Приют Мадам Амбридж для Своенравных Девушек

Секрет остаётся секретом до тех пор, пока не поделишься им с кем-нибудь ещё.

***

      — Здравствуй, Сьюзен. Рад знакомству.       Изогнув губы в усмешке, он склонился над костяшками её пальцев, его глаза сверкали под отражённым от люстры светом.       — Я Гарри.       Она моргнула, вырываясь из плена тревожных дум, и сделала книксен, слегка покачнувшись при этом.       — Здравствуй, Гарри.       Они ещё мгновение смотрели друг на друга, а затем Гарри отпустил её руку. Она автоматически отступила назад, неловко переминаясь с ноги на ногу. Гарри держал её на прицеле своим взглядом, ощущая, как в голове ревёт поток мыслей.       Каковы были шансы снова встретить её? Два чёртовых дня назад он встретил дочь комиссара полиции в опиумном притоне, полураздетую, растянувшуюся рядом с Кормаком, мать его, Маклаггеном. И вот теперь она стояла перед ним, одетая в роскошное шёлковое платье, с безупречно уложенными волосами, как создание из совершенно другого мира.       Его предположение в притоне оказалось верным. Она была очаровательна и полна тайн, как и он сам. Гарри подумал, что между ними могла бы завязаться чрезвычайно увлекательная беседа. И он знал, с чего начать.       Возможно, она что-то прочла в его глазах, поскольку обратилась к мужчине, который всё ещё неловко скользил между ними взглядом.       — Рон, — улыбнулась она, обернувшись. — Не мог бы ты принести мне бокал вина из бара?       Он моргнул, распрямив плечи.       — О… М-м-м… Да, конечно.       Рон посмотрел на Гарри: в его глазах сияла надежда.       Господи.       Она нравилась Рону. У Гарри не было хорошего предчувствия на этот счёт. Он наблюдал за тем, как его лучший друг развернулся на каблуках, направляясь через толпу к бару. Сьюзен вздохнула, привлекая его внимание.       — Пожалуйста, ничего не говори.       — Я и не собирался, — он пригвоздил её к месту пристальным взглядом, — но не води моего друга за нос. Он хороший парень и этого не заслуживает, если у тебя что-то есть с Мак…       — Ш-ш-ш! — она метнулась вперёд, подойдя к нему вплотную. — Не произноси его фамилию! Ты только что сказал, что не будешь говорить об этом!       — Не буду, но сначала мне нужно задать тебе несколько вопросов.       Она сузила глаза, а затем нервно огляделась по сторонам.       — О чём?       Он кивнул в сторону балкона.       — Давай выйдем, если не хочешь, чтобы нас кто-то услышал.       Сьюзен прикусила губу, делая шаг назад.       — А если я откажусь?       Гарри вскинул бровь.       — У тебя есть полное право на это. Я не буду тебя заставлять, — он шагнул вперёд, практически касаясь её своей грудью. — Но в данном конкретном случае я собираю информацию от имени моей подруги, это касается одной пропавшей девушки, поэтому у меня есть дополнительная мотивация для того, чтобы получить ответы. Если у тебя их нет, то следующим, к кому я пойду, будет твой отец.       — Ты угрожаешь мне? — процедила она сквозь зубы.       Гарри ухмыльнулся.       — Вовсе нет. Твой отец — новый комиссар полиции, начальник отдела уголовного розыска, верно? Сообщить ему о потенциальном преступлении — верное решение.       Она заморгала, удивлённо уставившись на него.       — Ты, чёртов придурок… — пробормотала Сьюзен, снова оглядевшись.       Гарри с трудом сдержал смех.       Что ж, она начинала ему нравиться…       — Ладно, идём, — она схватилась за подол платья, а затем резво направилась в сторону двустворчатых дверей. Он последовал за ней, тоже оглядываясь через плечо, чувствуя внезапно пробежавшую вдоль позвоночника дрожь, словно кто-то за ним наблюдал…       Он не увидел, чтобы чей-то взгляд был направлен конкретно на него, да и ему было всё равно, увидит ли кто-нибудь, как он выходит на балкон со Сьюзен. Можно было легко отмахнуться от ненужных вопросов, заявив, что они просто вышли подышать свежим воздухом. Как там называлась эта штука, которую, по утверждению врачей, испытывали девушки в переполненных помещениях? Это сводило Гермиону с ума… Ах, да, духота.       Он выскользнул наружу, закрыв за ними дверь, а затем окинул взглядом балкон и увидел несколько человек, ведущих тихие разговоры в тёмных альковах. Они не обращали никакого внимания на только что вошедших людей.       Сьюзен пронеслась в пустой угол, яростно шелестя юбками, а затем раздраженно развернулась на каблуках.       — Слушай, — начала она без предисловий, — я сказала тебе, когда мы впервые встретились, что я не та, за кого ты меня принимаешь…       — А я сказал, что не строю никаких предположений.       Она резко подняла на него взгляд.       — Никто не должен знать обо мне и Маклаггене, ясно?       Гарри кивнул.       — Ясно.       Она ещё несколько мгновений смотрела на него.       — Я не… — она замолчала, отвела взгляд и тяжело сглотнула. — Я не какая-нибудь безнравственная шалава.       Он наклонил голову в бок.       — Я и не думал, что ты такая.       Она усмехнулась.       — Ну, конечно.       — Я думал, что ты наркоманка.       Её глаза расширились; она снова уставилась на него, побледнев.       — Что?       — Но, по правде, это не моё дело, так что в любом случае мне всё равно.       Она быстро заморгала, возмущённо приоткрыв рот, но в её глазах застыла глубокая печаль, и это был тот ответ, в котором нуждался Гарри. Тем не менее, он чувствовал, как на горизонте разгоралась практически королевская баталия, так как девушка начинала всё сильнее закипать. Он вскинул руку, останавливая её.       — Мне просто нужно задать тебе несколько вопросов, а потом я отстану от тебя. Не беспокойся, я больше не буду тебя оскорблять.       Её губы сжались в тонкую полоску, глаза сузились. Он усилил напор, пока она не умчалась в бешенстве окончательно.       — Ты знаешь, где я могу его найти?       Она моргнула, на секунду показавшись потерянной.       — Найти… Маклаггена?       Гарри кивнул. Сьюзен покачала головой, выглядя ещё более возмущённой, чем до его вопроса.       — Нет, не знаю. Я с ним не…       — Ладно, может, у тебя есть хоть какие-то идеи по поводу того, где я могу найти его?       Она стушевалась на насколько секунд, прежде чем выдавить из себя горькое:       — Нет.       Гарри вздохнул, проведя рукой по волосам, отчего его прическа растрепалась ещё больше.       — Хорошо… — он встряхнул головой. — Мой следующий вопрос может показаться немного… странным, если только ты не знаешь, о чём идёт речь, что было бы чертовски здорово, но я не питаю иллюзий на этот счёт.       Сьюзен вскинула бровь: её глаза выдавали заинтригованность, хотя выражение лица так и оставалось настороженным. Он потянулся к внутреннему карману пиджака и выудил оттуда ключ в виде скелета, протянув его ей на ладони. Гарри внимательно наблюдал за её лицом, оценивая реакцию.       Она моргнула, наклонила голову и бегло осмотрела витиеватый ключ, затем подняв взгляд на Гарри.       — Что это?       Он тяжело выдохнул, будто из него выпустили весь воздух; её любопытство казалось искренним.       — Ты прежде не видела ничего подобного?       Она покачала головой.       — Нет. А должна была?       — Наверное, нет, — Гарри облизнул губы, убирая ключ обратно.       — Ты знаешь, что это такое?       — Нет.       — Но знает Маклагген, верно?       Гарри слегка пожал плечами, прислонившись спиной к балконной решётке.       — Да, но я не могу найти этого придурка.       Сьюзен вздохнула и отвела глаза. Он предполагал, что она сейчас же умчится прочь, но она неожиданно подошла ближе к нему, понизив голос.       — Та девушка, о которой ты спрашивал. Кажется… Лаванда?       Его сердцебиение участилось. Он наклонился вперёд.       — Лаванда Браун.       Она прикусила губу, словно пребывая в сомнениях. Гарри почувствовал, как его охватывает волнение: что-то важное оказалось в пределах его досягаемости.       — Она всё ещё не вернулась?       — Нет, не вернулась.       Сьюзен снова замолчала. Гарри начал терять терпение.       — Сьюзен, ты знаешь Лаванду?       Она отрицательно покачала головой, впившись в него взглядом.       — Нет. Не знаю. Но думаю, что, возможно, я слышала её имя раньше… в… — она резко остановилась.       Он кивнул, безразличный к её смущению или стыду. Это была жизненно важная информация.       — Ты думаешь, что слышала её имя в опиумном притоне?       Она нахмурилась, но кивнула.       — Кажется, я слышала, как одна девушка упомянула имя Лаванды, сказав, что её выбрали и что ей повезло.       Гарри моргнул.       — Выбрали? Ты знаешь, о чём шла речь?       Сьюзен опустила взгляд в пол.       — Многие из тех девушек — спутницы. Причина их нахождения там отличается от моей. Мы практически не разговариваем. Во всяком случае, эту часть разговора я просто подслушала. Я больше ничего не знаю.       Гарри тяжело вздохнул и отклонился обратно.       — Спасибо, Сьюзен. Любая информация лучше, чем ничего. Я признателен тебе.       Она подняла глаза. Нерешительность, написанная на её лице, не была схожа с образом прямолинейной девушки, что приказывала ему пару минут назад.       — Ты же никому не скажешь, что ты видел?       Гарри твёрдо держал её взгляд.       — Не скажу. Даю слово.       Она облегчённо выдохнула, отступив назад.       — Спасибо.       А затем она унеслась прочь; её юбки волочились следом, прежде чем исчезли в бальном зале.       Гарри вздохнул, снял очки и устало потёр глаза.       