Приют Мадам Амбридж для Своенравных Девушек

Начните с начала И продолжайте, пока не дойдете до конца — там остановитесь.

***

      — И что это значит, что «мы ничего не будем делать»? Её нет со вчерашнего дня! — закричала Парвати.       — Вам не следует забывать о том, с кем вы разговариваете, мисс Патил. Умерьте свой пыл, к тому же не помню, чтобы вызывала вас в свой кабинет.       — Это полная чушь!       Когда подруга бросилась вперёд к столу, Гермиона последовала за ней, не давая пройти дальше.       — Я думаю, Парвати хочет сказать, что мы очень обеспокоены благополучием Лаванды, учитывая, сколько времени прошло с момента её пропажи.       Амбридж буквально метала ножи глазами.       — Я не нуждаюсь в переводе на понятный язык, мисс Грейнджер. Я не помню, чтобы вызывала вас сюда. Но, учитывая, что вам обеим недостаёт хороших манер, это не удивительно. И я отказываюсь потакать вашим диким выходкам. Мисс Браун не пропала, а сбежала, и с сегодняшнего дня ей запрещено переступать порог этого заведения.       Гермиона шокировано уставилась на женщину. Парвати, которую она держала в объятиях, задрожала.       — Вы мерзкая, отвратительная…       — Спасибо, мисс Патил, что вновь продемонстрировали, каким образцом приличия вы являетесь.       — К чёрту все приличия! Моя подруга пропала! Она совсем одна на улицах проклятого Лондона, а вы даже не можете отправить поисковую группу, потому что слишком заняты протиранием пыли со статуэток своих глупых кошек!       — Достаточно!       — Парвати, — резко шикнула Гермиона, всё ещё удерживая её. — Перестань, это ничем делу не помогает.       — А какое это имеет значение? Она не поможет ни нам, ни Лаванде, что бы мы ни говорили и ни делали. Она нас всех ненавидит и, я уверена, была бы счастлива, если бы мы все пропали!       Губы Гермионы сжались в тонкую линию, пока она пыталась придумать, что ответить, зная, что сказанное её подругой — полная правда.       — Вы закончили? — беззаботно спросила Матрона. — Немедленно покиньте мой кабинет, и тогда я посажу вас только на недельный домашний арест.       Гермиона растерянно уставилась на Матрону и отпустила Парвати, подойдя ко столу.       — Что? Вы не можете этого сделать!       На лице Амбридж появилась приторно-ядовитая улыбка.       — О, мисс Грейнджер, я уверена, вы знаете, что я вполне это могу. Возможно, в прежней жизни вы привыкли к особому отношению к своей персоне, но теперь вы лишь простая девушка, живущая под этой крышей только благодаря моей милости.       — Вы получаете ежемесячное жалованье от моего поверенного.       — Уверяю вас, — улыбка Амбридж погасла, — это едва ли окупает то, какое бремя я несу из-за вашего нахождения в этих стенах.       Она сжала кулаки. Парвати подошла к столу и положила на него руки, грозно уставившись на Матрону.       — Я так это не оставлю, мерзкая жаба!       — Две недели домашнего ареста для вас обеих!       Гермиона судорожно вздохнула, а затем, схватив соседку за руку, потащила её в сторону двери.       — Мы не можем уйти!       — Ещё как можем. Ничем хорошим не кончится, если мы продолжим и дальше здесь стоять.       — Но…       — Парвати! — прошипела она, желая, чтобы девушка подняла на неё глаза. — Поверь, нам нужно уйти. Сейчас же.       Парвати с удивлением заморгала. Гермиона пристально смотрела на неё, надеясь, что та поймёт её безмолвную просьбу. Наконец, её подруга сдалась, позволив довести себя до двери.       — Хорошего, продуктивного вам дня, девушки! — крикнула им вслед Мадам Амбридж высоким и весёлым голосом.       — Эта су… мгм! — Парвати промычала в ладонь Гермионы.       — Ш-ш-ш! Мы и так уже на двухнедельном аресте из-за того, что ты не умеешь держать язык за зубами! Молчи, пока мы не вернёмся обратно в комнату!       Парвати стряхнула со своего рта её руку.       — Я не вернусь в эту чёртову комнату! Я пойду искать Лаванду!       Гермиона скрестила руки на груди.       — Конечно. Мы обе.       — Ты пойдёшь со мной? — спросила Парвати, заметно расслабившись.       — А кто улизнул две ночи назад, чтобы привести её в комнату, пока Филч патрулировал коридоры?       Парвати вздохнула.       — Спасибо, Миона. Мне очень понадобится твоя помощь. Я правда сильно за неё переживаю, потому что на Лаванду это не похоже. Что-то случилось, я чувствую это.       Гермиона разделяла те же переживания, но она прекрасно понимала, что не стоит их высказывать вслух. Надежда была величайшим оружием в их руках.       — Мы найдём её, но ты сама знаешь, что выходить в город лишь по одному своему желанию мы не можем. Нам нужно придумать план, учитывая, что из-за Амбридж Филч и другие её подручные будут следить за нами, как ястребы. В этом деле у нас не должно быть промаха, мы должны всё по-умному спланировать, понимаешь?       — Что ж, в таком случае я рада, что ты мне помогаешь.       Губы Гермионы дрогнули в улыбке, но она так и не коснулась её глаз, не разлилась привычным теплом по телу. Она была слишком встревожена, чтобы найти хоть толику положительного в подобной ситуации.       — Пойдём, — она потянула Парвати за руку. — Нам нужно попасть в комнату, чтобы получше всё продумать.

