Во власти твоего взгляда

На часах была уже глубокая ночь, когда Юлиан зашёл в свою комнату и упал на кровать не в силах сделать что-либо. До сих пор болело, кажется, всё тело после «удачного» падения с мотоцикла. То что его вторая личность (а иначе никак не назвать) свалилась с мотоцикла, дабы не умереть и дать погибнуть Ирэн, – не было и сомнений. И дурак бы догадался. Однако, казалось, он был дураком. Дал себя поцеловать какому-то ублюдку! И как Юлиан вообще позволил? Хотя Господин достаточно хорошо целовался и этим подкупил Леттенхофа… Но Юлиан запрещал себе такие мысли! Он, конечно, медленно умирал, когда Господин был слишком близко. И не из-за страха. По крайней мере, в основном. И этот поцелуй словно сносил крышу… Но всё было настолько нелепо и неправильно, что Юлиан пришёл к одному выводу. Надо поспать. И постараться забыть эмоции, что вызвал в нём Господин лишь час назад. Уснуть удалось не сразу ввиду роя мыслей, что кружили в голове и не давали покоя. Но усталость всё же взяла верх, и Юлиан провалился в тревожный сон, что ходил за ним по пятам с самого первого убийства. Ночами Юлиан часто просыпался из-за окровавленных тел. Тех, кого он собственноручно убивал и не щадил, лишь насмехаясь над их беспомощностью. Они тянули к нему свои цвета мертвечины руки. Их глазницы были тёмными и пустыми. Из горла вырывался судорожный и хриплый крик: «Убийца! Убийца!» В такие моменты сводило всё тело и хотелось умереть, чтобы эти сны больше не повторялись. Наутро, поднявшись, Юлиан пошёл в ванную комнату. Там умылся и взглянул в разбитое им же самим зеркало. Оно так и не было поменяно. Да и не было нужды. Господин наверняка знал, что Юлиан разбил зеркало, но и тому, и другому было на это плевать. Однако Леттенхоф всякий раз, когда заходил в ванную комнату, видел это зеркало и вспоминал обо всём, что произошло. Вновь всплыл в голове вчерашний поздний вечер, граничащий с ночной тьмой. Юлиан вздохнул и прикрыл глаза. Пытался сдержать и взять под контроль свои эмоции. Становилось невыносимо от противоречивых чувств, которые ни капли не грели душу. Он хотел поговорить хотя бы с Сарой. А в принципе, ему больше не с кем было здесь общаться. Юлиан мечтал чуть отвлечься от назойливого поцелуя. Кажется, он теперь тревожил больше, чем совершенные им убийства. Выйдя из ванной комнаты, Юлиан подошёл к шкафу и надел то, что первым попалось под руку. Удивительно, что в этом шкафу была одежда для него, Юлиана. Она идеально подходила. Леттенхоф всякий раз удивлялся. Как Господин делал всё, чтобы марионетка ни в чём в бытовом плане не жаловалась, но при том относиться к ней, как к вещи? Но Юлиан догадывался. Никто бы из жертв не стал общаться с по внешнему виду похожего на бомжа человеком. Есть Юлиан не хотел. Из-за эмоций и событий, что крушили его голову. Осторожно вышел из комнаты, дабы найти Сару. Впервые спустившись на нижний этаж, он заглянул на кухню. Однако там никого не оказалось. Обычно женщина находилась там. Но в доме, видимо, никого не наблюдалось. Юлиан рухнул на стул и вздохнул. До сих пор не понимал, как он позволил себе спуститься на нижний этаж. Но Господин же, кажется, разрешил, поэтому особой проблемы не было. Юлиан рассматривал кухню. Была здесь интересная вещь – барная стойка с алкоголем. Ввиду произошедших событий хотелось набухаться до чёртиков. Он разглядывал бутылки с элитным алкоголем. Коньяк, вино, шампанское… Всё стоило чертовски дорого. Безусловно, Юлиан бы мог себе позволить приобрести такой алкоголь, имея при себе свои деньги. Однако никакими деньгами в данный момент времени он не владел. А будет ли владеть ещё… Юлиан встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Он услышал шаги и повернулся на звук. В дверном проёме стоял Ламберт и пытался сообразить, что происходит. – Удивительный ты парень… Как тебя там? – Юлиан, – кивнул Леттенхоф. – Ты заходишь слишком далеко, не находишь? – Ламберт прошёл на кухню и опёрся на шкафчики, сложив руки на груди. Его карие глаза внимательно