Дар василиска

             — Блэк продолбается, — в который уже раз за последний час пробасил Долохов. — Сдаст нас Поттеру, героически подохнет, а мы будем все дружно искать пятый угол и даже не в этом доме.       Под «этим домом» подразумевался, конечно, блэковский особняк на Гриммо, двери которого Сириус, то ли от щедрот, то ли от окончательно съехавшей крыши, им всё же открыл и позволил творить в нём их тёмные делишки. Под оными понималось, конечно же, извлечение хоркрукса из фамильного перстня Мраксов, которое теперь украшало палец Тома. А ещё хранение оставшихся здесь же, в подвале сразу под несколькими охранными чарами, включая фамильное блэковское проклятие, от которого кожа на руках покрывалась ужасно болезненными волдырями при одном только приближении к заветной шкатулке.       Новым вместилищем для хоркрукса теперь был один из найденных в доме серебристых подсвечников, о чем страшно убивался местный двинутый домовик Кричер. Зато Люциус на моменте, когда клятый подсвечник отправился в заветную шкатулку, вдруг преисполнился и заныл было о спасении остальных «бесценных, господа, бесценных артефактов, господа», включая диадему, все же отысканную Снейпом в Выручай-комнате. Том, в тот момент утиравший пошедшую носом кровь, не нашелся, что сказать, а вот Тони в ответ на гениальную идею преисполнился тоже и обложил Малфоя на смеси английского, русского и французского так, что впечатлился даже Блэк.       В общем, дела двигались, но как-то неуверенно, время шло, и новой главной проблемой стал Поттер. Тони оставался при своем мнении и кивал на мешок в углу кухни, пока с картошкой, но в перспективе вполне вместивший бы в себя тощего тринадцатилетку, Малфой был с ним, в общем-то согласен и заверял, что Петрификус у него всегда выходил хорошо. Снейп холодно отчитывал обоих за подобные идеи, в ответ ничего дельного, впрочем, не предлагая, Блэк крысился на всех и строчил крестнику драматичные письмишки. Том тех писем, конечно, не читал, и без того зная, на что Сириус тратит пергамент и чернила — на нытье о грядущих тёмных временах, бедах и опасностях. Не то чтобы был неправ, конечно.       Том, глядя на весь этот цирк в один из дней вздохнул, и к вящему удивлению всех участников их маленького хоркруксного сговора, одобрил план Блэка.       — Мне нужен сговорчивый Поттер, который добровольно пустит меня в свою бестолковую голову, а не малолетка в истерике, — пояснил он в ответ на недовольные взгляды Малфоя и Тони. — За Поттером пойдет мистер Блэк. Не смотри на меня так, Люциус, у нас нет времени на споры. Подпекшиеся мозги, мои и Поттера, нам всем без надобности, а Блэку он хотя бы доверяет.       По крайней мере сова с ответными посланиями точно несколько раз возвращалась. То, что послания от Поттера, а не от какого-нибудь смахнувшего пыль с былой дружбы волшебника было видно по слишком довольной морде Сириуса.       — Я хочу встретиться с Гарри в его день рождения, тридцать первого июля. Его родственники, эти ужасные магглы, его ненавидят и обращаются с ним как с домовым эльфом. Хочу устроить ему праздник.       — Надеюсь, не собираешься отвести его к Фортескью? — протянул Малфой, всё ещё недовольный решением возложить столь важное дело на плечи Блэка.       — Я что, похож на идиота?       — Вообще-то да, Блэк. Именно на него ты и похож. Впрочем, ничего нового, — влез в разговор притащившийся в тот день Снейп.       После побега Блэка из-под носа у дементоров и уплывшего уже из-под его носа Ордена Мерлина, тот смирился с мыслью, что живым из паутины интриг, в которые он влез, не выберется, и решил помирать пафосно. То есть, в компании таких же смертников-заговорщиков. Том закатывал глаза, но молчал — общение со злоязыким профессором у него не задалось. Правда, после снятия метки того всё же немного попустило, по крайней мере теперь Снейп делал вид, будто его вовсе нет в комнате, лишь изредка зыркал исподлобья. Тома устраивало.       — Уткнись, Нюниус.       — Хватит, — отрезал Том. — Мистер Блэк воспользуется обороткой, проведет время с Поттером, как он того желает, после чего приведет сюда. У нас есть неделя, чтобы всё приготовить. Господа, — он обернулся к Люциусу, глянул на Снейпа, сидящего напротив, — я надеюсь на вашу помощь. С кольцом всё прошло гладко…       — Гладко? Да ты чуть не помер, Томми! — возмутился Тони.       — … с чужими мозгами будет сложнее.       Неделя пролетела, будто и не было. Блэк прибирал дом и готовил комнату для Поттера, Снейп варил зелья на все случаи жизни и даже почти смерти, Тони носился по Лютному, Малфой запасался портключами на случай, если что-то пойдет не так, Том же читал, пытаясь отыскать брешь в их дурацком плане по спасению чугунной головы героя от хоркрукса.       — Зря ты разрешил Блэку действовать, — снова проныл Долохов, глядя на Тома. — Он не явится. А если и явится, то без Поттера.       — Не нагнетай! — раздраженно рявкнул Люциус и залпом допил остатки виски из бокала. — Развелось, чтоб вашу Моргану мать, провидцев.       — Уверен, Блэк сделает всё, как надо, — влез в разговор Снейп. — Это и в его интересах.       — Блэк — не единственная наша проблема. Том едва справился с кольцом, словил откат, а ведь это была вещь, бессловесная и не сопротивляющаяся. Чужие мозги — другое дело. И если на Поттера мне плевать, то наш юный Темный Лорд нам всем ещё пригодится.       — Теперь нагнетаете вы, мистер Малфой, — процедил Том, намеренно переходя на официальное обращение — паранойя Люциуса начинала изрядно надоедать.       Иллюзий Том не питал — откат будет ещё тот, будет невероятной удачей если его мозги и впрямь не спекутся, мальчишка выживет, а хоркрукс не устроит веселую жизнь его, прости Салазар, соратничкам. С кольцом вышло довольно легко — хоркрукс, заключенный в нем был создан вторым, сразу после дневника и особой гадливостью по сравнению с остальными не отличался. Всего-то напугал до усрачки Блэка, тот запаниковал, и едва не забыл, для чего он был нужен в клятом подвале — чтобы запихать осколок души в вещицу попроще Воскрешающего камня. Тот, что прибился к Поттеру был последним из созданных, когда Волдеморт был в самой поганой своей фазе жизни и на пике своих сил. Никаких сомнений, что весело будет им всем.       Впрочем, Люциусу пора бы уже понять: Том — не его неженка-сын, а их игры с хоркруксами — не блажь ради скрашивания скучных дней самого м-лорда Малфоя и прочих причастных. Нужно делать дело, а не ныть по кругу и совать задницу в кусты. У Тома и кустов-то приличных нет, если на то пошло.       Малфоя спасло шипение в камине, заставившее всех заткнуться и подобраться. Пламя полыхнуло зеленым, и в дом на Гриммо явился Сириус в компании Гарри Поттера собственной персоной. Он приобнял еще слегка дезориентированного после перемещения мальчишку за плечи и вместе с ним вышагнул из-за каминной решетки. Пламя за ними угасло, брошенное Люциусом заклинание заблокировало камин.       К чести Поттера, он был не совсем безнадежен и палочку вскинул, едва завидев их живописную компанию.       — Здравствуйте, мистер Поттер, — вежливо поприветствовал Том. — Поздравляю с днем рождения. Надеюсь, мистер Блэк смог скрасить ваш праздник?       — Ты! — палочка нацелилась ему в грудь, но тут же выскользнула, подчиняясь Экспеллиармусу Тони. Мальчишка дернулся за ней, но не преуспел — Блэк дернул его к себе, прижал крепче. — Сириус! Это он, Волдеморт! Я встретился с ним в конце второго курса, он…       — Гарри…       — Давайте без истерик, мистер Поттер.       — Я уничтожил тебя!.. Я видел! — он шагнул было ближе, но потом схватился за лоб и отшатнулся обратно. Впрочем, его пыла это не остудило. — Ты должен быть мёртв! Сириус, что происходит? — он снова обернулся на Блэка, беспомощно глянул на Снейпа. — Профессор, это Том Риддл, Тот-кого-нельзя-называть!       — Гарри, послушай… — вновь предпринял попытку Сириус.       — Успокойтесь, Поттер, — отозвался Снейп так, будто яд сквозь зубы цедил. Если он так обращался с мальчишкой каждый раз, немудрено, что отношений между ними не сложилось. — Я понимаю, в это сложно поверить, но никто из здесь присутствующих не желает вам вреда. И особенно ваш беспутный крестный. Он бы предпочел видеть нас в Азкабане или на виселице, но увы, его собственная запредельная глупость не позволяет ему сдать нас всех с потрохами. В кои веки побудьте чуть меньшим гриффиндорцем и выслушайте, что вам хотят сказать.       — Я вам не верю. Он, — оставшись без палочки, Поттер ткнул пальцем в Тома, — чуть не убил меня и Джинни, он весь год мучал её!       — И сделал бы то же самое ещё раз, если бы в том была необходимость.       Том поднялся со своего места, сделал шаг к мальчишке, но остановился — тошнота подступила к горлу.       — Видишь ли, Поттер, между своей жизнью, и жизнью незнакомой мне девочки я всегда выберу свою. Мне жаль, что твоя подруга пострадала, но я так понимаю, в итоге с ней всё в порядке? — вместо Поттера кивнул Снейп. — Значит, девчонка жива и здорова, ты жив и здоров, я — жив и здоров, и единственная жертва — мой василиск, которого профессор Снейп с удовольствием разбирает на ингредиенты. Выглядит, как неплохая сделка.       Пыл Поттера малость поугас, в глазах за дурацкими очками отразилось подобие работы мысли. Но природная гриффиндорская удаль вперемешку с ненавистью к нему, Тому, перевесила, и он взялся за старое.       — Ты — Волдеморт! Ты подставил Хагрида и убил Плаксу Миртл! Ты убил моих родителей!       Том вздохнул — истерика Поттера начинала утомлять, хотелось поступить, как советовал Люциус: Петрификус, и нет проблем. Приходилось держать себя в руках, свары пяти с половиной не последних магов Британии дом на Гриммо может и не пережить.       — Я — возродившееся воспоминание Волдеморта, того, каким он был в шестнадцать, — как можно более спокойно отозвался Том. — Я не убивал твоих родителей, с Миртл Уоррен и стариной Рубеусом меня связывает своя история, не имеющая никакого отношения к Волдеморту. Я не в силах вернуть тебе родителей, но я могу попробовать предотвратить ещё больше смертей…       Он остановил взгляд на Блэке и придал голосу жесткости.       — Или мы можем выбрать плохой путь, твой дорогой крестный попытается тебя защитить и погибнет, потому что дал Непреложный обет и продал свою шкуру в обмен на твою жизнь. Так что выбираете, мистер Поттер?       Блэк на его слова ожидаемо взвился, вновь вцепился в мальчишку, выставил палочку. Краем глаза Том увидел, как Тони стряхнул с запястья свою.       — Гарри, не слушай его. Я ни за что не дам тебя в обиду, ты ничем мне не обязан!       Тот в ответ глянул на него остро, обиженно, но и напуганно тоже, его страх за Блэка, за себя, ненависть, сопротивление Том ощущал и без легилименции.       — Ладно, — мальчишка отчетливо скрипнул зубами. — Я слушаю.       — Присядем, разговор будет долгим.       