***

      Массивная дубовая дверь особняка Гриммо так и норовила слететь с петель, шум ударов в неё эхом раздавался в вестибюле. Гарри быстрым шагом спускался по лестнице и, наконец ступив на мраморный пол, выругался, услышав новый поток стуков.       — Да иду я, чёрт побери! — крикнул он, но звук ударов продолжал раздаваться, и Гарри был поражён тому, что дерево всё ещё не раскололось от того, как сильно по нему колотили. Он был слишком зол на чьё-то неожиданное вторжение, поэтому и не подумал о том, чтобы посмотреть в окно и увидеть незваного гостя по другую сторону. — Иду! Боже милостивый!       Он распахнул дверь, едва не сбитый с ног, когда в коридор ворвалось тело, широкие плечи которого врезались в него.       — Твоя подруга — мерзкая гарпия, Поттер!       Гарри хмуро посмотрел на мужчину, потирая плечо.       — Проходи, Малфой.       — Я терпеть её не могу! Она сошла с ума! Истеричка! Ей нужно официально поставить этот диагноз, чтобы её упекли в лечебницу!       — И тебе доброго дня. У меня всё в порядке, спасибо, что спросил.       — Я даже не понимаю, что вызвало это её безумство: может, она всегда была истеричкой или так на неё влияет это… заведение, в котором ей приходится жить. Может, им подают воду, в которую подмешано что-то, негативно влияющее на когнитивные функции?       — Звучит как самое рациональное объяснение.       — Ты даже понятия не имеешь, что она…       — Нет, просто мне всё равно. А теперь убирайся отсюда.       Драко перестал мерить коридор шагами, а затем посмотрел на Гарри таким взглядом, как будто впервые понял, что находится в доме не один.       — Она что-то тебе говорила?       — Малфой, сейчас только девять утра. Как ты думаешь, могла ли она поговорить со мной?       — Могла, вчера.       — Нет, придурок. Я не виделся с ней после встречи в кафе. А если бы и виделся, то не рассказал бы тебе ничего из того, что она мне доверила. А теперь убирайся, — он указал на открытую дверь.       — Мне нужно виски, — Малфой прошёл мимо него в гостиную.       Гарри вздохнул и закрыл дверь.       — Сейчас только девять, мать его, утра!       — Я смешаю его с кофе! — крикнул в ответ Драко.       — Чёрт возьми… — Гарри потёр переносицу, ущипнул себя за переносицу, но тут же вздрогнул от грохота, донёсшегося сверху.       Драко замер, глядя на площадку второго этажа, а затем перевёл взгляд на Гарри.       — У тебя гости?       Гарри засунул руки в карманы брюк.       — Это кошка.       — У тебя нет кошки.       — Это призрак.       — Кошка-призрак? — Драко склонил голову набок.       — Именно. Кошка встретила свой печальный конец после того, как разбудила меня, чтобы пожаловаться на другую кошку, которая постоянно избегает её компании.       Драко отвернулся, глядя в окно.       — Я не видел перед домом второй кареты, — он повернулся, оглядев Гарри с ног до головы, а затем остановился на его взъерошенных волосах. — Значит, твой гость прибыл ночью в другом экипаже, — он ухмыльнулся, с восторгом глядя в прищуренные изумрудные глаза Гарри. — Кого ты трахаешь, Поттер?       — Я глубоко оскорблён… — его прервал громкий скрип половиц сверху. Ухмылка Малфоя стала шире. Гарри вздохнул и покачал головой. — Просто фантастика.       — Так кто же это? Какая-то птичка из Холлиуэлла? Будь осторожнее, половина тамошних девушек больны оспой, из-за которой твой член может отвалиться.       — Так вот, что случилось с твоим? А я-то гадал, что Гермиона носит в своей сумочке.       Удивлённое выражение лица Драко переменилось, глаза сузились.       — По крайней мере, мне не приходится платить за секс, Поттер.       — По крайней мере, я занимаюсь сексом, Малфой.       Драко снова ухмыльнулся.       — Значит, ты признаёшься в этом? У тебя, что, в спальне содержанка? — его глаза метнулись на верхний этаж.       — Даже не думай… Да чёрт бы тебя побрал! — Гарри бросился за Драко, схватив того за предплечье.       — Чёрт, ты псих! — простонал от боли Драко.       — Внизу тебе тоже не рады, Малфой!       — У неё что, глаза нет?       — Что? — Гарри увернулся от локтя, который был направлен в его лицо и едва не задел челюсть.       — Она безногая? — продолжал этот придурок, зашипев от боли, когда Гарри попал ему по почке. — А может, это вообще волосатый мужик?       — Чёрт возьми! Убирайся. Пошёл. Вон! — Гарри удалось заломить руку Драко за спину, потянув на себя и уперев того в перила.       — Я просто хочу посмотреть, обещаю, что ничего не скажу.       — Ага, а лошади не будут гадить в конюшне.       Он потащил блондина обратно на первый этаж, тяжело дыша от напряжения.       — Ты целуешь её этими грязными губами?       — Проваливай, Малфой, — он потащил его ко входной двери.       — Подожди-подожди… Это кто-то, кого я знаю?       Гарри изо всех сил пытался открыть дверь, чтобы вытолкать непрошеного гостя на улицу. Глаза блондина вопросительно сузились, а затем удивлённо расширились.       — Это же… это же не… Господи!       Он начал брыкаться, почти выскользнув из цепкой хватки Гарри.       — Ещё слишком рано для этого дерьма! — закричал Гарри, пытаясь удержать на месте бьющуюся под ним фигуру.       — Согласен! Просто скажи мне, кто в твоей спальне, и я уйду.       Гарри сверкнул глазами, сжав челюсти.       — Ладно.       Драко удивлённо заморгал, прекратив дёргаться.       — Правда?       — Ты правда уйдёшь, если я скажу?       — Да, я уйду и больше никогда не вернусь, — Драко облизнулся, нетерпеливо закивав. Гарри приподнял бровь, отпустив Драко, и тот принял сидячее положение. Он ещё ненадолго задержал свой взгляд, а затем закатил глаза: — Ладно. Я обещаю не возвращаться на этой неделе. — Хватит тянуть время. Кто там наверху, Поттер?       Гарри медленно выдохнул, насторожившись, а затем поднял глаза и встретился взглядом с Драко. Малфой затаил дыхание, его мышцы напряглись. Гарри осторожно сглотнул, прочистил горло и заговорил:       — Это… м-м-м… твоя мама.       Драко уставился на него. Гарри старался сохранять серьёзное выражение лица, а затем не выдержал и рассмеялся.       — Ах ты, чёртов придурок! — Драко рванулся вперёд, повалив Гарри на спину, пока тот хохотал, как не в себя.       — Ты сам спросил!       — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я сломаю твою чёртову руку!       — Почему бы тебе не попробовать взрастить чувство юмора, как и новый член, Малфой?       Драко сверкнул глазами, замахнулся кулаком в лицо Гарри, но тот успел увернуться. Им словно снова было по десять лет, они боролись на заднем дворе Поместья Малфоев, в то время, как их отцы обсуждали рабочие дела, а матери изумлённо наблюдали за действиями своих сыновей.       — Я тебя уб… — Он резко замолчал, когда услышал приближающийся топот лошадей и их ржание.       — Ещё один гость, Поттер? — Драко небрежно посмотрел на него, прижав предплечьем его горло.       Гарри недоумённо уставился на дверь.       — Сейчас только девять часов утра, да чёрт возьми, это издевательство!       — Точнее, половина десятого.       — Слезь с меня, — Гарри закатил глаза.       — Это так твоя любовница говорит, когда истекает час её работы?       Гарри взметнул колено вверх, но Драко откатился как раз вовремя, избегая попадания в пах.       — А теперь, пенальти!       — Идиот, — прошипел Гарри, поднимаясь на ноги. — Ты можешь хоть иногда не вести себя, как ребёнок?       — Ты просто злишься на то, что мне удалось подколоть тебя, — Драко, поднявшись на ноги, поправил свой галстук.       Гарри промолчал, подошёл к окну и отодвинул полупрозрачную занавеску, глядя на подъезжающую карету. Драко тем временем внимательно изучал своё отражение в зеркале, ловко проводя длинными пальцами по белокурым локонам.       — По правде говоря, я думал, что мой день окажется настоящим адом, как только я увидел тебя на пороге, — сказал Гарри, всё ещё глядя в окно. — Теперь же я начинаю думать, что этот день по праву будет считаться лучшим.       Драко моргнул, его плечи напряглись, а сам он дёрнул головой в сторону.       — О, нет.       Гарри улыбнулся, отпустив занавеску. Он повернулся к Драко со светящимся от ликования лицом.       — О, да.       — Какого чёрта она здесь делает? — прошипел блондин, подходя к окну. — Ты знал, что она приедет?       — Нет, но, кажется, это вселенная вознаградила меня за то, что мне приходилось терпеть твоё невыносимое присутствие в моей жизни практически каждый день.       — Поттер, она не должна меня увидеть.       — Да, но она уже увидела твою карету, и, кажется, она смотрит на неё прямо сейчас, — Гарри снова выглянул в окно. — О, а теперь она направляется к двери.       Драко сглотнул, отчаянно оглядываясь по сторонам.       — Я не могу… Поттер, я не… — он резко вздохнул. — Пожалуйста, Гарри.       Гарри закатил глаза, протяжно выдохнул, опустив плечи.       — Ладно, — он кивнул в сторону дверей в другой части дома. — Воспользуйся выходом для прислуги. Я тебя прикрою.       Драко кивнул, панически уставившись на него.       — Спасибо.       — Да, да, всё, иди уже.       Драко развернулся, быстрым шагом преодолел расстояние до дверей и исчез за углом как раз в тот момент, когда за спиной Гарри раздался тихий стук в дверь. Он качнул головой, задержав взгляд на лестнице, ведущей на второй этаж. Слишком много событий для одного спокойного утра. Он развернулся и открыл дверь во второй раз за утро, но на сей момент для более приятного гостя.       — Здравствуйте, миледи. Чему я обязан таким удовольствием? — он отступил в сторону, позволяя ей пройти внутрь, — его лёгкая улыбка исчезла с губ, как только он увидел выражение её лица. Он быстро закрыл дверь, подошёл ближе и положил руку на плечо девушки. — Миона, в чём дело?       — Он здесь?       Гарри вскинул бровь.       — Кто? Малфой?       — Его карета стоит снаружи.       — Он что-то разглядывает на заднем дворе, скоро уйдёт.       — Он что-то разглядывает… на заднем дворе… — её ровный тон и приподнятая бровь сказали ему всё, что нужно было знать о незаурядном складе её ума и состоянии, несмотря на то, что Драко до этого доказывал обратное.       — Ладно, ты меня поймала. Он прячется от тебя, как преступник, скрывающийся от Скотленд Ярда.       Гермиона вздохнула и покачала головой.       — Мне жаль, что он снова пришёл к тебе. Тебе не пристало во всё это ввязываться.       — Это не твоя вина, что он маленький плаксивый придурок, дорогая, — Гарри пожал плечами, обнял девушку за талию и провёл в гостиную.       — Гарри…       — Прости, ты, что, защищаешь Драко? Если хочешь петь ему дифирамбы, то ты пришла не в тот дом.       Он отпустил её, подошёл к дивану и со стоном откинулся на спинку, его мышцы всё ещё гудели после недавней стычки на лестнице. А прежде — в спальне.       Гермиона застыла посреди гостиной, напряжённо оглядывая её.       — Я в нужном доме, просто не ожидала, что и он будет здесь, — она посмотрела на Гарри. — Мне нужна твоя помощь.       Он подался вперёд, ощутив серьезность в её тоне.       — Что случилось?       — Одна из девушек в Приюте пропала. Моя соседка по комнате, Лаванда. Её нет со вчерашнего утра, но Матрона ничего не хочет предпринимать. Она думает, что Лав сбежала, но я знаю, что это не так. Ей некуда бежать, а даже если бы и было, то она бы никогда…       — Миона, подожди, говори помедленнее. Иди сюда и присядь рядом со мной.       Гермиона глубоко задышала, и, немного помедлив, села рядом с ним, положив голову на его плечо, а он приобнял её за талию.       — Гарри, мне так страшно за неё, — признала она срывающимся голосом, прижавшись лбом к его плечу. — Лаванда не… она не… — она вздохнула, делая паузу и пытаясь подобрать нужные слова. — Она очень хорошая. Жизнерадостная и беззаботная. Она из того типа людей, которые излучают настолько мощную энергию, что ты просто не можешь удержаться от того, чтобы не подружиться с ней. Но она связалась не с тем человеком, и, кажется, он мог или может причинить ей боль. Я боюсь, что случилось что-то ужасное, а я и понятия не имею о том, где она может быть.       Гарри положил подбородок ей на макушку и тяжело вздохнул, выводя круги по спине девушки.       — Всё в порядке. Я свяжусь с нужными людьми, всё узнаю. Мы найдём её.       Она слегка отстранилась, глядя в его изумрудные глаза.       — Гарри, я даже не знаю, что делала бы без тебя и… Спасибо, что помогаешь мне.       — Всегда, — он улыбнулся, невесомо прикоснувшись губами ко лбу девушки.

***

      Двадцать минут спустя Гермиона вернулась к своей карете; её карманы были набиты наличными, которые Гарри практически насильно заставил её взять, учитывая жалкое ежемесячное пособие, которое выделяет ей поверенный. Находясь за границей, Гарри посылал ей деньги каждую неделю, пока не узнал о том, что Матрона вскрывала каждую посылку прежде, чем передать содержимое адресатам, и Гермиона не получала ни одного гроша. Поэтому он заваливал девушку деньгами и подарками, когда бывал в Лондоне, чтобы быть уверенным, что купюры попадут прямо в её руки, независимо от того, насколько она не хотела их принимать.       В обмен на её согласие он взял имя и описание внешности пропавшей девушки, пообещав сделать всё, что только окажется возможным, чтобы найти её. Ему не нравилась мысль о том, что Гермиона будет слоняться по Лондону в одиночестве, общаясь с низкосортными членами общества, которые, возможно, могли бы знать местоположение пропавшей. Гарри хотел, чтобы она осталась с ним до конца дня, до конца их жизней, если сочтёт это нужным, но она, как и всегда, решительно отвергала его предложения. На этот раз она настаивала на том, что находится под домашним арестом и, если её поймают, наказание будет гораздо суровее. Какая-то часть Гарри хотела запереть её сверху, подтолкнуть Матрону к действиям, чтобы у Гермионы не осталось ни единого выбора, кроме как остаться. Здесь. С ним. В полной безопасности. Но он знал, что лучше не пытаться подрезать её крылья. В конце концов, это только приведёт к разладу между ними.       Он наблюдал за тем, как карета отъезжает со двора. Он усмехнулся, когда она выглянула из окошка, помахав ему на прощание: это было их традицией, начиная с самого детства. Он знал, что, независимо от свалившихся на её плечи проблем, она всё выдержит. Он улыбнулся в ответ и опустил руку, когда карета завернула за угол и скрылась из виду.       — У тебя каждое утро такое насыщенное?       Гарри вздохнул и закрыл дверь.       — Да, особенно в последнее время.       — Нельзя было и подумать, что на тебя такой большой спрос, Гарри.       Он оглянулся, глядя на фигуру, облокотившуюся на перила.       — Ну, что я могу сказать… Я популярный парень.       — Х-м-м… Даже представить не могу, почему.       Гарри приподнял тёмную бровь, его глаза поблёскивали под солнечным светом, льющимся через большие окна.       — Может, ты хочешь, чтобы я лично тебе это доказал?       — Думаю, ты доказал это прошлой ночью. И дважды утром.       Гарри облизнул губы.       — Это была лишь разминка.       Фигура вздохнула, закатив глаза.       — Чёрт возьми, Поттер. Ты будешь продолжать придумывать отвратительные метафоры или прямо скажешь, что хочешь меня трахнуть?       — Поверь мне, я ничего не хочу так сильно, как перегнуть тебя через перила, — с волчьей ухмылкой протянул Гарри. — Но, к сожалению, мне нужно уйти и найти пропавшую подругу Мионы.       — Ты и правда готов ради неё на всё, что угодно?       — Да, — ответил он, не колеблясь.       — Мне стоит ревновать?       Гарри наклонил голову, пробежавшись взглядом по собеседнику.       — Вряд ли ты знаешь, что такое ревность.       — Ты будешь удивлён, но жизнь — это не только розы, но и шипы.       — Я знаю, — серьёзно ответил Гарри.       — Чёрт побери, я не могу говорить на тяжёлые темы в такую рань, — человек повернулся, готовый снова направиться в спальню. — Что ж, можешь идти и играть в рыцаря в сияющих доспехах, а я пойду дальше спать.       Гарри наблюдал за тем, как эта фигура исчезает из поля зрения, а затем, когда за ней захлопнулась дверь, глубоко вздохнул. Да, в последнее время его утра были насыщены на события.

