Дар василиска

            На плечи лег плед, в руки ткнулась кружка с горячим чаем — после выбросов и затратного волшебства Том всегда мёрз, и даже то, что в оставшиеся без стекол окна сейчас задувал горячий летний ветер, не помогало. Он кивнул Люциусу в знак благодарности.       — Простите за дом, мистер Блэк. Я всё верну как было.       — Да уж хотелось бы.       Блэк устроился на диване напротив, обнимал за плечи бледного Поттера — того новости о ещё одном хоркруксе Лорда обрадовали не больше, чем его самого.       С другой стороны, он хотя бы не разворотил половину чужого дома.       — Значит, профессор Дамблдор был прав, и Волдеморт возродился, — проговорил мальчишка. — И все это было зря…       Том неопределенно пожал плечами.       — Если он смог создать хоркрукс, у него как минимум есть тело. В любом его виде, но есть.       — Но мы забрали кости, — напомнил Тони, — ему не из чего творить ритуал.       — Значит, он нашел другой способ. Свидетельство того, что таковые существуют, перед вами.       — Когда я учился на первом курсе, — припомнил Поттер, — в Запретном лесу он убивал единорогов, и был чем то вроде паразита на профессоре Квирреле. Это могло ему помочь?       — Есть много способов, чтобы поддерживать жизнь. Кровь единорогов, слезы феникса, эликсир из философского камня… Это только малая часть, есть и другие, даже я это знаю. А уж он, имея фору в пятьдесят лет, знает ещё больше.       Люциус сел рядом, потянул на себя, дал опереться на свое плечо. Покаялся:       — Надо было послушать тебя и уничтожить хоркруксы, когда ты хотел.       Не чтобы Том вовсе не злился на Малфоя — та, первая вспышка ярости, в подвале, была направлена и на него тоже. Не успел, помешали, опоздал! Однако потом мозги встали на место, пусть не до конца, но достаточно, чтобы сложить два и два.       Том мотнул головой.       — Прекратите, мистер Малфой. Никому из нас не идет бессмысленное самобичевание. Как бы мне ни хотелось свалить всю вину на вас, Волдеморт обрел физическую оболочку не вчера. Не скрою, я надеялся, что уничтожение хоркруксов ослабит то, что осталось, и максимум, с которым нам придется столкнуться — какой-нибудь злобный полтергейст. Что ж, не повезло.       — Как будто на то были шансы, — подал голос мрачный Снейп. — Свидетельство удивительной живучести Волдеморта перед нами.       — На самом деле, были, — Том пропустил шпильку мимо ушей. — Хоркруксы это якоря, которые не дают душе покинуть тело. Но мне — то есть, ему — не повезло, скажем спасибо мистеру Поттеру. Тело обратилось в пыль, ни к чему не привязанная, но удерживаемая в этом мире благодаря хоркруксам душа Лорда влачила жалкое существование, и все это время пыталась найти способ вернуть себе хоть какую-то физическую форму. Что ж, видимо нашла.       — … И мы даже знаем с чьей помощью, — продолжил за него Тони. — Бородатая тварь! А я говорил, что надо было тащить жопы в Албанию!       Поттер, уже успевший изучить лексикон их компании, ожидаемо взвился.       — Дамблдор здесь не при чем! Он предупреждал, но никто ему не верил! Это всё он, — Гарри ткнул пальцем в Тома, — он создал эту мерзость, он сделал себя бессмертным. Дамблдор — великий волшебник, который видел тебя насквозь!..       — А ещё светлый маг, лучший директор Хогвартса, и так далее и тому подобное… — Люциус скривился. — Да-да, мистер Поттер, мы поняли. У вас все?       — Он прав, — вмешался Том. — С меня все началось. Не с Дамблдора. Старого таракана я лично подвешу за его бороду на Астрономической башне, но сейчас он — наименьшая из наших проблем.       — Что там было про бессмысленное самобичевание?       — В данном случае это реальность, а не сослагательное наклонение, Люциус.       — К дракклам вашу лирику, — остановил их Блэк. — Как нам его найти? И хоркрукс? Риддл?       — Я не знаю.       “И простите, мистер Малфой, на этот раз ваш способ вытаскивать из меня гениальные планы, не сработает”.       Лица коснулись чужие прохладные пальцы, приподняли подбородок, по скуле прошелся большой палец, погладил. Том невольно подался навстречу этому прикосновению, и плевать, как это выглядело со стороны. Он чудовищно устал за этот год, а теперь передышка опять откладывалась на неопределенный срок.       Краем глаза он заметил, как вытаращил глаза на них Поттер. Перевел взгляд с Люциуса на него, задумчиво изучил с ног до головы, что-то там себе надумал и осуждающе уставился на Малфоя.       — Мы придумаем что-нибудь, Том, — пообещал Люциус.       Том хмыкнул и изобразил кривую улыбку, потерся щекой о чужую ладонь. Поттер округлил глаза еще больше, глядя на них, скривился и поспешно отвернулся. Том успел заметить как покраснели его щеки и кончики ушей. Настроение скакнуло от очень мрачного до просто мрачного, да.       Снейпу кажется, вконец опостылели их рожи — он поднялся со своего места, расправил рукава рубашки под сюртуком.       — Я попробую поговорить с Альбусом. Он мне доверяет, и возможно, захочет поделиться соображениями.       — Спит и видит, — моментально парировал Тони.       — Есть идеи получше, Долохов?       Идей ни у кого не нашлось, так что Снейп напоследок выдал очередную батарею зелий, эффектно взмахнул мантией и ступил в камин.       Поттер проводил его ненавидящим взглядом. Серьезно, он даже к самому Тому относился терпимее, хотя вот уж казалось бы. Впрочем, разбираться в сложностях взаимоотношений малолетки и злоязыкого профессора желания не было никакого что раньше, что сейчас.       — Что ж, — Блэк поднялся тоже, — мне нужно проводить Гарри. Надеюсь, не увижу ваши рожи по возвращении.       Том бы тоже предпочел обойтись без рожи Блэка, его крестника, и вообще без кого-либо, но увы, ситуация не располагала к праздному уединению.       — Я бы предпочел остаться здесь. — Сириус от такого заявления присел обратно. Даже что сказать, не нашелся. — У меня нет желания таскать хоркруксы туда-сюда камином или любым другим способом. И нет, — отрезал он, когда тот всё же открыл рот, — оставлять их под вашим присмотром, мистер Блэк, я также считаю контрпродуктивным.       А ещё его воротило от одной мысли, что все эти вещи окажутся в доме в Суррее, не его, Люциуса, но в котором ему было так… хорошо. Отчего-то это казалось неправильным.       — Люци, детка, думал ли ты, что тебе придется устраивать себе угол в доме Вальбурги Блэк? — хохотнул Тони. — Натюрморт маслом — Пожиратели Смерти под крышей самой боевой птички Дамблдора.       — Всю жизнь мечтал, — Люциус ожидаемо скривился, причем на всё сразу. — Но, Том прав. Здесь хоркруксы в безопасности, и он тоже, защите этой халупы обзавидуется Министерство. Орион и Вальбурга расстарались на славу. Вряд ли ошибусь, если предположу, что сейчас дом Блэка — самое безопасное место во всей Британии.       Блэк, успевший отойти от шока с таких радостных новостей, ядовито ухмыльнулся:       — Не Малфой-мэнор? Люциус, а как же эти байки про самое влиятельное и чистокровное семейство во всей Британии?       — Влиятельное и чистокровное не равно могущественное. Но мы определенно богаче, — протянул тот равнодушно. — Как ни прискорбно мне это признавать, но Блэки всегда были превосходными волшебниками. Жаль, все закончились.       — Оплот света постарался на славу, — Тони откинулся на спинку кресла, ностальгически прикрыл глаза, вздохнул. — Скучаю по ведьме Вальбурге. Эффектная была женщина!       — Поделиться потретиком? — окрысился Блэк.       — Нет уж, это твое проклятие, тебе и нести, — поспешно открестился от подарочка Тони.       Портрет Вальбурги Блэк, весьма паршивый, к слову, располагался в коридоре дома на Гриммо и доставлял немало проблем. Старая ведьма начинала истошно вопить с холста всякий раз, когда кто-то в доме поднимал излишний шум, а когда это случалось, следом за ней просыпались другие портреты и начинали вторить хозяйке дома. Портрет был прикреплен к стене заклинанием вечного приклеивания, и Сириус, как ни пыжился, никак не мог его снять. Пару раз, особенно устав от истерик портрета, Том порывался ему помочь, но потом передумывал — при виде его Вальбурга замолкала, а значит и проблем лично ему не доставляла. С наследием своего дома Блэку предстояло разбираться самостоятельно.       — Сириус, ты же не собираешься оставить их в своем доме? — Поттер, разумеется, воспользовался паузой и поспешил влезть со своим мнением. — Я тогда тоже остаюсь, я не оставлю тебя с ними!       На лице Блэка расцвела улыбка. Тому даже в голову его лезть не нужно было, чтобы понять — тот уже во всех красках представил себе проживание крестником с попутным замаливанием всех грешков.       — Гарри…       — Не неси ерунды, пацан, — прервал драму Тони. — Ты валишь к тетке и радуешь старуху Фигг и Флетчера своей тоскливой мордой. — Блэк и Поттер удивленно на него глянули. — Что вы на меня так смотрите? Конечно я узнал, кто охраняет нашего героя, прежде чем псина туда поперлась. Так себе стража, скажу я вам. Флетчер, например, продался за тридцать сиклей, а сквибке хватило Конфундуса.       Том усмехнулся, покачал головой — Тони оставался собой, старый проныра. А вот с присмотром за героем и впрямь было интересно. По всему выходило, что на радость и гордость всея Британии возлагалось не так много надежд. Мальчик и мальчик, помер и помер.       — Узнаю старину Дамблдора, — проговорил он. — Не волнуйся, Поттер. Меня не слишком трогает судьба мистера Блэка, но я не планирую расстраивать миссис Малфой. Миледи огорчится, если с ее последним живым родственником что-то случится.       — Да и с союзничками у нас не так чтоб густо, — добавил Тони, — приходится беречь тех, что есть.       Поттер на это фыркнул, сложил руки на груди.       — Почему я должен вам доверять? Сириус — мой крестный, и я на него злюсь за то, что он спутался с вами, но как, как я должен поверить в то, что вы не предадите его? Защитите? Вы вообще… беглый преступник!       — Мне стоит доверять, хотя бы потому, что у меня нет совести Поттер. Я выживу в любом из миров, при любом лорде. И твой беспутный крестный, кстати, тоже. В этом наша суть — гребаных чистокровных волшебников, которых так стремится извести твой любимый Дамблдор! Оглянись, Поттер! Моя страна горит уже семьдесят лет и будет гореть еще столько же. Весь этот мир катится в Бездну и рано или поздно в ней окажется. И когда это случится, такие как ты первыми прибегут к таким как мы. Потому что мы умеем выживать. И вот я руку свою ставлю, что в нашей компании, даже с учетом всех… деталей, у Блэка, как и у тебя, получится это сделать с куда большей вероятностью, чем в компании старого хрена Альбуса.       Блэку представление надоело, он снова поднялся и сжал в ладонях плечи мальчишки. Принялся утешать, убеждать, нести что-то ещё. Том, признаться честно, не слушал, занялся наконец чаем, который ему подогрел заклинанием Люциус, и поданной им же плиткой шоколада. Поттер глянул на него с завистью.       Наконец Блэк, победив в споре со своим дурковатым крестничком, исчез с ним в потоке аппарации, а Том поднялся с дивана и вскинул палочку.       — Том. — На запястье с палочкой легли длинные пальцы, но он мягко выдернул руку из хватки чужих пальцев.       — Я в порядке.       Ни хрена же он был не в порядке, да только времени распускать нюни не было.       Том взмахнул палочкой. Репаро, его, потому что ничье другое бы не справилось, принялось восстанавливать развороченный дом. В окнах снова засверкали стекла, выпрямился покосившийся было от такого обращения сервант в гостиной. Под ногой что-то зашевелилось, Том сдвинул каблук в сторону — хрустальная подвеска взлетела и вернулась на свое законное место на люстре. Жаль со своей жизнью нельзя так же. Взмахнул палочкой, и отменились все последствия неправильно принятых решений.       От расхода и без того здорово растраченной после выброса магии в голове зашумело и повело. Поймал Тони, забрал палочку и отдал Люциусу. Тот поспешно спрятал её в складках мантии.       — Тебе надо отдохнуть, Томми.       Да. Надо бы. Желательно, где-нибудь на пляже с белым песком. Ну, или, на худой конец, в доме в Суррее с его залитой солнцем гостиной и цветущими жасминами за окном. Вот только его темное “Я” вряд ли будет ждать и праздно прохлаждаться где бы то ни было. Ощущение скорой беды не покидало.       С потолка спустился огромный паук, Люциус ожидаемо вздрогнул при его виде и отшатнулся. Том поджег тварь беспалочковым Инсендио.       Дом, милый дом.              ***              Пространство вокруг виделось и ощущалось странно — стены уходили куда-то совсем высоко, как и бесконечная анфилада дверей. Картинка перед глазами была размытой, горизонт заваливался то на одну сторону, то на другую, так, что у Тома даже слегка закружилась голова.       — Ещё одно заклятие… — услышал он странный голос, высокий и холодный, но вместе с тем какой-то хриплый и шипящий. — Мой верный слуга в Хогвартсе… Гарри Поттер, считай, у меня в руках, Хвост. Это решено, и больше никаких пререканий. Но тише… Мне кажется, я слышу Нагайну…       Том шагнул на этот голос, рассмотрел силуэт старика, жмущегося к двери, из-под которой пробивался свет. Он показался великаном, Тому пришлось сделать усилие, чтобы охватить взглядом его полностью. Сначала перед глазами были только ноги в поношенных туфлях и брюках из шотландки, подол старой куртки с латкой на кармане… Старик был напуган, Том это знал и раньше, но теперь, увидев его, пришел в самый настоящий ужас. Он хотел сказать, что не тронет, что ему просто интересно, что это за место — здесь же Хвост, Блэк наверняка обрадуется, когда узнает, что клятая крыса жива и здравствует, и у него есть шанс на помилование. Но голос не слушался, вместо слов вырвалось странное шипение.       — Ну же, Нагайна, расскажи, как прошла твоя охота, — раздался голос снова, ещё более шипящий, и Том вдруг понял — с ним разговаривают на парселтанге.       Очередное шипение раздалось уже с его стороны, и прислушавшись, он понял, что рассказывает своему собеседнику о мертвом олененке из леса и старике, что спрятался за дверью.       Том сделал ещё шаг, и ещё, ощущая, как становится теплее. Глазам предстали кресло, придвинутое к камину, Петтигрю, ощущавшийся таким же высоким, как и старик за дверью, но от того не менее отвратительным. Но куда хуже было то, что он увидел в кресле — небольшую, едва ли похожую на человека фигуру, то ли уродливого ребенка, то ли иссохшего карлика.       