Обязанности по объяснению чудной природы хоркруксов Том бессовестно возложил на Блэка и Снейпа. Сначала Поттер мотал лохматой башкой, не веря ни одному их слову, и только на «Я — хоркрукс?!» в его глазах блеснуло понимание. В качестве аргумента Том приблизился к нему — мальчишка тут же схватился за лоб, собственный желудок в очередной раз сделал кульбит, нос защекотало от сладковатого запаха тлена.       — Мы говорим правду, Поттер. Ты — хоркрукс, гарантия на возрождение, одна из нескольких. Остальные уже у нас, но окончательно я смогу убедиться в этом, только когда все они окажутся в одной комнате.       — Почему бы просто не убить меня?       — На мне тоже Непреложный обет. Я обещал профессору Снейпу и мистеру Блэку, что постараюсь сохранить тебе жизнь.       — «Стараться» не значит «сделать», — буркнул Поттер едко.       Том хмыкнул — мальчишка, в отличие от Блэка и даже Малфоя, ухватил суть сразу. При должных наставниках герой с чугунным лбом далеко пойдет, это точно.       — … а ещё в мои планы не входит досрочно объявляться перед всей магической Британией и объяснять, куда делся их символ надежды. Так что да, предлагаю облегчить жизнь друг другу, достать хоркрукс и разойтись в разные стороны так далеко, как это только возможно. Я вот например подумываю посетить Бутан. А вы?       — Почему вы думаете, что я никому не расскажу о вас?       — Потому что вы не расскажете, мистер Поттер, — подал голос Люциус, до того молча игравший со своей дурацкой тростью. — Дураков здесь нет. Вы дадите Непреложный обет, и уже поверьте, над формулировками мы поработаем.       Поттер на это только фыркнул, снова мотнул головой, наверняка уверенный, что так или иначе сможет их обставить, но взгляд вскинул, посмотрел прямо и бесстрашно.       — Что я должен сделать?       — Потерпеть меня в своей голове. На наше счастье, я — один из трех лучших легилиментов в Британии… второй, кстати, тоже среди нас, — Том кивнул на Снейпа. — Он будет твоим якорем по эту сторону, моим — мистер Малфой. Мистер Блэк проявит свой фамильный талант артефактора и перенесет хоркрукс в предмет, который мы потом уничтожим. Важно, чтобы ты не сопротивлялся, иначе я в лучшем случае не смогу вытащить из тебя хоркрукс.       — А в худшем?       — В худшем — я стану постоянным обитателем св. Мунго, а ты погибнешь вместе с остальными хоркруксами, потому что ни у одного из этих господ нет желания служить Тёмному Лорду в случае его возвращения. Не хотелось бы чтобы до этого дошло.       Мальчишка задумался — перспектива упечь почти Тёмного Лорда хотя бы Мунго его явно прельщала. Не прельщала собственная смерть, но с этим Поттер, как почетный гриффиндорец мог и сжиться. Он снова оглядел их компанию, повернулся к Блэку.       — Ты им доверяешь, Сириус?       — Нет, Гарри. Но у нас нет выбора. Предложение… мистера Риддла — единственный способ спасти тебя от верной смерти.       — Я хочу взглянуть на остальные. На хоркруксы.       — Ты в своем праве, — отозвался Том.       Подвал дома встретил привычным уже полумраком, так и не исчезнувшим до конца запахом затхлости и пыли. Спустились вчетвером: Блэк продолжал цепляться за Поттера, Том чувствовал за своей спиной Люциуса. Несколько движений палочками, малфоевской и блэковской, и сеть охранных чар спала, на середину подвала выплыл сундук, мягко опустился на каменный стол, щелкнул замок. Поттер схватился за шрам, зашипел, Том невольно подался назад, шумно втянул носом воздух, вжался спиной в Малфоя. На предплечьях сжались чужие пальцы.       — Они здесь, — выдавил он. — Все они.       — Уверен?       — Да.       — Хорошо, — Люциус отпустил его, взмахнул палочкой, захлопывая сундук. Дышать мигом стало легче, Поттер выпрямился тоже, медленно убрал руку ото лба.       — Что?.. Что это было?..       — Частицы души Волдеморта. Хоркруксы, — отозвался Том. — Что ты почувствовал?       — Шрам. Боль просто невыносимая и… я слышу, как они шепчут. Но я не понял что именно.       — Я ощущаю запах тлена и чувствую… назовем это аурой, но это скорее смесь из остатков магии, эмоций, отпечатков воспоминаний.       — Если мы закончили с демонстрацией, предлагаю покинуть эту обитель зла, — протянул Люциус. Том кивнул, находиться в близи с хоркруксами дольше необходимого не хотелось, хватало и Поттера рядом.       Подготовка не заняла много времени. Вообще-то у них давно уже все было готово — не хватало только главного… ингредиента. Все что им с Поттером оставалось сделать — принять зелье и разместиться по краям круга из рун. Том в них кое-что понимал, однако знания эти едва ли выходили за пределы школьной программы, так что эту обязанность пришлось возложить на Блэка и Малфоя.       В центре рисунка устроилась чаша с кольцом, также из запасов Вальбурги Блэк, простым, серебряным, даже без камня. Блэк замер за пределами рисунка, как и Люциус, остановившийся за спиной Тома. Возле Поттера сложил руки на груди мрачный Снейп.       — Готов, Поттер? — поинтересовался Том. Взял чашу с зельем, покачал в руках. — Слушай голос профессора Снейпа. Потеряешь связь с внешним миром — останешься пленником своего разума.       Тот оглянулся на Блэка, бросил короткий взгляд на Снейпа, тоже взялся за чашу и, не давая себе время для раздумий, опустошил в три глотка. Предсказуемо сморщился, закашлялся — напиток Живой смерти трудно назвать приятным, даже если его готовил мастер зелий.       — Что это? — Поттер поднял на него мутный взгляд.       — Только гриффиндорец может сначала выпить из рук врага, а потом спрашивать, что ему дали. Это напиток Живой смерти.       — Ты… Вы… отравили меня?       — Напиток Живой смерти — не яд. Если, разумеется, не ошибиться в его приготовлении, — краем губ улыбнулся Том, не без наслаждения ловя отголосок чужой паники — безрассудства и непомерного геройства он не любил. Отсалютовал ему своим кубком и тоже выпил. — Сладких снов, мистер Поттер… Легилименс!       Пространство, в котором он очутился воспринималось странно — будто в нем не было ни потолка, ни пола, ни стен. Вообще ничего не было, кроме странной дымки вокруг, будто он оказался в середине облака. Где-то вдалеке, словно через толщу воды, голос Люциуса отсчитывал цифры.       — Поттер? — позвал Том.       Рядом раздался стон, присмотревшись, Том приметил лежащего ничком мальчишку, пытающегося встать. Ни одежды, ни очков на нем не было.       Он подошел и протянул руку.       — Ты в порядке?       — Не уверен. — Поттер не стал противиться, ухватился за протянутую ладонь, поднялся и осмотрелся. — Где мы?       — Ты мне скажи, это твоя голова. Ты слышишь Снейпа?       Поттер сосредоточился, прислушался, кивнул. Потом, видимо, сообразил, что раздет, и одежда тут же появилась на нем — школьная форма с гриффиндорским гербом на свитере. Том понял, что сам остался без палочки, но стоило об этом подумать, как отзывчивое дерево анчара согрело пальцы.       Туман вокруг них понемногу рассеивался (голос Люциуса успел досчитать до пятнадцати) — сквозь облака вверху пробились лучи солнца, прорисовались очертания стеклянного купола, поддерживаемого арочным сводом.       — Это Кингс-Кросс, — вдруг понял Поттер. — Но почему мы здесь? Я не думал о вокзале.       — Потому что это первое место, где мы оба впервые почувствовали себя… — он замолчал, силясь подобрать нужное слово. «В безопасности»? Нет, не то. Нужными. — Отсюда началась наша история. Твоя, моя… его.       — Как нам его отыскать? Я ничего не чувствую.       — Пойдем вперед. Вряд ли моё второе я заставит нас ждать долго.       Он оказался прав — счет Люциуса не успел дойти до двадцати пяти, как на вокзале вдруг потемнело, солнце в вышине пропало, сменяясь очередным туманом, на этот раз густо-серым. Он постепенно сгущался вокруг них, но не распространялся, скорее… пытался собраться в одной точке, во что-то цельное, прямо перед ними. Том задвинул Поттера себе за спину, выставил перед собой палочку. Тошнотворное чувство вернулось, Том его переборол и порадовался, что здесь его хотя бы не вырвет.       — Не вздумай вмешаться. Это моя битва.       — Мы в моей голове. — Поттер конечно же, взвился тут же.       — И мне надо, чтобы она осталась целой, — огрызнулся Том. — Слушай голос Снейпа и не лезь.       Не то чтобы он верил в благоразумие и послушность Поттера, но надеялся, что громадная жуткая тень, похожая на дементора, достаточно напугает его. Тома вот напугала, и не дергаться раньше времени удавалось ценой невероятных усилий. Он был едва ли материален сейчас, однако кончики пальцев всё равно пекло от подступающей к ним магии. Всего-то и нужно, что собраться, бросить Аваду или ещё что из особенно смертоносного, вот только…       Вот только в этом случае мальчишка с гарантией двинет кони, психанет Блэк, не оценят его порывов Люциус и Тони, а Том останется в ловушке своего же разума.       Что ж, Поттера проняло — Том буквально почувствовал его дрожь, заметил, как тот невольно делает шаг назад.       — Что это?       — Я. В худшем своем проявлении.       — И оно… живет внутри меня? Вот… это?       — Хоркрукс не живой. Но он хотел бы таким стать, слиться с живой плотью полностью, своего создателя… или чьей-нибудь еще.       Мальчишка сделал ещё шаг назад.       Тень становилась всё плотнее, двигалась на них, и Том бросил Протего перед собой. Заклинание получилось и вполовину не таким сильным, каким бывало, когда он был в своем теле, но и удерживать его было легче, достаточно просто представлять. Поттер рядом тоже вскинул палочку.       — Нет, — одернул его Том. — Угробишь нас обоих.       — Если это будет значить, что ни один из Волдемортов, ты или… этот, не явится миру, то и поделом.       А нет, с умственной неполноценностью он угадал.       Увы, ответить или шарахнуть по нему хотя бы жалящим за непомерную тупость Том не успел, да и было уже не с руки — жуткое подобие дементора бросилось на них, протягивая тени-руки, не две и даже не два десятка. Том успел оттолкнуть Поттера, ушел от одной из рук сам, бросил Арресто Моментум в надежде замедлить надвигающуюся на них темноту. Помогло совсем ненадолго: заклинание спало вскоре, вместе с ним спал и щит. Инсендио Том бросал почти наугад, стараясь и уклониться тоже, да и надежды особой не возлагал — сложно гореть, когда ты нематериален.       — Брахиабиндо! — магические путы прошли сквозь хоркрукс, словно их и не было. — Конфринго! Делетриус! Вентус!       Ветряной сглаз отбросил тень, давая место для маневра. Том проскользил назад, бросил Протего Максима, защищая Поттера, но не угадал — воплощение хоркрукса выбрало своей целью его. Тень исчезла ненадолго, словно растаяла в окружающей их стерильной белизне, а потом возникла прямо перед ним. Том словно наяву почуял зловонное дыхание, хотя это было невозможно, прикосновение могильного холода к своей руке, лицу, шее. А потом грудь, всё тело пронзило чудовищной болью, и он закричал. Видимо, и наяву тоже — Люциус перестал считать и теперь звал его по имени.       