***

      — Остановите здесь, спасибо, — распорядилась Гермиона.       — Я могу высадить вас прямо у входа, мисс.       — Боюсь, это только ускорит мою неминуемую кончину. На углу будет отлично.       Кучер натянул поводья, лошади замедлили свой шаг и остановились рядом с бордюром. Гермиона вытащила пару монет из потайного кармана и протянула их мужчине, как только сошла с кареты.       — Спасибо, мисс, хорошего вам дня.       — И вам.       Гермиона прошла мимо газетных киосков и телег, выстроенных вдоль тротуара, аккуратно пробираясь сквозь утренние толпы покупателей и людей, направляющихся на работу. Она смотрела прямо перед собой, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, как только её цель оказалась в поле зрения.       Приют величественно возвышался посреди квартала — высокое, величественное сооружение, построенное в готическом стиле. Горгульи восседали вдоль контрфорса, их глаза были угрожающе направлены вниз, внимательно следя за каждым движением.       Она проследовала к кованым железным воротам, плотнее надвинув капюшон на лицо, опустив голову и стараясь смотреть только на тротуар. Гермиона проскользнула через несколько незакреплённых прутьев в импровизированный сад, который существовал с одной лишь целью: вводить случайных прохожих в заблуждение, заставляя думать, что управление Приютом осуществляется эффективно. Немногие жительницы пользовались этой лазейкой, и уж точно меньшее количество знало о подобном способе пробраться незамеченно. Лаванда же знала о всех секретных входах и выходах с территории Приюта и делилась своими обширными знаниями с Гермионой, надеясь, без сомнения, что однажды ей удастся уговорить свою соседку улизнуть вместе с ней посреди ночи.       Гермиона всегда отказывалась, но теперь жалела о том, что так скептически и негативно относилась к образу жизни Лаванды. Возможно, та бы больше ей доверяла, если бы Гермиона была более терпимой. Тогда, по крайней мере, она могла бы понять, куда сбежала Лаванда вчера и где она может находиться в данный момент. Вместо этого она оказалась в кромешной темноте безызвестности, полагаясь лишь на способности Гарри к поискам. Гермионе едва ли удавалось выносить чувство подобного бессилия, но всё же казалось, что оно стало основой её новой жизни.       Она бросилась в сторону уединённых кустов, расположенных рядом с дверями, ведущими на кухню. Гермиона надеялась, что Луна оставила их незапертыми, как они и договаривались. Парвати и Гермиона заручились поддержкой некоторых обитательниц Приюта, которым доверяли и которые могли прикрыть их, как только девушки начнут поиски Лаванды. Луна была самым очевидным выбором и, к тому же, она всегда стремилась помочь, чем только могла.       Парвати удалось легко уговорить Ханну, которая буквально горела желанием помочь, испытывая чувство вины из-за исчезновения Лаванды, поскольку Филч именно ей поручил следить за девушкой, пока они совершают покупки на рынке. Гермиона пыталась заверить её, что она не ответственна за это и ничего не могла сделать, чтобы остановить Браун, но Ханна словно не слушала её, с каждым часом становясь всё более измученной.       Гермиона почти добралась до двери, когда неожиданный резкий звук привлёк её внимание, заставив замереть на месте. Безумное щебетание птиц пробирало до костей.       Гермиона наткнулась взглядом на невероятно красивую сороку с чёрным клювом, более крупным, чем у большинства птиц, сидящую на ветке берёзы.       Её сердце заколотилось, как только она увидела, что птица, склонив голову набок, внимательно уставилась на неё в ответ. Глаза сороки имели золотую радужку. Гермиона сглотнула, чувствуя, как по её телу пробежался рой мурашек из-за пронизывающего взгляда птицы. И вдруг одна мысль в её голове вознеслась над всеми остальными, эхом отдаваясь в каждой части разума.       Это предупреждение.       Как только эта мысль укрепилась в её сознании, птица замолчала и взлетела вверх, громко и свободно взмахивая крыльями. Гермиона прищурилась, стараясь проследить за её движением, но быстро потеряла птицу из виду, словно та испарилась в воздухе.       Беспокойство цепкими когтями схватило её за горло, перекрывая дыхание. Гермиона повернулась к двери, внутренне напрягшись. Медленно потянув ручку вниз, она облегчённо вздохнула, когда та поддалась ей и бесшумно открылась. Гермиона проскользнула внутрь, осторожно закрыв дверь за собой, и встала на мысочки, стараясь особо не шуметь.       — Вот ты где! — большая рука вцепилась ей в плечо, разворачивая. Гермиона съежилась, узнав знакомый голос, а затем увидела испещрённое шрамами лицо. — Я знал, что что-то подобное произойдёт, когда увидел, как блондиночка пробиралась сюда, — произнёс Филч со злорадным ликованием, отпустив её плечо и сразу схватив за запястье. Гермиона прикусила губу, стараясь не закричать от боли, чтобы не доставлять удовольствие этому мерзкому человеку. — Подождём, пока Мадам окажется здесь! Ты влипла, девчонка.       Он потащил её за собой, хромым шагом направляясь к арке, ведущей в коридор. Гермиона брыкалась, делая шаг назад и пытаясь вырвать свою руку, но он потянул её на себя, чуть не свалив девушку с ног.       — Перестань! — прорычал он. — Ты уже поймана, нет смысла со мной бороться!       — Вот именно! Отпусти меня сию же минуту!       — О чём ты говоришь? — хмуро бросил он через плечо.       Она нахмурилась в ответ.       — Я уже поймана и мне нет смысла сбегать, так что хватит удерживать меня, как преступницу, я никуда не денусь!       — Ха-ха! — невесело рявкнул он. — Я не доверяю ни одной из вас, чтобы делать то, что вы скажете. Заткнись и иди дальше!       Гермиона подавила разочарованный вздох, упираясь пятками туфель в пол, пока Филч продолжал тащить её по коридору, периодически останавливаясь, когда кто-то проходил мимо них, смотря с различными выражениями лиц. Многие выглядели радостными, удивлёнными, но большинство — сочувствующими, бросая на Гермиону обеспокоенные взгляды. Гермиона старалась ни на кого не смотреть, чтобы никто не бросился ей помочь. Конечно, вряд ли бы кто-то выкинул что-то подобное, но, тем не менее, ей всё равно не хотелось кого-то в это впутывать.       — Хватит брыкаться! — крикнул Филч, и его голос эхом разнёсся по теперь уже безмолвному коридору; разговоры прекратились и теперь все уставились на них. — Вперёд!       — Отпусти мою руку, и я спокойно пойду за тобой!       — Ты глупая маленькая шлюшка, что я тебе…       — Мистер Филч.       Ровный и громкий баритон, казалось, окружил их со всех сторон, заставляя Гермиону и Филча начать сильнее бороться друг с другом, ища источник звука. Сердце Гермионы норовило выпрыгнуть из грудной клетки, когда толпа расступилась, пропуская вперёд высокую, внушительную фигуру.       — Может быть, вы объясните, почему позволяете себе жестоко обращаться с одной из моих подопечных?       Гермиона прищурилась, ощущая разливающееся в груди тепло и проклиная себя за собственную глупость.       — Д-доктор Реддл… — пожелтевшая, липкая кожа Филча стала ещё более скользкой, его кадык подпрыгнул вверх, когда он заговорил. — Я… э-э-э, понимаете, я поймал… она шныряла вокруг да около, а ей не положено быть…       — Немедленно отпустите её.       Лицо Филча исказилось раздражением, но всё же он медленно высвободил её руку, и Гермиона облегченно выдохнула, разминая пальцы. Она сразу же метнулась к Доктору. Он, в свою очередь, шагнул вперёд, встав между ней и Филчем. Как непроницаемая стена. Гермиона склонила голову, и теперь её лицо было наполовину скрыто за его широким плечом.       — Вы всегда так обращаетесь с жительницами Приюта? — спросил Доктор тоном, леденящим до смерти.       Среди девушек раздался приглушённый шёпот, отражающийся от стен. Филч неловко заёрзал.       — Я поймал её, когда она нарушала правила!       — Мне всё равно, за чем её поймали. Если я ещё когда-нибудь увижу, что вы по какой-то причине прикасаетесь к девушкам, уверяю, что вышвырну вас на улицу. Я ясно выразился?       У Гермионы перехватило дыхание, глаза были прикованы к прекрасному и разъярённому профилю Доктора. Тон его голоса был убийственным, на корню пресекая любые споры и возражения. Филч в буквальном смысле поник под вероломным взглядом Доктора.       — Я… Я…       — Я ожидаю от вас довольно простого ответа. «Да» или «Нет».       Филч перевёл взгляд на Гермиону, прищурившись.       — Да, — выдавил он, сжав челюсти.       Доктор повернулся к Гермионе так резко, что это заставило её инстинктивно отпрянуть и съёжиться. Он поднял руку и потянулся к её повреждённому запястью. Остановившись на мгновение, Доктор поднял взгляд, встретившись глазами с Гермионой: они светились от скрытых эмоций, но выражение его лица больше не было раздражённым и озлобленным.       — Можно? — спросил он тихо, чтобы услышала только она.       Гермиона кивнула и протянула ему свою руку. Его пальцы были холодными, прикосновение лёгким, почти невесомым, и в тот момент, когда он коснулся обнажённого участка её кожи, переместившись с ткани одежды, она почувствовала, как вдоль её позвоночника прошёлся мощный разряд. Гермиона покачнулась на ногах, начав задыхаться.       — Тебе больно? — спросил он, ослабляя хватку.       Она смущённо покраснела; Гермионе отчаянно хотелось изобразить то, что ей больно, а не то, что это была лишь реакция на его прикосновение. Но она знала, что он легко обнаружит вывих или перелом, и, более того, ей не хотелось лгать ему. До сих пор их общение строилось на чистой, откровенной честности, и ей не хотелось что-либо менять.       — Нет, — пробормотала она, не в силах оторвать от него взгляд, хотя знала, что её глаза выдадут тайну.       Одной рукой он придерживал её за предплечье, а другой — аккуратно держал запястье, что резко контрастировало с хваткой Филча. Гермиона чувствовала, как бешено бьётся пульс под его большим пальцем.       — У тебя будут синяки, — их взгляды были прикованы друг к другу. — Но, по крайней мере, твоя рука всё ещё на месте, несмотря на активные попытки мистера Филча оторвать её.       Гермиона нахмурила брови, пока не увидела вспышку мрачного веселья в глазах мужчины. Удушающая тяжесть покинула её тело — переживания последнего дня, недели и года растаяли в мгновение ока.       — Что ж, это плохо. Оторванная конечность позволила бы мне оформить инвалидность. Я могла бы получать десять шиллингов в неделю.       Зрачки Доктора расширились, рот изогнулся в лёгкой ухмылке.       — Не бойтесь мечтать по-крупному.       Её сердце на мгновение замерло, казалось, что остальная часть мира вокруг них исчезла, пока кто-то резко не захихикал, и громкий шёпот не раздался прямо в её голове, вытаскивая из туманной бездны обратно в заполненный коридор. Гермиона отдёрнула руку как раз в тот момент, когда он отпустил её, и они отпрянули друг от друга.       Гермиона опустила глаза, когда Доктор снова повернулся к Филчу.       — Я вынужден доложить о произошедшем инциденте Матроне, — произнёс Доктор, и в его голос вернулась мрачность. Она задумалась: не привиделись ли ей последние несколько мгновений, и коснулась своего запястья, где всё ещё пылало призрачное ощущение его пальца.       — Так это и нужно сделать, чёрт побери! Я же сказал вам, что поймал её на том, что она нарушала правила. Она должна пойти со мной к Мадам прямо сейчас!       — И где же вы её поймали?       Гермиона прикусила губу из-за резкости в тоне голоса Доктора, испугавшись, что он обратит свой гнев на неё, поскольку она нарушила условия домашнего ареста.       — Сад на заднем дворе! Она пробралась на кухню, как несчастный воришка!       — А пока вы тащили её по коридору, как добычу на аукцион, вы хоть удосужились спросить, как она оказалась в саду?       — Это не имеет значения, почему она была…       — Понятно. Если бы вы хоть на мгновение задумались о том, чтобы спросить её, то узнали бы, что мисс Грейнджер просто проводила необходимую инвентаризацию трав, которую я попросил её сделать.       Сердце Гермионы чуть не выпрыгнуло из груди. Филч судорожно заморгал, переводя взгляд с неё на Доктора и обратно.       — Но… Я… Вы ничего не говорили о том, что она…       — Прошу меня извинить, мистер Филч, — Доктор Реддл скрестил руки на груди, — вы хотите сказать, что я обязан сообщать о каждом поручении, исполнение которого необходимо для осуществления моей работы?       Филч снова тяжело сглотнул. Толпа вокруг начала увеличиваться, пополняясь перешёптывающимися девушками.       — Она ничего не говорила об инвентаризации…       — Возможно, она просто ничего не успела сказать из-за ваших яростных попыток вырвать её руку, — он перевёл свой взгляд с Филча на Гермиону. — Я позабочусь об остальном, мисс Грейнджер. Можете идти.       Она не могла дышать, не могла двигаться, слишком потрясённая той сценой, что развернулась перед ней.       Глаза Доктора сузились, потемнели.       — Идите.       Она тряхнула головой, сбрасывая оцепенение со своего тела, быстро кивнула и развернулась, но путь ей преградила толпа зевак.       — Вы! — крикнул Доктор, и его голос отразился от стен, как глас Господа. — Шоу окончено! Возвращайтесь к своим делам, иначе мне придётся позвать Мадам, чтобы она повторила сказанное мною!       Угрозы Матроной было достаточно, чтобы девушки начали быстро расходиться. Они разбегались в разные стороны, хохоча, крича, стремясь поскорее разнести новые сплетни.       Гермиона на мгновение заколебалась, оглянувшись через плечо на Филча и Доктора Реддла, которые продолжали шёпотом разговаривать. Один выглядел сгорбленным, и вся его поза кричала о том, что он защищается, а другой — возвышающимся и смертоносным, едва сдерживающимся от гнева. Гермионе было жаль, что она не могла их слышать.       Глубоко вздохнув, она поспешила вперёд по коридору в сторону своей комнаты.