Волдеморт, понял Том. То, что осталось от Тёмного Лорда. Хотелось немедленно уйти, а лучше — запустить Авадой, и плевать что пока целы хоркруксы, это не имеет смысла. Просто оно не должно жить.       — Так значит, у нас гости? Что ж, побудем гостеприимными. Хвост! Впусти нашего гостя.       Петтигрю поманил старика в комнату. Тот замер за спинкой кресла, волны страха, исходящего от него, были ощутимы физически. Волдеморт заговорил, этим своим невыносимым голосом, слишком… нечеловеческим, не преминул унизить несчастного старика за то, что тот был маглом. Тот, впрочем, оказался не робкого десятка, в какой-то момент и вовсе приободрился и попытался напугать их полицией. А потом Хвост развернул таки кресло, и Том выдохнул — наконец-то не он смотрит на это отвратительное создание, по жестокой насмешке судьбы являвшейся им же самим. Палка старика со стуком упала на пол; он испустил громкий вопль, оборвавшийся, впрочем, резко и безжалостно — в костлявой руке Волдеморта мелькнула палочка, вспышка зелёного света ненадолго ослепила, и мёртвое тело рухнуло на пол.       Том распахнул глаза и резко сел на кровати. Сердце в груди билось быстро, взгляд всё никак не мог сфокусироваться после сна, а он всё хватал ртом воздух и никак не мог надышаться.       — Том? — раздался рядом обеспокоенный голос Люциуса, на плечо легла прохладная ладонь, потрясла легонько. — Что такое?       Том не сразу смог ответить. Не потому, что сказать было нечего, просто слова дались не сразу, сперва из горла вырвалось шипение, до боли схожее с парселтангом. Он откашлялся, исправился под тяжелым взглядом Люциуса.       — Мне приснился странный сон. Там были… Петтигрю и Волдеморт. И какой-то старый магл. Волдеморт убил его. Люциус… всё было так реально, словно я был там. По-настоящему, понимаешь?       Пальцы невесомо погладили кожу, сжались на плече в утешающем жесте.       — После всего, что случилось, немудрено, что нам всем снится всякая жуть, — Люциус легко пожал плечами, словно Том только что не пытался поговорить с ним на змеином языке и не упомянул Тёмного Лорда. — Жаль, что с Зельем-сна-без-сновидений у тебя не складывается. Тебе бы выспаться.       Жаль, да, вот только Том был уверен, что это был не сон. Он ощущал запах пыли и дерева, чувствовал его шершавость, ощущал тепло, исходящее из камина. К тому же, все его сны были преимущественно кошмарными, этот же не был… страшным. Точнее, был, но не в том смысле, когда просыпаешься с оцепеневшими конечностями, пытаясь вспомнить где ты вообще, и жив ли ещё. Скорее он… чувствовал произошедшее, прожил всё это, и теперь не проснулся, а попросту вернулся в комнату Вальбурги Блэк, туда, где был, когда засыпал под боком у Люциуса.       — Нет. — Том мотнул головой. — Это был не просто сон. Он был таким… реальным, я клянусь, что видел всё это. Гостиная какого-то дома, и камин, и этот магл. Всё это было, и магл точно умер. Я был там, Люциус, — беспомощно выдохнул он, пытаясь воскресить детали. Получалось с трудом, потому что ни зрение, ни слух, ни осязание словно были не его, словно он… не был собой. Осознание пробрало до костей, заставило вздрогнуть под чужой ладонью. — Я был змеёй.       — Что, прости? — Светлые брови Малфоя взметнулись вверх, он сам весь подобрался, спустил ноги на пол.       — Я был змеёй, — повторил Том, теперь будучи совершенно уверенным. — Волдеморт разговаривал со мной на парселтанге, и я ему отвечал. Точнее, не я, а Нагайна, так он её называл. — Пришедшая в голову мысль заставила шокированно замереть. — Хоркрукс. Нагайна — его новый хоркрукс. Вот почему мне это приснилось, это был не сон, я был в ней, потому что мы связаны. Твою мать…       В нервном жесте он растер переносицу пальцами. Нужно было собраться, заставить себя обдумать всю ситуацию трезво, однако получалось едва ли. Было страшно, жутко, ветви старой вишни, что бились в окно под шум ветра, только добавляли атмосферы.       Вместо него собрался Люциус. Поднялся с постели, протянул ему рубашку и принялся одеваться сам.       — Что ж, порадуем остальных.       Люциус в рубашке навыпуск, с закатанными рукавами, встрепанными со сна волосами, смотрелся в кухне на Гриммо странно, непривычно. С момента их поспешного переезда в этом дом, он наведывался сюда нечасто, за последние пару недель они виделись от силы раза три — на носу был очередной курс обучения Драко в Хогвартсе, требовал внимания бизнес. Ещё, Том знал, Люциус встречался с бывшими теперь Пожирателями, заметно обеспокоенными странными шевелениями среди других таких же бывших Пожирателей, но оставшихся при метках. Посвятил ли их Люциус во всю ситуацию, Тому было неведомо — судьбы бывших сторонников его пока особенно не волновали. Разобраться бы с теми, что имелись.       На кухне, несмотря на предрассветный час, обнаружился Кричер — сварливый домовик уже принялся за уборку и завтрак, не прекращая бубнить себе под нос про “негодного хозяина Блэка”. Тома старый эльф забавлял, а вот Люциус бесился, хотя как раз к нему тот носился терпимее всех. Гаркнул на Кричера, чтобы тот сваливал и не грел уши, пригрозил приголубить тростью, но Том пресек рукоприкладство.       — Люциус, дипломатия, — он склонился к домовику. — Приготовь нам, пожалуйста, кофе и разбуди негодного хозяина и мистера Долохова. Кажется, вчера он заснул в гостиной.       Домовик тут же расцвел, охотно поспешил выполнять поручения. Вскоре перед ними были выставлены две дымящиеся чашки и блюдце с печеньем.       — Иногда ты жутко меня раздражаешь, — проворчал на Тома Люциус.       — Потому что понимаешь, с чего все на меня велись?       — В том числе.       — Вежливость, Люциус, попробуй, тебе может понравиться. — Тот в ответ только скривился. — И моё природное обаяние, конечно.       — А ещё скромность, честность и милосердие.       Том хмыкнул.       Через пятнадцать минут в кухню вползли полусонный Блэк и отвратительно бодрый Тони — ему-то, чтобы прийти в себя ещё до первых петухов никогда не мешали ни возраст, ни обильные возлияния накануне, ни даже сон на диване. Том с его вечным недосыпом из-за дурных снов, страшно ему завидовал.       — И вот даже знать не хочу, — буркнул Блэк, глянув на них. — Кричер, кофе! Ну, и какие у нас плохие новости на этот раз?       — Тому приснился наш уважаемый Тёмный Лорд, — вместо него отозвался Люциус. — Будем считать, что это были плохие новости.       — С хорошими у нас как-то не задается, — Тони уселся рядом с Блэком, привычно закинул ноги на стол, покрутил в руках палочку.       — Я знаю, в чем заключен его хоркрукс. — Лица обоих одновременно вытянулись, даже у Тони. Люцис меланхолично отпил из своей чашки. — Моё второе “Я” завело себе прелестного домашнего питомца. Змею, по имени Нагайна. Хоркрукс в ней.       