Потрясающе.       Он потерял след своей возможно единственной зацепки, и теперь у него был лишь ключ, прожигающий дыру в кармане, и ни одной грёбаной идеи, что с ним делать.       Он снова надел очки, наблюдая за тем, как единственная оставшаяся на балконе пара тоже заходит внутрь отеля. Гарри наслаждался своим одиночеством, когда вокруг не было ничего, кроме звуков шумной улицы и вида звёздного неба.       Он обернулся и, облокотившись на перила, стал рассматривать здания и снующие между ними кареты, пытаясь решить, что, черт побери, делать дальше. Позади него открылась дверь и послышался звук шагов. Гарри отошёл от ограждения, неохотно разворачиваясь, чтобы направиться внутрь…       Его сердце пропустило удар, а мышцы превратились в камень, словно он встретился взглядом с самой Горгоной Медузой.       — Поттер.       Он моргнул, коротко выдыхая.       — Не знал, что ты придёшь сегодня вечером.       — Мне тоже приходится выходить в свет — социальные обязательства.       Взгляд Гарри метался между ними.       — Ты здесь с парой.       — Это тоже относится к социальным обязательствам.       — У вас всё серьёзно? — Гарри сжал челюсти, давая волю ревности.       Фигура напротив склонила голову, обведя его взглядом сверху-вниз.       — А у тебя с той девушкой, с которой ты сюда улизнул?       Гарри приподнял бровь.       — Сьюзен?       Глаза напротив вспыхнули.       — Кто она такая?       — Она не важна.       — То, о чём вы говорили, было важным, судя по тому, как вы оба выглядели.       — Так и есть. Но она не важна. Не для меня, уж точно.       Последовавшая за этим тишина была оглушительной, изнуряющей, всепоглощающей. А затем всё изменилось.       Они одновременно устремились навстречу друг другу — совершенная гармония двух отчаявшихся тел, пересекающих пропасть, разделявшую их, и сталкивающихся в страстном порыве обхватывающих рук и изголодавшихся ртов. Они, пошатываясь, скрылись в тени, подальше от балконных дверей, остервенело пожирая друг друга. Гарри потерял счёт времени, утратил ощущение реальности. Всё, что сейчас существовало — это разгорячённое тело перед ним, неистово бьющийся пульс под его языком, солёный вкус упругой кожи…       Дверь широко открылась. Они резко отпрянули друг от друга.       Гарри тяжело сглотнул, разворачиваясь лицом к улице и поправляя лацканы пиджака, затем свой галстук, а после провёл дрожащей рукой по волосам.       — Чёрт побери, вот ты где, — раздался знакомый голос, и тяжелые шаги зазвучали за спиной. — Уже прячешься? Господи, ты такое… О, не увидел тебя, Поттер. Ты тоже прячешься?       Гарри попытался выровнять дыхание, оглядываясь через плечо на вновь прибывшего.       — Виновен, — его голос звучал хрипло, непривычно даже для него самого. Он прочистил горло, полностью развернувшись. — Вообще-то, у меня есть к тебе вопрос, Забини.       Блейз вскинул бровь, поднеся к губам наполненный бокал.       — Вопрос ко мне? Что ж, интересно.       Гарри снова потянулся к внутреннему карману пиджака. Взгляд его изумрудных глаз метнулся к другой персоне, присутствующей на балконе, которая небрежно облокотилась на перила с пылающим лицом и сверкающими глазами.       — У меня вопрос к вам обоим.       Он вытащил ключ и покачал его, держа за красную ленту, прямо перед глазами присутствующих. Гарри понял, что попал в точку, когда они застыли, пристально глядя на предмет, о котором шла речь. Блейз заморгал, а затем, к огромному удивлению и смятению Гарри, начал смеяться: звук был насыщенным, глубоким и зловещим.       — Твою мать, Поттер! — прошипел Забини, быстро закрывая балконные двери. — Ты не можешь просто вытаскивать такое посреди вечеринки, особенно связанной со Скотленд, мать его, Ярдом, это не…       — Я так понимаю, ты знаешь, что это такое?       Блейз склонил голову; смех затих, сменившись ухмылкой, и он уставился на него, как на сумасшедшего. Или идиота. А может, и то, и другое.       — Да, а ты?       — Нет, не знаю. Но ты мне расскажешь. Прямо сейчас.       Блейз драматично вздохнул и, покачав головой, уставился на него.       — Только ты, Поттер… можешь считать, что меня можно заставить…— а затем перевёл взгляд на другого человека. — Не хочешь рассказать сам, Тео?

***

      Гермиона глубоко вздохнула, остановившись перед дверью лазарета. Она так крепко сжимала в руке бутылочку из-под йода, что начала бояться, что стекло треснет. Слова Матроны звенели в голове так отчетливо, словно она стояла посреди эксцентричного рокового кабинета прямо напротив этого зверя во плоти.       — Держитесь подальше от Доктора Реддла.       Гермиона понятия не имела, почему эта женщина посчитала нужным вынести такое предупреждение. Такую команду. Эти слова бесчисленное множество раз прокручивались в голове. Тогда она не сомкнула глаз до поздней ночи, ища какой-то скрытый смысл, какое-то более глубокое послание. К утру всё, что она знала наверняка, было то, что ей отчаянно хотелось восстать против таких порядков.       Это то, что я здесь делаю?       Она прикусила губу, переступая с ноги на ногу, и судорожно сглотнула, закрывая глаза.       Мне не следовало приходить…       И всё же её рука поднялась сама собой и толкнула дверь. Гермиона открыла глаза. Внутри царил полумрак, вдоль стен тускло горели газовые светильники. Она затаила дыхание и прошла внутрь. Она не слышала движения и не видела ничего, кроме танцующих теней.       Она на какое-то мгновение задержалась на пороге, а затем развернулась и закрыла за собой дверь. Щелчок был оглушительным. Гермиона на мгновение приложила руку к деревянной двери, снова сглотнув.       — Могу я вам помочь? — послышался глубокий баритон.       Гермиона заморгала, оглядываясь по сторонам, а затем заметила его, стоящего в дальнем углу лицом к окнам — снова спиной к ней — и что-то читающего. Она прикусила губу.       — Я… — она остановилась, сделав глубокий вдох. Одна лишь эта буква, казалось, произвела на него странный эффект. Он выпрямил спину, расправил плечи, всё его тело напряглось прямо на её глазах. Доктор резко оторвал взгляд от того, что держал в руках, и устремил его прямо перед собой на мутное окно. Она тоже замерла, сердце забилось о грудную клетку, пока он продолжал смотреть вдаль. — Простите, что беспокою вас так поздно… — Гермиона сглотнула, чувствуя себя неимоверно глупо. — Мне нужна бутылка йода.       Мир почти замер: все его обитатели словно двигались в замедленной съёмке. Сердце Гермионы билось вполсилы, отдаваясь слабым шумом в ушах, пока она наблюдала за тем, как Доктор, кадр за кадром, поворачивается к ней, словно он был лентой, пропущенной через праксиноскоп.       — Мисс Грейнджер.       Его голос был глубже, чем обычно. Всё её тело задрожало. Она была поражена своей реакцией.       — Да, — она на мгновение прикрыла глаза.       — У меня есть ощущение, что бутылка не для вашего личного пользования.       Гермиона снова уставилась на него; сердце забилось быстрее, когда она увидела, что он повернулся, обратив всё своё внимание на неё.       — Нет, это для моей подруги.       — Луны.       Она моргнула, а затем покраснела от собственной глупости. Конечно, он знал Луну, ради всего святого, именно он лечил её руку. Гермионе начало казаться, что чем дольше она остаётся в его присутствии, тем сильнее ускользает её разум.       — Да. Я случайно опрокинула её бутылку, и всё содержимое вылилось на пол. Мне ужасно жаль, но я буду счастлива, если эти расходы будут записаны на мой счёт…       — Вы всегда так раскаиваетесь?       Гермиона снова моргнула, покраснев ещё больше.       — Да.       Он ухмыльнулся; слабый свет погружал большую часть лица в тень, но даже так было хорошо видно, как ярко горели его глаза.       — Ещё одна вещь, над которой вам стоит поработать. Пойдемте, я дам вам новую бутылку.       Она не смогла удержаться от улыбки. Гермиона привыкла получать наставления почти от всех людей в своей жизни: от советов доброжелательных друзей до язвительных замечаний Снейпа и, конечно же, ненавистных высмеиваний от Амбридж. Но замечания Доктора Реддла действовали на неё иначе. Она не воспринимала их как оскорбление и не отмахивалась от них. Гермиона разбивала их на категории, размещая на передний план своего сознания для последующего размышления, для того, чтобы впоследствии быть поглощённой ими.       Она глубоко вдохнула, заставляя свои ноги двигаться за ним в сторону шкафа. Доктор открыл дверцы и, не раздумывая, потянулся внутрь, доставая из тёмного пространства бутылку с йодом. Гермиона была впечатлена тем, что он уже запомнил схему раскладки медикаментов. Схему, которую разработала она.       Он резко обернулся, и облако приятного аромата окутало её. Она быстро заморгала, пытаясь различить ноты: слышался пьянящий древесный и свежий цитрусовый аромат. И неожиданно с её губ сорвались непрошеные слова:       — Вы пользуетесь одеколоном?       Она заморгала, чувствуя, как лицо вспыхивает от смущения.       Чёрт возьми, я же не спросила это на самом деле?!       Гермиона судорожно сглотнула, увидев, как он приподнял тёмную бровь; его лицо выдавало невероятное веселье, то ли от её вопроса, то ли от очевидной реакции на него.       — Я просто… Я услышала аромат бергамота и жасмина, а в лазарете я привыкла ощущать более лекарственные запахи.       Она с силой сжала губы, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила её целиком. Ухмылка на его лице стала шире.       — У вас острый нюх, мисс Грейнджер. Я смешивал тоники. Бергамот снимает жар, а самбак можно использовать в качестве антисептического и седативного средства. Я также использовал сливы и листья кедра.       Гермиона прикусила губу; аромат, исходящий от него, проник ещё глубже в её носовые пазухи, пока он говорил. Да, теперь, когда он рассказал, что использовал, она почувствовала эти чистые и сладкие ноты…       Это было божественное сочетание.       Она сглотнула, испытывая досаду от того, что до сих пор была вся красная.       — Я не знала, что вы делаете свои собственные тоники.       — Я предпочитаю иметь под рукой альтернативные варианты для тех, у кого аллергия или просто повышенная чувствительность на некоторые распространённые компоненты.       — Это здравая мысль, — она кивнула.       Его глаза засияли ярче, чем фонари за окном.       — Они иногда посещают мою голову.       Весь этот обмен короткими фразами казался Гермионе таким унизительным, что в конце она словно переродилась, в данный момент более не восприимчивая к любым словам, которые могли бы ещё сильнее смутить её. Она рассмеялась, тут же расслабив напряжённые плечи.       — Думаю, я достигла дневной квоты, теперь до конца ночи только глупые решения.       Доктор склонил голову, обездвижив Гермиону взглядом.       — Вот как?       — Да. После того, как выйду отсюда, я думаю пробраться на крышу, чтобы посмотреть на звёзды. Возможно, даже предложу Филчу присоединиться ко мне.       Он откинул голову назад и рассмеялся: звук был прекрасен и смертельно опасен одновременно, и от этого её дыхание спёрло, а взгляд затуманился.       — Думаю, для вас бы нашлась гораздо более приятная компания, с которой можно разделить подобное приключение, но, полагаю, каждому своё.       Она улыбнулась; в груди разлилось тепло от его дразнящего подшучивания. Это была её любимая версия Доктора. У неё было такое ощущение, что немногим было дозволено видеть её. И Гермиона невероятно гордилась тем, что смогла вытащить наружу эту его сторону. Гермиона знала, что это чувство опасно, но в тот момент её это не волновало. Не сейчас. Не в его присутствии.       — Однажды, когда я была совсем маленькой, мой отец разбудил меня посреди ночи. Он был так взволнован, чтобы показать мне что-то, но не стал ничего объяснять. Он вывел меня на улицу и указал на лестницу, прислонённую к стене дома. У мамы чуть не случился припадок, но отцу всё-таки удалось убедить её разрешить мне забраться наверх. Когда мы оказались на крыше, он показал на небо и… — она замолчала, чувствуя, как в груди нарастает давящая боль. Гермиона тяжело вздохнула и покачала головой. — Я… Неважно, я не знаю, зачем…       — Что ты увидела?       Она заморгала, вперившись взглядом в Доктора. В его глазах бушевал ураган, в самом эпицентре которого находилась Гермиона: стены дрожали вокруг неё, готовые рухнуть в любой момент.       — Я увидела взрывы цветов: зелёного, синего, красного и пурпурного, они разливались как волны меж звёзд. Мне показалось, что я увидела врата в Рай. Я даже спросила у отца, так ли это, — Гермиона с теплотой улыбнулась, вспомнив, как все цвета отражались в сияющем взгляде её отца, делая его похожим на внеземное создание, преклонившее пред ней колено. — Он объяснил мне, что такое геомагнетизм. Я была сонной, поэтому часть информации ускользала от меня. Но я помню, что он сообщил, что произошло сильное возмущение фона, вызвавшее северное сияние в низких широтах. Отец сказал, что его видно во всем мире, и что на противоположном конце земного шара на крыше стоит девочка, так же, как и я, разглядывающая звёздное небо, — Гермиона тяжело сглотнула. — Это было таким значимым моментом… Я была слишком мала, чтобы по-настоящему понять это. Но до сих пор каждый раз, когда я смотрю на звёздное небо, то думаю об этом, задаваясь вопросом: сколько ещё людей смотрят на звезды в этот самый момент, ощущая то же, что и я?       Она судорожно вздохнула, возвращаясь к реальности: его взгляд наливал её конечности свинцом, ускорял пульс и замедлял ход хаотичных мыслей.       — А что ты ощущаешь?       Все её тело содрогалось от каждого удара сердца.       — Я ощущаю себя крошечной. Незначительной по сравнению с бескрайним космосом надо мной, — Гермиона облизнула губы, боясь пошевелиться, боясь утратить то волшебство, что удерживало их в этом моменте.       Его фигура, казалось, стремительно увеличивалась: позвоночник вытягивался, конечности удлинялись, а грудь расширялась, пока он не заполнил собой всё поле её зрения, закрывая мерцающее сияние светильников и равномерный свет луны, погружая её мир в темноту. Всё естество Гермионы было сосредоточено на его дыхании и словах.       — Пугающе, не правда ли? — в его простом вопросе таился скрытый смысл. Личное послание, которое была способна расшифровать лишь она.       Гермиона отреагировала инстинктивно.       — Нет. Освобождающе.       Она не чувствовала, что двигается, не видела, как двигается он, но в какой-то момент они оказались так близко друг к другу, что Гермиона могла ощущать его дыхание на своём лице, отчего выбившиеся пряди волос ритмично колыхались у её лица и груди. Жар исходил от его тела. Гермиона жадно впитывала его, согревалась им.       Он медленно наклонил голову вперёд, внимательно изучая её взглядом, когда их губы поравнялись, разделённые сужающейся пропастью.       — Тебе здесь не место, Гермиона.       Его слова, произнесённые шёпотом, запустили в ней масштабную трансформацию. Кожа разошлась по неровным швам, разрываясь и отпадая лоскутами. Что-то, что так долго находилось в ловушке, бездействуя, прорвалось наружу сквозь внешнюю оболочку. И теперь новая она стояла перед ним, а остатки прошлого «я» как кровь стекали на каменный пол.       — Как и вам.       Он впился взглядом в её глаза. Убеждённость, прозвучавшая в её голосе, не оставила места для возражений.       — Ты ничего не знаешь обо мне, — прошептал он, и слова скользнули по её губам и стекли вниз к подбородку.       — Я не знаю обстоятельств, заставивших вас согласиться на эту работу. Но я знаю, что вы не счастливы здесь. Никто не счастлив. И поэтому вам здесь точно так же не место, как и мне.       Его глаза стали дикими, звериными. Она могла видеть, как в их глубине сверкают молнии, могла сосчитать разряды. А затем он подался вперёд. У Гермионы перехватило дыхание, голова откинулась назад, чтобы удержать его пристальный взгляд. Она приготовилась к столкновению, к атаке, ко всему, что бы ни последовало дальше…       Он резко вдохнул, всё его тело дёрнулось назад, словно его внезапно потянули за невидимый поводок. Доктор быстро заморгал, проводя рукой по лицу, и его кадык высоко подскочил, когда он сглотнул. Доктору потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя: его плечи снова напряглись, глаза сузились, взгляд стал настороженным, словно перед ним встала какая-то серьёзная проблема. Гермиона густо покраснела под его испытующим взглядом. Этот новый осмотр выбил её из колеи.       — Я… я…       — Ваш йод.       Взор Гермионы опустился на бутылку, которую Доктор протянул ей. Его поза оставалась напряжённой, но он обрёл контроль над собой, и между ними вновь возросла невидимая стена — прочная и неприступная.       Она молча взяла бутылку, опустив глаза, её грудь содрогалась в отголосках бури, и сглотнула прежде, чем снова попытаться произнести.       — Спасибо.       Наступила тишина, которая заставила её вновь поднять глаза и посмотреть на него с теплящейся надеждой.       — Уже поздно, мисс Грейнджер. Вам следует вернуться в свою комнату.       Она кивнула, но застыла на месте: ноги отказывались её слушаться. Доктор отступил назад, увеличивая расстояние между ними.       — Позвольте мне проводить вас.       Его слова отозвались болью в груди. Гермиона боролась с желанием приложить туда руку, пока она медленно шла за ним к двери на несколько шагов позади него. Доктор взялся за ручку, но не потянул её. Вместо этого всё его тело натянулось как струна, взгляд устремлен четко вперёд, а выражение лица скрыто из вида.       — Мы оба — чужаки, оказавшиеся в этом месте по независящим от нас обстоятельствам, — от его слов боль усилилась. — Но это не значит, что мы должны играть лишь роль сторонних наблюдателей.       Она покачнулась на ногах, стоя прямо за ним. А затем он отпустил дверную ручку, поворачиваясь к ней ещё раз. Его глаза пылали: они притягивали, как магниты, увлекая её в их морские глубины.       — Если стены больше не являются опорой для тебя — разрушь их. Построй на руинах новую крепость, где имя твоё будет высечено на самом фундаменте, — он не сделал ни единого движения в её направлении, и всё же, казалось, возвышался прямо над ней. Гермиона забыла, как дышать. — Не иди на компромисс. Бери всё.       Каждый удар сердца отдавался дрожью в её теле, а зрение затуманилось. Она ощущала его повсюду, так близко к ней, но при этом он оставался таким далеким.       А затем он открыл дверь.       — Спокойной ночи, мисс Грейнджер.       Она быстро пересекла порог; руки дрожали, и бутылка так и норовила выскользнуть из них.       — Спокойной ночи, Доктор, — с трудом выдавила она, прежде чем броситься прочь из лазарета с пылающими щеками. Но не от смущения. Нет, Гермиона сгорала от чего-то совершенно иного. И это пугало её. Потому что ей это понравилось.