***

      Гарри шёл по оживлённому кампусу Королевского политехнического института, оглядывая толпу, выстроившуюся возле Инженерной школы.       — Эй, Бут! — крикнул Гарри, и долговязый парень обернулся, а затем его лицо озарила улыбка, когда он увидел старого друга.       — Поттер! Давно не виделись, приятель. Что ты здесь делаешь?       — Рад тебя видеть. Я ищу старика, он где-то поблизости?       — Да, мы были вместе на последней лекции, она закончилась минут десять назад. Думаю, скоро должен появиться.       — Спасибо, приятель.       Терри кивнул, поправив лямку сумки.       — Так, значит, ты в отпуске?       — Да, в отпуске.       — Ну что, рассказывай, убивал пиратов?       Гарри рассмеялся.       — К сожалению, нет.       — Что ж, жаль, — Терри покачал головой. — А вообще был близок к тому, чтобы убить кого-то?       — До сего момента я был близок только к тому, что убить своих друзей. Будем надеяться, что я смогу обуздать свои склонности к убийству.       — Тогда какое это будет веселье?       — Я тоже так думаю. О, я его вижу. Поговорим позже, дружище.       — Ладно, до встречи, Поттер.       Гарри улыбнулся, на прощание кивнув подбородком, а затем направился к выходу из здания.       — Нев! — позвал он.       Невилл остановился, оторвав взгляд от книги, которую держал в руках.       — Гарри?       — Во всей красе.       Невилл рассмеялся и, захлопнув книгу, шагнул к нему навстречу, обняв.       — Чёрт возьми, а я-то думал, что ты вернёшься только на следующей неделе.       — Планы поменялись в последнюю минуту, — вздохнул Гарри и похлопал друга по спине, прежде чем отойти от него.       — И никто даже не удосужился сказать мне об этом, — беззлобно пробурчал Невилл, и открыл сумку, чтобы убрать туда книгу.       — Как Кембридж?       Невилл улыбнулся.       — Просто фантастика. Я бы остался там, если бы не бабушка. К счастью, Институт предлагает летние учебные программы, так что я могу не отклоняться от курса.       — Курса на что? Закончить обучение вдвое раньше?       — Получить две специальности.       Гарри покачал головой.       — До сих пор удивляюсь тому, что мы одной крови.       — Едва ли. Помнишь, как Миона заставляла нас просмотреть наши генеалогические древа для своего проекта по генетике? — в глазах Невилла заиграло веселье, но оно быстро исчезло, а выражение лица приняло серьёзный вид. — Как она? Я писал ей несколько раз, но все письма оставались без ответа. Если честно, я даже не знаю, получает ли она свою почту в месте, где находится.       Гарри вздохнул, положил руку на плечо друга, и они начали свой путь вниз по дорожке.       — На самом деле, Миона — та самая причина, по которой я нанёс тебе визит. Мне нужно попросить тебя об одолжении.       — Одолжение для тебя или для неё? — Невилл приподнял бровь.       Гарри усмехнулся, понимающе посмотрев на Невилла.       — А разве это имеет значение?       Невилл отвёл взгляд, не в силах скрыть расползающийся по лицу румянец.       — Нет, конечно, нет. Я просто… беспокоюсь за неё, вот и всё.       — Я тоже, Нев, я тоже, — кивнул Гарри.

***

      Гермиона быстрым шагом дошла до своей комнаты, минуя коридоры, и, наконец проскользнув за дверь, она опустилась на кровать, полностью измученная утренними событиями.       Луна немедленно поднялась со стула и подошла к ней.       — Гермиона, мне так жаль! Я не знала, что Филч видел, как я пробиралась на кухню…       — Всё в порядке, ты не виновата в этом.       Блондинка кивнула, хотя в её глазах всё ещё плескалась тяжесть вкупе с виной. Гермиона уже было решила успокоить её, но её взгляд упал на третью девушку, присутствующую в комнате. Ханна сидела в изножье кровати Парвати, выглядя не менее встревоженной.       — О произошедшем знает весь Приют? — вздохнула Гермиона.       Ханна сочувствующе посмотрела на неё.       — Все только об этом и говорят.       Гермиона прошла мимо Луны, качая головой.       — Прелестно. Значит, это всё дошло и до Матроны. Она узнает о том, что я нарушила наложенный домашний арест. Могу только представить, в каком гневе она будет.       — Разве Доктор не вмешался?       Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки и села на край кровати.       — Как много вы слышали?       Луна присела к Ханне.       — Девочки говорят, что Доктор защитил тебя от Филча. Защитил всех нас. Сказал, чтобы тот больше ни к кому не прикасался.       Гермиона кивнула, задаваясь вопросом: слышали они, что Доктор говорил о том, что она работала в саду по его поручению? У других жительниц не было бы смысла сомневаться в этих словах, но Луна и Ханна знали правду, и, вероятно, увидели бы в его помощи нечто большее, чем Гермиона могла бы признать на этот момент.       — Вам удалось поговорить с остальными? — Гермиона решила сменить тему.       — Да, некоторые согласились что-то узнать, как только снова пойдут на рынок. Никто понятия не имеет, куда она могла пойти. И никто ничего не слышал, — устало произнесла Ханна.       — Спасибо, девочки, — Гермиона осунулась. — Я подумала, что нужно спросить, хотя и не ожидала, что что-то выйдет. Лаванда никогда не бывала в обычных местах, и я сомневаюсь, что кому-то известно, чем она занималась за пределами этих стен, — она на секунду замолчала. — Даже мне это неизвестно. — Звенящая, мрачная тишина заполнила комнату, прежде чем одно осознание всплыло в мыслях Гермионы. — Я поговорила со своим другом, он поможет нам найти хоть какую-нибудь зацепку. Он знает практически всех в Лондоне, благодаря своим связям, семье и флоту, в котором он служит. Я думаю, что он — наш лучший выбор.       Луна кивнула.       — Думаю, связи Парвати тоже окажутся полезными.       Гермиона нервно сглотнула.       — Она ещё не вернулась?       Обе девушки закачали головами. Гермиона вздохнула, устало свалившись на кровать.       — Дерьмо.