Том знал это чувство. Помнил его слишком хорошо, как ни старался тогда Тони. Знал, а потому и видел сейчас не Кингс-Кросс, а серые сводчатые потолки Хогвартса, ощущал под спиной его холодные камни, видел наставленную на себя волшебную палочку. Боль от второго Непростительного не спутать ни с чем, это ощущение, будто кости плавятся, кожа горит, а в каждую клетку тела вонзаются раскаленные клинки, невозможно забыть. Долгие часы боли и чужой нездоровой радости, ведь у него получилось, ему удалось поставить выскочку-Риддла на место…       Всё началось тогда. В тот день, под потолками Хогвартса, он решил, что обязательно переживет всех своих врагов, доберется до каждого, чего бы ему это ни стоило.       Случившееся в тот день стоило ему души, а миру — шести проклятых предметов с её осколками, которые ждали своего часа, чтобы спасти своего создателя. И спасут ещё неоднократно, пока есть хотя бы один из них.       — Том!       Очередной приступ боли заставил выгнуться, едва ли не выламывая позвоночник.       Он силен. Всегда был, и всегда будет. Это было давно, уже пятьдесят лет и три года тому назад. Уже случилось, уже закончилось, и уже был Тони с его заклинаниями, и золото в сейфе, и Алексей Долохов с его уроками и ругательствами на русском.       Вот что он должен помнить на самом деле. Где он, кто он сейчас, и какова его цель. Его воспоминаниям не место в мире Поттера.       — Люциус… — Собственный голос прозвучал тихо, хрипло, будто не был его голосом вовсе.       Нельзя падать в свое прошлое, нельзя отвлекаться, терять концентрацию — они здесь, в чужой голове, только его волей, благодаря его силам.       Стоило только это понять, как боль исчезла, а перед глазами снова был Кингс-Кросс. Голос Люциуса в вышине стал звучать четче.       — Том! Северус… противоядие! Нужно выводить их. Сев!       Том поднялся, опираясь ладонями в колени, тряхнул головой, прогоняя остатки наваждения. Дрожь из тела, впрочем, никуда не делась, но он пересилил себя и выпрямился окончательно.       — Хорошая… попытка, — Том усмехнулся — воплощение хоркрукса снова зависло прямо перед ним. — Но я это уже проработал.       Где-то вдалеке послышался странный звук, будто на перрон прибывал поезд. Когда-то Тому нравился этот звук.       — Экспекто Патронум!       Перрон залил серебристый свет и в тень с размаха врезался василиск, мгновенно снося ее на десяток шагов назад. Хоркрукс взвыл и звук этот был таким жутким, что пробрало до самых костей. Поттер так и вовсе замер, в ужасе глядя как порождение темного разума рвет на куски истаивающего патронуса.       Поезд и впрямь прибывал. Разумеется, не настоящий, как и всё здесь, всего-то отражение мыслей Поттера, или же их обоих. Просто кто-то, скорее всего Снейп там, в реальном мире, уже заносил палочку, уже вливал антидот к принятому зелью.       Он схватил мальчишку за шиворот, толкнул его к рельсам. Тот вскрикнул, попытался вырваться, но было поздно — воображаемый Хогвартс-экспресс унес его за собой, выводя в реальность. Кингс-Кросс вокруг начал исчезать, терять свои очертания: Поттер приходил в себя на той стороне.       — Глациус!       Хоркрукс перед ним замер, покрылся ледяной коркой, тонкой, но этого хватит.       — Фульгари!       Вспышки молний, вырвавшиеся из палочки, разрезали уже почти кромешную темноту, в которой разглядеть Кингс-Кросс было уже никак нельзя, обратились путами, осели на сопернике. Послышался гудок поезда.        — Акцио! — отчеканил Том, обхватил тень руками и бросился на рельсы уже сам.       Первое, что Том почувствовал, когда пришел в себя — это чужую руку под своей спиной и как кровь заливает носоглотку. Ожидаемо закашлялся, безбожно марая собственную рубашку, и уже в реальности ощущая, как дрожит собственное тело, от слишком реальных ощущений, что ему достались в ментальном мире. Боковым зрением, однако, заметил, как Блэк отправляет осколок души Волдеморта в серебряное кольцо своей матушки, совершенно обычное, даже без камня, и не сдержался. Прижался к Люциусу, обнимая его за шею обеими руками, спрятал лицо в его плече, и только так смог выдохнуть, давая себе волю осознать — он в реальности, в доме на Гриммо, с Малфоем, Тони, Блэком и отпаивающим чем-то Поттера Снейпом. Не в башке вздорного малолетки со своим-чужим хоркруксом в ней же.       Голова болела просто чудовищно, сил не было никаких. И если честно, ужасно хотелось плакать. Не иначе отголосок эмоций Поттера — Том не помнил, чтобы сам он хоть когда-то плакал. Даже в пещере с инферналами. Даже после Круцио.       — Всё хорошо. Ты со мной, — словно почувствовав его состояние, Люциус погладил его по спине, запустил руку в волосы, прижал к себе крепче. — Ты умница.       Том кивнул — пожалуй, да.       — Нужно их уничтожить. Нужно их все уничтожить, Люциус.       Малфой отстранил его от себя немного, продолжая поддерживать под спину, посмотрел как на больного, перевел взгляд на свою испачканную рубашку, вздохнул. Достал платок и принялся оттирать его лицо от крови. О том, что можно было просто воспользоваться магией, Том ему почему-то говорить не стал.       — Они существовали годы. Могут посуществовать ещё немного.       — Чем дольше мы ждем, тем ближе он к возрождению Мы не знаем, что он…       — Том.       — Люциус.       — Томми, — голос Малфоя стал строже, несмотря на фривольное обращение. — Ты вымотан, тебе нужно выпить зелий и поспать. Хоркруксы подождут ещё один день.       