — пять. Мы же ну думаем, что это всё?       — Не думаем, — мотнул головой Том. Хотелось курить, но при Нарциссе он не рисковал — ей не нравился запах магловского курева почти также, как не нравился поначалу Люциусу. Правда, Люциус не был прекрасной леди, так что тогда Том решил, что он может и потерпеть. — Точнее, я на это надеюсь, но мне кажется… я чувствую, что есть ещё. Не могу объяснить, и уж точно не знаю количества. Но есть ещё. Как минимум один, но, возможно, и больше.       Тони задумчиво почесал заросший теперь уже аккуратно бородой подбородок. Она ему шла, кстати. А ещё заметно меняла лицо — с колдографиями в “Пророке” сличить его теперь было трудно.       — Хогвартс, — вдруг проговорил он, заставив вопросительно на него уставиться. — В пятьдесят шестом, после твоего возвращения из Албании... Ну, то есть не твоего, а… — короче, ты понял — мы наведывались в Хогвартс. Ты тогда хотел снова попробоваться на должность профессора по ЗОТИ. Мы сопровождали тебя, ждали в Хогсмиде. И знаешь, та идея показалась мне странной — Дамблдор в своё время умудрился накапать на мозги Диппету, чтобы он тебя не взял, а в пятьдесят шестом старина Альбус сам был директором. Вряд ли ты не догадывался, что он тебя не возьмет. Я бы на его месте не взял.       — Думаешь, я что-то спрятал в школе?       Тони неопределенно пожал плечами.       — Ты тогда уже был скрытен и многого не говорил. Но посуди сам — кольцо Мраксов, медальон, чаша. Ты был достаточно пафосным ублюдком для того, чтобы запрятать хоркрукрс в еще одну вещицу основателей. Что там еще осталось?       — Меч Гриффиндора и диадема Равенкло, — вместо Тома ответил Люциус — он уже слышал эти его предположения.       — Это точно не меч, — Том мотнул головой, небрежно повел пальцами, борясь с желанием схватиться за сигарету. Дурные они, эти магловские привычки. — Он дается в руки только истинному гриффиндорцу. Я уж точно не он.       — Точно, — хмыкнул Тони. — Значит, остается диадема.       — Которая пропала много веков назад и которую я, предположительно, спрятал в школе, — невольно скопировал его тон Том.       Звучало ничуть не весело и даже безумно — то есть да, он действительно тот ещё пафосный ублюдок и об артефактах основателей в своё время мечтал, хотел отыскать и получить свою порцию славы. Но был ли он настолько умен, чтобы добраться почти до всех?       Что ж, по всему выходило, что да. Вопрос: стал бы он прятать такое сокровище в Хогвартсе?..       Пожалуй, тоже да — для этого у него хватило бы и наглости и ума. Он нашел Тайную комнату, в конце концов. Диадему (если хоркруксом была она, а не ещё какой дневник или иная вещица), правда, туда прятать не стал — старательно припомнив свои ощущения в комнате с мертвым василиском, он понял, что ничего похожего там не было. Да и кто знает, как прошло бы его чудесное воскрешение, имейся там сразу два хоркрукса. Вряд ли бы из этого вышло что-то дельное.       — Ну так что? Будем осаждать Хогвартс? Если что, я против — я ещё недостаточно насладился свободной жизнью.       — Не будем, — мотнул головой Том. — В Хогвартсе у нас есть Снейп. Как раз вернёт должок за предательство своего Лорда.       — Я думал, мы с этим покончили, — заметил Люциус.       Ну прямо-таки его любимая фраза.       — С Лордом — да. С тем, что все мы тут — слизеринцы, ищущие выгоды — нет, мистер Малфой.       — Справедливо. Похоже на план.       Осталось только разобраться, как заставить его отыскать и вернуть хоркрукс так, чтобы это не дошло до Дамблдора.       — Похоже на чушь, — припечатал Тони. — Но других вариантов у нас и нет. Что, если Снейп не справится или предаст нас? Напоминаю, у вас, идиотов, — простите миледи, вас это не касается, разумеется, — даже нет приличных отнорков. Что вы на меня так смотрите? Ладно Томми, ему шестнадцать, но ты-то, Люци, прощелыга и павлин!.. Куда будем прятать собранное? А кости твоего батюшки, Томми? Малфой-мэнор не подходит, сейфы гоблинов…       — Нет уж, спасибо, с меня хватило воя вредноскопов банка, — заметила Нарцисса. Тони согласно кивнул ей.       — Быть может, дом твоего отца, Том? Он должен быть пуст, все твои родственники мертвы.       Том покачал головой — в случае… шухера, как выразился бы Тони, Дамблдор быстро догадался бы туда наведаться. Лачуга Мраксов не подходила по той же причине, а этот дом… Ну да, здесь они жили, а ещё места для собрания всё разрастающейся команды становилось маловато. А ведь надо будет притащить куда-то мальчишку, когда они найдут все хоркруксы, как-то уходить из Англии, если придется.       — Ясно, — заключил Тони. — Цивилы, что с вас взять. Сам займусь, — он снова отпил из своего бокала, расплескал было немного, но махнул палочкой, убирая капли с одежды. И вдруг глянул на Малфоя осуждающе: — В жизни не поверю, что у тебя нет какого логова в Лютном, Люци. Колись, все свои, не осудят!       — Эй, я приличный женатый человек!       — Портрету своего папеньки это расскажи, раз уж он сам, бедняга, не дожил! — огрызнулся Тони.       Снова махнул рукой, глянул на хихикавшую Нарциссу — при всей своей внешней нежности и трогательности, невинной феей она точно не была и повадки мужа осуждала.       Том бы тоже осудил на её месте. Но он был на своём. Увы.       — Хватит, — сказал он. — Не до разборок сейчас. Тони, мы с тобой и так имеем крышу над головой лишь милостью мистера Малфоя. На отнорки у нас денег нет.       — У тебя есть, ты сам говорил. Вложимся ими в какой мутный бизнес Малфоя — таковой-то у тебя, надеюсь, имеется, павлин? На проценты сообразим какую-нибудь лачугу поукромнее. А я прошвырнусь по магглам. Да и было у меня припрятано кое-что, я же не чистюля Люци…       Нарцисса снова захихикала, Том же вопросительно глянул на него, но спрашивать не стал. В чужих тайнах разбираться было рановато — свои бы осилить. Но на здравый план это было и впрямь похоже. Взяться за пути для отступления надо было уже давно.       — Тогда займись этим, Антонин. А мы, — он извиняюще посмотрел на Нарциссу, перевел взгляд на Люциуса, — возьмемся за кости отца.       — Могилы чужой родни я ещё не копал, — едко заметил тот, но, судя по виду, отказываться не собирался.       — Всё когда-то приходится делать в первый раз, мистер Малфой.       Всё когда-то приходится делать в первый раз, а потом годами разбираться с последствиями.       Уж в этом Том, пожалуй, того гляди станет специалистом.