***

      Гарри остановился в переулке перед дверью, выкрашенной в яркий красный цвет.       — Тебе не обязательно было приходить сюда со мной, Нев. Ты уже многое сделал, пустив слух по кампусу.       — Неважно, — Невилл пожал плечами. — К тому же, на этот день у меня не было никаких планов, ну, кроме учёбы. По крайней мере, я хотя бы выбрался из дома.       — Конечно, важно. Я должен тебя предупредить, что…       — Чёрт возьми, Гарри, я уже не ребёнок. Я знаю, что происходит в подобных местах.       Гарри усмехнулся и постучал в дверь костяшками пальцев.       — Препояшь чресла свои.       Невилл удивлённо уставился на него, а затем увидел, как небольшое окошко, находящееся на уровне глаз, открылось, и с другой стороны показалась половина лица мужчины.       — Пароль?       — Эгберт, — уверенно произнёс Гарри. Окошко закрылось, а затем послышался звук открывающихся замков.       — Откуда ты это знаешь?       — У меня свои источники, — Гарри сверкнул белоснежной улыбкой, когда дверь отворилась.       Они переступили через порог и, миновав портье, оказались в задымлённом холле. Невилл тут же зашёлся кашлем от густого тумана, окружавшего их.       — Аккуратнее, — Гарри несколько раз хлопнул его по спине. — Это опиум. Постарайся не вдыхать слишком глубоко, иначе мне придётся вытаскивать тебя отсюда на себе.       — И как, чёрт побери, я должен не дышать глубоко? — он сделал ещё один вдох. — Воздух буквально им пропитан!       Гарри пожал плечами и пошёл дальше по холлу, не обращая внимания на прикрытые шторами дверные проёмы.       — Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, ты всегда был самым умным из нашей компании.       Невилл вытер слезящиеся глаза ладонью и последовал за Гарри, прикрывая рот локтем. Гарри остановился у двери, которая единственная из множества была прикрыта кисейной шторой из бисера. Невилл осторожно сглотнул, сделал вдох и тут же закашлял.       Они прошли в основное помещение опиумного притона, где зловонная дымка казалась практически непроходимой. Как только их зрение привыкло к туману, стало видно убранство комнаты. Большой ковёр в восточном стиле покрывал пол, в центре стоял массивный кальян, вокруг которого были разбросаны подушки, а на них расположились разномастные посетители. Мужчины и женщины, на вид все моложе тридцати лет, с покрасневшими глазами и в капюшонах. Никто даже не утрудился взглянуть в сторону новоприбывших.       Гарри вглядывался в их лица, качая головой.       — Я его не вижу.       — Напомни, как он выглядит? — Невилл кашлянул.       — Самодовольный блондин нашего возраста.       — А как выглядят самодовольные люди?       — Красивыми и пробивными.       — Понял.       Гарри развернулся, чтобы выйти из комнаты, Невилл готов был идти за ним, но неожиданно замер, почувствовав, как что-то сжало его лодыжку. Он посмотрел вниз и увидел улыбающуюся девушку, лежащую на подушках, её длинные тёмные волосы распластались по ковру.       — Привет… — её голос был тихим, томным, а глаза затуманенными и потухшими. — Останься и поиграй со мной…       Невилл нахмурился, осторожно высвобождая ногу из её цепких длинных пальцев.       — Не сегодня, милая.       Она хихикнула, совершенно не расстроенная его отказом.       — Тогда завтра?       — Конечно, — пробормотал он, проходя через занавес и подавившись очередным глотком дыма.       Вернувшись в коридор, Невилл наблюдал за тем, как Гарри переходил от одной комнаты к другой, раздвигая задёрнутые шторы, качая головой. Он уже собирался спросить, что они будут делать, если искомого человека здесь не окажется, но затем увидел, как изумрудные глаза его друга засверкали под приглушённым светом, когда тот заглянул в очередную комнату.       — Попался.       Гарри прошёл внутрь, оставив Невилла, пульс которого неистово бился под кожей, одного посреди коридора. Он начал ощущать оказываемое опиумом воздействие. Всё по краям в поле его зрения расплывалось, поток мыслей замедлился.       Невилл подошёл к комнате в полубессознательном состоянии, а затем протянул руку, отодвинув занавес. Ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусироваться на том, что происходило внутри.       — Привет, Маклагген, — голос Гарри звучал грубо и зловеще, заставив Невилла замереть в дверном проёме.       Раздался короткий женский вздох.       — А тебя как зовут, милая?       Невилл прищурился — и фигуры, наконец, приобрели должные очертания: мужчина, растянувшийся на кушетке, девушка, лежащая рядом с ним в одной сорочке, казалось спала, пока другая торопливо зашнуровывала корсет.        — Поттер? Это ты, приятель? — спросил мужчина, выглядевший едва ли вменяемо.       — Я не твой приятель.       Движения девушки, пытающейся привести себя в порядок, были неуклюжими, она пошатнулась и споткнулась об кушетку. Гарри бросился вперёд и поймал её прежде, чем она бы успела свалиться на пол. Она заморгала, глядя на него широко распахнутыми глазами.       — Осторожно, — пробормотал он, вглядываясь в её лицо. — Тебя же не зовут Лаванда, да? — Она отрицательно качнула головой. Гарри вздохнул, приподнял её, поставив на ноги, и отпустил. — Да, не тот цвет волос. А что насчёт другой девушки, как её зовут? — Гарри указал на спящую фигуру рядом с Кормаком, которая свернулась калачиком, как котёнок. Темноволосая девушка пожала плечами.       — Я не знаю.       Он тяжело задышал, запустив пятерню в волосы, и перевёл взгляд на Маклаггена.       — И как давно ты здесь?       Кормак прищурился.       — Поттер? Это ты?       — Твою мать, — простонал Гарри, потерев переносицу под очками. Он оглянулся, посмотрев на Невилла. — Сделаешь одолжение, Нев? Вернись в главное помещение и найди кого-нибудь, кто может связно выражаться. Узнай, не видел ли кто-нибудь из них или, быть может, слышал о Лаванде Браун.       Невилл кивнул, задержав взгляд на спящей девушке, а затем попятился в коридор, нетвёрдо держась на ногах. Гарри тяжело простонал, понимая, что ему всё-таки придётся выносить своего друга на себе.       Гарри повернулся к девушке, стоящей рядом с ним, наблюдая за тем, как она натягивает чулки.       — Ты знаешь Лаванду Браун?       Покачав головой, она бросила отчаянный взгляд в сторону дверного проёма, но продолжала стоять на месте, словно ожидая, пока Гарри позволит ей уйти. Он прищурился, задумавшись: была ли она платной компаньонкой или же обычной наркоманкой, любящей проводить время в обществе богатых придурков?       — Ты можешь идти, — сказал Гарри на случай, если она подумает, что он её удерживает. — Мне нужно задать твоему другу пару вопросов, а потом ты сможешь забрать его.       Её глаза метнулись к дремлющему Маклаггену.       — Он не мой друг.       — Я разделяю твои чувства, — Гарри ухмыльнулся. — Что ж, быть может, ты хочешь остаться и посмотреть, как я выбиваю из него всю дурь?       Девушка снова посмотрела на Кормака, а затем перевела взгляд на Гарри. Замешательство на её лице сменилось весельем.       — Могу я помочь?       Гарри рассмеялся, запрокинув голову.       — Прости, милая, но, боюсь, у меня нет на это времени, но ход твоих мыслей мне очень импонирует, — он изучающе посмотрел на неё. — Как тебя зовут?       Её щёки вспыхнули.       — Сьюзен.       — Сьюзен, — медленно повторил он, наблюдая за тем, как румянец разливается по её лицу и в зоне декольте. — Я ищу пропавшую девушку по имени Лаванда Браун. Она блондинка, примерно твоего возраста и такая же хорошенькая, — Сьюзен переступила с ноги на ногу. — Не могла бы ты держать ушки востро для меня?       Сьюзен прищурилась, наблюдая за тем, как Гарри выудил из внутреннего кармана пальто визитку со своим именем и адресом.       — Если ты что-нибудь услышишь или узнаешь, передай это кучеру, и тебя доставят ко мне.       Она снова с подозрением уставилась на него.       — Не бойся, мне нужна только информация, не более.       Она медленно протянула руку, приняв визитку и начав изучать её. Гарри сглотнул, понимая, что она, возможно, не получила должного образования.       — Меня зовут Гарри.       Она резко подняла глаза.       — Я умею читать.       Он ухмыльнулся, услышав презрительные нотки в тоне её голоса.       — Приношу свои извинения.       — К твоему сведению, я не та, за кого ты меня принимаешь.       — Я не строил никаких предположений относительно тебя, честное слово, — это было ложью. Гарри думал о том, насколько будет приятным побеседовать с ней при других обстоятельствах. По всей вероятности, она зрила в корень, как и его лучшая подруга. Ему нравились девушки, имеющие твёрдых характер, вне зависимости от обстоятельств. Сьюзен убрала визитку в потайной карман юбки и двинулась в сторону двери.       — Я буду держать уши востро.       Она юркнула за штору, и Гарри не успел ни попрощаться, ни поблагодарить её. Он вздохнул, обернулся и нахмурился, как только звук храпа заполнил комнату, звоном отдавая по слуху. Кормак спал, откинув голову на спинку кушетки, тонкая струйка слюны стекала из его рта по подбородку и шее. Девушка возле него лежала неподвижно, и создавалось ощущение, что она даже не дышала. Гарри подошёл к ней, наклонился, слегка потряс и облегчённо выдохнул, когда она что-то невнятно пробормотала, открыв глаза. Он уже понял по цвету её волос, что это не та девушка, которую он искал, а по выражению лица было ясно, что вряд ли она сможет предоставить ему хоть какую-нибудь полезную информацию.       Он помог ей сесть, а затем, обхватив за плечи, поднял на ноги, придерживая.       — Привет, милая, — мягко сказал Гарри, чувствуя себя так, словно имел дело с оленёнком, только учившимся ходить. — Мне нужно, чтобы ты ненадолго ушла в главную комнату, ты сможешь сама добраться туда?       Она вяло кивнула, её глаза снова закрылись, и хрупкое тело обмякло в его руках.       — Чёрт, — пробормотал он, подхватив её на руки и опустив на пол подальше от кушетки. Она тут же свернулась калачиком, провалившись в сон.       Гарри отошёл от неё, и, чувствуя, как ярость наполняет его, решил выместить её на Кормака, который храпел так громко, что это начинало действовать на нервы.       — Просыпайся, идиот! — Гарри пнул его в голень ботинком, мысок которого врезался прямо в кость.       — Ай, блядь! — Кормак взревел, как медведь, угодивший в капкан, согнулся пополам и схватился за травмированную ногу. — Какого чёрта… Поттер?!       — Это мы уже выяснили, придурок. Сядь. Я уже устал от всего этого дерьма.       Кормак непонимающе уставился на него, всё ещё находясь в сгорбленной позе. Гарри издал гортанный рук, а затем схватил его за подтяжки и рывком усадил на кушетке.       — Что, чёрт побери, ты…       — Теперь слушай внимательно, потому что я спрошу тебя об этом всего один раз, а потом перейду к более решительным мерам, — угрожающе прошипел Гарри прямо ему в лицо. — Я ищу девушку Лаванду Браун. Я знаю, что ты близко знаком с ней. Где она?       Лицо Маклаггена исказилось.       — И всё это из-за какой-то шлюхи? Она использованный товар, приятель, тебе лучше… Чёрт! Блядь! — кулак Гарри врезался в его лицо.       — Ты пренебрёг инструкцией, Маклагген. Я задал тебе вопрос. Где она?       — Ты, чёртов ублюд… Ладно! Господи! — он отпрянул, когда Гарри снова занёс кулак. — Ладно! Она в Приюте для девушек в Бромли!       Гарри прищурился.       — Да, она должна быть там, тупица, — выдавил он, крепко стиснув зубы. — Только проблема в том, что она вчера пропала.       — Я ничего об этом не знаю, приятель, — Кормак вытер окровавленную губу.       — Я тебе не приятель, — Гарри качнул головой, выпрямившись во весь рост.       — Несомненно.       — Где она может быть?       — И откуда, чёрт возьми, я могу это знать?       — Ты встречаешься с ней по крайней мере раз в неделю. Куда вы обычно ходите?       Кормак нахмурился, прижимая ладонь к губе.       — Откуда ты знаешь об этом?       — У меня свои источники.       — Кто? Я плачу хорошие деньги, чтобы люди молчали.       — Вопросы здесь задаю я, Маклагген.       — Я понятия не имею, где эта долбаная девчонка! Если бы я знал, то сказал бы тебе, что она не стоит того, чтобы получать за неё по лицу!       — Каков джентльмен, — Гарри посмотрел на спящую на полу девушку. — А что насчёт неё. Ты имя-то её хоть знаешь?       — Это место создано не для того, чтобы делиться именами, Поттер.       — Да, только наркотиками и заболеваниями.       — Спустись с небес на землю, самодовольный придурок.       Костяшки пальцев Гарри хрустнули, когда он снова сжал руки в кулаки.       Пять минут спустя он помогал Невиллу идти по коридору; рука его друга была перекинута через его плечо, пока Гарри одновременно удерживал и тащил его в сторону выхода.       — Извини, Нев, я не думал, что мы здесь так задержимся.       — Всё в порядке… Ты получил то, что тебе было нужно?       Гарри улыбнулся, слушая невнятную речь друга. Он не был счастлив тому, что Невилл находился под кайфом, но он не мог не испытывать извращённое удовольствие от того, что самый правильный из его друзей в данный момент был столь развязен.       — У меня появилась возможная зацепка, а также хорошая возможность подбить Кормаку глаз. В целом, я бы сказал, что наше погружение в порочное место прошло довольно успешно.       Невилл что-то напевал себе под нос.       — Здорово. Давай съедим по кусочку торта.       Гарри усмехнулся.       — Хорошо, Нев, пойдём, купим торт.

