Приют Мадам Амбридж для Своенравных Девушек

Если неведение — это блаженство, то я должен быть в экстазе.

***

      — Вы сказали прийти, когда гнев затмит мою печаль.       Она подняла бумаги, крепко сжимая их в руках, и инстинктивно прижала к груди, нуждаясь в том, чтобы слова, напечатанные на каждой странице, проникли в него так же глубоко, как в неё. Она чувствовала, как ровно бьётся его сердце под её ладонью, когда ногти впились в мягкую ткань его рубашки.       Ей хотелось прорваться через тонкий барьер, вонзиться в его плоть, навеки оставить на ней клеймо, как постоянное напоминание о хаосе, который он развязал внутри неё.       — Думаю, я чрезвычайно разгневана.       Она не осознавала в полной мере, насколько близко друг к другу они стояли, пока его рука не поднялась слишком резко для её глаз, длинные пальцы обхватили запястье и крепче прижали её ладонь к его телу.       Она моргнула, ощущение его кожи пробудило её от тёмного транса. Она попыталась вырваться, но он крепко держал её на месте.       — Почему, мисс Грейнджер… — уголок его рта приподнялся — навязчивый аккомпанемент его дикого взгляда.       — Кажется, есть что-то, что вы хотели бы обсудить.       Её глаза сузились до щёлок, желудок сжался от одного только намёка на веселье в выражении его лица.       — Вы использовали Луну для своей грязной работы. Вы подвергли её опасности быть выброшенной на улицу. Вам должно быть стыдно.       Каждый срывающийся с языка слог был словно удар ножа, но Доктор казался нетронутым и непоколебимым.       — Вы действительно пришли поговорить об этом?       Она сглотнула, снова попытавшись высвободить запястье. Его пальцы сжались, причиняя боль. Он прикрыл синяк, который Филч оставил на её коже. Она задалась вопросом: появится ли у неё новая отметина до того, как закончится ночь?       Эта мысль привела её в ярость.       — Я пришла сказать, чтобы вы оставили её в покое. Что бы вы ни задумали, она не будет в этом участвовать.       Он наклонил голову.       — И как ты собираешься остановить меня?       Она закипела.       — Я разоблачу вас. Всё, что находится в этом кабинете, будет обличено. Вас уволят за кражу файлов пациентов, если не арестуют на месте.       Его ухмылка превратилась в полноценную усмешку, зубы заострились.       — Мне нравится видеть эту твою сторону, — он наклонился, она попыталась отпрянуть, но его пальцы предупреждающе сжались, подушечка большого пальца надавила на пульсирующую точку. — Но ты слишком умна для этого, Гермиона. Я — Доктор. У меня есть полное право завладеть этими файлами. И что ещё более важно, ты знаешь, что властям нет никакого дела до того, что здесь происходит, пока все это остаётся за закрытыми дверями.       Она быстро заморгала, слёзы жгли глаза.       — Кто вы? — её голос понизился до слабого шёпота, лицо находилось всего в нескольких дюймах от его.       Его глаза скользнули к её губам и обратно, выражение лица преобразилось во что-то прекрасное и ужасающее, потому что в нём было дикое предвкушение, которое воспламенило каждое нервное окончание в ней.       — Я единственный, кто может помочь тебе. Единственный, кто может привести тебя к ответам, которые ты так отчаянно ищешь, — его глаза блестели в мерцающем свете. — Единственный, кто может привести тебя к мести.       Она резко вдохнула, пол провалился под её ногами. Он не отпустил её запястье, но его другая рука обхватила её за талию, когда она дёрнулась в сторону. Она прижалась к нему, его сердцебиение сосредоточилось в её ладони, пробежалось по руке и эхом отозвалось в груди.       — Думаю, этот разговор следует вести в менее тесном помещении.       Она онемела, пленённая его руками и взглядом. А затем рука, обнимавшая за талию, отпустила её, а та, что касалась запястья, удерживала её твёрдой хваткой, когда он вывел Гермиону в коридор.       Прямо к комнате напротив.       Она судорожно сглотнула, когда он достал знакомую связку ключей и отпер дверь, распахнул её и посмотрел на Гермиону с тем же мрачным весельем, что и несколько минут назад.       — Не стесняйтесь, мисс Грейнджер. Вы не впервые в моих покоях.

