Во власти твоего взгляда

И как он только мог подчиняться этому голосу, взгляду? Харизме, в конце концов? Господин же ужасен. Кажется, не щадит никого. Тогда почему лишь вчера он смотрел на Юлиана с жалостью и не причинял вреда? Что изменилось? Вряд ли так было с каждой марионеткой. Он что, один такой особенный? Хотя, странно, с чего бы?.. Так много вопросов, и ни на один из них нет ответа. Почему Юлиан вчера покорно пошёл за Господином, хотя тот, кажется, не сильно и настаивал? Парень устремил взгляд в потолок и попытался хоть как-то всё понять. Было бы ему чем заняться в этом доме – он бы непременно занялся и перестал бы думать о Господине и его странных поступках. Хотелось свежего воздуха. Мечта прогуляться по саду за окном маячила на грани разумных мыслей. Попытается выйди за дверь – милости Господина не жди. Мысли заполняли голову Юлиана ежедневно. Здесь заниматься больше было нечем. Только думать, думать и думать. Но выйти хотелось. Прислушавшись, не услышал ни звука. Даже гремящей посуды, которую намывала Сара. Юлиан аккуратно дошёл до двери и открыл её. Осмотревшись, так же аккуратно вышел за дверь. Пусто. И очень тихо. Что, кажется, мурашки замерли, затаив дыхание и готовясь к чему-то ужасному. Юлиан до сих пор не понимал, почему всё-таки вышел, когда Господин находился дома. – Сбегаешь? Юлиан вздрогнул. Сглотнув, сделал шаг вперёд, чтобы быть дальше от этого голоса. Господин стоял сзади. Усмехнувшись, почувствовал страх Леттенхофа. Господин стал подходить ближе, а Юлиан не двигался. Мужчина, возможно, уже не был таким милым. И сейчас могло произойти что угодно. Хотелось сбежать. Но будет больнее – Юлиан это знал. Господин встал очень близко. Настолько, что парень чувствовал его дыхание у своего уха. – Или ты уже соскучился по мне? – горячий шёпот обжёг ухо Юлиана. Руки Господина накрыли холодные ладони Леттенхофа. Тот стоял в немом шоке от происходящего. Сердце, кажется, перестало биться. Голова чуть кружилась. Почему-то захотелось, чтобы Господин сжал его ладони в своих. Но тот аккуратным движением накрыл их и более не спешил что-то делать. Геральт лишь на секунду прикоснулся к бедрам Юлиана и, усмехнувшись, отошёл. – Боишься меня? Ты весь дрожишь. – Странным было бы не бояться вас, – смог лишь проговорить Юлиан, так и не повернувшись. Господин коротко посмеялся. Он прислонился спиной к стене, как пару минут назад. Он ждал, когда Юлиан сделает хоть шаг или осмелится повернуться. Леттенхоф сжимал и разжимал кулаки, пытаясь прийти в себя. Поступки Господина выводили из себя и оставляли на пике. – Так ты сбегаешь? Смелый, мальчик мой. – Знаю, что не сбегу. Не смогу, – ответил Юлиан, вздохнув. – И не хочешь. Теперь Юлиан повернулся, удивлённый. Встретился взглядом с Господином. Чёртики в его глазах смеялись и кружились в каком-то пьяном танце. Господин говорил неправду. Видимо, хотел вывести Юлиана. Но тот не поддавался. – Так что же? Почему решил выйти? – По правде говоря, мечтаю покинуть этот дом. Но знаю, что мечта моя не сбудется. Может, хотя бы разрешите прогуляться по саду? Чуть неприятный смех отразился от стен, коснувшись слуха Юлиана. Он скривился, пытаясь понять нотки этого смеха. Господин чуть ли не насмехался над ним. Внутри парня в это время всё сжималось. Куда ушло то время, когда он сам заставлял всех вокруг себя трепетать? Сейчас словно был трусливым зайчиком. А перед ним возвышался грозный волк, который в любой момент мог сожрать его, не оставив и косточек. Юлиан поморщился и сглотнул. Пытался привести себя в себя, но выходило скверно, и вся смелость, присущая ему, испарялась, словно вода в дикую жару. – Спрашиваешь разрешения? А что, если самому переступить порог моего дома и прогуляться по моему чудесному саду? Ведь он тебя зацепил, верно? – Господин наклонил голову набок. – Иди, Лютик. В таком деле можешь не спрашивать моего разрешения. – К чему такая честь? – удивился Юлиан. – Ты мне нравишься, и я позволю тебе эту маленькую шалость, – Господин ступил