рассматривали Юлиана, пытаясь найти что-то особенное. Отчаявшись, Ламберт остался ждать ответа. Наблюдал, как тот подбирает ответ. – С чего ты решил? Я делаю что-то не так? Сижу, смотрю, молчу. Это запрещено делать в этом доме? Ламберт усмехнулся и открыл рядом стоящий холодильник. Достал апельсинового сока и налил в стакан. Отпив, он вновь посмотрел на Юлиана. – Начнём с того, что ты марионетка Господина. Вас же ничего не связывает, так? – Нет, – произнёс парень, чуть помолчав. – Так если вас ничего не связывает, почему ты позволяешь себе ходить по его дому? – Ламберт сделал ещё один глоток сока. – Нет, слушай, я совершенно не против. Мне, честно говоря, плевать. Но пизды получить ты можешь. Не от меня, конечно. Но ты понял, от кого. Каждый бы понял. – Считай, мне разрешили, – сложил руки на груди Юлиан, наклонив голову. Вёл себя достаточно пафосно. Словно в этом доме он не последний человек. На деле же было иначе. Юлиан вёл себя с Ламбертом развязно, будто он в той, старой жизни, где он был ужасающим начальником крупной компании. Новая жизнь была сейчас, когда он постепенно угасал. Его боевая натура перешла второй личности, Лютику. И, как он понимал сейчас, Юлиан всегда и жил как Лютик. Демоны были в нём всю жизнь. Однако на убийства бы он никогда не решился. Да и в этом плане Юлиан был больше на стороне словесных конфликтов. Ламберт приподнял левую бровь, хмыкнув. – В таком случае я могу предположить, что ты нагло врёшь. Во-первых, Господин ни единой марионетке не разрешал покидать комнату без его приказа. Во-вторых, вчера я всё видел. Улыбка тронула его губы. Он смотрел на удивлённого Юлиана. Тот старался держать себя под контролем. Сжав руки в кулаки под столом, Юлиан медленно вздохнул. – Не знаю, что ты там видел, но что бы это ни было, оно ничего не значит, – уверенно проговорил Юлиан, глядя Ламберту прямо в глаза. Тот хмыкнул и ответил: – Врёшь. Нагло врёшь. Ты знаешь, что я видел. Меня это интересует? Мне безразлично. Однако будь осторожен, парень. Будь осторожен. Ламберт допил свой сок и, убрав стакан, стал выходить из кухни. В дверном проёме он остановился и повернулся к Юлиану. – Очень надеюсь, Юлиан, что ждёшь ты не Господина, – проговорил он. – Я жду Сару. – Хоть в чём-то ты не дебил, – шёпотом сказал Ламберт, возведя глаза к потолку и вздохнув. Через секунду добавил, говоря громче и смотря на Юлиана, – Сара скоро должна подойти. Я её только что видел в саду. У неё какие-то мутки с нашим садовником. Как у вас с Господином. Ламберт стал смеяться, и через мгновение он уже вышел из поля зрения Юлиана. – Блять,– выругался Юлиан, вздохнув. Стало, кажется, лишь хуже. Ламберт видел их поцелуй, который – весьма примечательно – произошёл не обоюдно, а водитель уже успел себе напридумывать целую историю любви. Фыркнув, Юлиан сложил руки на груди. И как, чёрт возьми, Ламберт мог говорить об этом, насмехаясь на ним? Глупо и по-детски. Словно это Юлиан переступил черту и поцеловал Господина. Да он бы никогда себе этого не позволил! Не имеет он такой власти над Господином, как Господин над ним. Он нервно постукивал пальцами по столешнице и кусал губы. Хотелось набить морду Господину за его чрезмерную наглость. Заодно и Ламберту, который, не таясь, говорил о тревожащем моменте жизни Юлиана. – Не стоит так нервничать, мой мальчик. Ну конечно! Как Юлиан мог забыть, что хозяин дома может появиться на своей же кухне! Стоило ждать Сару в более безопасном месте. Иначе сейчас он просто сгорит. Нужно было думать раньше. Сейчас уже поздно. Господин прошёл на кухню, встретившись взглядом с Юлианом. Тот проклял этот день. – Я уже говорил, что ты мне нравишься, но не сказал почему, – Господин хмыкнул. – Есть одна вещь в тебе. Твоя смелость. Которая пусть и наглая и переходит все границы, но ты заставляешь меня удивляться. Юлиан поднял правую бровь вверх в ожидании объяснений. Его будоражил взгляд Господина на себе, заставляя плавиться и гореть, гореть… И сгорать, выдыхая горячие потоки воздуха. Руки