***

      Гарри провёл кончиком пальца по кромке стакана, рассеянно глядя на янтарную жидкость, содержащуюся внутри.       — Пенни за твои мысли, парень.       Он вздохнул, потирая рукой затылок.       — В наши дни они не стоят даже этого.       Сириус сделал очередной глоток из своего стакана.       — Так плохо, да?       Гарри откинулся на спинку кресла, по-прежнему отводя глаза в сторону.       — В последнее время на меня многое навалилось.       — Так расскажи мне об этом.       Гарри хотел этого. Отчаянно. Сириус был для Гарри самым близким человеком, как отец, их связь была надёжной и крепкой. Он знал, что может доверить этому человеку всё. Сириус никогда бы не отвернулся от своего крестника, независимо от ситуации.       Но он также попытался бы помочь, его потребность защищать пересиливала потребность понимать.       И, казалось, чем больше людей попадало в эту неразбериху, тем больше они приближались к катастрофе.       — Просто поражён этим повышением.       Это не было абсолютной ложью. Гарри был поражён этим. Он был просто немного более парализован страхом потерять свою лучшую подругу и глубоким горем и отчаянием из-за утраты возлюбленного. Если бы у него оставалось время, чтобы подумать о своей карьере, он был уверен, что ему понадобился бы совет Сириуса.       — Знаешь, я был твоего возраста, когда меня повысили до лейтенанта.       Гарри тяжело сглотнул, прекрасно помня этот факт.       — Им было нужно, чтобы я незамедлительно занял эту должность. Меньше чем через неделю после того, как твои родители… — он резко замолчал, так и не сумев произнести это слово вслух даже спустя более десяти лет. Он прочистил горло и повертел стакан, наблюдая, как на дне скользит лёд.       — Мне пришлось взять на себя командование, когда я был всё ещё наполовину вне себя от горя. Не говоря уже об оформлении документов, чтобы получить опеку над тобой, — он снова сделал паузу, казалось, погрузившись в прошлое. — Последнее, что меня волновало, это работа. Последнее, чего я хотел, это занять место Джеймса… Я чувствовал себя чёртовым обманщиком.       Гарри медленно моргнул, внимательно наблюдая за выражением лица своего крёстного.       — Иногда я всё ещё чувствую себя так же.       Последовавшая за этим тишина была густой, всепоглощающей. Гарри вобрал её и поперхнулся.       — Сириус… Ты стал адмиралом благодаря десяти годам упорной работы, и ты заслужил это.       Его крёстный усмехнулся, наконец встретившись с ним взглядом.       — Так же, как и ты, малыш. Ты заслужил это повышение. Ты рвёшь там свою задницу каждый божий день, каждый божий раз. Однажды ты станешь великим лидером, босс на тебя глаз положил.       Гарри облизнул губы.       — Он положил на меня глаз, потому что я сын Джеймса Поттера.       — Это то, что вызвало его интерес, верно. Но не это произвело на него впечатление. Это сделала твоя усердная работа. Он бы не повысил тебя, если бы должность не была заработана потом, кровью и слезами.       Гарри невесело рассмеялся.       — Послушай, как мы пытаемся утешить друг друга, не принимая собственные слова близко к сердцу.       Сириус вскинул тёмную бровь.       — Когда ты успел стать таким философом?       — Как я уже сказал, это была сумасшедшая неделя.       — Я начинаю это понимать.       Напряжённое выражение лица этого мужчины не предвещало для Гарри ничего хорошего. Его крёстному отцу нравилось отыгрывать роль беззаботного повесы, но на самом деле он был удивительно проницателен, что и сделало его искусным лидером в море.       И прямо сейчас он внимательно изучал Гарри.       — Ну… Как Сьюзен?       Гарри моргнул.       Чёрт возьми.       — Не нужно.       — Что не нужно?       — Ты знаешь что.       Сириус усмехнулся в свой стакан.       — Да ладно, отчасти удовольствие быть родителем — это заставлять тебя испытывать неловкость, когда дело касается пташек, — он искоса посмотрел на Гарри. — К твоему сведению, я знаю, что между вами ничего нет. Ну, ничего романтического.       Сердце Гарри забилось быстрее.       — Откуда ты это знаешь?       — Язык тела. Тебе было неловко, когда она появилась на пороге дома, но ты не был смущён. Скорее, раздражён. Что, должен признать, ещё более интригующе.       Гарри покачал головой.       — Рон ухаживает за ней. Ну или, по крайней мере, хочет этого.       Сириус поперхнулся.       — Что? — пробормотал он, а затем разразился лающим смехом. — Ты хочешь сказать мне, что девчонка, которую обхаживает Уизли, прибежала к тебе на порог посреди ночи? О, беседа становится всё интереснее и интереснее.       — Она не приходила посреди ночи. Солнце всё ещё светило, между прочим. И, как я уже сказал, он ещё не ухаживает за ней официально. Ради всего святого, они познакомились три дня назад.       Сириус склонил голову набок.       — Не похоже, что ты ревнуешь… Но и не похоже, что ты рад за них.       — Ты слышал ту часть, где я сказал, что они познакомились три чёртовых дня назад?       — Слышал.       Гарри бросил на него сардонический взгляд.       — И тебе не кажется, что Рон немного поторопился?       Сириус усмехнулся.       — Это одна из областей, в которой я несведущ, приятель. Я почти ничего не знаю, когда речь заходит о сердечных делах.       — Как и Рон. Он едва успел пообщаться с девушкой, а теперь говорит, что влюблён. Это безумие.       — Некоторые говорят, что любовь — не что иное, как форма затяжного безумия.       — Я не хочу видеть, как из него делают дурака.       — И что заставляет тебя думать, что эта девушка так поступит?       Гарри зарычал, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать ничего лишнего.       Сириус кивнул, ухмыльнувшись.       — Ах… Интрига набирает обороты.       — Я ничего не сказал.       — Молчание — самый красноречивый ответ из всех.       Гарри дёрнулся на месте, чувство дежавю ударило его прямо в грудь, болезненно стиснув сердце.       Он мгновенно перенёсся в похожий бар, обсуждая очень схожую тему с другим человеком… который говорил точно то же самое.       Сапфировые глаза появились в его сознании, ясные как день. Гарри тяжело сглотнул и подавился, пытаясь скрыть свою нервную реакцию.       — Я просто не хочу, чтобы Рону разбили сердце.       Я бы никому этого не пожелал.       Тёплая ладонь легла ему на плечо.       — Ты в порядке, сынок?       Чёрт бы побрал наблюдательность его крёстного отца.       — Вообще-то, мне нужно отлить.       Он отчаянно нуждался в уединении. Виски уверенно прожигал себе путь, развязывая его язык с каждым глотком. Ему нужно было отойти, проветрить голову, пока он не раскрыл то, что не сможет забрать назад.       — Классика.       — Я обязательно приподниму мизинец.       Сириус откинул голову назад и засмеялся, а Гарри боком прошёл мимо и направился через весь паб к уборной в задней части заведения. Он попытался открыть дверь, но обнаружил, что та заперта. Он застонал, прислоняясь к стене и без интереса оглядывая помещение.       Послышался звук смываемой воды в унитазе, а затем последовал плеск воды из крана. А потом открылась дверь.       И появилось знакомое лицо.       Их глаза встретились.       Гарри моргнул.       Затем ещё раз.       — Вот чёрт, — Маклагген выглядел в высшей степени расстроенным.       Гарри оттолкнулся от стены, ухмыляясь.       — А я уже думал, что эта ночь катится под откос.       — Ну же, Поттер, — Маклагген быстро отступил назад, вскидывая руки. — В прошлый раз, когда мы встретились, ты и так нанёс порцию ударов.       Гарри ступал за ним шаг за шагом, пока они приближались к чёрному выходу.       — Так и было. И это было очень приятно. Но, боюсь, твоя удача иссякла, я искал тебя.       Мужчина сглотнул.       — Я знаю. Я слышал, о чём ты расспрашивал. Но я больше ничего не знаю о девчонке, я всё тебе рассказал…       — Она мертва.       Маклагген споткнулся, ухватился за край барной стойки и глупо заморгал.       — Что?       Гарри внимательно наблюдал за ним, изучая каждый оттенок выражения его лица.       — Я сказал, Лаванда мертва.       Краска отлила от лица Маклаггена. Он прекратил своё отступление, взгляд метался между глазами Гарри.       — Я не… она… Я видел её всего неделю назад…       Гарри несколько мгновений смотрел ему в глаза, и, наконец, вздохнул, не увидев двуличия в реакции мужчины.       — Сделай вдох, — он выдвинул стул из-под барной стойки. — И сядь, пока не отключился.       Маклагген неуклюже уселся, навалившись на стойку, его глаза были широко распахнуты, и он казался озадаченным.       Гарри опустился на стул рядом с ним, алкоголь в организме делал его более податливым к переживаниям этого человека.       — Мне не следовало так обрушивать на тебя всё это. Мне нужно было узнать о степени твоей вовлечённости.       Маклагген моргнул.       — Вовлечённости? — его кадык дёрнулся. — Лав была… убита?       Гарри вскинул бровь.       — Боюсь, что да, — он наклонил голову, внимательно глядя на него. — Не думал, что она так уж тебе нравится.       — Я… — он покачал головой. — Я видел её неделю назад…       Гарри кивнул.       — Ты уже говорил это, приятель.       Глаза Маклаггена сузились.       — Я думал, мы не приятели.       — Не приятели. Но это не значит, что я не могу угостить тебя выпивкой, — Гарри повернулся, махнув бармену. — Два виски.       Маклагген провёл рукой по лицу.       — Это… Я не могу… — он резко взглянул на Гарри. — Ты уверен, что это была она?       Как только бармен ушёл, Гарри пододвинул один из стаканов ближе к мужчине.       — Я уверен. И ищу ответственного за это человека. Есть идеи, кто мог хотеть причинить ей вред?       Маклагген быстро покачал головой, взял стакан и судорожным глотком опрокинул его содержимое в себя.       Гарри искоса взглянул на него, когда тот поставил стакан обратно.       — В последний раз, когда мы говорили, ты, кажется, не был слишком обеспокоен её исчезновением.       Маклагген поднёс тыльную сторону ладони ко рту, проведя ею по губам.       — Я не думал, что это что-то серьёзное. Лав была себе на уме… — он замолчал и опустил глаза. — Она делала, что считала нужным. Она просто жила своей жизнью…. блять.       Гарри поставил пустой стакан на стол.       — Куда она ходила? С кем встречалась?       Маклагген моргнул.       — Как она была убита?       Гарри потёр переносицу. Маклагген был потерян в своей собственной извращённой форме горя — допросить его было подвигом.       — Ей перерезали горло.       Мужчина чуть не свалился со стула.       — Что?       — Это было не случайное ограбление на улице или в переулке. Кто-то очень тщательно подошёл к убийству этой девушки, и мне нужно выяснить, кто. Ты можешь помочь мне, Маклагген?       Тот медленно повернулся к нему лицом.       — Зачем ты это делаешь? Ты был как-то связан с ней или что-то в этом роде?       — Я никогда не встречался с ней, когда она была жива. Она была очень дорога важному для меня человеку. И я пообещал, что найду убийцу и привлеку его к ответственности.       