Лица вытянулись ещё больше, так что пришлось пояснять. Том постарался воскресить в памяти свой сон-видение, попытался вспомнить детали, но выходило едва ли. Оно и понятно — зрение и осязание у змей работают иначе, чем у человека, а теперь-то Том был полностью уверен, что его сознание перенеслось в неё. Хорошего в этом было мало: выходило, что его окклюментивные щиты ослабли, и с этим нужно было что-то делать. С другой стороны, теперь у них появилась возможность узнать, где обосновался Волдеморт.       — Ты точно не узнал место? — поинтересовался Тони.       Том мотнул головой.       — Значит, объявляем охоту на гигантскую проклятую змею с запчастью Лорда в башке вслепую. Только этого нам не хватало.       — Я подумаю, как можно использовать нашу связь, — пообещал Том. Особенного плана не было, но он читал кое-что об астральных проекциях. При должной тренировке могло бы сработать, но обнадеживать присутствующих было рано. — А пока — встретите змею, держитесь от неё подальше. Кроме того, что она наверняка не милый болотный ужик, она нужна нам живой.       Тони расстроенно вздохнул — не иначе уже представил, как будет доблестно воевать тварюшку, — растер лицо ладонями.       — Знаете что, господа заговорщики? — протянул он, покачал в пальцах палочку. — Я страшно замотался просиживать задницу в этом безумном доме. Одному змеи снятся, второй воет в саду на луну, третий уже не павлин, а так, голубь, подранный кошками.       — Тебя сюда никто не звал, — напомнил ему Блэк.       Справедливости ради “просиживанию задницы” в доме на Гриммо Тони предпочитал пропадать в Лютном, там же зачастую и ночевал, собирая сплетни по борделям и прочим злачным местам. Некоторые из них оказывались более чем ценными, особенно из тех, что касались всяких министерских крыс. Другое дело, что применить их было особо некуда и некому. Том был всё равно что заперт в этом доме на пару с Блэком, дела Люциуса требовали его участия, Тони же очень не хотел обратно в Азкабан, так что рожей своей особенно не светил. Том, впрочем, не питал иллюзий, понимал, что Долохова в Лютном давно признали, и не выдавали аврорам лишь потому, что с куда большей охотой доверились бы беглому азкабанцу, чем властям. Но это был совсем не тот масштаб, который требовался, чтобы хоть на что-то влиять.       — Ой, только не говори, что хотел куковать тут один. Но я не об этом. Нам всем было бы неплохо развеяться, — заявил Тони. — Ну знаете, Волдеморт, хоркруксы и всё остальное. Говорят, со дня на день в Британии состоится Чемпионат мира по квиддичу. Я бы взглянул.       Люциус вытаращился на него, как на больного.       — Ты даже не любишь квиддич, — напомнил Том прежде, чем Малфой открыл рот.       — Не люблю, не значит, что меня не забавляет эта возня. Не говоря уж о…       Он замолчал, и Том подозрительно прищурился. Долохова он знал слишком хорошо, чтобы понять — квиддич ему никуда не уперся, а значит, причина интереса к дурацкой игре и не менее дурацкому чемпионату в чем-то другом.       — Антонин…       Тот демонстративно закатил глаза, но поделился:       — В Лютном ходят слухи, что на чемпионате что-то затевается. Не знаю как вы, но лично я помню, как в прошлый раз мы просрали слушок про Лорда в Албании, и огребли. Предлагаю не повторяться.       — Но мы и предположить тогда не могли, что Волдеморт разорвет свою и без того расколотую душу еще раз.       Люциус был прав. Никто из них не мог представить, что чокнутый недобиток создаст новый хоркрукс. Учитывая, что он и так был всё равно, что нежитью, теперь Том знал это точно, стоило только вспомнить ту мерзость в кресле перед камином, дробить свою душу еще на один кусок было как минимум странно. Но Волдеморт-таки был живее всех живых, имел верных последователей, и вряд ли только Петтигрю, и готовил нечто масштабное. Прислушаться к Тони определенно стоило.       — Зато теперь мы знаем, что предполагать стоит самое худшее, — наконец выдал он. — Тони прав, не стоит повторять ошибку.       — Всё это конечно восхитительно, — протянул Люциус, — но давайте я напомню вам, господа, что из всех присутствующих здесь, только я — порядочный маг, которому можно светить рожей на светских мероприятиях.       — А что, оборотку уже отменили, павлин? Чары? Этот, — Тони кивнул на Блэка, — вообще собака. Кто нас признает в той толпе?       Блэк неожиданно встал на сторону Тони.       — Гарри тоже хочет на чемпионат. Он отправится туда с Уизли, но если честно, я бы хотел провести с ним время. После случившегося… — “Из-за вас” осталось невысказанным, но было понятно, что Поттер не оценил тесного сотрудничества крестного с их развеселой компанией. Продолжал писать, Том несколько раз заставал на кухне роскошную белую сову, но наверняка ещё порядком злился. — … Мне бы хотелось встретиться с ним перед началом учебного года.       На “Уизли” Люциус скривился — рыжее семейство он не выносил на дух.       — Ты, надеюсь, не планируешь расположиться где-нибудь поблизости от Уизли? Хуже тараканов. Только ты думаешь, что избавился от одного, как тут же появляется новый. Позор магического мира.       — Уизли — хорошие люди! — Блэк ожидаемо встал на сторону дружков по Ордену. — Они заботятся о Гарри и уж точно не имеют в прошлом всяких… сомнительных связей.       — Ты их, Блэк, имеешь в настоящем, — хохотнул Тони.       — Меры безопасности будут запредельными, — не унимался Люциус, но Том видел, что он был в шаге от того, чтобы согласиться. Перспектива очередной авантюры грела холодное сердце м-лорда Малфоя. — По крайней мере, Фадж и Бэгмен в этом клянутся.       — Запредельнее, чем в Азкабане?       Том не выдержал, рассмеялся.       Предложение Тони звучало безумно, да и квиддич он не любил, однако же вдруг захотелось. Побыть нормальным волшебником, пожить обычной жизнью британского мага с их дурацкими развлечениями, играми, увидеть людей. Просто увидеть, ощутить себя… живым. Идея Тони показалась ужасно привлекательной.       — Я бы хотел. Основы для оборотки полно в подвале, нужно добавить только волосы. Запахнет жареным — уберемся оттуда, всего делов.       Люциус трагично вздохнул, а вот Блэк просиял.       — Что ж, жди нас, Дартмур!              

***

             Финал Кубка мира по квиддичу был назначен на вечер понедельника. Британия не принимала у себя финал вот уже тридцать лет и добыть билеты было крайне трудно. Люциус, “единственный порядочный маг”, заморачиваться не стал, места для себя и своей семьи организовал прямо в ложе самого министра Фаджа попросту купив за неприлично щедрое пожертвование больнице святого Мунго. Тому и остальным, чтобы не привлекать излишнего внимания, он буквально выбил места на среднем ярусе. Пришлось хорошенько надавить на Фаджа, чтобы тот выдал еще несколько билетов. Люциус настаивал на трибунах повыше, но, кажется спрос и правда был так велик, что им стоит быть благодарными уже за то, что места достались не у самой земли.       Прибыть в Дартмур, где должна была состояться финальная серия игр, он планировал аккурат под последний матч, но Тони, заручившись поддержкой леди Нарциссы, уломал Малфоя на полноценный уикенд с ночевкой в палатке, барбекю, “и нашего шелудивого выгуляем”. Блэк за такую характеристику своей шерстяной натуры пообещал Долохову наколдовать чирьев на языке, но под осуждающим взглядом Нарциссы стушевался.       В палаточный городок они прибыли в разгар дня.       — Ого, — присвистнул Тони, оглядывая толпу. — Эй, смотри куда прёшь!       Ему пришлось посторониться, чтобы не получить локтем в бок. Толчея здесь царила знатная. Всё было утыкано палатками всех цветов, размеров и форм, на сколько хватало глаз. От простых маггловских, до чересчур вычурных, так и кричащих “смотрите, здесь маги!” с тремя этажами, башенками и прудом для лебедей.       Еще на входе им настоятельно рекомендовали не применять магию и пользоватьсяя маггловскими способами обустройства лагеря, но тут и там Том видел, как не привыкшие к такому волшебники оглядываясь, украдкой зажигали огонь волшебной палочкой, другие неумело и с опаской чиркали спичками, уверенные, что эта штука не сработает. То тут, то там попадались малыши на игрушечных метлах и детишки постарше, пытающиеся колдовать родительскими палочками.       Разумеется, на всякие меры безопасности, вроде “не привлекать внимания маглов” вся их компания тоже дружно забила. Том, в облике младшего Нотта, однокурсника Драко, наколдовал защитные и отвлекающие внимание чары, Тони, прикидывающийся его отцом, взмахом палочки устроил костер, подвесил над ним котелок и разложил решетку для барбекю. Оба Нотта не высказали желания присутствовать на финале, но волосами поделились. Что характерно, не с Люциусом, а с Нарциссой. Том, не будучи дураком, мигом сложил два и два — прекрасная фея, очевидно, тратить свои молодость и красоту на ожидание гулящего мужа возле окон Малфой-мэнора не собиралась и обзавелась приятным сердцу и глазу любовником.       Леди Нарцисса наводила красоту в палатке, Блэк в облике пса, накануне хорошенько отмытого в хозяйской ванной дома на Гриммо до состояния приличной собаки, а не страшного грима, умотал здороваться с Поттером. Люциус встретил какого-то знакомого из министерства и зацепился с ним языками чуть в стороне от палатки.       Том сам не заметил как остался наедине с его сыном. При близком рассмотрении подросший за год Драко оказался сильно похож на отца. Те же светлые, в серебро, волосы, такие же аристократичные черты лица. Пока он проигрывал Люциусу или той же Нарциссе в красоте — подростковая нескладность и угловатость еще давали о себе знать. Но года через два-три из него вырастет тот еще красавчик и разбиватель девичьих сердец. Не такой, конечно, как его папенька, гены скуластых красавцев Блэков не слишком удачно подправили утонченную внешность Малфоев, но весьма привлекательный.       В компании Драко Том прежде не оставался, так что о чем разговаривать с ним, не знал. Люциус неоднократно сетовал на взбалмошный характер наследника, на его бессмысленное увлечение квиддичем, хвалил за хорошие оценки и ругал за попытки достать героя — Поттера. По его мнению, Поттер, хоть и без хоркрукса в голове, оставался главным кандидатом в смертники, и держаться от него будущему хозяину Малфой-мэнора стоило подальше. Хотя бы чтобы не сгинуть раньше времени. Том, не испытывающий особенного желания вмешиваться в жизнь семьи своего, прости Мерлин, полюбовничка, на люциусовы жалобы на сына преимущественно отмалчивался и кивал в нужных местах.       Если так подумать, то компания у них сложилась ещё та. Люциус, его жена, его сын, Том, известно по какой причине отирающийся подле белобрысого семейства, два беглых узника, среди которых один и вовсе Блэк с Гриффиндора. Узнай кто, непременно счел бы себя сумасшедшим. Том, впрочем, тоже был склонен считать их компанию малость… нездоровой, но особенными моральными дилеммами по этому поводу не страдал. В Магбритании, в конце концов, случались союзы и похлеще, а уж о повальной склонности достопочтенных магов к интрижкам на оба пола и вовсе можно было слагать легенды. Мало кто женился по любви, особенно среди чистокровных, вот и приходилось отдыхать от нежеланных браков на стороне.       Том, воспитанный в строгих традициях англиканской церкви, в своё время знатно поразился подобному распутству среди магов, а вот Драко, воспитанный в лучших традициях, об этом знал не иначе как с пеленок. Что не мешало ему разглядывать сейчас Тома с тем типично малфоевским выражением лица, которое Люциус состряпывал всякий раз, когда надо было повыделываться.       — Настоящий Тео так бы не сделал, — растягивая гласные, подобно своему папеньке, сообщил Драко, когда Том без всякой магии перевернул стейк на решетке.       — Я не Тео.       Разумеется, Драко это знал. Том никогда не спрашивал Люциуса, насколько глубоко в их дела он посвятил сына, но в том, что тот наверняка предупредил с ним особенно не связываться, был уверен.       — Вы спите с моим отцом, — заявил Драко, и Том ощутил исходящую от него обиду, ревность и злость. К тому, что отнимал у Люциуса его законное время. Или из-за матери — подростки в этом возрасте были склонны к излишней драме.       Том глянул на него, легко обошел защиту от амулета, созданного им же, усмехнулся.       — А ты хочешь Поттера. Пока ещё не знаешь зачем, но через годик поймешь.       Драко на это моментально покраснел, мигом развеивая миф, что Малфоям неизвестно смущение, нервно куснул себя за нижнюю губу.       — Да брось, я не осуждаю. Подай кружку, пожалуйста.       Драко, знатно опешивший от такого заявления, послушался, подал кружку с чаем, но потом пришел в себя.       — Поттер — заносчивый и тупой, водится с этими рыжими тупицами и грязнокровкой! И выглядит, как нищий магл, с чего бы мне его… хотеть? Какая мерзость!       — Поттер — симпатичный, герой и исключительный, а все Малфои слишком тщеславны, и хотят обладать самыми редкими вещицами. Но насчет тупого ты прав. Мой тебе совет — прекрати дергать героя за косички, он не понимает таких намеков.       Драко на это вспыхнул пуще прежнего и отстал — скрылся в палатке, не иначе как жаловаться леди Нарциссе на неподобающую компанию. Зато вернулся Люциус. Их беседу с Драко он заметил, а потому спросил:       — И о чем ты разговаривал с моим сыном?       — Учил вашего Дракона Империусу. Ему пригодится.       — Не смешно.       Может быть, но Том весело хмыкнул.       Солнце клонилось к закату, и последние признаки не очень умелого маскарада против маглов исчезли. Волшебники из Африки в длинных белых мантиях жарили кролика на ярком лиловатом огне, сверкало расшитое блёстками знамя с надписью «Салемские ведьмы», тут и там трансгрессировали торговцы с магическими товарами на любой вкус, цвет и кошелек. Тома ничего из этого мусора не интересовало, но на захваченные Тони галлеоны из безымянного сейфа в Гринготтсе он купил по омниоклю себе, Долохову и вернувшемуся Блэку. Тот обернулся человеком, и теперь шел рядом в облике премилого толстячка, уже изрядно задохнувшегося от такой прогулки, чему он был совершенно не рад. Том не сомневался, что такую подставу Сириусу Малфой организовал специально.        Наконец они подошли к гигантскому стадиону, окруженному колоссальными золотыми стенами. Том даже собирался поразиться размаху, но тут взгляд его упал на ярко-пурпурные ковры, которыми были выстланы лестницы, и восторг малость поубавился — всё же британские маги удивительно безвкусны.       