тряслись в мелкой дрожи, дыхание сбивалось. И так каждый раз с недавнего времени. Прошло больше недели с его появления здесь. И дня три-четыре Юлиан не успевал за своими бурей проносящимися мыслями, что сбивались в один ком и с бешеной скоростью неслись в его голове. Леттенхоф не позволял себе показывать такую слабость перед Господином, поэтому упорно продолжал смотреть в его янтарные глаза, держа себя в руках. – Ты по-свойски сидишь на моей кухне, словно это ты хозяин дома. Однако ты лишь пустая марионетка, – Господин ухмыльнулся. – По крайней мере, все предыдущие марионетки были таковыми. Ты несколько другой. – Особенный, – вспомнил Юлиан слова Господина, хмыкнув. – Особенный, – подтвердил Господин, властно улыбнувшись. – И поэтому я позволяю тебе перемещаться по моему дому и саду. Лишь бы ты прекрасно справлялся со своей задачей – исполнял мои приказы. – А как же оплата? Помните, вы обещали мне как-то отплачивать совершённые мной и фактически вами убийства? Скажем так, в качестве компенсации за принесённый моральный ущерб. Психику мне никто, увы, не восстановит, – Юлиан несколько нагло улыбнулся. Ему нравилось раздражать Господина. – Или разрешение перемещаться по вашему дому – это и есть оплата? – Ты думаешь, я растерял всю оригинальность? – на провокации Господин не поддавался. Странно. Юлиан даже успел загрустить. – Я в процессе. Уверен, моя плата тебе понравится. Властная улыбка на лице Господина, и тот покидает кухню, оставляя Юлиана в полном недоумении. Было страшно и интересно одновременно. Что же там такого придумывал Господин? Просидев в размышлениях ещё какое-то время, Юлиан поднялся и пошёл в свою комнату. Решил больше не ждать Сару. Та, вероятно, сильно задерживалась с садовником. Когда Юлиан шёл по лестнице, услышал сзади себя голос. – О, Юлиан, – тот повернулся, увидев Сару. Чуть взъерошенную, но очень довольную. М-да. – Что ты здесь делаешь? – Скажу сразу: хожу я здесь по личному разрешению Господина, – сказал Юлиан. – Ждал тебя, но ты не шла. – Ах, прости, мой дорогой, – женщина стала взбираться по лестнице, равняясь с Юлианом. – Я совсем забегалась. Что-то случилось? Хочешь поговорить? – тот кивнул. – До сих пор не можешь смириться с нахождением в этом доме? – Не в этом дело. Я хотел поговорить о другом. – Раз Господин разрешил тебе перемещаться по дому (что очень странно), то пойдём в самое прекрасное место в нём, – Юлиан приподнял правую бровь, а Сара проговорила заворожённо. – Библиотека. Она полна самыми разнообразными книгами. И при этом это место по своему оформлению очень красиво. Там чертовски спокойно. Пойдем. Библиотека оказалось на нижнем этаже. Кроме кухни и столовой здесь была и она. Обширная зала, в которой по странной причине горели свечи, а горел не искусственный свет от лампочек. Окна были занавешены тёмными шторами. Лишь маленький лучик солнца пробирался в эту комнату и освещал какую-то её часть. – Готический стиль, – пояснила Сара. – Граничащий со средневековым. В плане освещения свечами. Сара чуть посмеялась. Юлиан улыбнулся. Дух захватывало от многообразия книг, что таились на тёмных стеллажах. Было ощущение, что Юлиан находится в замке. Он сел на кресло перед небольшим столиком, взяв книгу с него. Осмотрев обложку, ничего не понял. Открыв – тоже. Всё было написано на ином языке. – Это латынь. Не пытайся, не поймешь, – сказала Сара, присаживаясь в кресло напротив. – Господин хочет вызвать Сатану? – усмехнулся Юлиан. Он отложил книгу в сторону, пока Сара улыбалась, оставив вопрос без ответа. – Так о чём ты хочешь поговорить? – задала она вопрос. «Отвлекись, Юлиан», – сказал про себя парень и ответил Саре: – Почему ты работаешь у Господина? – Платит хорошо. Уж явно лучше, чем в других домах, – пожала она плечами. – Ты не думай, к своим работникам он относится лучше, чем к марионеткам. Поэтому многие даже рады работать у него, но у тех должны быть стальные нервы и воля, чтобы хранить столь страшный секрет. Но это чёртовы излишки профессии, к которым