***

      — Как, чёрт возьми, ты додумался до этого, Поттер?       Гарри поёжился от насмешки в голосе Тео, от ровности его тона, так разительно отличавшегося на публике от того, каким он был за закрытыми дверьми. Он подавил щемящее чувство в груди.       — Что, чёрт возьми, это такое?       Тео свирепо на него посмотрел, отнюдь не обрадованный всей этой ситуацией.       — Это билет в очень эксклюзивный клуб.       Гарри заморгал, уставившись на ключ, свисающий с его пальцев.       — Срань Господня, убери это, — прошипел Блейз, его улыбка испарилась. — Ты хочешь, чтобы все, кто присутствует на этой вечеринке, увидели это в твоих руках?       — Я даже не знаю, что это такое! — Гарри убрал вызывающий предмет обратно в потайной карман.       Блейз покачал головой, закатив глаза.       — Ты серьёзно принимаешь приглашения на вечеринки, не имея ни малейшего долбаного представления о том, чему они посвящены?       Гарри прищурил свои изумрудные глаза.       — Может, кто-нибудь из вас скажет, о чём, блять, идёт речь?       — Сначала расскажи, где ты взял ключ, — произнёс Тео, отходя от ограждения ближе к Гарри и Блейзу.       Гарри приложил все усилия, чтобы удержаться на месте: инстинктивно он хотел шагнуть ближе или же увеличить дистанцию между ними, чтобы не испытывать искушение сократить расстояние.       — Я приобрёл его у букмекера. Хороший парень.       Тео закатил глаза, а Блейз рассмеялся.       — Никогда не знал, что это в тебе есть эта жилка, Поттер, — сказал последний, сделав ещё один глоток из бокала.       — Так какого чёрта ты его приобрёл, если понятия не имеешь, для чего он? — спросил Тео.       Гарри сделал глубокий вдох, впившись взглядом в своего эпизодического любовника. Тео провокационно приподнял бровь, его плечи напряглись, и Гарри хорошо знал этот взгляд. Он знал, что не получит ответов от этого человека, пока не поделится своими. Гарри доверял Тео, но не был уверен насчёт Блейза…       — Ну же, Поттер, ты не сможешь утаить это от нас, — поддразнил его мужчина, вызывающий сомнения. — Каким образом сам Золотой Мальчик стал обладателем такой грязной маленькой безделушки?       Гарри выпрямился, не оценив ни насмешливого прозвища, ни намёка, связанного с ключом. Его худшие опасения начали обретать под собой твёрдую почву.       — Я ищу кое-кого, — он выдержал пристальный взгляд Тео. — Пропавшую девушку.       Он увидел, как в глубине его сапфировых глаз загорелась искра понимания. Тео, без сомнения, вспомнил визит Гермионы на Гриммо несколько дней назад и её просьбу о помощи в поисках подруги.       — И твои поиски привели тебя к этому? — он жестом указал на грудь Гарри, где внутри пальто скрывался ключ.       — Ключ — это конечный результат, да. Я понятия не имел, что, чёрт возьми, покупаю, я знал лишь то, что это приведёт к той девушке, — Гарри сделал паузу и посмотрел на мужчин, на лицах которых читалась явная заинтригованность. — А теперь, скажите мне, что, чёрт его побери, он значит.       В этот момент дверь на балкон распахнулась.       — Да чтоб вас… — пробормотал Гарри, потерев глаза, когда к хору голосов, доносящихся из зала, присоединился звук шагов, направляющихся в их сторону.       — Поговорим о дерьмовом выборе времени, — рассмеялся Блейз. — О, какая неожиданность, привет, Дрейк.       Гарри посмотрел в сторону и увидел нахмуренного Драко.       — И что, нахрен, это такое? Какая-то встреча великих умов, в которые я не посвящён? Вы здесь обсуждаете глобальные последствия присоединения Индии к Британской империи?       Гарри ущипнул себя за переносицу.       — Ради всего святого, Малфой, заткнись, блять.       Блейз сделал глоток, но поперхнулся, согнувшись пополам.       — Прости, что прервал, Поттер. Пожалуйста, продолжайте вашу дискуссию. Она кажется уж очень захватывающей.       — Драко? — послышался новый голос из открытых дверей. — Что ты… О, какого чёрта вы все здесь делаете?       — Во имя Христа! — простонал Гарри, тряся головой, когда Пэнси показалась в поле его зрения, закрывая за собой дверь.       — Я тоже рада тебя видеть, засранец.       — Не обижайся, Пэнс, Поттер сейчас разговаривает с нами только потому, что ему что-то нужно, — сказал Блейз натянутым голосом с красными после приступа кашля глазами.       Она приподняла тёмную накрашенную бровь.       — Вот как? Это должно быть чем-то стоящим.       — Вы оба не могли бы вернуться в зал, пожалуйста?       — Ты серьёзно? — Драко невесело рассмеялся. — Я только-только сбежал из той адской дыры!       — Вашу мать, — рявкнул Тео. — Вы можете все, нахрен, заткнуться на две чёртовы секунды?       Все обратили на него удивлённые взгляды.       — Поттер, если ты действительно пытаешься найти ту девушку, то тебе понадобится любая помощь. Кроме того, ты не хуже меня знаешь, что рассказать одному из нас — это равносильно тому, чтобы рассказать всем. Особенно, когда речь идёт о Блейзе.       — Я отклоняю это замечание.       Тео не удостоил мужчину взглядом, продолжая смотреть в изумрудные глаза Гарри несколько тяжелых ударов сердца.       — Ладно, — кивнул Гарри в конце концов.       — Подождите, найти какую девушку? — спросил Драко, оставляя насмешки позади.       Гарри вздохнул, оглядев всех присутствующих.       — Кое-кто пропал из Приюта для девушек на Бромли…       — Что? — Драко шагнул вперёд, заставляя Гарри инстинктивно отступить назад. — С Грейнджер всё в порядке?       Пэнси громко усмехнулась, закатив глаза.       — Чёрт побери, какой же ты жалкий придурок. Если бы она была не в порядке, неужели ты думаешь, что Поттер был бы сегодня здесь? Он бы перерывал весь город голыми руками, как неотесанный неандерталец.       Тео склонил голову набок, блуждая глазами по лицу Гарри.       — Довольно правдиво.       Выражение лица Драко, казалось, осталось таким же напряжённым.       — С ней всё в порядке?       — Да, с Мионой всё в порядке. По крайней мере, физически.       — И что это, блять, значит?       — Чёрт возьми, Дрейк, успокойся…       Драко резко повернул голову, одним смертоносным взглядом заставляя Блейза замолчать, после чего снова посмотрел на Гарри.       — Что случилось?       — Ради всего святого, Малфой. Отойди, и я тебе всё расскажу.       Драко моргнул, всё его тело напряглось, но всё же он неохотно сделал шаг назад. Затем ещё один. Гарри вздохнул, посмотрев на лица своих собеседников.       — Эта информация не должна распространиться, так как я не хочу навредить пропавшей девушке и усугубить ситуацию. То, что я скажу вам, должно остаться между нами, понятно?       — Мы поняли, а теперь, блядь, говори…       — Я знаю, что ты понял, идиот. Однако не все здесь замотивированы одержимостью Гермионой.       Драко нахмурился; в его глазах горело яркое пламя. Он открыл рот, но прежде, чем успел выплеснуть яд, Пэнси толкнула его локтем в бок.       — Чёрт побери, мы не будем распространять сплетни, Поттер. Я сомневаюсь, что это вообще достаточно интересно, чтобы делиться.       — Я бы не был так категоричен, милая, — подмигнул ей Блейз. — У него Чёрный Ключ.       Пэнси моргнула, а затем резко обратила взор на Гарри.       — Не может, нахрен, быть.       Давящая головная боль Гарри действительно набирала обороты.       — Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что значит этот чёртов ключ?       Тео глубоко вздохнул.       — Поттер, расскажи, как он тебе достался, а мы расскажем о нём всё, что знаем, — он многозначительно посмотрел на Блейза. — Мы все согласны не распространяться об этом, — он перевёл взгляд обратно на Гарри. Который стоял близко. Слишком близко. — А потом поможем, чем сможем.       — Эм, я никогда не соглашалась на это…       — Заткнись, Пэнс.       Она нахмурилась, скрестив руки на груди, но замолчала. Гарри тяжело сглотнул и кивнул Тео.       — Соседка Мионы пропала из Приюта несколько дней назад. Никто не знает, где она, и никто не ищет её, а Матрона считает, что та просто сбежала. Но Гермиона поклялась мне, что это не так, и чем больше дерьма я обнаруживаю в процессе поиска, тем больше ей верю.       — Какое отношение это имеет к Чёрному Ключу? — спросила Пэнси. Её раздражённый тон слабо маскировал любопытство, плескавшееся в её суженных глазах.       — Миона рассказала о парне, с которым она ошивалась.       Драко вздрогнул. Гарри закатил глаза.       — Не Миона, чёртов болван. Он проводил время с Лавандой — соседкой Гермионы, которая пропала.       — И тот парень привёл тебя к Ключу? — подсказал Тео.       — Да. Только теперь я не могу отыскать этого идиота, чтобы узнать у него подробности. Поэтому сейчас и происходит этот невыносимо неприятный разговор.       — Не думал, что скажу это, но теперь я чертовски рад, что пришёл на эту вечеринку.       Гарри нахмурился.       — Хватит нести чушь, Забини. Ты и Тео, очевидно, знаете, что это за Ключ, и Паркинсон, я так понимаю, тоже.       — У тебя действительно есть Чёрный Ключ? — спросила Пэнси, склонив голову и оглядев Гарри, словно от её взгляда ключ мог материализоваться в воздухе.       — Да, он у меня действительно есть. А теперь кто-нибудь, блять, рассказывайте!       — Ключ дарует тебе доступ в Амортенцию, — сказал Тео, пристально глядя на него.       — Амор… что? — моргнул Гарри.       — Амортенция, — повторила Пэнси, выглядя гораздо более заинтересованной, чем минуту назад. — Закрытый клуб в Найтсбридже.       Гарри переводил взгляд с одного на другого, намереваясь задать следующий вопрос, но Драко опередил его.       — Вы, чёрт возьми, должно быть, шутите.       — Почему? — Гарри приподнял бровь. — Ты тоже об этом слышал?       Драко покачал головой, обведя взглядом всех присутствующих и останавливаясь на Тео.       — С каких пор для доступа туда нужны ключи?       Тео закатил глаза.       — Они всегда были нужны, грёбаный ты пижон. Не все состоят в родстве с владельцем.       Сердце Гарри ёкнуло.       — Ты родственник владельца?       Драко хмуро посмотрел на него.       — Как и ты, благодаря твоему чёртовому усыновлению.       Гарри побледнел, делая шаг назад, словно желая дистанцироваться от открывшейся правды.       — Подожди, только не говори, что…       — Да, дорогая тётушка Белла и долбаный дядюшка Род — совладельцы.       Блейз снова рассмеялся.       — Я чертовски рад, что оказался здесь сегодня.       — Заткнись! — одновременно произнесли Драко и Гарри, свирепо посмотрев на мужчину.       — Это было… неловко, — пробормотала Пэнси, поправляя юбки, не заботясь ни о чем. — Так мы идём или нет?       — Что? — спросил Драко, бросив на неё резкий взгляд.       Она пожала плечами.       — А почему бы и нет? У Поттера есть ключ, у тебя — кровное родство, уверена, этого достаточно, чтобы остальные тоже смогли пройти в Амортенцию.       Тео покачал головой.       — Это чертовски ужасная идея. Скажи им, Поттер, — он посмотрел на Гарри и нахмурился. — Блять. Только не…       — Мне нужно осмотреть то место, — сказал он, его глаза блестели в свете луны. — Нужно узнать, там ли Лаванда.       — Прекрасно! — задорно воскликнула Пэнси, хлопнув в ладоши. — Тогда решено. Мы все отправляемся…       — Это не то, что я сказал…       — По правде говоря, Поттер, — вклинился Блейз, — ты не можешь просто взять и оставить нас здесь.       — Именно это я и собирался сделать…       — Эта Лаванда, — перебил Драко громким уверенным голосом, заставляя остальных замолчать. — Она важна для Гермионы?       Гарри выдержал его взгляд.       — Да.       Драко замолчал на несколько долгих мгновений, прежде чем наконец двинуться к двери.       — Я иду с тобой.       — Малфой…       — Только попробуй меня остановить, Поттер.       — Если Дрейк идёт, то я определенно иду.       — Если идёт Блейз, иду и я! — пискнула Пэнси и, развернувшись, направилась за Драко.       Когда все трое покинули балкон, Гарри потёр переносицу и застонал.       — Что, блять, это только что было?       Он услышал шаги, медленно приближающиеся к нему. Затем на его плечо легла рука, аккуратно сжав пальцами. Гарри поднял глаза.       — Видишь, что случается, когда ты начинаешь играть рыцаря в сияющих доспехах, Поттер?       Гарри не мог оторвать глаз от его губ, пока он говорил, его сердце болезненно билось о грудную клетку.       — Я не могу ничего с собой поделать.       — Знаю. Именно это мне в тебе и нравится.       Гарри вздохнул и посмотрел прямо в глаза Тео.       — Я так понимаю, ты тоже идёшь?       Мужчина приподнял тёмную бровь; застенчивая ухмылка, заигравшая на его губах, превратила лицо в нечто разрушительно прекрасное.       — Поттер, сам Бог не сможет помешать мне стать свидетелем этого дерьмового шоу.

***

      Гермиона, всё ещё пребывая в растрёпанных чувствах после встречи с Доктором, осторожно постучала в дверь.       — Войдите, — послышался приятный голос — успокаивающий бальзам для её расшатанных нервов.       Гермиона открыла дверь и проскользнула внутрь тускло освещённой комнаты, единственным источником света в которой было слабое мерцание пламени свечи.       — Привет, я принесла тебе йод, — полушёпотом произнесла она, оглядев комнату в поисках второй обитательницы. — А где Ханна?       — Она скоро должна лечь спать, — Луна подогнула колени под себя, сидя на кровати. Отметив страницу в книге, которую держала в руках, она отложила её в сторону. — Она любезно предложила мне помощь и закончила обрезку розовых кустов после того, как я поранилась. Из-за этого она отстала от выполнения своих дел по Приюту.       Гермиона осторожно присела на край кровати, попутно поставив бутылку на тумбочку.       — Как твоя рука?       Луна подняла её вверх и покрутила ей в воздухе.       — Всё в порядке.       — Могу я взглянуть?       — Конечно, — улыбнулась девушка.       Гермиона повернулась к ней лицом, разгладила юбки и похлопала себя по коленям, побуждая Луну положить на них свою руку ладонью вверх. Гермиона начала аккуратно разматывать марлевую повязку.       — Моя мама научила меня лечить порезы, когда я была совсем ребёнком. Когда я подросла, она стала брать меня в больницы в качестве волонтёра. Мама даже позволяла мне менять повязки при порезах и ожогах, — Гермиона подняла голову, встретившись с Луной взглядом. — Честное слово, я знаю, что делаю.       Луна склонила голову набок.       — Я тебе доверяю.       Гермиона улыбнулась ей, снова сосредоточившись на нежной девичьей руке.       — Надо было попросить у Доктора Реддла мёд… — пробормотала она, закончив с повязкой и осматривая рану.       — Мёд?       — Что? Ах, да. Мёд использовался для заживления ран ещё до того, как Ван Левенгук открыл бактерии. Он уменьшает вероятность возникновения инфекции и воспаления, а также помогает удерживать повязки на месте. Возможно, я смогу чуть позже сбегать на кухню.       Луна склонила голову в другую сторону, наблюдая за действиями Гермионы.       — Этому тоже тебя обучила твоя мама?       Гермиона кивнула, потянувшись за йодом.       — Да. Учитывая специфику её с отцом деятельности, в нашем доме едва ли находилось место какому-нибудь неизвестному медицинскому факту. Временами это казалось мне ошеломляющим.       — Что ты имеешь в виду?       Гермиона слегка пожала плечами, откупоривая пробку.       — Я хотела, чтобы они гордились мной, поэтому училась и днём, и ночью, впитывая в себя как можно больше знаний. Я так сильно боялась не оправдать их ожиданий. Не то чтобы они когда-то разочаровывались во мне. Скорее, это я страшилась разочароваться в себе, — она судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри тела зарождается ощущение поглощающей пустоты. — Полагаю, в итоге всё оказалось напрасно. Они всё равно не увидят, что со мной станет в будущем.       — Это не так, — Луна протянула здоровую руку, положив её на колено Гермионы, скрытое под несколькими слоями ткани. — Я уверена, что они всё ещё наблюдают за тобой, Гермиона. Они бы гордились тобой.       Гермиона грустно улыбнулась.       — Это мило, Луна.       — Ты мне не веришь?       Она вздохнула.       — Я больше не знаю, во что верю.       Последовала тяжелая пауза, после которой блондинка снова заговорила.       — Я никогда не знала свою маму.       Гермиона резко подняла взгляд: это спокойное признание застало её врасплох. Она никогда прежде не говорила с Луной о её прошлом. И ей стало чрезвычайно любопытно.       — Не знала?       — Она умерла во время родов. Папа говорил, что я очень похожа на неё. Как две капли воды. Он держал её фотографию на своём столе. Снимок сделан после их свадьбы, в день, когда они узнали, что мама беременна мной. Она говорила, что это самый счастливый день в их жизни. Отец решил сделать фотографию, чтобы запечатлеть эти радостные эмоции. Он сказал, что никогда прежде не видел её более сияющей, чем тогда. Она была самой красивой. Как ангел, спустившийся с небес.       Гермиона изо всех сил старалась сохранять дыхание ровным, пока её горло сжималось. Взгляд Луны стал расфокусированным, рассеянным и слегка блуждающим.       — Мне нравится думать, что теперь они там вместе. И даже если они не наблюдают за мной, это нормально. Лишь бы они были счастливы, где бы они ни были.       Гермиона заморгала, прикусив губу.       — Могу я спросить, как умер твой отец?       Луна выглядела удивительно спокойной, но её глаза выдавали настоящие эмоции, которые Гермиона не привыкла видеть на лице перманентно счастливой девушки.       — Его застрелили.       — Застрелили? — Гермиона отпрянула назад.       — Да. Из пистолета.       — Я… — она резко остановилась, покачав головой. — Я имею в виду, кто и почему?       Луна слегка пожала плечами.       — Я не знаю ответа ни на один из этих вопросов. Однажды отец задержался на работе и не вернулся домой. Я пошла к нему в офис, чтобы проверить, всё ли в порядке, и нашла его лежащим на полу в луже крови.       Гермиона сжала её руку.       — Луна, мне так жаль. Это так ужасно. И ещё хуже, что именно ты нашла его.       Взгляд Луны снова обрёл фокус.       — Это было очень тяжело. Но если бы я не увидела это своими глазами, то вряд ли бы поверила. В то, что он действительно умер. Я бы до сих пор ждала его возвращения.       Гермиона судорожно сглотнула.       — Подозреваемых не было?       — Нет, папа был редактором «Хроники Лондона». Они полагали, что это мог быть недовольный читатель, несогласный с некоторыми статьями, которые публиковал мой отец. У них был сильный либеральный уклон. И не было ни свидетелей, ни улик, ничего не было украдено или разбито. Расследование так и не смогло набрать обороты.       — Полиция чертовски бесполезна, — потрясла головой Гермиона.       Луна снова пожала плечами.       — Полагаю, в этом случае им действительно не на что было опираться.       Гермиона прикусила язык, чувствуя, что сейчас не подходящее время для того, чтобы распаляться. Она была так расстроена из-за своей подруги, что, казалось, печаль выходила из неё с каждым вздохом. Но она также знала, что, скорее всего, проецирует свои чувства на эту ситуацию из-за собственного нераскрытого дела, которое лежало глубоко в архивах Скотленд-Ярда.       Гермиона вернула своё внимание к руке Луны, пытаясь отвлечься от нахлынувших эмоций. Она капнула йодом на рану, склонив голову, чтобы осмотреть под другим углом.       — Порез чистый. Это удача, учитывая, что сделан он был садовыми ножницами. Он хорошо промыл рану.       Луна, в свою очередь, тоже склонила голову, изучая Гермиону, пока та изучала её руку.       — Он хороший доктор. Это большая удача.       Гермиона кивнула, всё ещё сосредоточенная на своей задаче.       — Да, это так. Особенно учитывая, что предыдущий был…       Она моргнула, когда Луна задрожала, отдёрнув руку.       — Тебе больно?       Луна быстро закачала головой, положив руку обратно на колено Гермионы.       — Нет, я… Прости, всё хорошо.       Гермиона моргнула.       — Луна, — она облизнула губы. — Ты точно в порядке?       Блондинка снова кивнула, возможно, чересчур быстро. Сердце Гермионы забилось сильнее: она узнала это настороженное выражение лица, эти отведённые глаза. Она видела это в зеркале бесчисленное множество раз. Она медленно вздохнула, стараясь обойти острые углы:       — Луна, ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно. Я обещаю никогда не говорить о том, чем ты поделишься, ни Парвати, ни Ханне, никому.       Луна долго молчала, а затем на её губах снова расцвела улыбка, но выглядела она натянутой и неуместной на красивом лице девушки.       — Я знаю, Гермиона.       Гермиона сглотнула, снова вернувшись к её руке. Ей хотелось спросить больше, копнуть глубже, но у неё не было на это права, когда она сама хранила тёмный секрет, запрятанный в глубине души. Если Луна захочет ей довериться, она сделает это, когда придёт нужное время.       Гермиона поставила бутылку с йодом обратно на тумбочку, взяла упаковку бинтов и принялась снова заматывать руку Луны.       — Вот так, — произнесла она, завязывая узел. — Я уверена, что Доктор предупредил тебя о том, что стоит, по возможности, избегать использование этой руки в течение следующей недели. Повязка должна оставаться сухой и чистой, поэтому её стоит менять не реже одного раза в день. Я с радостью сделаю это для тебя, если ты захочешь.       Луна убрала руку, кивнув.       — Да, я была бы тебе очень признательна.       Гермиона внимательно посмотрела на неё, но, прежде чем успела что-то ответить, дверь внезапно распахнулась.       — Чёрт побери, вот ты где, — измученно произнесла Парвати. — Я везде тебя ищу.       Гермиона моргнула.       — Я… Я просто…       Она резко замолчала, когда вслед за Парвати в комнату вошла ещё одна девушка.       — Ух ты, у нас что, пижамная вечеринка? — спросила Ханна, оглядывая крошечную комнату.       — У меня появилась зацепка по Лаванде, — без предисловий сказала Парвати, шагнув к кровати. — Но нам нужно выдвигаться прямо сейчас…       — Подожди, — Гермиона вскинула руку, сердце заколотилось. — Помедленнее, Парв, что ты…       Девушка закачала головой и, схватив Гермиону за руку, потянула её вверх.       — Нет времени! Нам надо шевелить булками.       — Мы не можем уйти! — уперлась каблуками Гермиона. — Если нас поймают…       — Если нас поймают, то что, Миона? — Парвати одарила её напряжённым взглядом. — Амбридж не исключит тебя, и ты знаешь это, ты одна из немногих, кто делает ежемесячные взносы, а она слишком отчаянно нуждается в деньгах, чтобы вышвырнуть тебя на улицу. Я единственная, кто действительно рискует.       — Мне от этого не легче!       — Эм, — громко произнесла Ханна, чей взгляд метался между борющихся друг с другом девушек. — Может быть, я предложу решение?       Гермиона моргнула, выдергивая руку из цепкой хватки Парвати. Ханна слегка пожала плечами.       — Филч не слишком внимательно осматривает наш этаж. Большую часть времени он рыскает на верхнем этаже, где живут оторвы.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Парвати заговорила первой, отбросив косу назад и вскинув бровь.       — Чертовски верно. И я этим горжусь.       Ханна закатила глаза.       — Как я уже сказала, даже если он и спускается на наш этаж, то никогда не заходит в нашу комнату. До тех пор, пока не будет проблем из-за шума. Так что… — она окинула взглядом кровать. — Луна и я сегодня можем переночевать в вашей комнате. Это должно сработать, если он решит заглянуть и проверить.       Гермиона покачала головой, но ей снова не дали вставить слово.       — Это чертовски круто, Ханна. Ты точно не против?       — Ну, кровать есть кровать.       — Звучит захватывающе, — безмятежно улыбнулась Луна.       — Это слишком рискованно, — добавила Гермиона, посмотрев на каждую девушку по очереди. — Если нас раскроют, то мы будем жестко наказаны. Исключение — не самое худшее из того, что может нас ожидать.       — Хуже, чем бесследно исчезнуть, а никто даже не удосужился тебя искать?       Гермиона вздохнула, посмотрев на свою соседку по комнате.       — Парв, ты знаешь, что я хочу найти Лаванду, но…       — Тогда пойдём со мной, Гермиона. Я всё равно уйду, с тобой или без тебя, но мне бы очень пригодился твой гигантский мозг.       Гермиона застонала, понуро опустив плечи.       — Господи… Это будет просто ужасно.       Парвати завизжала и, подпрыгнув, обхватила Гермиону за талию, едва не сбив с ног.       — Ты лучшая, Миона!       — Ладно, — её подруга отступила, хватая Гермиону за руку. — Идём.