в темноту. Несмотря на ясный день, в эту часть коридора не попадали солнечные лучи. Создавалось впечатление заброшенного и страшного дома. – Не боитесь, что сбегу, выйдя за порог вашего дома? – спросил в пустоту Юлиан. Ответа не последовало. Собственно, и удаляющихся шагов Господина. Вмиг стало тихо и не так страшно. Господин не боялся ничего, особенно побега Юлиана. Да, Леттенхоф спокойно может сбежать. Но дальше последует неминуемая кара ужасающего смерча. Хотя, попытка побега вчера всё же состоялась. Но случилось всё не так, как представлял Юлиан. Кары не было. Лишь лёгкая пощёчина его страху и свободе. Юлиан, оглядевшись по сторонам, мигом спустился по лестнице и оказался у желанной двери. Оставалось лишь толкнуть её и почувствовать порывы свежего воздуха, что врывались бы в его лёгкие, отгоняя тревогу. Дверь поддалась сразу, и Юлиан сделал шаг вперёд, чувствуя приятную прохладу. Он вдохнул потоки воздуха полной грудью. Стало легче. Он двинулся по саду. Акации, яблони, груши… Но в основном здесь росли цветы. Разных видов и сортов. Эта неимоверная красота захватывала дух. Было сложно представить, как такой человек, как Господин, мог иметь слабость к каким-то-там цветам. Не слишком ли странно? Это не укладывалось в голове. Где-то в глубине сада сновал садовник, приводя в порядок куст роз. Нередко он ругался, когда в руки вонзались шипы. Было неприятно, но садовник любил свою работу и готов был проводить в этом прекрасном саду свои лучшие годы. Юлиан гулял по саду, вдыхая букет ароматов. От них кружилась голова, но было настолько хорошо, что, кажется, душа взлетала ввысь. – Какой же ты всё-таки правильный, мой мальчик. Леттенхоф встрепенулся и повернул голову, остановившись. На скамейке вальяжно сидел Господин. На его лице была чуть нагловатая улыбка. Сам он, не стесняясь, пожирал взглядом Юлиана. Парень и не заметил, как Господин оказался здесь. Так быстро, так незаметно. Так загадочно. – Не пытаешься сбежать, – протянул Господин. – Присаживайся. Мужчина похлопал по скамейке рядом с собой, приглашая Юлиана. Тот, сглотнув, всё-таки решился сесть рядом. Их взгляды встретились. Юлиан пытался подавить в себе страх и, возможно, хоть как-то дать отпор настойчивому взгляду Господина. Внезапно тот приблизился. Так же, как вчера, вплотную. Так же продолжал смотреть в глаза. А Юлиан не хотел прерывать этот зрительный контакт. – Я вижу в твоих глазах неконтролируемый страх. Тебя пугаю лишь я? – невозмутимо, но тем временем и чертовски горячо спросил Господин. – От этой близости у меня подкашиваются ноги и сердце падает куда-то вниз, – признался Юлиан. – Ах, Лютик, – хищно улыбнулся мужчина. – Ждёшь, когда я сделаю тебе больно… или приятно? Улыбка не сползала с лица Господина. Юлиан поднял правую бровь в изумлении и хотел переспросить. Вдруг ослышался. Хотя, вряд ли. И что же в понятии Господина значит «приятно»? Судя по его поступкам и нему самому, это может означать что угодно. Мужчина уже отстранился. Юлиан выдохнул. Он мечтал покинуть общество Господина, который с каждым днём становился всё страннее. – Можно спросить? – подал голос ошарашенный Юлиан. – Так уж и быть. Сегодня я добрый. «Не особо заметно», – успел подумать парень. – Вы так ко всем своим марионеткам относились? – вопрос прозвучал нагло и резко. Господин поднял правую бровь вверх и сложил руки на груди. – Как ко мне? Или это я такой…? – …Особенный, – продолжил за него Господин, еле заметно прикусив губу. – Может быть. Но пусть это останется для тебя тайной. Тебе лишь нужно выполнять мои приказы, касательно контрактов на убийства, а не забивать свою голову какими-то глупыми мыслями и мелочами. Ты не для этого здесь, мой мальчик. Взгляд Господина несколько изменился. И даже сладкое «мой мальчик» не спасло этот взгляд от таящейся там опасности. Юлиан сглотнул, снова растеряв всю смелость. Где же тот, прежний Юлиан, который мог даже ударить таких типов? Юлиан постепенно принимал своё поражение и отдавался власти этого