постепенно привыкаешь. Это легко. Просто делаешь свою работу, а остальное становится не важным. – Как ты отнеслась к тому, что у него есть «тёмный» бизнес? – Была испугана до глубины души. Было сложно принять, когда увидела первую марионетку, лежащую в нашем доме. Её убили прямо здесь, представляешь? – Кто убил? Почему? – Юлиан несколько испугался. – Приходит момент, когда одна из жертв уже знает о покушении и готова к нему до мозга костей. И подручными силами жертва избавляется от своего киллера в лице марионетки, не зная, что за её спиной скрывается более страшная личность, как Господин. Юлиану стало страшно, что его жизнь может закончиться вот так. Ужасно и волнительно. Он попрощается со своей жизнью, исполняя фактическую прихоть Господина. Бред. Но это становилось реальным. И каждое новое запланированное убийство могло стать смертью для Юлиана. Он сглотнул и посмотрел в потолок, облизав губы. – Я тебя напугала, да? Прости, – Сара улыбнулась, и Юлиан посмотрел на неё. – Но это реалии жизни. Возможно, у тебя всё обойдётся, и ты даже ещё сможешь почувствовать запах свободы. Но знаешь… Кажется, ты взволнован не этим. У тебя всё написано на лице. Что-то произошло касательно Господина? Поделиться хотелось. Безусловно. И понять, что происходит с этим мужчиной, тоже хотелось. Но ответы у Сары вряд ли имелись. Или же она умело их скрывала. Однако Юлиан понимал – та ничего толком не скажет. – Ничего. Всё хорошо. Это лишь перегрузка эмоциями. – Понимаю, – кивнула Сара. – Но помочь, увы, ничем не могу. Она взглянула на часы, висевшие над дверью. Они были также в готическом стиле. Сара охнула и сказала, что ей пора готовить. Оставив Юлиана одного в обширной библиотеке, убежала на кухню. Юлиан поднялся и прошёлся по стеллажам с книгами. Их было безумно много. Различные писатели, поэты, писавшие на различных языках. Многие книги были написаны в оригинале. Юлиан удивлялся этому. Взяв какую-то книгу с полки, пролистал её и, заинтересовавшись, стал читать отрывок из середины. Вновь послышались шаги. Надеялся, что вернулась Сара. Однако, повернув голову, увидел Господина. Тот подошёл ближе и встал напротив Юлиана. Леттенхоф закрыл книгу и прижал к себе, вновь сдерживая себя в руках. – Ты снова нервничаешь, – поморщился Господин. – Я же тебе ничего не сделаю. По крайней мере, сейчас. Хищная улыбка, и ноги Юлиана подкосились. Он всё-таки устоял, настойчиво глядя в глаза Господина. – Я бы не нервничал, если бы вы не стояли так близко. Ошибка. Огромная ошибка. После этого Юлиан будет корить себя за эту фразу, потому что Господин не хотел слушаться Юлиана и не хотел отходить. Хотел быть ближе? Видимо, да. Мужчина поставил правую руку около Юлиана, словно не давая ему сбежать. Левая же сторона была открыта, но парень не сбегал. Почему? Он и сам понятия не имел. Господин придвинулся ещё ближе и выдохнул горячий поток воздуха на ухо Юлиана. Его тело оказалось скованно, и Леттенхоф не мог ни двигаться, ни даже дышать. Всё внутри рушилось на малейшие осколочки. Кружилась голова. А Господин всё так же не желал отходить. Он, кажется, становился всё ближе. В момент, когда их отделяла друг от друга лишь книга, Господин взглянул в чуть испуганные глаза Юлиана и ухмыльнулся. Вмиг все свечи потухли словно дуновением ветра, а Юлиан перестал чувствовать близость Господина. Он судорожно выдохнул, понимая, что сюда еле-еле падает свет из окна. Но, оглядевшись, Юлиан не увидел Господина. Его не было рядом. Однако это было лишь иллюзией. Внезапно Леттенхоф почувствовал горячее дыхание Господина у своего уха. Словно тот стоял слишком близко по правую сторону Юлиана. Он появился из ниоткуда? Но как? – Разве я близко, мальчик мой? Горячий шёпот заставил Юлиана прикрыть глаза и отдаться воле случая. Но он услышал звук открываемой двери и голос Сары: – Эй, Юлиан, ты что такой бледный? Призрака, что ли, увидел? Он открыл глаза. Зала была полна света от свечей, а Господина не было рядом. Даже в самой библиотеке его попросту не было.