***

      — Эй, Рон! — позвал Гарри с противоположного конца бара, отвлекая внимание мужчины от девушки, с которой тот вёл оживлённый разговор. Ещё один гость отодвинулся в сторону, и она появилась в поле его зрения.       Сьюзен.       Гарри простонал.       Рон что-то сказал ей и, маневрируя сквозь толпу гостей, двинулся в сторону Гарри.       — Приятель! Где тебя черти носили?       Гарри вздохнул.       — Долгая история, — он сделал паузу, раздумывая, как много стоит рассказать. Затем он посмотрел за плечо своего друга и встретился взглядом со Сьюзен. На скулах заиграли желваки. — Хорошо проводишь время?       Рон просиял.       — Гарри, ты просто не представляешь, насколько эта девушка потрясающая. А ещё она действительно умная, я имею в виду, не настолько, как Миона, но определённо умнее меня… И, представляешь, она действительно считает меня смешным. Ты можешь в это поверить? Она смеется над всеми моими шутками, даже над самыми дерьмовыми! Я даже не…       — Может, тебе стоит немного притормозить? Как думаешь?       Рон моргнул.       — Что ты имеешь в виду?       — Я просто, я имею в виду, что вы только познакомились. И она дочь комиссара, — покачал головой Гарри.       Рон пожал плечами.       — А какое это имеет значение?       Дерьмо.       — Никакое, приятель. Не бери в голову. Забудь, что я сказал, — сейчас у него не было на это времени. Он разберётся с этим позже. После того, как спасёт какую-нибудь незнакомую девчонку. Или решит проблему всемирного голодания. — Слушай, мне нужно идти…       — Нихрена подобного! — сказал Рон слишком громко, заработав удивлённые и укоризненные взгляды от гостей, толпящихся возле бара. Его уши порозовели. — Я имею в виду, ты не можешь просто взять и оставить меня здесь, — прошипел он уже тише.       — Ты тоже можешь уйти, — Гарри надеялся, что так и будет, но, посмотрев на Рона, он понял, каков будет ответ.       — Нет, думаю, я ещё поторчу здесь, посмотрю, если смогу поладить с ней. Но я всё ещё злюсь, что ты так рано сваливаешь.       Гарри похлопал его по плечу.       — Я заглажу свою вину, приятель. Но мне правда нужно бежать, — он прошёл мимо Рона к бару, а затем мимо Сьюзен, направившись к выходу. Он замедлил шаг, стараясь не смотреть на девушку, а затем произнёс достаточно чётко, но так, чтобы услышала только она. — Если ты ранишь его, наша сделка будет расторгнута.       Она уставилась на него, её глаза сузились, а затем, отведя взгляд, Сьюзен осторожно кивнула.       Гарри глубоко вздохнул и поспешил в главный вестибюль.       Он с облегчением увидел Пэнси и Блейза, стоящих возле дверей: девушка смотрела на него пронизывающим, как кинжалы, взглядом, а парень перекатывался с пятки на носок.       — Наконец-то, чёрт побери! — сказал Забини, когда он подошёл ближе.       — Где Малфой? — спросил Гарри, уже сожалея о грядущем спектакле.       — Избавляется от своей невесты.       Пэнси ткнула его локтем в бок.       — Они не помолвлены, чёртов недоумок.       Блейз усмехнулся, глядя на неё сверху вниз и потирая бок.       — Всё ещё не теряешь надежду, Пэнс? Ты же знаешь, что если он не женится на Гринграсс, то тебе всё равно придется разобраться с Грейнджер.       — Заткнись, — усмехнулась Пэнси.       — Почему бы вам обоим не заткнуться? У меня от вас мигрень начинается.       Пэнси обратила на него свой насмешливый взгляд.       — Поттер, ты когда-нибудь слышал фразу: «Не кусай руку, которая тебя кормит»? Если бы не мы, ты бы никогда не узнал о существовании Амортенции.       — Она когда-нибудь остановится? — он покачал головой.       Блейз усмехнулся.       — Никогда.       Прежде чем Пэнси успела что-то ответить, к разговору присоединился ещё один человек.       — Почему вы, идиоты, до сих пор здесь? Поймайте чёртову карету!       Блейз закатил глаза.       — Тео уже ждёт нас, Ваше Величество.       Драко выругался под нос, проходя мимо, и толкнул дверь прежде, чем швейцар успел открыть её.       Пэнси хмыкнула и закатила глаза, последовав за ним.       — Он всегда такой драматичный, — вздохнул Забини. — Не понимаю, что ты в нём нашла.       — Я сейчас дам тебе по яйцам.       — Боги, мне так нравится слышать, как ты грязно выражаешься. Можешь повторить это на другом языке? Я неравнодушен к русскому.       Гарри покачал головой, проклиная каждое жизненное решение, приведшее к тому, что он последовал за этой идиотской процессией.       Они все набились в карету. Гарри и Драко сели на одно сидение, а остальные повалились на противоположное.       — Чёрт возьми, Пэнс, если бы не твоя юбка, сюда могли бы втиснуться ещё двенадцать задниц!       — Приму это к сведению, Тео.       — Почему бы тебе не сесть ко мне на колени, милая? Так бы освободилось больше места.       — Ни в этой жизни, ни в следующей, Блейз.       — Может быть, все просто заткнутся нахрен, и кто-то скажет кучеру, куда ехать?!       Гарри искоса посмотрел на Драко.       — Ты не знаешь адрес?       Драко закатил глаза, не обращая внимания на Гарри, и вперился взглядом в своих друзей.       — Чей?       Тео покачал головой.       — Не мой. Отец дома.       Гарри почувствовал, как кровь застыла в жилах от этой простой фразы.       Пэнси выдернула его из мрачной задумчивости, драматично вздохнув и шлёпнув Блейза по руке, который игрался с её пышной юбкой.       — То же самое.       — О чём речь? — спросил Гарри, раздражённо нахмурившись, когда его продолжили игнорировать.       — Ладно, тогда мой, — сказал Блейз, небрежно пожав плечами. — Бог свидетель, у меня их много.       — Чего много? Вашу мать, я просто ненавижу, когда меня игнорируют.       — Боже, Поттер, у меня из-за тебя голова разболелась, — безжалостная ухмылка, в которой растянулись губы Пэнси, заставила кровь Гарри вскипеть.       Прежде чем он успел ответить, Блейз постучал по крыше кареты, крикнув кучеру сквозь узкое окно:       — Ланкастерские ворота, сударь!       Гарри моргнул, когда карета пришла в движение, плавно раскачивая пассажиров из стороны в сторону.       — И почему мы едем к тебе домой?       Блейз уселся обратно на своё место, снова рассеянно теребя юбку Пэнси, его глаза поблескивали в рассеивающемся свете луны.       — Серьёзно, Поттер? Ты не можешь пойти на костюмированную вечеринку без костюма.

***

      — Где мы?       — За пределами Трафальгарской площади.       Гермиона, прежде выглядывающая в окошко кареты, просунула голову обратно внутрь.       — И почему мы здесь, ещё раз?       Парвати закатила глаза.       — Я же сказала тебе, мы встречаемся с одной из моих старых подруг. Она думает, что у неё есть зацепка, связанная с Лав.       — Она думает?       — От случая к случаю.       У Гермионы чуть не отвисла челюсть.       — Мы нарушили комендантский час и домашний арест только лишь из-за догадки?       — Нет, мы сделали это, чтобы найти Лаванду, и это лучшая зацепка из всех, что у нас есть. Если, конечно, ты не получила ответ от своего друга?       Гермиона закрыла рот, сильнее вжавшись в сиденье. Она была расстроена тем, что Гарри до сих пор не прислал ей весточку, даже просто для того, чтобы сообщить, что ему не удалось разыскать Кормака. Она ненавидела оставаться в неведении, и она подозревала, что Гарри намеренно оставляет её в таком положении, что расстраивало её ещё сильнее. Она устала от того, что не могла управлять механизмом своей жизни, и от того, что была вынуждена просить мужчину делать это за неё.       Она расправила плечи.       — Ладно, давай сделаем это.       Парвати усмехнулась, когда карета остановилась на углу.       — Моя девочка.       Гермиона расплатилась с кучером монетами из мешочка, который ранее ей вручил Снейп, а она так и не достала его из кармана юбки. Затем, спустившись из кареты, она пошла вслед за Парвати, быстро пробираясь в тени фонарей с опущенной головой.       Уайтхорс-лейн растянулась вдоль западной стороны площади, проводя разделительную черту между средним классом на западе и семьями с низким достатком на востоке. Они повернули направо за углом, направляясь всё глубже и глубже на восток, пока не миновали малообеспеченный квартал и не оказались на границе нищего района. Из ближайшей таверны доносились крики, по улице бегали вопящие дети с дикими самозабвенными улыбками, лица и руки которых были перепачканы грязью.       Гермиона отпрянула в сторону, избегая столкновения с маленьким мальчиком.       — Простите, мисс, — сказал он, дерзко ухмыльнувшись, а затем снял с себя потрепанную кепку и отвесил низкий поклон.       — Всё в порядке…       — Хватит! — рявкнула Парвати, агрессивно оттолкнув мальчика. — Ты же обычный воришка? Я за милю отсюда видела, как ты пытался подлезть в её карман. Найди себе другую мишень, малыш.       Она схватила Гермиону за руку и потащила за собой. Мальчик хмуро смотрел им вслед, а затем снова скрылся в тени.       — Парв, это действительно было необходимо?       — Он мелкий карманник, Миона. Не моргнув глазом, обчистит тебя вслепую. Не высовывайся и смотри в оба. Не доверяй никому.       — Даже детям?       — Особенно им.       Гермиона закатила глаза.       — Не смотри на меня так. Я выросла в гораздо худшем районе, чем этот. Я знаю все эти трюки. Все аферы. Дети учатся грабить с тех пор, как начинают ходить. Это единственный способ выжить. Я не виню их за это. Я просто не хочу возвращаться в Приют пешком из-за того, что твоё доброе сердечко решило распрощаться с последним пенсом.       Гермиона склонила голову, изучающим взглядом посмотрев на подругу.       — У тебя акцент изменился.       Парвати вздохнула.       — Так всегда происходит, когда я возвращаюсь на улицу. Ничего не могу с этим поделать.       — Мне нравится, — ухмыльнулась Гермиона.       Парвати рассмеялась, приподняв бровь.       — Хочешь, я буду говорить тебе грязные вещи, милашка?       Гермиона рассмеялась в ответ.       — Может быть, позже, после того, как мы встретимся с твоей подругой.       — Ловлю на слове.       