Маклагген ещё больше вжался в столешницу.       — А как насчёт полиции? Если её убили, разве они не должны быть вовлечены в это?       — Я знаю, что ты немного выпил до того, как наши пути пересеклись сегодня, но, конечно, ты не настолько пьян, чтобы выдавать такое.       Мужчина глубоко вздохнул, покачав головой.       — Значит, ты единственный, кто пытается выяснить, кто её убил?       — Мне помогают. Но я за главного, да. А теперь, — выражение его лица посуровело, — мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь о ней: куда она ходила, с кем общалась. Даже то, что кажется тебе несущественным.       — Я… Прямо сейчас?       — Сейчас лучшее время.       —Мне мало что известно, честно говоря. Я имею в виду, что проводил время с ней, но она ничего не рассказывала о себе. Во всяком случае, о прошлом. Самое большее, что я знал, это то, что она живёт на Бромли. Но я не знал, почему.       — Хорошо. В какие места ты её водил?       — По типу того, где ты меня нашёл в последний раз, когда мы разговаривали.       — А как насчёт Амортенции?       Маклагген резко огляделся.       — Дерьмо, Поттер! Не так громко, чёрт побери!       Гарри закатил глаза.       — Блять. Это не святой Грааль.       — С таким же успехом он мог бы им быть, учитывая, как трудно получить приглашение.       — К твоему сведению, когда ты платишь шестьдесят чёртовых фунтов, это не считается приглашением, а платой за вход.       Маклагген отвёл взгляд.       — Я был уверен, что ты найдёшь её там.       — Почему это?       — Род предложил ей работу.       Гарри моргнул, сердце бешено заколотилось.       — Она согласилась на работу там?       — Нет, — тот покачал головой. — Она отказала ему. Лав сказала мне, что не хотела работать, занимаясь подобными вещами. Но она дружила с одной из девушек и любила болтать с ней каждый раз, когда мы приходили туда. Они знали друг друга раньше. Я так думаю. Обычно я оставлял их наедине.       Челюсти Гарри напряглись.       — Ты что-нибудь знаешь об этой девушке? Имя, как она выглядит?       — Они все носят маски, я никогда не видел её лица. Ничего выше рта.       — А как насчёт цвета волос?       Маклагген почесал затылок.       — Э-э-э… блондинка, кажется? Да. Грязный блонд. Волосы до плеч.       Глаза Гарри вспыхнули. Девушка, с которой он коротко переговорил в Амортенции, была блондинкой.       Могла ли она быть той самой подругой?       Он вздохнул и продолжил.       — Родольфус был расстроен тем, что она отказала ему?       Маклагген моргнул.       — Ты имеешь в виду настолько, чтобы убить её?       — Я просто пытаюсь собрать воедино всю картину.       — Я не знаю, меня не было рядом, когда они предложили ей работу.       Гарри наклонил голову.       — Они?       — Она сказала, что он и его жена обратились к ней в приватной комнате.       В жилах Гарри застыла кровь. Любое упоминание Беллатрисы инстинктивно вызывало страх.       — Было ли что-нибудь ещё… — он замолчал при виде Сириуса, который встал со своего стула возле барной стойки, оглядываясь через плечо, ища его глазами.       Чёрт.       Он вздохнул, снова повернувшись лицом к другому мужчине.       — На этом я вынужден закончить наш разговор, но я хотел бы иметь возможность обратиться к тебе с дополнительными вопросами.       Выражение лица Маклаггена стало настороженным.       — Ты не собираешься бить меня по лицу?       — Только если ты снова заставишь меня охотиться за тобой по всему городу.       Он глубоко вдохнул через нос, его лицо стало смиренным.       — Я остановился в Поместье отца на Гордон Сквер.       Гарри кивнул.       — Отлично. Я нанесу визит, если ты мне понадобишься.       Он поднялся, чтобы уйти, колеблясь в свете неловкого обмена репликами. Он был достаточно пьян, чтобы почувствовать скрытое сочувствие к человеку, сидящему перед ним, всё ещё выглядевшему ошарашенным.       — Если она действительно была тебе небезразлична, ты расскажешь всё, пришедшее тебе в голову, и всё, что поможет мне выяснить, что произошло.       Маклагген сжал челюсти.       — Мы не были… это было несерьёзно, — он сглотнул. — Она не была той, кого можно привести в дом. Да и я всё равно ненавижу находиться дома. Нам было весело вместе, — он встретился взглядом с Гарри. — Она не заслужила того, что случилось.       Гарри начал отступать в сторону Сириуса.       — Никто не заслуживает такого, — его взгляд стал жёстким. — За исключением того ублюдка, который сделал это.

***

      Гермиона обернулась, когда позади неё звякнул колокольчик. Она выдавила улыбку, готовая поприветствовать нового клиента, когда её взгляд упал на вошедшего.       Это был мужчина, с которым она столкнулась в первый рабочий день, тот самый, кто бросился бежать, как только она поздоровалась с ним.       Она слегка сглотнула, когда его нервный взгляд остановился на ней. Она застыла на месте, оглянувшись через плечо на Снейпа, стоявшего за прилавком. Он был сосредоточен на учётной книжке, опустив глаза.       — Э… Сэр?       Снейп моргнул, раздражённо подняв глаза. Затем он перевёл взгляд с неё на мужчину, стоящего в дверном проёме. Он вздохнул.       — Заходите внутрь, Квирелл. Уверяю вас, девушка не кусается. Но она будет говорить без умолку, если её спровоцировать.       Мужчина неловко пошевелился, медленно шагнул вперёд и позволил двери закрыться за собой. Гермиона закусила губу, отводя глаза, боясь, что слишком долгий и пристальный взгляд заставит его убежать в противоположном направлении.       