Тысячи колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. С высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами, а прямо напротив было исполинское чёрное табло — по нему бежали рекламные объявления.       Затем грянули фанфары и началось представление команд. На трибуны посыпалось лепреконское золото и визг вокруг стал совсем нестерпимым. Том поморщился и с удивлением посмотрел на волшебников вокруг. Неужели они не знают, что это золото исчезнет из их карманов уже к утру? Он всё ещё разглядывал людей на трибунах, когда со всех сторон раздался восторженный вздох. Пришлось вернуть свое внимание квддичному полю. Внизу уже шло представление. С десяток девушек призывно извивались в танце. Красивые, но не настолько, чтобы бросаться вниз, как это попытался сделать один господин на пару рядов ниже. А нет, не только он. Тут и там Том видел как молодые волшебники и маги постарше вскакивают со своих мест и подаются к краю трибун, будто их тянут за веревку.       — Чего это они? — удивленно спросил Сириус, оглядываясь вокруг.       — Мордредовы вейлы, — процедил Тони, смахивая пот со лба. — Я уже слишком стар для этого дерьма. Томми, ты как?       Том пожал плечами. Спасибо окклюменции, сам он никакого волнения по поводу диковинных красавиц не чувствовал.       Наконец, все закончилось. Вейл изгнали с поля, люди заняли свои места, а над полем для квиддича появились команды ирландцев и болгар.       Видит Мерлин, Тома никогда не интересовал квиддич. Бессмысленная игра, бесполезная трата времени, которое можно потратить на вещи куда более интересные. Но признаться, когда матч всё же начался, первый квоффл залетел в кольцо болгар, а Блэк торжествующе заорал, проникся даже он. Простая жизнь, простые волшебные радости. В какой-то момент (на втором или третьем квоффле), по плечу прилетело, на этот раз от разохотившегся до зрелищ Тони, и Том заставил себя таки включиться в игру и тоже принялся болеть за ирландцев — суровый болгарин Крам ему не понравился. Болел не зря — ирландцы победили, стадион повсеместно окрасился в зеленый, со всех сторон доносились ликующие кричалки.       Обратный путь они преодолели также, втроем — искать Малфоев в такой толпе было решительно невозможно. В ночном воздухе разносилось нестройное пение, над их головами проносились лепреконы, гогоча и размахивая лампами. Когда добрались до палаток, Люциус, Нарцисса и Драко уже были там, последний при этом умудрился стряхнуть с себя шкуру высокомерного малолетки и вовсю ныл в отца об отвратительной игре — он болел за болгар и Крама.       — Проблем не возникло? — поинтересовалась Нарцисса.       — Никак нет, моя леди. — Тони, всё ещё в облике старшего Нотта склонился к её руке. — Вина?       — Будьте любезны.       Антонин разлил вино по бокалам, на полпальца досталось даже Драко. Себе и Малфою он налил огневиски, уселся возле Нарциссы и принялся развлекать её байками о Лютном — квиддич миледи был не интересен. Вскоре Блэк засуетился, снова обратился собакой: захотел повидаться с Поттером. Люциус на это осуждающе закатил глаза, но останавливать его не стал, продолжая выслушивать жалобы Драко. Том, успевший изрядно устать от толпы с непривычки (вот уже год, как его компания была ограничена всего несколькими людьми), медленно цедил вино и преимущественно отмалчивался. Скучно, при этом, вовсе не было, и Том пришел к выводу, что в мирных посиделках за вином и разговорами не о хоркруксах, Лорде, Дамблдоре и прочей суете, что-то есть.       Наверное, в какой-то момент он всё же умудрился задремать, потому что когда пришел в себя, понял, что звуки в лагере изменились — пения больше не было слышно, зато доносились тревожные крики и шум беготни.       — А вот и обещанное веселье, — мрачно протянул Долохов, хватаясь за палочку.       Люциус, Драко, Нарцисса и Том повторили за ним. Запоздало Том понял, что действие оборотного закончилось, но было уже не до того. Шум на улице раздавался всё ближе, выглянув из палатки, они увидели людей, убегающих в лес от надвигающейся на них черной массы. Приглядевшись, Том различил множество фигур в плащах, головы их были скрыты капюшонами, а лица — масками, разбрасывающихся заклинаниями. Одно из них, озарившее поляну зеленым светом, Том принял за Аваду, но потом сообразил, что такой вспышки от смертельного проклятия быть не может.       — Я проверю, — заявил Антонин, но усовестился. — Том?       — Иди. И будь осторожен. — Тот отсалютовал двумя пальцами и исчез в темноте. Том повернулся к Малфоям. — Нужно убираться отсюда.       Люциус кивнул и взмахнул палочкой, чтобы собрать палатку, Нарцисса бросилась ему помогать. Раздался короткий вскрик, в воздух взмыли четыре фигуры, две из них очевидно, принадлежали детям, и гением быть не надо, чтобы понять, что несчастные были маглами. Драко рядом вздрогнул, прижал руку ко рту.       Впадать в драму было некогда, и Том без жалости толкнул его в бок.       — Помоги родителям, живо!       Одна вспышка заклинания пронеслась совсем рядом, Том в последний момент отбросил её от них взмахом палочки. Соседняя палатка загорелась. Малыша-магла закрутило волчком в шестидесяти футах над землёй, его голова безжизненно болталась из стороны в сторону.       — Сириус! — Нарцисса накрыла испуганно прикрыла рот изящной ладонью. — Он же ушел к Поттеру! Он обратится, его узнают!..       — И нам всем конец, — скрипнул зубами Люциус. Злосчастная палатка наконец сложилась в крохотную, не больше спичечного коробка стопку и исчезла в ридикюле Нарциссы. — Дурная псина, говорили же, не шляться, где попало… Я найду его.        — Нет, — отрезал Том. — Я сам. Останься с женой и сыном.       — Плохая идея, — Люциус поджал губы. — Это Пожиратели, и нет, не бывшие. Слабаков и добряков среди них нет, и…       И кто-то из них может тебя узнать, спасибо, мистер Малфой, Том догадался.       — Уж я-то могу о себе позаботиться, сэр, — ядовито напомнил он. — Идите! Я вас найду.       И, не дожидаясь нового витка споров, Том нырнул в темноту, освещаемую лишь тут и там загорающимися палатками.       Насколько он успел запомнить, палатка Уизли, в которой и гостил Поттер, расположилась возле леса. Том метнулся туда, но, очевидно, опоздал — она была пуста, ни Уизли, ни Поттера, ни Блэка в ней не было.       — Да твою ж Моргану мать, — выругался он. Огляделся — Пожирателей стало больше; не иначе как среди гостей чемпионата нашлось немало сторонников идей Волдеморта. Министерские волшебники пытались пробиться к центру, но опасались пустить в ход заклинания и навредить маглам, так и висящим в воздухе.       Кругом стояли крики, плач, гам, какой-то волшебник, пробегая мимо, умудрился толкнуть его, потом ещё один, и Том понял, что торчать на месте — не лучшая идея. Он нырнул в толпу, спешащую в лес. Он свернул к кустам бузины (никогда не убегай по прямой, вспомнились советы Долохова-старшего), рядом треснула ветка, кто-то споткнулся, охнул от боли. Сверкнул Люмос, и Том увидел Поттера в компании друзей — лохматой девчонки Грейнджер и рыжего увальня — Уизли.       