Гермиона покачала головой, прекрасно понимая, что девушка сделала это лишь ради развлечения. Они миновали многоблоковый комплекс, который, судя по виду, буквально разваливался, а балконы со свисающим с верёвок бельём были переполненные хламом. Бродячие кошки шныряли между мусором, которым был завален целый переулок. Гермиона поплотнее запахнула плащ, стараясь не отставать от Парвати. Её подруга же шла с видом авторитета, властно глядя перед собой, расправив плечи и вздёрнув подбородок. Она выглядела так же хищно, как кошки, охотящиеся за своей полуночной добычей. Гермиона почувствовала накатившую на неё волну спокойствия, зная, что Парвати сможет вывести её из одного из самых худших районов города.       Гермиона лишь надеялась, что на пути им не встретятся буйные завсегдатаи таверны или любые иные препятствия. Однажды Парвати сказала ей, что хорошо наносит хук справа, но Гермиона сомневалась, что худощавая девушка сможет стать проблемой для коренастого взрослого мужчины. Она понимала, что если что-то произойдёт, то не сможет помочь физически, максимум — попытается поговорить или вразумить их. Но почему-то Гермиона подозревала, что острый ум не являлся разменной монетой на этих улицах.       — Что за подруга, с которой мы встречаемся?       — Старая приятельница. Выросла в нескольких кварталах от нас. Я знаю её с тех пор, как мы переехали в Лондон.       — Она что-то вроде твоего контактного лица снаружи?       — Одна из. Я доверяю ей. Если она говорит, что у неё что-то есть для нас, то я знаю, что это действительно так.       Гермиона кивнула, и весь оставшийся путь молчала, пока Парвати, наконец, не остановилась возле старого кирпичного дома.       — Это здесь. Она живет наверху.       Гермиона последовала за ней по шаткой лестнице, вцепившись в перила пальцами так, что костяшки побелели. Когда одна из ступенек громко заскрипела, она испугалась, что её нога вот-вот провалится.       — Смотри под ноги, здесь ничего не вызывает доверия.       — Я уже поняла.       Они нырнули под запачканную простыню, висевшую на верёвке между вторым и третьим этажом и, наконец, остановились перед матовой чёрной дверью. Парвати шагнула вперёд и тихо постучала с определенным ритмом, который заставил Гермиону сгорать от любопытства.       — Здесь не открывают дверь кому попало, — бросила Парвати через плечо в виде объяснения. Гермиона кивнула, словно это имело смысл, как будто она не сомневалась в своём здравомыслии, что согласилась протащиться по грязным лондонским улицам посреди ночи без средств защиты.       Её прежняя бравада быстро иссякла.       Но от нарастающей паники её отвлёк скрип двери, которая открылась, образуя узкую щель, достаточную лишь для того, чтобы из неё выглянула пара золотистых глаз.       — Это ты, Парв?       — Да, милая. С компанией.       — Я переживала, что что-то случилось. Секунду, я сниму цепочку.       Дверь снова закрылась, прежде чем открыться нараспашку. На пороге стояла высокая, худая, молодая африканка с выразительным лицом и длинными косами, связанными сзади. Она широко улыбнулась, жестом приглашая пройти внутрь.       — Проходите, не хочу, чтобы красивые пташки слишком долго задерживались на моём пороге, привлекая к себе внимание.       Парвати легко рассмеялась, проходя в дом, и Гермиона, нервно оглядываясь, вошла вслед за ней.       — Миона, это — Энджи, Энджи, это — Миона.       — Миона, а? Что ж, немного необычно.       Гермиона усмехнулась.       — Кому ты рассказываешь. Приятно познакомиться с тобой, Энджи. Большое спасибо за…       Она резко замолчала, когда девушки разразились заливистым смехом.       — Видишь? — сказала Парвати, указав в сторону Гермионы. — Я же говорила, что она — нечто.       — Говорила, но я признаю, что вживую она ещё лучше.       Гермиона прищурилась, скрестив руки на груди.       — Простите?       Они снова рассмеялись. Гермиона раздражённо фыркнула; ей не нравилось быть объектом чьих-то шуток, особенно когда она не понимала, о чём идёт речь.       — Прости, Миона. Просто иногда мне представляется трудным объяснить другим людям твои безупречные манеры. Они должны увидеть это лично, чтобы понять всю суть.       Гермиона закатила глаза.       — Мои манеры далеко не безупречны. Например, я бы не стояла здесь, если бы… — она резко замолчала, широко раскрыв глаза. — То есть, прости, я не хотела обидеть…       — Дыши глубже, милая, — Энджи махнула рукой. — Уверяю тебя, меня нелегко шокировать или обидеть. Особенно такому нежному маленькому цветочку, как ты, — она улыбнулась, увидев, как вспыхнули глаза Гермионы. — Но, может быть, ты и не такая нежная, а? Это хорошо. Чтобы выжить в этом мире, нужен стальной хребет.       Она подмигнула ей, затем повернувшись к Парвати.       — Ну что, перейдём к делу?       Парвати кивнула.       — У тебя хватит на нас обеих?       — Конечно. Она совсем крошечная: но одеть её будет проще, чем раздеть.       Гермиона моргнула.       — Прошу прощения?       Парвати бросила на неё взгляд через плечо.       — Ах, точно… — она отвела взгляд, заставив колокольчики в голове Гермионы тревожно зазвенеть. — Ну, дело в том, что… — снова замолчала она, переминаясь с ноги на ногу.       Гермиона глубоко вдохнула, шагнув вперёд.       — Парвати Патил, что ты задумала?       Её подруга закусила губу, бросив на неё неловкий взгляд из-под ресниц.       — Я знала, что если скажу тебе, то ты ни за что не согласишься.       Сердце Гермионы пропустило глухой удар.       — Скажешь что?       Энджи посмотрела на них, усмехнувшись.       — Парв, ты действительно не сказала ей, куда мы собираемся?       Глаза Гермионы расширились.       — Собираемся? Мы что, идём куда-то?       — Мы идём искать Лаванду, — сказала Парвати, протянув ей руку.       Гермиона отступила назад, пряча руку за спину.       — Я думала, что за этим мы и пришли сюда.       — Ну, технически…       — Просто скажи мне, что происходит!       Парвати вздохнула, её плечи опустились в поражении.       — Энджи работает в клубе в верхнем Вест-Сайде. Она раньше видела там Лаванду. Довольно часто, кстати говоря. Кормак приводил её. Энджи собирается провести нас внутрь, чтобы мы сами всё там осмотрели.       Гермиона заморгала, бледнея.       — Я… это… мы не можем…       — Мы можем и сделаем. Мы и так зашли слишком далеко.       — Ты привела меня сюда под ложным предлогом! Почему Энджи не может пойти туда и поискать её сама?       — Потому что Лаванда — наша подруга, и это наша забота — искать её!       Они смотрели друг на друга, прищурив глаза. Энджи сделала шаг вперёд, прочистив горло.       — Итак, это всё, конечно, очень интересно, но я опоздаю на работу, если сейчас не начну собираться. Вы, дамочки, идёте или нет?       — Идём.       — Нет.       Произнесли девушки одновременно.       Энджи кивнула.       — Ладно. Я ухожу переодеваться. Дайте знать, что вы решили. Только постарайтесь сделать это побыстрее.       Она развернулась и исчезла за занавеской, представляющей собой перегородку — помещение было одной-единственной комнатой, которая не позволяла уединиться, когда начался их спор.       — Я не могу поверить, что ты солгала мне!       — Я не лгала, я лишь утаила крошечную часть информации…       — О, перестань, Парв, ты нарочно ввела меня в заблуждение…       — Конечно! А как иначе я могла уговорить тебя прийти сюда?       — Я ни за что не пойду в какой-то непонятный клуб! Что, если нас заметят и доложат Амбридж?       — Поверь, там никто не будет знать, кто мы такие и, тем более, откуда мы пришли.       — Да, а ещё меня очень успокаивает тот факт, что это место часто посещает Маклагген. Это, наверное, какой-то… — она бросила взгляд на занавеску, где виднелся силуэт одевающейся Энджи. Гермиона понизила голос, прошипев: — Какой-то скандальный секс-притон или что-то в этом роде!       Парвати отвела взгляд, ничего не говоря. Глаза Гермионы расширились, и она пошатнулась на ногах.       — Ты что, чёрт возьми, издеваешься надо мной?!       — Послушай…       — Ты хочешь пойти в… бордель?       — Это не бордель, это развлекательный салон…       — Такое название не меняет сути дела!       — Это то место, где, скорее всего, сейчас и находится Лаванда. Чёрт, Миона, что ты хочешь, чтобы я сделала?       Гермиона то открывала рот, то закрывала, быстро моргая, и покачала головой.       — Я хочу найти её, Парв, правда хочу, но… — она замолчала, всё ещё качая головой.       — Но что, Гермиона? Это наш лучший шанс найти её или хотя бы выйти на след. Как я уже говорила, я пойду туда, независимо от того, со мной ты или нет. Мне жаль, что я солгала тебе, но я была в отчаянии, — её голос сорвался. — Я в отчаянии и чертовски напугана. Я не знаю, что ещё делать. Если у тебя есть идея получше, пожалуйста, скажи мне.       Гермиона сглотнула, задержав взгляд на своей подруге. Её сердце болезненно стучало в груди, словно норовя вырваться наружу. Долгий смиренный выдох ознаменовал переломный момент для её решимости.       — Чёрт возьми. Я же просто пошутила.       Парвати моргнула.       — О чём?       — Когда сказала, что до конца ночи буду принимать лишь глупые решения.       Её подруга на мгновение растерялась, а затем на её лице заиграла кривая ухмылка.       — Ты ещё даже не видела наряды.       Это не предвещало ничего хорошего.       — Наряды?       — В клубе очень строгий дресс-код, — отозвалась Энджи из-за занавески, — как для гостей, так и для сотрудников. Я могу провести вас через чёрный ход только в том случае, если вы наденете униформу.       У Гермионы закружилась голова: она почувствовала, что на неё вот-вот обрушится что-то запредельно ужасное. Рука Энджи появилась из-за занавески, оттягивая назад лишние складки ткани.       — Поверь, как только ты его наденешь, то сразу привыкнешь.       Она отодвинула остаток перегородки, показывая им свой наряд. Парвати съежилась, искоса глядя на Гермиону.       — Я уже говорила, что я твоя должница?       Гермиона покачала головой, не сводя взгляд с темнокожей девушки, которая выглядела слишком весёлой в сложившейся ситуации.       — Парвати, — ладони Гермионы сжались в кулаки. — Ты будешь должна мне даже в своей следующей жизни.