***

      Гермиона не двигалась с места в течение пяти минут, находясь в коридоре, который вёл в сторону лазарета. Яркие воспоминания о вчерашнем дне, о галлюцинациях, всё ещё преследовали её. Она нашла в себе мужество начать двигаться только тогда, когда массивные двери лазарета открылись и оттуда выскользнула девочка — ещё одна новоприбывшая, которая жила в другом крыле, так как была младше Гермионы.       Девочка на мгновение остановилась, увидев Гермиону, стоящую, как рыцарь в доспехах, в конце коридора. Гермиона сбросила с себя цепкий, тёмный транс и улыбнулась ей, что, казалось, только ещё больше напугало бедного ребёнка.       Гермиона медленно выдохнула, чувствуя, как её сковывает нервозность, и двинулась вперёд, не сводя глаз с дверей, боясь взглянуть вниз и увидеть кровавые следы, протянувшиеся по каменному полу…       Перестань думать об этом.       Она прикусила губу, остановившись возле дверей, раздумывая, стоит ли постучать или сразу пройти внутрь. Она решила, что это — государственный лазарет, а значит, доступен для любого человека, а не только для использования в качестве личного кабинета Доктора.       Есть ли у него вообще личный кабинет? Или только стол, стоящий внутри, за которым он работал?       Отогнав эти непрошенные мысли, она открыла дверь, но зайти так и не смогла. Однако, сделав глубокий вдох, она всё же проскользнула в лазарет, смирившись с судьбой, и в какой-то мере желая встретить её, как старого друга. Нет ничего хуже планируемого ожидания.       Её желудок неприятно скрутило, как только она посмотрела на Доктора. Он стоял возле стола, спиной к ней, что-то записывая в блокнот, склонив голову. Нахождение рядом с ним всё ещё нервировало её, хотя Гермиона уже знала, чего ожидать.       Он был одет в идеально сидящие чёрные брюки и угольный жилет, который слишком сильно напоминал о том, как был одет Драко в последнюю их встречу. Гермиона сглотнула, глядя на закатанные рукава его рубашки и оголённые предплечья. На нём не было медицинского халата, и ей стало интересно: он пренебрегал правилами Приюта или же просто хотел казаться менее пугающим для своих пациенток?       Многие здешние девушки практически никогда не обращались к Доктору после того, как прибывали в Приют. И у Гермионы возникло смутное подозрение о том, что предыдущий доктор носил полное медицинское облачение, чтобы казаться более авторитетным и контролирующим: как ситуацию, так и девушек. От этой мысли её бросило в дрожь.       — Мисс Грейнджер. Как раз вовремя. Иного я и не ожидал.       Она смирно стояла в проходе — Доктор всё ещё был повёрнут к ней спиной, продолжая что-то сосредоточенно писать. Гермиона заёрзала на месте, ожидая, что он упомянет о недавней ситуации с Филчем, задаст какие-нибудь вопросы и, возможно, начнёт бранить её. По крайней мере, она думала, что он обязательно упомянет о своей роли в спасении её дальнейшей судьбы от истязаний Матроной.       Вместо этого его внимание было поглощено бумагами перед ним. Он обращался к Гермионе, даже не глядя в её сторону.       — Нет никакой необходимости стоять в дверях. Вы знаете это место куда лучше, чем кто-либо другой.       Она испустила нервный выдох и шагнула вглубь помещения, пройдя ближе к окнам, чтобы взглянуть на ряды кустов, растущих вдоль железных ворот. Ночь неумолимо подступала, солнце быстро гасло. Она склонила голову, наблюдая за тем, как едва заметная человеческая фигура промелькнула сквозь просветы в листве. Она задумалась: не совершал ли это Колин вечерний обход, зажигая газовые фонари? Совсем скоро улица зальётся мягким сиянием лунного света и пламени, заставив взглянуть на город с совершенно другой стороны, как будто на невиданное существо.       — Мисс Грейнджер.       Она развернулась, быстро моргая. Гермиона почти забыла о том, где находится. Её нервы накалились, как только всё внимание Доктора Реддла направилось исключительно на неё. Он не подходил ближе, но буквально замораживал своим взглядом на месте.       — Учитывая то, в какой семье вы родились, я уверен, что вы знаете, чего ожидать хотя бы в некоторой степени.       Она сглотнула — в горле пересохло — и кивнула.       — Хорошо, — он высвободил её из-под своего цепкого взгляда, снова посмотрев на блокнот в своих руках. — Мне нужно, чтобы вы сняли своё платье и корсет. Вы можете оставить сорочку и всё, что находится под ней. Воспользуйтесь ширмой слева от вас.       Она глубоко вздохнула, её руки безвольно болтались, пока она заходила за ширму, укрываясь за ней.       Прекрати это безумие. Тебе нечего бояться. Ведёшь себя, как несмышлёный ребёнок.       Она попыталась проглотить ком, застрявший в горле, пока неуклюжими пальцами развязывала шнуровку спереди платья, достаточно ослабляя, чтобы стянуть его вниз по талии и бёдрам. Платье спало с неё, как бездыханное тело. Гермиона прикрыла глаза и принялась расшнуровывать корсет. Её сорочка цвета слоновой кости доходила колен, под ней были панталоны и лиф, а чёрные чулки доходили до середины бёдер — единственной, по-настоящему обнажённой плотью оставались только руки, которые и так были видны, благодаря платью с короткими рукавами. Однако без лишних слоёв одежды она чувствовала себя уязвимой, незащищённой. Ей было сложно выносить подобное ощущение. Не в присутствии постороннего человека, и не имело значения, какой он был профессии.       Сняв с себя одежду и отложив её в сторону, она несколько мгновений колебалась, не желая выходить. Она прекратила двигаться, так что Доктор, несомненно, знал, что она уже разделась, но не спешил торопить её.       Наконец, смирившись со своим положением, она вышла из-за ширмы. Доктор продолжал смотреть в свой блокнот, но его глаза не двигалась. Его поза выглядела напряжённой, твёрдой, как она себе и представляла. Гермиона прикусила губу, переминаясь с ноги на ногу, пока его глаза, наконец, не поднялись, фокусируя взгляд на неё. Она замерла.       — Замечательно, — он прищурился, опустил бумаги и жестом указал налево: — Пожалуйста, присаживайтесь на стол.       Она повернула голову и увидела высокий стол, стоящий на месте одной из коек. У него была тонкая обивка и чистая простыня, лежащая поверх. Гермиона глубоко вздохнула и подошла ко столу, забравшись на него. Доктор начал приближаться к ней, и её сердце с каждым его шагом начинало биться всё сильнее и сильнее. Как только он оказался перед Гермионой, они были практически одного роста, хотя Доктор всё ещё смотрел на неё сверху вниз.       Она затаила дыхание, гадая: упомянет ли он о том инциденте, произошедшем ранее, когда она, встретившись с ним впервые, была практически полностью обнажена? Вместо этого он посмотрел на карту в своих руках и продолжил профессиональным тоном:       — Я забрал вашу медицинскую карту из архивов. Прежде вы наблюдались у Доктора Марроу в больнице Святого Варфоломея?       Гермиона старалась не нервничать.       — Да.       Он ещё раз взглянул в карту и перевернул страницу.       — Вы находились в больнице в течение трёх дней из-за отравления угарным газом. — Она ничего не ответила, глядя на то, как он держит в руках её карту, зная ответ наперёд. Он резко поднял голову. — Вы не упоминали о том, что тоже были в пожаре.       — Я была… — она отвела взгляд, ковыряя кожу под выступающим краем ногтей. — Я была внизу, когда всё началось. Меня смогли вовремя вытащить оттуда.       Она не стала продолжать, решила не рассказывать подробно о том, что её родители были наверху в ловушке, в горящей спальне, не имея ни единой возможности выбраться из-за бушующего голодного пламени по всему второму этажу. Она не упомянула, что слышала, как они кричали её имя, пока сгорали заживо. Не звали на помощь, а молили, чтобы их дочь бежала, убиралась прочь из горящего дома.       — Вы не получили ожогов?       Она отрицательно мотнула головой, в горле снова образовался ком.       Он просмотрел карту.       — Информация довольно устаревшая, мне нужно задать вам несколько вопросов, чтобы обновить её, а также определить необходимый курс нашего осмотра.       Казалось, что он больше говорил сам с собой, чем с ней, поэтому Гермиона продолжала молчать.       — Вы пьёте или курите?       — Нет.       Он что-то отметил на полях, царапанье его пера было единственным звуком, царящим вокруг, кроме шума её неровного сердцебиения.       — Вы делаете физические упражнения хотя бы тридцать минут в день? Например, занимаетесь ходьбой или физическим трудом? — его голос был ровным, отчуждённым, пугающим, лишённым той страсти, с которой он обычно говорил.       — Да.       Его глаза метнулись вверх, внимательно осматривая её тело, что заставило Гермиону инстинктивно сжаться, захотеть прикрыться.       — У вас недостаточный вес. К сожалению, в лазарете нет прибора для его измерения. Не сказал бы, что удивлён этому.       Гермиона облизнула губы.       — Возможно, это и к лучшему, — сказала она, заправив волосы за ухо.       Его пристальный взгляд снова пронзил её, он прищурил глаза. Гермиона сглотнула, боясь продолжать говорить, но всё же сделала это.       — Многие из девушек здесь озабочены своим внешним видом, поэтому прибегают к радикальным мерам, чтобы получить желаемый вес.       В его глазах что-то промелькнуло.       — И вы тоже этим занимаетесь?       Она покраснела.       — Нет, я… — она замолчала, не зная, что сказать. — Я забочусь о своей внешности, да, но не… Я бы не стала…       — Сделайте глубокий вдох, мисс Грейнджер, — она резко вдохнула, чувствуя, как закружилась голова. — Вчера вы сказали мне, что ваша большая мечта — поседеть и покрыться морщинами до тридцати лет. Это не похоже на желание человека, одержимого своей внешностью.       Гермиона покраснела ещё сильнее, когда он упомянул их вчерашний разговор. Сейчас, в столь клинических условиях, думать о таком казалось непристойным. Ей было трудно думать о том, что этот человек из вчера мог быть тем же человеком, что сейчас стоял перед ней с пустым взглядом.       — Возможно, у меня и нет весов, но у меня есть другие приборы для измерения жизненно-важных показателей. Пожалуйста, вытяните правую руку.       Она в замешательстве посмотрела на него, но сделала, как было велено. Доктор слегка усмехнулся от того, как она вытянула руку перед собой. Он мягко сжал её запястье, опустив до сорока пяти градусов. Её сердце пропустило удар от его прикосновения.       — Вот так, — пробормотал он, а затем отошёл от неё к своему столу, на котором стояла открытая чёрная медицинская сумка. Она с интересом наблюдала за тем, как в одной его руке появился стетоскоп, а в другой — какой-то неизвестный прибор.       — Что это?       На его лице появилась ухмылка.       — Я так и думал, что вы не видели его раньше. Это сфигмоманометр, новое изобретение из Австрии. Он измеряет давление кровотока.       Гермиона слегка склонила голову, её глаза загорелись.       — Правда? Какое замечательное изобретение! — она слегка подпрыгнула на месте. — Как оно работает?       — Если вы будете спокойно сидеть, то я покажу.       Она нетерпеливо кивнула, её прежний дискомфорт был забыт из-за возможности обучения. В нынешнее время она редко сталкивалась с чем-то новым, неизведанным, особенно в области медицины.       — Это манжета, она надевается на область бицепса и управляется при помощи ручного насоса на конце, — он указал на каждую деталь, чтобы она могла внимательнее всё рассмотреть. — Я сдавлю кровоток в плечевой артерии, — он обернул двухдюймовую манжету вокруг её плеча, пока Гермиона наблюдала за его действиями. — Затем я слегка ослаблю манжету и буду контролировать ток крови необходимым образом. Ртутный манометр будет измерять давление выброса. Мне останется лишь использовать стетоскоп, чтобы определить, при каком давлении начинается кровоток и при каком давлении он проходит беспрепятственно.       Она покачала головой, наслаждаясь каждым его словом.       — Невероятно. Могу я посмотреть?       Он коротко рассмеялся, его глаза больше не были пустыми и безжизненными, напротив, теперь они ярко горели.       — Вам решать. Процедура не требует того, чтобы закрывать глаза.       Она улыбнулась, слишком взволнованная для того, чтобы смущаться. Он утянул манжету и принялся качать насос.       — Сидите неподвижно и ничего не говорите.       