Да, ему нужно. А еще ему нужно поскорее избавиться от этих мордредовых осколков проклятой души, чтобы больше никогда и нигде не довелось с ними столкнуться. Он еще ни разу в жизни (и посмертии, если его перерождение можно назвать так) не испытывал такого ужаса и отвращения одновременно, как на том несуществующем вокзале, глядя во тьму, которая некогда была им самим.       — Помоги мне встать.       — Том, хватит. Всего день и мы всё сделаем. Ты сделаешь. Не сейчас.       — Помоги. Мне. Встать.       Малфой сдался. Распрямился сам и потянул за собой Тома, помогая подняться. Его тут же повело и пришлось вцепиться Люциусу в плечи, чтобы удержаться на ногах. Перед глазами плясали черные точки.       Переждав приступ слабости, он отстранился, попытался сделать шаг, голова закружилась, и он снова был подхвачен под спину Малфоем. Под вторую руку нырнул Тони.       — Зелья и спать, — коварный предатель Долохов встал на сторону Люциуса. — Если будет надо, лично волью в тебя каждое. Слабоумие и отвага — удел краснопузых, а мы не из этих, ага? Выдыхай, Томми.       Том выдохнул. Спать и впрямь вдруг захотелось просто неимоверно.              ***              Обстановка в доме на Гриммо была ещё та.       Люциуса она, впрочем, изрядно забавляла. Беглый каторжник Тони Долохов, бесстыже пускающий дым от маггловских сигарет в потолок недавно отмытой кухни Блэков. Сам Блэк, прожигающий взглядом тарелку с ненавистной тыквенной кашей, которую ему по наущению Циссы — «вам полезно, хозяин, сэр» — скармливал вошедший в разум Кричер. Отказаться от угощения у псины не было ровно ни одного шанса: настырный домовик отказывался готовить ему на завтрак что-либо другое, а на угрозы отрубить башку только благодарно кивал и подтаскивал к «хозяину, сэру» фамильный топор, специальный для таких дел.       — Ой, жри уже, что дали, — в который раз уже, задолбавшись от его кислой рожи, бросал ему Тони. — Давно ли азкабанской баланде радовался, сиделец?       Люциус на это фыркнул, демонстративно откусил от ароматного сэндвича с ветчиной, чинно отпил кофе из найденного по случаю фамильного блэковского фарфора и откинулся на спинку стула. Блэк обжег его ненавидящим взглядом, помянул всех Пожирателей и Малфоя с Долоховым по матушке, батюшке и прочей родне, и сунул таки в рот ложку.       Для полной красоты пейзажа не хватало только гаденыша Поттера, который дулся на предателя-крёстного в комнате Регулуса; Северуса, показавшегося утром и сунувшего ещё зелий для помянутого гаденыша и «этой твоей блажи», как он костерил Тома. И самого Тома, всё ещё приходившего в себя после фокусов с дурной башкой Поттера и осколком собственной души в ней.       — Эй, павлин, как там Томми?       — К сожалению для нашего блохастого друга — жив. И даже почти здоров, если не считать его традиционных отходняков от зелья Сна-без-сновидений. Обещал спуститься позже и разобраться уже с хоркруксами.       — А он в состоянии?       — Даже если нет, вряд ли нашего с тобой Тёмного лорда это остановит. Я пытался. Был послан.       На Тёмном лорде Блэк ожидаемо скривился и тарелку от себя всё же отодвинул, окинул очередным то ли ненавидящим, то ли просто презрительным взглядом, только уже не кашу, а их. Люциус, уже успевший привыкнуть к этим ужимкам, только приподнял бровь.       — Как ты… как ты спишь, Малфой?       — Прекрасно, в Малфой-мэноре отличные перины.       Ответ Блэка не устроил.       — Он же Волдеморт, самый поганый из всех темных магов, даже хуже Гриндевальда, убийца и садист! Клеймил вас как племенную скотину, — горячечно всплеснул руками Блэк, грохнул ложкой по столу, отбросил и её тоже. — Что будет, когда мы разберемся с хоркруксами? Если вообще разберемся! Мордред дери, ладно этот, — он ткнул пальцем в Тони, — с него взять нечего, такой же убийца и психопат, но ты, Малфой! У тебя сын, жена! Что ты будешь делать, когда эта лапочка превратится в монстра, как это уже было?       — А, то есть то, что Томми — лапочка, ты признаешь? — съехидничал Тони, но почти сразу потемнел лицом. — Оставь его в покое, псина. Том — психопат, социопат и садист, для нас с Малфоем это не новость. Но большая часть из того, что случилось — вина взрослых.       — О, это не он, его заставили! — Блэк оскалился, картинно хлопнул в ладони несколько раз. — Нет, Долохов, нет. Я видел что творят Пожиратели. Похищения, Непростительные, пытки. Столько хороших волшебников умерло просто потому, что не захотели присоединяться к этой вашей банде. И всё это происходило во славу вашего Темного лорда за которым вы пошли, потому что его идейки удовлетворяли вашу жажду крови. Правда, — он окинул их обоих насмешливым взглядом, — потом даже ваши выродки поняли, с каким кровавым маньяком связались и открестились от хозяина. Даже ты, Малфой. А теперь вы опять служите ему, опять ищете оправдания…       Тони с силой опустил свой стакан на стол, глянул на Блэка тяжело и зло.       — Том не всегда был Волдемортом. Скорее таким, какой он сейчас. Старательный студент, талантливый маг, умный, спокойный. Никогда ни во что не ввязывался, читал свои книжки и нравился преподавателям. Не без дыры в башке, это да, но всего-то надо было вовремя оттащить мальчишку к мозгоправам. Вот только кто бы это сделал? Диппет был в маразме и носил мантии наизнанку, Слахгорн вел у него уроки с рукой в штанах, а Дамблдор, старая тварь, взъелся на него ещё до Хогвартса. Вечно в чем-то подозревал, зато своим краснопузым спускал такое, за что положено сажать в Азкабан с пожизненной пропиской. Том изменился позже. С каждым созданным хоркруксом — я только вот это понял — становился все менее… человечным. А потом братцы Прюэтты добрались до Рольфа Лестрейнджа, единственного, кто его сдерживал. Единственного, кого Том… — Тони проглотил слово, но Люцис понял. Сложно было не понять. — Не иначе старый таракан намекнул вашему оплоту света, кто греет постель Тёмному Лорду. Тогда всё началось по-настоящему. Сами виноваты.       — А василиск у него был вместо домашнего питомца, — едко процедил Блэк. — Гарри рассказал мне про Миртл и дневник. Как старательный студент Том натравил на неё свою тварь, подставил Хагрида.       — Очкастая сучка сдохла за дело, — припечатал Тони. — И раз уж мы об этом, что там с мертвым Квиррелом, а? Не его ли грохнул твой крестничек в одиннадцать? Томми начал хотя бы в шестнадцать.       Вот это он, конечно, зря. Блэк мигом пошел некрасивыми красными пятнами, вцепился в палочку. Люциус на всякий случай стряхнул в ладонь свою.       — Все мы тут не последователи Мерлина, — протянул он. — И ты в том числе. Том жестокий, ему свойственно зацикливаться. Но пока — он всё ещё ребёнок, Блэк.       — Ребёнок, которого ты трахаешь, Малфой.       — Взрослее его это не делает.       В кухне повисла тишина. Блэк, не находясь с ответом, скрипел зубами, Люциус чинно цедил виски, который плеснул всё в ту же чашку. Вкус был ещё тот, но под ситуацию подходило.       — На меня тоже всем было плевать! — О, таки нашелся. — И на Нюни… Снейпа. И после Первой магической, с Гриндевальдом, многие потеряли родных. Но что-то никто из нас не пошел потрошить магов налево и направо.       — Ой, ли? — нехорошо осклабился Тони. — У тебя всегда был дружок-Поттер и место, где можно зализать свою шкуру. У Снейпа та рыжая девка, мать мелкого Поттера. У обоих были родители. Матери, что вбивали в ваши тупые головы как делать не стоит. А у него? Вместо дома — маггловский приют, вокруг война по обе стороны Барьера. Знаешь, что делают с красивыми мальчиками в маггловских приютах, Блэк? Я вот знаю.       На лестнице, ведущей в полуподвальное помещение кухни, послышались шаги и Тони заткнулся. Помогло не особо — судя по тому, каким взглядом их одарил вошедший Том, как минимум последнее он услышал.       — Достаточно обсудили или добавить грязных подробностей? — холодно поинтересовался он. Все, включая Люциуса, предпочли промолчать.       Том уселся рядом, наградил Тони убийственным взглядом. Наложил себе дурацкой блэковской каши и принялся есть с таким видом, будто ему подали самое изысканное блюдо во всей магической Британии.       — Как ты это ешь? — скривился Блэк, в кои-то веки приняв правильное решение заткнуть пасть не по делу.       — Это всего лишь еда. — Том равнодушно пожал плечами, щелкнул пальцами подзывая к себе чашку из всё того же сервиза и кофейник. — Учитывая мое — и ваше, будем честны — незавидное… социальное положение, стоит радоваться и этому.       Люциус знал, что с ним творится.       Том был рад перспективе разобраться наконец с хоркруксами, закончить с этой сюжетной линией своей жизни. Но вместе с тем он был растерян. Их договор распространялся на поиск осколков души Лорда, но не более того. Да, у него были деньги на то, чтобы обустроиться, купить себе дом, но пристойное занятие в магической Британии ему не найти, факт. Разве что в Лютном, но и там найдутся те, кому известна фамилия «Риддл». Люциус мог бы запихнуть его на одну из своих швейных мануфактур или поставить управляющим в одном из землевладений, но это будет всё равно что похоронить его заживо. Год-два такой жизни, и Том, со всем его умом, талантами, потенциалом, заскучает, с гарантией двинется и возьмется за старое. Увезти его в Америку? Но здесь еще были дела, бизнес, Драко с четырьмя курсами Хогвартса впереди… Оставлять Тома без присмотра Люциус не собирался. Да, с ним наверняка отправится Антонин, но один раз он уже не смог сдержать его порывы.       Ситуация была патовая.       Следом за Томом спустился Поттер, лохматый, в перекошенных очках, буркнул дурацкое «Доброе утро», и тоже принялся за клятую кашу. Люциус невольно хмыкнул — вот она, та разница, о которой и говорил Тони. Блэк, хоть и отсидел дюжину лет в Азкабане, всё равно оставался мордредовым маминым сыночком с претензиями, в то время как Том и Поттер, сполна отхватившие от судьбы-злодейки, отделяли настоящие проблемы от капризов. Всего лишь еда. Всего лишь дети, оставшиеся без родителей.       — Я так понимаю, о планах на день можно не спрашивать, — протянул он.       — Гарри должен сегодня вернуться домой, — отозвался Блэк. — Я запугал магглов, чтобы они его отпустили на пару дней, но не стоит злить их сильнее и привлекать ещё больше внимания.       — Поверь, Блэк, на тебя и твоего крестничка здесь всем плевать. Как будем изводить запчасти Темного Лорда, господа? Том?       — Адское пламя. Оно выжигает любую материю, материальную и нет. А ещё, — Том сунул руку в карман брюк, выставил на стол фиал с темно-серой жидкостью в нем, — стараниями профессора Снейпа у нас есть яд василиска.       — Сначала яд, потом пламя, — заключил Тони. — Чтобы наверняка. Мне не очень понравилась встреча с твоими… душевными проблемами.       Том кивнул.       Блэк предложения не оценил.       — Адское пламя? В доме? Ну уж нет! Я, конечно, сам готов спалить это чудное местечко, но предпочитаю, чтобы мы с Гарри остались в живых. Вас-то, конечно, не жалко.       Том глянул на Блэка, как на идиота.       — Я в состоянии контролировать свою магию. — Люциус подавил саркастичный смешок и соответствующую ремарку — воспоминания о Хрустальной пещере были живее всех живых, — но Том все равно понял, и следующий острый взгляд достался ему. — А даже если нет, здесь что, никто не в курсе контрзаклятия?       — Я хочу посмотреть, — подал голос Поттер. — Хочу присутствовать при этом. Я вам не доверяю.       — Ты в своем праве, — Том равнодушно пожал плечами. Одним глотком прикончил оставшийся кофе в своей чашке и поднялся. — Не будем тянуть время, господа.       Потянуть время всё же пришлось — Северус тоже изъявил желание присутствовать при уничтожение хоркруксов. Том был откровенно недоволен очередной паузой, хоть и недолгой, но спорить не стал.       Подвал встретил их компанию привычным полумраком, привычным же запашком пыли. На полу все ещё красовался круг из рун, только теперь вместо медной чаши с кольцом в центре был устроен треклятый сундук.       Люциус уже привычно устроился за плечом Тома       — Ты в норме?       — Нет, — не стал врать тот.       Люциус коротко сжал его пальцы в своих, после чего вскинул палочку, чтобы откинуть крышку сундука. Волной чужой темной злобы окатило с ног до головы, но на этот раз вынести это оказалось проще. Да, передернуло, но Тому явно было в разы хуже. Как и Поттеру — тот вскрикнул за спиной и наверняка схватился за шрам.       — Дай мне яд, — попросил Люциус. — Я всё сделаю.       — Нет. — Том мотнул головой, собираясь. — Это моя ответственность.       Он сделал шаг вперед. Ещё один. В пальцах под тусклым светом газовых светильников сверкнул фиал с ядом василиска.       Следующий шаг Том не закончил — замер, будто весь окоченел, пораженный Петрификусом. Заметил это и Долохов.       — Томми?       — Здесь не все. Хоркруксы. Не все.       Люциус с Блэком подлетели к нему одновременно, не сговариваясь. Люциус — чтобы привести Тома в чувство, Блэк — чтобы сунуть нос в сундук:       — Подсвечник, кольцо, чаша, диадема, медальон, дневник… — забормотал он. — Все здесь, Риддл, о чем ты? Ты сам сказал, что это все!       — Они были. Но сейчас нет. Есть ещё. Есть ещё… — рублено отозвался Том. Снова замер, а затем выдохнул: — Он создал ещё.       Том был напуган. Нет, не так: он в ужасе. Дыхание его было таким же отрывистым, как и речь, которая становилась все тише, и по опыту Люциуса, это не предвещало ничего хорошего.       Всплеском чужой неконтролируемой магии окатило, так, что их расшвыряло, точно детей. Отлетел к противоположной стене Северус, Блэк в последний момент успел поймать Поттера и прикрыл его собой. Тони успел прикрыть себя щитом и удержался на ногах, но под действием магии Тома он истончался с каждой секундой. Люцис глупо сел на задницу, проехался на ней почти к ногам Блэка.       Окна задрожали, не только здесь, в подвале, но и по всему дому, судя по их жалобному звону, покрылись трещинами, а в следующий миг стекла разлетелись вдребезги, обращаясь мириадами осколков. Люциус прикрылся щитом тоже, но опоздал — несколько острых стеклышек полоснули по лицу и шее.       — Том! — закричал он. Попытался подняться, но с первого раза не вышло — давление магии было просто чудовищным. — Том, останови это!       Том его, конечно, не слышал. От него волнами исходило отчаяние, страх, ярость, даже легилиментом быть не надо, чтобы понять. Хоркруксы, довольно взывшие в ответ на чужой всплеск эмоций, не облегчали дело. По собственному позвоночнику точно острыми лезвиями проходились, и хотелось сбежать, деться хоть куда-нибудь. Желание это Люциус в себе подавил. Со второй попытки ему удалось подняться, хотя удерживать щиты и шевелить конечностями было невероятно сложно.       — Том, — попробовал он еще раз, когда смог прорваться сквозь облако танцующих вокруг него осколков. — Томми! Том, посмотри на меня!       Люциус протянул руку, развернул его к себе за плечо.       — Томми, посмотри на меня. — Том не реагировал — глаза его были зажмурены, сам он под пальцами ощущался, точно манекен в магазине мадам Малкин. — Эй, детка…       Том наконец распахнул глаза, и несколько секунд они, обычно такие живые, выглядели пустыми. Но затем он вдруг сбросил с себя оцепенение. Флакон с ядом выскользнул, разбился, а Том поднял освободившуюся руку, Люциус почувствовал на щеке его пальцы. Они мазнули по скуле, исчезли, на кончиках остался кровавый след. Краем глаза Люциус увидел, как Тони наконец захлопывает треклятый сундук.       А потом всё закончилось. Стеклянные осколки обратились пылью, осели вокруг них, исчезло давление чужой магии. Том тоже будто разом потерял все свои силы, его повело, но Люциус успел. Поймал его, прижал к себе, зарылся пальцами в волосы на затылке. Том часто, отрывисто дышал, дрожал в руках.       — Всё хорошо. Я тебя держу. Всё будет хорошо.       Где-то там Волдеморт создал ещё один хоркрукс. Где-то там он уж возродился или был близок к этому. Где-то там настоящий Тёмный Лорд уже строил свои чудовищные планы и почти наверняка собирал сторонников, чтобы вновь прокатиться по магической Британии кровавой машиной.       Здесь, в подвале дома на Гриммо, Люциус чувствовал, как намокает рубашка под лицом Тома Риддла.       Но вот не ждёт же их ни хрена хорошего.