А я-то думала, что у меня проблемы.       Она притворилась, что изучает предметы на соседней полке, в то время как он бросился к Снейпу, который начал что-то доставать из-под прилавка. Это что-то было завёрнуто в мешковину. Гермиона вскинула бровь, преисполненная любопытством.       Снейп встретился с ней взглядом через плечо мужчины, в его глазах была какая-то смесь раздражения и веселья, что заставило её полностью скрыться за полкой.       Приглушённые голоса мужчин не пролили никакого нового света на эту тайну, и Гермиона снова осталась без возможности отвлечься от своих бушующих мыслей.       Ей было предложено взять выходной от работы, но она всё равно настояла на приходе. Ей нужно было выбраться из Приюта. Насколько ей было известно, Снейп ничего не знал о произошедших событиях, по крайней мере, он не дал понять, что знает, и за это она была ему благодарна.       Аптека стала её единственным убежищем от суровых реалий жизни. Она испытала облегчение, оказавшись в компании кого-то, кто не относился к ней иначе в свете произошедшей трагедии.       Однако её мысли не давали такой передышки. Запертая в тишине своего уголка, она была вынуждена снова пережить события прошлой ночи, каждый повтор обрастал подробностями, которые улавливало её подсознание, пока внутри бушевал хаос.       Она начала своё путешествие по дорожке памяти с того момента, как он открыл дверь в свои покои.       Гермиона с замиранием сердца вглядывалась в комнату, телом застыв в коридоре, когда её охватил ужас.       — Это крайне неуместно.       Он вскинул тёмную бровь.       — Осмелюсь сказать, что мы уже давно это прошли, мисс Грейнджер, — а затем он отпустил её запястье и прошёл внутрь, пересекая комнату, и не глядя в её сторону.       — Выбор за вами: оставайтесь или уходите. Но я не думаю, что вы ворвались в мой кабинет, как одержимая, только для того, чтобы уйти с пустыми руками.       Её кулаки сжались по бокам, пока она смотрела, как он открывает шкаф и снимает верхнюю одежду, и в её голове проносились образы их первой встречи. Гермиона медленно переступила через порог.       — Я знаю, что вам не нравятся закрытые двери, но я предлагаю пойти на жертву, чтобы избежать нашего обнаружения. Я имею значительное влияние на Матрону, но это будет трудно объяснить даже мне.       Она стиснула зубы, неохотно исполняя приказ.       А потом она моргнула, уставившись на ручку.       — Откуда вы знаете, что я не люблю закрытые двери.       — Я наблюдательный человек, мисс Грейнджер.       Она медленно повернулась к нему лицом. Он стоял спиной к ней, закрывая шкаф.       Её позвоночник напрягся.       — Так вот, как вы манипулировали Луной? Вы наметили лёгкую мишень, а затем нанесли удар?       Он прислонился к комоду, скрестив руки на груди, выражение его лица светилось весельем.       — Уверяю вас, если бы мне нужна была лёгкая мишень, загадочная мисс Лавгуд не была бы моим главным выбором.       Она закипела.       — И всё же вам удалось обманом заставить её украсть для вас официальные документы.       — Я не заставлял её делать что-то обманом. Я попросил её о помощи в обмен на мои услуги, у неё была возможность отказаться от моего предложения без угроз. Она решила заполучить файлы по собственной воле.       Гермиона шагнула вперёд, движимая силой своих убеждений.       — Вы солгали ей. Вы сказали, что записи нужны вам для обеспечения благополучия других обитательниц. Если бы это было так, вы бы не рылись в картах других девушек, которые здесь больше не живут.       Он наклонил голову, пристальный взгляд скользнул по её лицу, изучая.       — Я не лгал мисс Лавгуд. То, что я сказал ей, было правдой. У меня есть все намерения проследить за жертвами предыдущего доктора и обеспечить им получение необходимой медицинской помощи, — его глаза вспыхнули. — Однако у этих записей есть и другая цель, о которой мисс Лавгуд, несомненно, знала, но предпочла не задавать вопросов.       Гермиона тяжело сглотнула, и встала у изножья его кровати.       — Что вы здесь делаете? Почему взялись за эту работу?       Все следы веселья исчезли с его лица. Его глаза затвердели и превратились в алмазные точки.       — Мне кажется, что сейчас это уже очевидно, мисс Грейнджер. Вы видели достаточно, чтобы собрать всё воедино, особенно после вашего визита в мой кабинет.       Она медленно моргнула, сердцебиение участилось, пока её разум сплетал все нити вместе, а гобелен постепенно обретал форму.       — Лаванду похитили.       Это был не вопрос, а злобная правда, которая гноилась в её сердце в течение нескольких дней.       Его подбородок опустился, а фонарь, казалось, потускнел. Вокруг них заплясали тени.       — Продолжай.       Она задрожала от его зловещего голоса, вырвавшегося из горла и сорвавшегося с губ.       — Её личное дело… — она облизнула губы, неосознанно шагнула ближе, притягиваемая магнетизмом, который тянул её за кости. — На последней странице был термин. Пригодна. Это было и в других файлах.       Его грудь медленно вздымалась, глаза следили за её движениями.       — Уже теплее.       — Её не просто похитили. Она была мишенью, — теперь её сердце билось в горле.       — Она стала мишенью в этих стенах, — ещё один шаг, и ещё. — Как и другие девушки. Другие сбежавшие.       Его глаза светились в темноте, уголок рта приподнялся, но не от веселья, а от высшей степени удовлетворения.       — Горячо.       