Тонкостям сражения с опасными противниками дурных детей в Хогвартсе, очевидно, не учили — ещё бы огненной стрелкой на себя указала, дура! Невербальным Нокс Том погасил чужой Люмос, девчонка недоуменно уставилась на свою палочку, а вот Поттер догадался. Резко развернулся, вскинул палочку, несмотря на очки и темноту, узнал:       — Ты! Это всё твоих рук дело, да?       — А похоже? — огрызнулся Том. — Где Блэк?       — Блэк? — удивилась Грейнджер. — Он был тут? И кто этот парень, Гарри?       Том мысленно усмехнулся — Поттер, очевидно, хоть и дурак дураком, а доверять друзьям все свои трусы не спешил. даже в темноте было видно, как он смутился, даже палочку опустил.       — Да, Сириус тоже здесь, — он виновато глянул на друзей. — Но он приходил ко мне в виде собаки, его никто не узнает! И он давно ушел! К вам!       Значит, они разминулись. Ну или Блэк, завидев суету, поспешил погеройствовать. Гребаные гриффиндорцы!       — Поттер, если его поймают, вот это всё, — Том махнул рукой на беспорядки в лагере, пожары тут и там были видны даже с их места, как и разбредающуюся по лесу толпу в черных мантиях, — свалят на него. И тогда, уж поверь, ему даже поцелуя дементора не достанется.       Поттер вздрогнул, очки сверкнули от вспышки заклинания, пронесшегося совсем рядом, и опустил палочку.       — Надо его найти, Гарри! — рыжий Уизли наконец очухался и встал с земли.       — А я-то без вас не понял. Уходим отсюда, живо!       Но было поздно — за бестолковым спором они потеряли драгоценное время, и оказались в кольце Пожирателей, которое быстро сжималось вокруг них. Том огляделся, вскинул палочку, очертил над собой и детьми круг — Протего Максима опустилось голубоватым пологом. В щит тут же врезалось несколько вспышек Конфринго.       Один из Пожирателей оказался совсем рядом, Том почувствовал его внимательный изучающий взгляд.       — Посмотрите-ка, какие котятки! Кыс-кыс, котятки, идите сюда, мы с вами немного поиграем!       Если чего Том и не любил больше всего, так это вот такого с собой обращения. Очень сильно не любил.       — Ну мяу, — выдал он, развеял щит и прежде, чем этот любитель кошек успел дернуться, запустил в него Десцендо. Пожиратель взмыл в воздух и с размаху ударился о землю.       Том споро вернул Протего. Вовремя — на этот раз красная вспышка врезалась в щит, уже от другого типа в плаще и маске. Сбоку приближались ещё трое, краем глаза Том успел заметить, что их ушедшие вперед дружки обратили внимание на возню и поспешно возвращались.       — Кто из вас может держать Протего? — Том обернулся на детей. Палочку подняла девчонка. — Поднимай и не опускай, что бы ни случилось. Вы — не вздумайте колдовать внутри щита, словите отдачу. Поттер, отомри!       Тот отмер, закивал, палочку вскинул, но скорее на всякий случай — Том был достаточно убедителен. Уизли повторил за ним.       Сам он вышагнул за пределы щита, набросил на себя Дезиллюминационное, перекатился в сторону, ближе к кустам. Бросил в компанию из трех Пожирателей Конфринго. Огненный снаряд врезался в них, взорвался, сбил с ног. Черные мантии загорелись. Дезиллюминационное спало, но Том вернул его обратно, чтобы сбить соперников с толку, краем глаза увидел, что в блеклый щит девчонки летит мощное Диффиндо. Том перехватил заклинание, отправил его в Пожирателя. Тот, получив разрез во всю грудь взвыл и упал на землю. Его приятеля Том поджег Инсендио, отбил летящую в себя Бомбарду — заклинание попало в дерево, и то взорвалось.       Противников становилось всё больше, против одного, пяти и даже десяти Том бы выдержал, но с тремя десятками в компании трех бестолковых детей это было проблематично. Нужно было уложить всех разом, но чем? Адское пламя спалит весь лесок к Мерлиновой бабушке, Конфринго отправит к праотцам максимум пятерых, как и Бомбарда, Том и дети успеют получить ответочкой, а щиты девчонки явно не справятся.       Идея, безумная и такая, что Люциус точно его убьет и будет прав, пришла в голову внезапно. Разбрасываясь заклинаниями, одним за другим, скорее хаотично, чем пытаясь всерьез попасть, Том вернулся к Поттеру и компании, набросил на них очередное Протего Максима, очередные вспышки заклинаний, сразу несколько, врезались в него, заставили его вздрогнуть, но не упасть.       — Вау, — тут же выдохнул Уизли, — это было… круто!       — Потом напишешь поэму в мою честь, — бросил ему Том. — Я сейчас сниму щит. Грейнджер, держи свой. Поттер, помоги ей уже, это не так сложно!       Том закатал рукав своей рубашки, воскресил в памяти рисунок — змею, выползающую из черепа. Противные каракули проявились на прежде чистом предплечье.       — Ну что ж, господа Пожиратели… — Том вышагнул из-под своего же щита, ткнул палочкой в татуировку. — Круцио!       Подействовало, и по-видимому, более чем хорошо. Несмотря на застилающую сознание чудовищную боль, Том увидел, как Пожиратели упали разом, кто навзничь, кто на колени. Пыточное заклинание заставило почти всех взвыть и всех — корчиться от боли, такой же, какую испытывал он сам. Очень хотелось упасть тоже, хотелось, чтобы это закончилось, но Том усилием воли заставлял себя терпеть и держал палочку у проклятой метки. Всё тело словно плавилось в самом жарком огне на свете, больно было даже костям. Наконец, понимая, что больше не может, он убрал палочку и, тяжело дыша, повернулся к детям. Поттер смотрел на него ошарашенно, девчонка и Уизли откровенно непонимающе.       — Это их остановит, но ненадолго. Валим отсюда, сейчас же!       На этот раз спорить с ним никто не стал. Дети рванули через лес, Том, буквально заставляя себя двигать конечностями, побежал за ними. Тут и там продолжали корчиться от Круциатуса Пожиратели, но понемногу приходили в себя. Впрочем, судя по их количеству, идея Тома сработала даже лучше, чем предполагалось. Не иначе как ему удалось вырубить всех.       Впору хвалить себя за находчивость… и за гриффиндористость, видимо. Вот ведь нет, нет ни одного шанса, что никто не задастся интересными вопросиками.       Они углублялись всё дальше в лес, он становился всё гуще, ветки уже начинали хлестать по лицу. Том уже собирался предложить остановиться, как вдруг из-за дерева вышагнула фигура. Он вскинул палочку, но затем узнал в человеке Блэка.       — Гарри!       — Сириус!       Они бросились обниматься, Грейнджер и Уизли тоже кинулись к Блэку. Том остался на месте — пора была выдохнуть и унять бившую тело дрожь после пыточного. Не свезло: его порченый сынок Вальбурги заметил тоже.       — Ты! Какого драккла ты здесь делаешь, Ри… — начал было он, но под суровым взглядом, даже не его, а Поттера, одумался, посмотрел недоуменно.       — Он… спас нас, — делая очевидное усилие над собой, признался Поттер. — Нас окружили Пожиратели, и Том вытащил нас. Правда я не знаю… — Он осекся, глянул жалобно. — Не знаю, как объясню это им.       Под ними понимались, очевидно, рыжий дружок и девчонка. Том перевел на них взгляд, услышал, как лихорадочно мечутся мысли в бестолковых головах. Сосредоточиться не успел — совсем рядом послышались голоса, но один из них выделился в общем гуле. Он не был паническим, не звал кого-то, скорее был похож на заклинание:       — Мортмордре!       