взгляда. Он сгорал дотла и почему-то хотел, чтобы тлел и этот мужчина, сидящий перед ним. Не хотел подчинения и унижения. Хотел чего-то высокого. Но не позволял себе думать о таких странных и весьма пугающих желаниях. – Это карма, верно? – опустив взгляд на аккуратно выложенную из плитки причудливую, но от того не менее красивую дорожку, ведущую в объятия тёплых и приятных яблонь, готовых защитить от Господина. – Что? – спросил он, словно не понимая. Хотя, всё он прекрасно понимал. – Я ужасный человек, который использовал людей лишь для своей выгоды. Юлиан вспомнил тело несчастной Мэри, лежащей на мокром асфальте. Её глаза смотрели в небо. Туда же, в тёмный небосклон, летел немой вопрос «почему?». Лёгкое дуновение ветерка чуть привело Леттенхофа в чувство. – Я, наверняка, здесь, потому что заслужил. Олицетворение ада… А вы, возможно, Люцифер, сам Сатана, что издевается надо мной за все мои грехи. – Я бы это описал несколько иначе, – хмыкнул Господин. – Но ты, кажется, теперь осознаешь всю свою биографию грехов? Слишком быстро. – Да, я осознал. Хочу вернуться и исправить свои ошибки. Повисло молчание. Юлиан немного надеялся, что после того, как Господин поймёт, что Юлиан всё осознал, он его отпустит. Разве не для этого здесь работает сансара грешных людей? Разве не для этого здесь правит тот, кого все именуют Господином? Послышался смех. Юлиан поднял голову. Господин открыто смеялся. Парню стало тревожно. Снова. Он подавил в себе тревогу и сжал кулаки. –О, мальчик мой, – продолжал смеяться Господин. – Думаешь, я тебя отпущу? Это не исправительные работы, после которых ты можешь лететь на свободу в поиске новой жизни без грехов. Не-ет, – протянул он и помотал головой. – Это бизнес. И он лишь мой. А ты мне в нём помогаешь. Не так просто заработать деньги, верно? – Я их не вижу, – грубо ответил Юлиан. – А они тебе нужны? Сколько хочешь? Двадцать процентов от заказа? – Пятьдесят. Юлиан стал слишком смел, что аж горло перекрывало от смелости. Хотел вывести Господина? Возможно. Потому что он бесил. Ужасно бесил одним своим видом. Самодовольным, нахальным, властным. Хотелось ударить по этому бесчестному лицу, оставив кровоподтёки. Чтобы из носа стекала струйка крови, как символ смелости и свободы Юлиана. Но не мог. Знал последствия. Господин хмыкнул и наклонил голову набок. – Слишком смел. Но слишком глуп. Мужчина поднялся. – Ждёшь, чтобы я тебя отпустил. Ждёшь, чтобы я давал тебе денег. Ждёшь моей милости. Глупый, глупый мальчишка. Всё произошло быстро. Господин снова заворожил своим взглядом. Юлиан стал задыхаться. Органы внутри словно связались в узел. Он упал на колени прямо перед Господином. Тот поднял его за подбородок и с большей настойчивостью взглянул в глаза. Юлиана сводило от боли. Хотелось вырваться. Но власть взгляда Господина была настолько сильна, что Леттенхоф не мог ничего сделать. Внезапно всё прекратилось. Юлиан стал смотреть в землю, пытаясь прийти в себя. Колдун обошёл Юлиана и пошёл по саду. – То есть, – парень кашлянул, – вы не держите своё слово? Шаги прекратились. Господин остановился. Юлиан хмыкнул. Заметил, что из носа пошла кровь. Прикрыл его ладонью. Ожидал ответа. Внезапно Господин оказался снова перед ним и протянул белоснежный платок. Юлиан недоверчиво протянул руку и забрал платок, кивнув в знак благодарности. Он приложил его к носу, задерживая струйку крови. – Держу, – наконец сказал Господин. – Я обещал, что решу, что тебе может перепасть от контрактов на убийства. И я почти решил, так что ты раньше времени не обвиняй меня в том, что не знаешь, Лютик. Имя Юлиана он странным образом выделил, как бы показывая, кто здесь над кем власть. Леттенхоф не вставал с колен, смотря в глаза Господину. Тот вряд ли снова стал бы мучить его. Поэтому Юлиан без опаски и с неким вызовом смотрел в янтарные глаза. Но Господин оборвал зрительный контакт и вновь обошёл парня. Его шаги потерялись где-то в густых кронах деревьев. В это время и кровь Юлиана перестала идти из носа.