Каждое нервное окончание ожило от волнения, вызванного открытием. Это был не учебный класс, не медицинская лаборатория, но это никак не мешало с волнением решать сложную проблему и наблюдать за тем, как кусочки встают на свои места под её твёрдой рукой.       — Происходит заговор. Обитательниц похищают и списывают как беглянок. Лаванда стала очередной жертвой какой-то подпольной сети, торгующей девушками.       Она замолчала, её глаза ярко блестели, метались между его, отчаянно нуждаясь в подтверждении, в одобрении.       А затем его губы изогнулись в захватывающей дух улыбке и зубы сверкнули в тусклом свете.       — Я знал, что ты разгадаешь эту загадку, Гермиона, но, признаюсь, я впечатлён тем, как мало подсказок тебе понадобилось.       Услышав своё имя на его губах, она с удивлением осознала, как близко они стояли, как близко она подошла. Гермиона сделала шаг назад, её обдало холодом.       Это была не учебная комната, не какая-то новостная история, которую она обсуждала как беспристрастная сторона. Всё это было вполне реально, и последствия того, что это означало, навалились на её грудь, как тяжкий груз, лишая дыхания.       — Это… Это… — она быстро моргнула, закружившись на месте от нервов и паники. — Мы должны пойти в полицию!       Она едва успела сделать шаг к двери, как её резко дёрнули назад железной хваткой за запястье. То, как он одним махом преодолел расстояние между ними, было выше её понимания, но, когда она обернулась, широко распахнув глаза, он прижал её к себе. Глаза мужчины потемнели, на лице была смертоносная маска.       — А я был так впечатлён…       Она моргнула, его небрежное замечание прогремело в её мозгу, как жестяная банка по уличным дорогам — громко и неуместно. Она попыталась отстраниться, но рука обвилась вокруг её талии, как железный обруч, и удерживала в неподвижности. Гермиона чувствовала жар его тела рядом со своим, ощущала биение сердца в своей груди, чувствовала его дыхание на лице и шее.       — Я дам тебе минуту, чтобы собраться с мыслями в свете твоего недавнего открытия. Затем я дам тебе возможность пересмотреть свои действия.       Она сглотнула, его слова, наконец, укоренились в её сознании. Он говорил без интонации, как будто обсуждал погоду, но его глаза были бесконечно глубокими, а хаос внутри них завораживал.       Она была слишком поглощена страхом за других девушек, чтобы думать об угрозе, с которой столкнулась сейчас. Она знала, что перед ней хищник, обнаживший свои когти и клыки, но Гермиона не могла найти в себе силы сбежать.       — Всё это не объясняет, почему вы здесь.       Рука, обнимавшая её за талию, прижала ещё крепче.       — Теперь твои способности возвращаются.       Она прищурилась, приложив руки к его груди.       — Мои способности никогда не покидали меня. Заявить в полицию о серии похищений — нормальная реакция.       — Конечно, Гермиона. И скажи мне, какой, по-твоему, будет нормальная реакция Скотленд-Ярда на такое заявление?       Она моргнула, колени затряслись, когда стены начали смыкаться вокруг них. В его взгляде сверкнули молнии, когда он увидел, как в её глазах вспыхнуло осознание.       — Ты знаешь из личного опыта, сколько внимания и заботы уделяется этому, когда нет влиятельной семьи, которая могла бы поддержать заявление жертвы. Когда некому подмазать коррумпированных чиновников.       Она не могла дышать, зрение расплылось по краям. Гермиона глубже всмотрелась в его лицо, которое было единственным, что оставалось совершенно ясным.       — Ты знаешь, Гермиона… — его голос звучал повсюду, эхом отражаясь от стен и потолка и заполняя пустоту в её груди. — Знаешь, что власти ничего не сделают, чтобы это остановить. Ты видела даты на некоторых из этих документов. Они никак не могли оставаться в неведении так долго. Они решили закрыть глаза на это, и их не поколеблют слова девочки-сироты.       В её изломанной груди зажглась искра, пламя разгорелось с новой силой.       — Если мы не можем пойти в полицию… — она выдержала его пристальный взгляд, единственный оставшийся в темноте вокруг. — Что мы можем сделать?       Его пугающая и волнующая улыбка медленно вернулась на лицо.       — Мы сами их остановим.       Её взгляд искал его, мысли и эмоции были подхвачены вихрем.       — Так вот почему вы оказались здесь? Вы знали об этом всё время?       Он моргнул, медленно убирая руку с её талии; тепло его тела ускользнуло от неё, когда он отступил назад.       — Тогда я не был уверен. А теперь — да.       — Кто вы? — она скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Почему вы ввязываетесь в это?       — Это не обсуждается, — окончательность его слов заставила её вздрогнуть. — Я был готов выполнить эту миссию в одиночку. И я всё ещё готов это сделать, — он прошёлся по комнате, расправив плечи и выпрямив спину. — Вы можете уйти, мисс Грейнджер. Я предоставлю вам выбор, как и мисс Лавгуд. Развернитесь, выйдите за дверь, и мы сможем притвориться, что этого разговора никогда не было.       Она отпрянула назад.       Он что, шутит?       Развернуться и уйти?       После всего, что случилось, всего, что она узнала?       Чертовски маловероятно.       — Я так не думаю, — её прежние страх и неуверенность сгорели в огне, разливающемся по венам и заставляющем её кровь закипать. — Кто-то, кто мне дорог, был убит, и я не собираюсь оставаться в стороне и позволять этому случиться снова.       Её руки сжались в кулаки, пламя лизнуло горло и проникло в разум, отражаясь в глазах.       — Я собираюсь помочь. Ничто не сможет остановить меня. Даже вы.       Он засунул руки в карманы брюк, обводя её взглядом снизу вверх.       — Я не завидую человеку, который попытается остановить тебя от чего-либо.       Она облизнула губы.       — Скажите мне, что делать.       В его взгляде читалась победа, но Гермиону это не смутило, потому что она была существом, рождённым из огня, и теперь ничто не могло причинить ей вреда.       Гермиона вынырнула из тревожных воспоминаний, когда колокольчик над дверью прозвенел ещё раз.       Она выскользнула из своего укрытия за полкой, чтобы поприветствовать вновь прибывшего, но никого не увидела.       Она моргнула и вопросительно посмотрела на Снейпа, который встретился с ней взглядом и жестом указал на вход с противоположной стороны.       Гермиона кивнула, медленно приблизилась к задней части аптеки и заставила себя улыбнуться. Она открыла дверь и уже готова была приветствовать нового посетителя…       Её улыбка быстро пропала, когда она увидела, кто это.       — Парвати? — прошипела она, подходя ближе. — Что ты здесь делаешь?       — У тебя есть скидка для сотрудников на лауданум? — небрежно спросила её подруга, со скучающим видом разглядывая банку со средством от кашля. — Обычно я выклянчиваю бутылку, но не хочу, чтобы её вычитали из твоей зарплаты, если твой босс — засранец.       Гермиона закатила глаза, подошла ближе и схватила девушку за руку, заставляя повернуться к ней лицом.       — Серьёзно, что ты здесь делаешь? Ты всё ещё под домашним арестом!       Парвати вздохнула, высвобождаясь из хватки Гермионы, и прислонилась к стене.       — Дерьмовая вещь приключилась этим утром. Эта жабья сука вызвала меня к себе в кабинет и сказала, что я могу сходить на рынок.       Гермиона моргнула.       — Почему она это сделала?       — Без понятия. Она сказала, что хочет поддержать меня в это трудное время, бла-бла-бла, и тому подобное свинячье дерьмо. Но, как бы то ни было, она предложила передышку, и я согласилась на это. Я схожу с ума, сидя в четырёх стенах каждый день.       Гермиона скрестила руки на груди, заглядывая в щели между полками, чтобы убедиться, что Снейп всё ещё занят. Она понизила голос.       — Тогда что ты здесь делаешь? Тебя снова посадят под замок, если она узнает, что ты улизнула.       Парвати пожала плечами.       — В данный момент я невосприимчива к её гневу. Я уверена, что, если кто-то наставит на меня пистолет, я даже не дрогну.       Гермиона наклонила голову, более внимательно рассматривая свою подругу. Она лежала под одеялом с головой, когда Гермиона вернулась в комнату прошлым вечером, а также сегодня утром, когда Гермиона ушла на работу.       Она подозревала, что её подруга прибегает к помощи химии, чтобы поддерживать контроль весь день, но Гермиона не чувствовала себя вправе лезть в её ящики в поисках доказательств. Ей было достаточно закрыть на это глаза, пока Парвати справлялась с последствиями своего горя. До тех пор, пока она не подвергала свою жизнь опасности, Гермиона не считала себя правой судить.       Но сейчас она беспокоилась, что её подруга, возможно, принимает что-то сверх меры, чтобы избежать натиска эмоций. Гермиона сузила глаза, ища во взгляде Парвати признаки употребления тонизирующего средства.       — Что? — в голосе Парвати прозвучали нотки, которые были музыкой для ушей Гермионы. Её взгляд был сдержанным, но не отсутствующим. Зрачки казались нормальными.       — Ничего, — Гермиона отпрянула назад. — Я рада, что ты ненадолго вышла, просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Тебе нужно вернуться, пока Филч не заметил.       Парвати вздохнула.       — Я знаю. Мне просто нужно было ненадолго уйти. Подальше ото всех.       Гермиона хорошо знала это чувство.       — Я серьёзно говорила о лаудануме.       Гермиона вздёрнула бровь, а затем увидела юмор в глазах другой девушки и усмехнулась.       — Я не стану помогать тебе подсаживаться на эту дрянь.       Парвати застонала.       — С тобой никакого веселья.       — Я не слышала, чтобы ты жаловалась, когда мы пробрались в дом удовольствий, одетые только в нижнее белье.       Парвати улыбнулась.       — Знаешь, у нас всё ещё остались наряды, так что мы могли бы нанести ещё один визит.       Гермиона закатила глаза, сдерживая смех.       — Тебе пора идти, Парв.       Она почувствовала облегчение, увидев, что следы распутного юмора подруги всплыли на поверхность. Она начала подталкивать её к проходу.       — А теперь убирайся отсюда, пока мой босс хорошенько тебя не разглядел.       — Стыдишься меня, милая?       — Я оскорблена.       Парвати подмигнула через плечо, огибая проход.       И налетела на нервного клиента, который больше не был занят Снейпом.       — Чёрт побери! — зашипела Парвати, чуть не свалившись на пол.       Гермиона вздрогнула и бросилась вперёд, чтобы помочь девушке устоять на ногах. Снейп тоже вышел из-за прилавка, но прежде, чем кто-либо сумел вставить хоть слово, странный мужчина выпрямился во весь свой незначительный рост и посмотрел на девушек. Сначала на Гермиону, затем на Парвати.       И у него началась полномасштабная паническая атака.       Он несколько раз открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба, а затем начал пятиться к двери, на ходу задевая стойки.       Снейп остановился на месте как вкопанный, наблюдая за мужчиной с явным раздражением, исходящим из каждой поры. Гермиона глупо смотрела ему вслед, слишком потрясённая странным поведением, чтобы сделать что-то ещё. Наконец он налетел на дверь и вслепую потянулся к ручке, его глаза всё ещё были прикованы к Парвати.       