Что-то громадное, зелёное, сверкающее вырвалось из темноты, пронеслось над верхушками деревьев и взлетело в небо. Том вскинул голову — облака освещал колоссальных размеров череп изумрудного цвета, из его рта выползала змея. Картинка была один в один та, что несколько минут назад имелась у него на предплечье. Лес вокруг взорвался криками.       — Чёрная Метка, — выдохнул Блэк. — Знак Волдеморта. Это не к добру…       Том был с ним полностью согласен. Другие голоса приближались тоже.       — Папа, папа! — вдруг заорал Уизли.       Том схватил Блэка за предплечье, потащил его в лес.       — Уходим отсюда, Сириус, нас не должны увидеть! — Тот засопротивлялся, но только поначалу. Потом рядом пронесся чей-то Остолбеней, и он отмер.       — Что мне сказать им? — окликнул их Поттер.       — Ты доверяешь друзьям? — обернулся на него Том. Мальчишка кивнул. — Тогда скажи, что считаешь нужным.       На поляне появилось сразу два десятка волшебников, но они с Сириусом успели, скрылись среди деревьев. Том на всякий случай накинул на них Дезиллюминационное и потащил Блэка дальше. В какой-то момент тот остановился, потянул носом воздух, как собака, и вскоре уже он тащил их через лес, ведя на запах. Через пару минут они, исцарапанные, взмыленные, вывалились перед Малфоями и Тони. Тот выглядел ненамного лучше их, но всё же пободрее.       — Где вы были так долго? — Люциус выпрямился, оглядел их обеспокоенно, остановил взгляд на Томе. — Что случилось?       Том встретил его взгляд, припомнил, что, собственно, натворил. Невесело хмыкнул.       — Кажется, я наворотил дел, господа.       — Метка твоих, что ли, рук дело? — со смешком поинтересовался Долохов, но выражение лица у него при этом осталось озабоченно-серьезным.       Шуточка вышла так себе.       — Не здесь.       Люциус подбросил в воздух кольцо-портключ, поймал и исчез вместе с Нарциссой и Драко. Том, Антонин и Блэк по очереди аппарировали. По договоренности — сначала каждый в случайное место, потом Том и Тони переместились в Лютный, и только потом оказались в гостиной дома на Гриммо. Том тут же принялся мерить комнату шагами, в ожидании Люциуса. Он успел дойти только до первой стены, когда из камина вышагнул Малфой. Блэк тут же его заблокировал, вернул на дом антиаппарационный купол. Только после этого все смогли слегка выдохнуть. Тони рухнул на диван, Люциус налил себе бренди и присел в кресло, а Сириус застыл посреди комнаты, и все трое уставились на него. Том вздохнул.       — Нас окружили. Меня и Поттера с его дружками. Вариантов отбиться было не так много, пришлось импровизировать.       — Как? — мрачно поинтересовался Люциус. Чуйка у него всегда была что надо.       Том вздохнул еще раз, подошел к Люциусу, отобрал у него бокал, сделал глоток. Горло тут же обожгло огнем, зато немного отпустила дрожь, поселившаяся в теле после выходки с самопроклятьем. Или как еще назвать применение непростительного к самому себе? Отхлебнув бренди еще раз, он вернул бокал Люциусу.       — Вспомнил ваши байки о том, как прекрасно действует Круцио через метку. Эффектно вышло, господам Пожирателям не понравилось. Мне тоже не слишком, зато удалось свалить.       Люциус ошалевше молчал с добрых полминуты, потом залпом опустошил свой стакан. И открыл рот.       — Да твою же… Меропу мать, Том!       — Что я должен был сделать? — огрызнулся Том. — Скормить детей Пожирателям?       — Одним Уизли больше, одним меньше, подумаешь! А от героя вон, Авады отлетают, глядишь и от Пожирателей бы отбился!       — Будь на их месте Драко, ты говорил бы также?       Люциус ощетинился на это, сверкнул глазами. Потом, видимо, понял наконец что-то и захлопнул пасть. Налил себе ещё бренди и опять выпил залпом. Возразить на аргумент с сыном было нечего.       — Томми, ты такой умный, но такой идиот иногда! — вместо него выдохнул Тони.       — Скажи это еще раз, и получишь Круцио без всякой метки, — пообещал Том.       Блэк, до того молчавший, вдруг отмер. Подошел к столику, на котором стояла ополовиненная бутылка бренди, налил в два бокала. Подал один Тому. Тот взял, кивнул в знак благодарности.       — Спасибо. Что спас Гарри. Мне казалось… — он вдруг смутился, мотнул головой. — Ты мог их просто бросить. Я у тебя в долгу.       — Всегда пожалуйста.       — “Спасибо”, “пожалуйста”... — передразнил их Люциус. — Что нам теперь с этим делать, что? Найдутся те, кто сложит два и два и спросит. Найдутся те, кто донесет сплетенку Петтигрю и отнюдь не дохлому Волдеморту. Том, ну твою ж…       Он снова сел, накрыл лицо ладонью — ну чисто благородный лорд в тоске. И нет, Том и сам понимал, что натворил дел, и лучше бы он сжег лесок к хренам собачьим, но какой смысл убиваться сейчас? Дело сделано, а маховика у них нет.       — Думаю, тебе придется вернуть нам с Долоховым метки, Том, — вдруг задумчиво протянул Люциус.       — Что? — Том вытаращился на него, как на больного. — Нет! Очень плохая идея, Люциус! Вы нужны мне здесь, а не в рабстве у гребаного лича! Если я смог сделать то, что сделал, то и он сможет.       — Том, — продолжал настаивать Люциус. — Я всё ещё общаюсь кое с кем из Пожирателей. И меня точно спросят о недавних интересных ощущениях.       — Так подставляйся, приголублю тебя Круцио!       Идея вернуть рабское клеймо, омерзительную отметину Волдеморта на него и Тони вызывала отторжение. Это опасно. Это попросту не то, ради чего они проделали такой путь, это…       — Это единственный наш способ узнать, что происходит, — Люциус поднялся, приблизился. Поймал его руку, сжал его пальцы в своих. — И защитить тех, кого я знаю. Не только тебя, но и остальных, кто остался без меток. Они тоже в опасности, и я должен знать, что происходит, чтобы успевать их предупредить.       Том перевел взгляд вниз, на их сцепленные ладони. Происходящее казалось полным безумием, актом отчаяния. Они ведь умные, он — умный, они смогут придумать план получше, да хотя бы вон, переселят всех образумившихся недобитков в мэнор и обнесут его защитой похлеще, чем на Хогвартсе. Том достаточно силен, чтобы справиться. Да, придется объясняться, раскрыть свою личность, и это вот ни разу не то, что входило бы в обозримые планы, но уж лучше так, чем…       — Люциус, пожалуйста, не заставляй меня это делать. — Собственный голос прозвучал жалко.       Люциус расцепил пальцы, проскользил ладонью выше, погладил по предплечью — там, где могла бы находиться метка.       — Так надо, Том. Ты и сам это знаешь.       Том опустил ресницы, не в силах выдерживать выжидающий взгляд серых глаз. Сейчас они выглядели совсем теплыми.       Он аккуратно высвободил руку из слабой хватки, потянулся к запонкам на чужой рубашке, расстегнул, сдвинул рукав к локтю. Кожа под ним была бледная и чистая. На этот раз воскресить ненавистный рисунок в памяти оказалось слишком легко — перед глазами всё ещё стоял огромный зеленый череп с выползающей из него змеей, зависший в ночном небе над Дартмуром. Том на мгновение прикрыл глаза, решаясь, медленно накрыл предплечье Люциуса ладонью, а когда убрал, уже знакомая метка красовалась на нём.       Тони подошел следом, молча задрал свой рукав.       — Шаг за шагом, друг за другом шли Пожиратели по кругу…