Она кивнула, наблюдая за тем, как меняются цифры, не понимая, как это происходит, но от этого её интерес лишь усилился. Она слегка вздрогнула, почувствовав, как холодный металл прижимается к её груди, сдвигая в сторону края сорочки. Она подняла глаза, наблюдая за сосредоточенным взглядом Доктора, пока он слушал её сердцебиение. Она не сомневалась, что он прекрасно слышит какофонию издаваемых её сердцем звуков; оно колотилось от его близости, тепла и давления его бёдер на её колени.       Через несколько секунд он убрал стетоскоп, спустил клапан сфигмоманометра: воздух принялся свободно спускаться и давление на её руке ослабло. Его взгляд метнулся к циферблату, а затем он быстро снял манжету с её руки.       — Давление сто двадцать на восемьдесят, это в пределах нормы, но всё равно пороговое. Возможно, у вас гипертония, что немудрено, учитывая нагрузку на сердце из-за ваших размеров.       Гермиона неловко поёжилась от его небрежно брошенного замечания о фигуре, но её любопытство разгорелось ярче.       — Что означают эти цифры? — спросила она.       — Первое значение — это величина давления в артериях во время сердечных сокращений. Второе — давление в артериях в момент расслабления сердечной мышцы. У меня есть диаграмма, которую я могу показать чуть позже, когда внесу новые данные. Они постоянно пополняются, учитывая растущую популярность применения этого метода.       — Это удивительно. А мне казалось, что стетоскоп — это гениальное изобретение.       Он снова ухмыльнулся.       — Вы знакомы с историей создания стетоскопа?       Электрический разряд прошёл через всё её тело, и она выпалила слова прежде, чем успела бы их обдумать.       — Он был изобретён Доктором Лаэннеком в Париже; первоначально стетоскоп имел вид деревянной трубки для прослушивания через одно ухо. Он создал его, потому что считал неуместным прикладывать голову к груди женщин, чтобы прослушивать сердцебиение.       Он усмехнулся и покачал головой, вернулся к своему столу и убрал оба предмета обратно в сумку. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, отругав себя за то, что поступила как школьница, стремящаяся угодить своему учителю бессвязной болтовнёй.       — Хорошо, — он подошёл к ней. — Теперь мне нужно проверить состояние ваших лимфоузлов и щитовидной железы, а также селезёнки и печени.       Гермиона кивнула, лишившись дара речи, когда он встал напротив неё. От его тела исходил жар. Или, возможно, он исходил от неё. Она не была уверена. Гермиона резко втянула воздух в лёгкие, когда Доктор поднёс руки к её лицу и его пальцы скользнули под челюсть, приподнимая голову выше.       — Скажите мне, если будет больно или дискомфортно.       Она судорожно сглотнула и прикрыла глаза. Его пальцы были такими же холодными, как в то утро в коридоре, когда он держал её за запястье. Теперь же они скользили под челюстью, надавливая на кожу, а затем спускаясь вниз по шее, наклоняя её голову вперёд, надавливая на затылочную зону. По рукам Гермионы пробежали мурашки. Она прикусила губу, желая успокоиться.       — Поднимите руки, — его голос звучал глубже, ближе, как будто он говорил прямо в ухо.       Гермиона открыла глаза и, увидев его лицо прямо перед своим, чуть не задохнулась. Она подняла руки, затаив дыхание, когда он надавил на подмышечные лимфоузлы, а затем продолжил скользить ниже по бокам. Одну руку он положил на её правое бедро, а другой мягко ткнул на селезёнку. У Гермионы перехватило дыхание.       — Больно? — он обдал свежим дыханием, пахнувшим мятой, её лицо.       — Н-нет, — она густо покраснела, сглотнула и попыталась заговорить снова. — Нет, не больно.       — Хм-м-м, — тихо промурлыкал он, заставляя Гермиону снова лишиться голоса. Затем он проверил её печень. — Думаю, всё в порядке.       Она опустила взгляд, глядя на его плечо, не в силах смотреть ему в глаза. Она понимала, что он — доктор, и за свою жизнь она прошла много медицинских осмотров, поскольку её родители очень боялись того, что она чем-то заболеет. Но прикосновения этого мужчины не были схожи ни с чьими, несмотря на то, что он не переступал через профессиональные границы.       — Мне нужно задать вам несколько довольно личных вопросов, мисс Грейнджер.       Её сердце болезненно забилось в груди. Она наблюдала за тем, как он снова схватил блокнот и что-то черканул на полях, а затем поднял глаза, пригвоздив Гермиону на месте.       — Вы невинны?       Она чувствовала себя так, словно отделилась от своего тела, теперь со стороны наблюдая за происходящим.       — Да.       Он не моргнул, не выдал ни единой эмоции.       — Вы проявляете иную сексуальную активность?       — Нет, — она медленно выдохнула.       Он посмотрел ей в глаза, затем спустился на губы. Её сердце дрогнуло. Он снова поднял взгляд.       — Вы имели физические контакты с представителями своего или противоположного пола?       Вопрос ошеломил её непривычностью формулировки. Она задалась вопросом: кто бы вообще стал признаваться в интимных контактах со своим полом? Это считалось преступлением, влекущим собою арест. Поэтому многие умалчивали об этом, не упоминали открыто. Но Гермиона предположила, что, как доктор, он имеет право на получение подобной информации от своих пациентов и вряд ли бы он стал использовать её против них.       Ты не знаешь этого человека, Гермиона.       — Я… Я не… Не с женщинами, — она покраснела, заёрзав на месте.       Он поднял тёмную бровь, сверкнув глазами.       — С мужчинами?       Она думала, что ещё немного — и её тело охватит пламя. Она молилась, чтобы это случилось, если оно избавит её от пребывания в столь неловкой ситуации.       — Я не… Я имею в виду, обычно я таким не занимаюсь. Я…       — Мисс Грейнджер. — Гермиона замолчала, резко вдохнув. — Я ваш лечащий доктор. Вам не нужно меня смущаться. Но я должен знать, чем вы занимаетесь, чтобы понимать, как лучше с вами обращаться.       Она сглотнула, теряя самообладание.       — Я никогда не была с мужчиной, я невинна. Самое большее, чем я занималась — это целовалась.       И ласкала себя… Но этого вопроса не было.       — И как давно вы… целовались последний раз?       Она нахмурила брови.       — А это важно?       — Да.       — М-м-м… — видит Бог, она действительно не хотела это говорить. — Вчера утром.       В его глазах что-то вспыхнуло, заставив её замереть. Но затем он опустил взгляд, снова делая запись в блокноте. Её затошнило, хотя Гермиона не поняла, почему. Она не сделала ничего плохого. Несмотря на то, что общество пыталось постоянно внушить ей, Гермиона считала своё тело лишь своей собственностью и ничьей больше. Она была вольна делать всё, чёрт возьми, что хочет, как хочет и с кем хочет.       Её смущение сменилось гневом, когда она подумала о том, что Доктор молча осуждает её. Как будто она чем-то разочаровала его. Как будто он ожидал от неё совсем иного. Как будто простые поцелуи делали её плохим человеком, плохой девушкой…       Её мысли упорхнули, как птицы по ветру, освободив место для воспоминаний о словах Парвати, произнесённых накануне за обедом.       Чёрт побери, неужели именно так я заставляла чувствовать себя Лаванду, когда читала ей лекции о Кормаке?       Она почувствовала себя вдвойне нездорово, теперь уже от чувства вины. Гермиона отчаянно надеялась, что у неё ещё будет возможность извиниться перед подругой лично.       Не думай об этом! Ты ещё увидишь её…       — В свете всего вышесказанного вами, я не вижу причин направлять вас к гинекологу для внутреннего осмотра.       Она даже не знала, что такое возможно, и вздохнула с облегчением.       — Однако мне нужно выполнить внешний осмотр.       Её облегчение в мгновение ока вылетело в окно, как взбешённая птица.       — Ложитесь на спину. Я также осмотрю вашу кожу, в последнее время участились случаи заражения инфекцией через паразитов, и мне нужно осмотреть вас на наличие укусов или нарывов.       Она оцепенела, медленно подтянула ноги и легла, пытаясь сохранять ровное дыхание. Гермиона смотрела в потолок, но ничего не могла разглядеть из-за пелены, застилающей её глаза.       Дыши. Просто дыши. Это совершенно нормально. Ты достигла совершеннолетия и вполне естественно, что твоё репродуктивное здоровье стало частью врачебного осмотра.       Она судорожно сглотнула, когда Доктор Реддл встал рядом с ней.       — Я буду первым, кто проведёт вам эту процедуру?       Что-то в его словах заставило её содрогнуться.       — Да. — Она съежилась от явного страха в своём голосе.       — Не стоит волноваться, — произнёс Доктор, его голос звучал мягче, менее прерывисто. — Мне нужно осмотреть ваш таз, чтобы проверить, нет ли каких-то шишек или патологий. Я также проверю ваши паховые лимфоузлы на припухлость. Дайте мне знать, если почувствуете дискомфорт.       Гермиона кивнула, чувствуя, как в уголках глаз начинают скапливаться слёзы. Она слишком далеко зашла, чтобы начинать смущаться. Его руки на мгновение зависли над ней. Она слегка поёрзала, гадая, что послужило причиной его задержки, а затем почувствовала на себе его взгляд. Она подняла голову и оказалась в ловушке его бездонных глаз.       — Вы знали, что врачи в Средневековье верили, что матка женщины может перемещаться по телу? — вопрос был столь неожиданным, что она едва почувствовала, как его руки коснулись низа живота. Его взгляд оставался прикованным к её глазам, когда он мягко надавил. — Они называли это синдромом блуждающей матки и связывали его с рядом таких недугов, как: нерегулярные циклы, парезы, ригидность затылка, судороги в ногах, даже тревожность и нервозность. В основном, всё, что причиняло дискомфорт, связывалось с блуждающей маткой.       Она приподняла голову, изучая его лицо, пока он смотрел вниз. Глаза Гермионы внимательно следили за его руками, движущимися по её телу. Она была буквально загипнотизирована его голосом, всё прежнее беспокойство и страх словно отошли на второй план.       — Естественно, предписанным лечением от такого недуга был регулярный половой акт, — уголок его рта приподнялся в мрачном веселье. — Только с мужем, конечно, потому что женское тело знает его и исправляется лишь от прикосновений мужа.       — Не знала, что матка столь избирательна.       — Похоже, более избирательна, чем человеческий мозг. К счастью, врачи того времени были в курсе о его существовании. Касаемо незамужних женщин, их лечение заключалось в строгой диете и постоянной молитве.       — Думаю, им посчастливилось больше, чем замужним женщинам.       Его лицо озарила кривая ухмылка.       — Склонен согласиться с вами, — его пальцы опускались всё ниже и ниже, отчего у Гермионы перехватило дыхание. — Слава богу, что мы так далеко продвинулись в области женского здоровья. Вы согласны?       Казалось, что он подразумевал гораздо больше, чем хотел сказать, как будто совершенно не ожидал того, что она согласится. Гермиона подозревала, что он просто пытается отвлечь её, поэтому проглотила эту наживку, борясь с желанием сбежать.       — В этом отношении я считаю, что мы не особо далеко отошли от Средневековья, — быстро заговорила она, пытаясь перебороть свою панику. — Репродуктивное здоровье женщин и психическое здоровье до сих пор считаются синонимичными понятиями. Лондонский хирургический дом по-прежнему продолжает выполнять ужасающее количество клиторидэктомий каждый год, пытаясь справиться с любым состоянием, которое они считают истерией. Не дай бог, чтобы женщину заклеймили нимфоманкой или, того хуже, обвинили в мастурбации. В таких случаях она может быть изолирована от общества на всю жизнь.       Она замолчала, как только почувствовала касание его пальцев того места, где соединяются кости таза. Она тяжело сглотнула, когда его горячие пальцы остановились, сначала нажимая мягко, а затем сильнее, обжигая её через сорочку, панталоны, ощущение коснулось и клитора. Её реакция испугала и смутила её.       Она медленно выдохнула, желая отвлечься от его прикосновений и вернуться к разговору. Это оказалось трудным.       — Я так понимаю, вы не сторонница современной теории об истерии?       — Я считаю, что сочетание этих слов лишь длинный оксюморон.       Гермиону поразил его резкий смех: глубокий, искренний и радостный. Он заставил окончания её нервов воспламениться. Доктор Реддл качнул головой, кривая усмешка пришла на смену улыбке.       — Я никогда не слышал, чтобы это называлось так, но теперь не смогу говорить иначе.       Она почувствовала, как румянец покрывает её щеки, и поймала себя на том, что что-то бессвязно бормочет, отвлекаясь от появившегося трепетания в груди.       — После суда над Льюисом Пейном в Америке впервые публично прозвучало юридическое объяснение истерии. Она не имеет ничего общего с женским состоянием, источником истерии считается разум, а не тело. Но медицинская сфера всё же до сих пор считает, что матка — это пороховая бочка, готовая в любой момент взорваться, превратив половину населения в бредящих сумасшедших.       Его руки скользнули по её бёдрам, казалось, слегка сжимая их, прежде чем отпустить. Гермиона прикусила язык, поражённая тем, какой холодной ощущалась кожа без его прикосновений. Его глаза встретились с её, ярко пылая.       — Вы очень страстно говорите о таких вещах, мисс Грейнджер. Вы заинтересованы в том, чтобы перевернуть систему?       — Что вы имеете в виду? — её сердце забилось сильнее.       — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — уголок его губ приподнялся, глаза прищурились, потемнев.       Да. Она понимала.       — Я планировала стать медсестрой, как и моя мать. А потом услышала о «Медицинском законе», который неуклонно продвигается в Парламенте. Мои родители сказали мне подождать, пока примут закон, чтобы мой отец смог обеспечить моё поступление в медицинскую школу, когда придёт время, но потом случился пожар… — она стиснула челюсти и продолжила: — Закон будет представлен в ближайшие месяцы для окончательного голосования. Но даже если он пройдет, то кандидаткам понадобится лицензированный врач, который порекомендует их Совету. Без поддержки моего отца я не смогу получить квалификацию, независимо от результатов тестов.       — Может, кто-то из коллег вашего отца смог бы поручиться за вас?       Она грустно улыбнулась.       — Это поставило бы под угрозу их репутацию. Если Закон примут, то он не будет встречен с распростёртыми объятиями. Его сторонники всё равно столкнутся с проблемами в своём виде деятельности. Любой, кого сочтут сторонником, станет мишенью для тех, кто выступает против реформы. Возможно, мой отец и был готов поставить на кон своё имя ради меня, но я не могу просить об этом кого-то ещё.       Он наклонил голову и изучал её лицо под углом, будто это открывало что-то новое для его взгляда.       — Вы слишком заботитесь о чужом благополучии, Гермиона. Однажды это приведёт вас только к краху.       Её пульс ускорился, как только она, наконец, услышала своё имя из его уст. Он обошёл стол, слегка склонился над ней, крадя её дыхание, смотря на неё сверху вниз.       — Некоторые вещи в жизни настолько важны, что их стоит забирать, не раздумывая над тем, какой ценой они достаются другим. Иногда быть эгоистом — это нормально. Даже необходимо.       У неё закружилась голова, несмотря на то, что она лежала ничком.       — Никогда не нужно быть эгоистом, — её голос звучал тихо, слабо, надорвано. Она ненавидела это.       Он смотрел на неё в сгущающейся тишине, которая последовала после сказанного ею. Гермиона боялась, что её неистово бьющееся сердце выпрыгнет из груди. Затем он медленно выпрямился во весь рост и отступил назад. Чары рассеялись, вся комната стала ошеломляюще ясной, как только фокус с его лица пропал.       — Сейчас я осмотрю вашу кожу на предмет пятен не ясной этиологии, — произнёс Доктор, словно предыдущего разговора и не было в помине. Гермиона наблюдала за тем, как он вернулся к осмотру. — Мне нужно снять с вас чулки.       Её дыхание спёрло. Она заколебалась, прокручивая в голове его слова. Он не спрашивал её разрешения, не просил, чтобы она сделала это самостоятельно…       Она ахнула, как только его руки проскользнули под сорочку, подняв её выше колен, а затем он взялся за тонкую чёрную ткань чулка, кончиками пальцев коснувшись чувствительной кожи внутренней поверхности бедра. Гермиона судорожно сглотнула, замерев, когда он принялся стягивать ткань вниз, минуя колено, икры, а затем он обхватил её лодыжку, приподнимая ногу вверх, чтобы полностью снять чулок. Она резко выдохнула, когда прохладное прикосновение заплясало по её разгорячённой, мягкой плоти. Гермиона взяла себя в руки, подавляя желание охнуть, когда он повторил те же самые действия на другой ноге. На этот раз его пальцы, казалось, скользили по подколенной ямке и икре, заставляя мышцы рефлекторно напрягаться.       Как только обе ноги оказались обнажены, он продолжил изучать их взглядом, но уже не прикасаясь к ним. И всё же в его глазах плескался огонь. Гермиона снова уставилась в потолок, пытаясь выровнять дыхание.       — Не вижу никаких укусов, нарывов или бородавок, — возможно, ей почудилось то, что он сказал следующим: — Никаких изъянов.       Её сердце пропустило удар, а затем забилось так болезненно быстро, что она слегка вздрогнула. Доктор отошёл от стола.       — Я уже видел руки, поэтому знаю, что с ними всё тоже в порядке. Но я хотел бы более детально осмотреть запястья. Вы можете сесть.       Она беспокоилась, что не сможет этого сделать, учитывая, какой взвинченной и перевозбуждённой она была. Прикусив губу, Гермиона медленно выпрямилась, держа колени вместе, а затем опустила ноги с края стола. Она медленно подняла глаза и встретилась с Доктором взглядом. Он протянул ей руку. Сделав глубокий вдох, Гермиона подняла кисть и вложила свою ладонь в его. Он медленно покрутил её в разные стороны, внимательно осматривая запястье.       — Больно? — спросил он. Гермиона покачала головой. Пальцы его другой руки скользнули по синякам, имеющим различные оттенки фиолетового и синего, ярко выделяясь на фоне её бледной кожи. — Синяки выглядят хуже, чем я думал. На радость Филчу.       Она удивлённо уставилась на него из-за столь небрежно брошенной фразы. Прикусив губу, Гермиона решила больше не ходить вокруг да около.       — Спасибо, что защитили меня от него сегодня утром.       Доктор снова посмотрел ей в глаза, ничего не сказав. Его взгляд был твёрдым, напряжённым, выжидающим.       Она придвинулась вперёд.       — Обычно… обычно я не нарушаю правила и не слоняюсь по Приюту.       Доктор Реддл приподнял бровь.       — И, например, не прячетесь в шкафах незнакомцев в три часа утра?       Гермиона нахмурилась.       — На самом деле было два часа ночи.       Уголок его рта приподнялся. Он всё ещё сжимал её запястье.       — Игра слов. Ладно, расскажите, почему вы тайком пробирались в Приют?       Его глаза скользнули к её губам и обратно к глазам; Гермиона с ужасом поняла, что он, вероятно, подумал, что она убежала, чтобы встретиться с тем человеком, с которым она целовалась.       Она не могла думать о том имени, подозревая, что в ином случае её мозг — и сама она — рискует взорваться.       — Я искала свою пропавшую соседку по комнате, — выпалила Гермиона, в равной степени пытаясь объяснить и подавить в себе предательские мысли о… нём. Пальцы Доктора крепче впились в её запястье. Он опустил взгляд, а затем так резко отпустил её руку, что она безвольно упала ей на колени.       — Пропавшая соседка? — его тон голос изменился, стал незнакомым. Он не был ни страстным, ни стойким тоном профессионального врача. В нём были нотки чего-то тёмного, напряжённого. — Когда это произошло?       — В-вчера утром. Лаванда ушла с другими девушками на рынок и исчезла. Они задержались на несколько часов, потратив это время на её поиски, но безрезультатно. Мы с другой соседкой по комнате попытались организовать поисковую группу, но Амбридж отказалась. Она утверждает, что Лаванда просто сбежала, поэтому теперь двери Приюта для неё закрыты.       Она находила подобное обсуждение вещей с кем-то, помимо Гарри, довольно успокаивающим. Ей стало интересно, станет ли Доктор беспокоиться о её состоянии.       — Значит, вы взяли на себя смелость отправиться на поиски Лаванды в одиночку? — в его голосе не было обвинения, лишь любопытство.       Гермиона обдумывала, как многое ему стоит рассказать, и решила, что обязана сообщить ему хотя бы часть правды, в благодарность за его утреннюю помощь.       — Я навестила одного своего хорошего друга, который, как я надеюсь, сможет помочь найти хоть какую-нибудь информацию и организовать поиски, не заботясь о разрешении Амбридж.       Её намерение обойти Матрону, казалось, заинтриговало его; выражение лица Доктора выглядело любопытствующим, а глаза мягко блестели под лучами заходящего солнца.       — Вы точно уверены, что она не сбежала? Что не отправилась на пару ночей к своему другу по койке?       — Я уверена, что Лаванда вернулась бы в Приют, если бы могла, — в глубине души Гермиона уже всё знала, но не могла смотреть ему в лицо, боясь потерять надежду и решимость. Но в его присутствии её единственным оружием была лишь голая правда. — Я знаю, что случилось что-то плохое.       Он выдержал её взгляд с непроницаемым выражением лица, а затем нарушил молчание.       — Я поговорю с Амбридж.       Гермиона вздрогнула.       — Правда? — она не могла скрыть волнения в своём голосе. Из всех реакций, которые она ожидала услышать, она не представляла, что будет подобная.       Казалось, Доктора слегка позабавило её волнение, но затем его выражение лица приняло серьёзный вид.       — Нам поручено защищать тех, кто находится под нашей опекой. Она отправилась на рынок и исчезла. Это практически то же самое, как если бы она исчезла прямо из Приюта. Отпустить её, не предприняв хоть какой-нибудь попытки поиска, недопустимо.       Горло Гермионы сжалось. Она почувствовала, как глаза начинают гореть, и заморгала, отчаянно борясь с подступающими слезами. Она была так ошеломлена, что смогла лишь только прошептать:       — Спасибо.       Он наклонил голову, взглядом блуждая по её телу. Но на этот раз это не было похоже на осмотр с медицинской целью… Прежде чем она в полной мере смогла осознать происходящее, он перевёл взгляд на лицо и кивнул.       — Осмотр закончен. Вы можете одеваться.       Несколькими минутами спустя она вышла из-за ширмы, полностью одетая. Хотя лежать в нижнем белье и сорочке поначалу казалось унизительным и неловким, но к тому времени, когда Доктор сказал, что осмотр закончен, Гермиона уже чувствовала такое пребывание естественным, как вторая кожа.       Она почувствовала разочарование, увидев, как он снова сидел за своим столом, уставившись на бумаги. Он не поднял глаз, когда она вышла. Гермиона неловко замялась, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать, поэтому остановилась на простом прощании.       — Доброго вечера, Доктор.       Он резко поднял голову; его взгляд был пустым. Эта одна из личностей Доктора была для Гермионы наименее приятной.       — Доброго вечера, мисс Грейнджер.       Она несколько поколебалась, надеясь, что он пожелает ей спокойной ночи — некий намёк на их первую встречу. Но он просто опустил голову, вернувшись к работе. Она поборола свои угрюмые эмоции, переполнившие её, и направилась к двери, готовая поскорее уйти.       — Мисс Грейнджер.       Её сердце подпрыгнуло, она обернулась на звук его голоса, нетерпеливо глядя на мужчину. Доктор Реддл продолжал смотреть на бумаги, пока говорил.       — Вы поступите мудро, если прислушаетесь к моему совету. Оставайтесь в этих стенах, если не будет дано разрешения их покинуть. Мадам, кажется, остервенело стремится выгнать обитательниц Приюта, а я не всегда буду рядом, чтобы вас спасти.       Что-то в его словах заставило кровь Гермионы застыть в жилах. Она молча кивнула, но потом поняла, что он не сможет этого увидеть, поскольку не смотрит на неё.       — Я поняла.       — Я очень надеюсь на это. Но, увы, я не имею права контролировать ваши действия, поэтому могу только лишь попытаться повлиять на них.       Гермиона переплела пальцы, глядя вниз. Она могла бы легко пообещать ему, что останется в Приюте, но она знала, что этого не случится. Гермиона не хотела, чтобы первое обещание, данное ему, окончилось тем, что она его не сдержит.       — Я приму ваш совет к сведенью, — она остановилась, услышав его смешок.       Теперь мужчина смотрел на неё, его глаза поблёскивали, несмотря на подступающую темноту.       — Уж постарайтесь.       Гермиона уже собиралась уйти, когда он снова привлёк её внимание, вызвав приятную дрожь по телу.       — Гермиона… — его голос звучал гипнотизирующе. — Уверяю, твоя пропавшая подруга скоро объявится, — лучи заходящего солнца отбрасывали тени на помещение, лицо Доктора снова превращалось в красивую, смертоносную маску. — Так или иначе, они всегда объявляются.