Девушка вопросительно подняла тёмную бровь, наконец обретя голос.       — В чём твоя проблема, а?       Он издал испуганный писк и распахнул дверь, развернулся и выскочил на улицу в мгновение ока.       Трое оставшихся в аптеке людей несколько секунд молча смотрели ему в спину, пока Снейп не шагнул вперёд и не захлопнул дверь.       — Чёртов идиот, — пробормотал он себе под нос достаточно громко, чтобы Гермиона смогла разобрать. Затем пристальный взгляд его чёрных глаз метнулся к ним.       — Вы клиентка? — его суровое выражение лица показывало, что он уже знал ответ.       Парвати моргнула, взглянула на Гермиону, а затем снова на него, выглядящего надлежащим образом угрюмым.       — Эм… не совсем, я…       — Тогда убирайтесь.       Она вырвалась из рук Гермионы.       — С радостью!       Она обогнула Снейпа и выскользнула за дверь, не оглядываясь назад. Гермиона стояла посреди помещения и озиралась по сторонам, гадая, не галлюцинировала ли она последние несколько минут.       Наконец, она перевела взгляд на Снейпа, который, в свою очередь, наблюдал за ней, и в его глазах наблюдалось что-то нечитаемое. Гермиона беспокойно заёрзала, не зная, что сказать.       — Я… — она облизнула губы, беспокойно сжав руки. — Мне жаль, что тот мужчина…       — Квиррелл.       Гермиона моргнула.       — Квиррелл, — повторила она. — Кажется, я продолжаю отпугивать его.       Она сказала это в шутку, надеясь вызвать более мягкую реакцию у задумчивой фигуры перед ней. Вместо этого он склонил голову, как хищная птица, которую он так напоминал, изучая её более внимательно.       — Да. Похоже, вы довольно искусны в этом, — пауза. — Наконец-то мы нашли то, в чём вы хороши.       Она вздохнула, развернулась на пятках и направилась обратно к полкам, не готовая пока столкнуться лицом к лицу с грозной язвительностью своего босса.       Она быстро отмахнулась от странного инцидента, её мысли уже вернулись к планам на вечер и к заданию, которое ей было поручено.

***

      — Что именно она сказала?       Поттер закатил глаза.       — Я уже рассказал тебе всё, что мне было известно…       — Ты явно перефразировал.       — Откуда тебе это знать.       — Потому что я знаю, как говорит Грейнджер! А теперь перестань быть пустословной задницей и расскажи мне всё!       Поттер закрыл глаза, откинув голову назад.       — Как бы мне ни нравился твой хронически неиссякаемый оптимизм, боюсь, у меня есть дела поважнее.       — Не смей уходить! Мы договорились, что ты навестишь её, если сообщишь после все детали вашего общения!       Поттер придавил его всей силой своего раздражения.       — Не помню, чтобы я заключал подобное соглашение, Малфой. Более того, к ней всегда должен ходить я, потому что я её лучший друг.       Драко усмехнулся, отворачиваясь.       — Ты совершенно бесполезен, Поттер. Я сам пойду к ней.       — Я настоятельно рекомендую тебе воздержаться от этого желания, Малфой.       Драко вскипел.       — Мне нужно её увидеть.       — Почему бы вместо этого тебе не остановиться и не подумать о том, что нужно Мионе.       Драко стиснул зубы, испытывая непреодолимое желание придушить идиота, стоящего перед ним.       Он не спал всю ночь, ожидая вестей от Поттера, рассчитывая, что тот сообщит о своём визите к Грейнджер. Когда ничего не поступило, он представил худшее и нанёс визит на Гриммо, но никого в доме не обнаружил. Конечно же, Блэк был единственным аристократом, который уволил всю свою прислугу и дворецкого, не оставив никого, кто мог бы передать послание.       Драко не оставалось ничего другого. Он прикрепил записку к двери, потребовав, чтобы Поттер первым делом встретился с ним утром в парке, иначе придётся столкнуться с его гневом, раскалывающим землю.       Сейчас они находились в центре оживлённых Кенсингтонских садов, к северу от мемориала принца Альберта, а за их спинами был небольшой пруд. Дети бегали по берегу, смеясь и плескаясь тёплой водой, матери и няни наблюдали за ними с нескрываемым весельем.       Безмятежная обстановка никак не успокаивала бурю, бушующую внутри.       — Я устал от этой дерьмовой беготни. Я и так её почти не вижу, а теперь мне приходится полагаться на тебя, как на посыльного. Это бред собачий.       — Она только что потеряла свою подругу, Малфой, ей нужно время.       — Это её слова или твои?       — И то и другое.       — Значит, она не против, чтобы ты навещал её, а со мной строит стену?       — Наши отношения с ней очень разные.       Драко сузил глаза, пиная траву, как обиженный ребёнок.       — Мне нужно её увидеть, — он встретился с пристальным взглядом мужчины, сжав челюсти. — Хотя бы на несколько минут. Я должен увидеть её собственными глазами.       Поттер застонал, качая головой.       — Ты такой же упрямый, как она.       — Ей не нужно сбегать, я найду способ…       — Я позвал её на сегодняшнюю вечеринку.       Драко моргнул, отступая назад.       — Что?       — Я позвал её на вечеринку…       — Я услышал, идиот.       Поттер нахмурился.       — Ты тот ещё тип.       — Она согласилась прийти?       — Да.       Драко приподнял светлую бровь. Поттер закатил глаза.       — Мне пришлось уговаривать её, но, в конце концов, она согласилась.       Ноздри Драко раздулись. Он планировал пропустить вечеринку, зная, что его заставят сопровождать Асторию, если он будет там.       Теперь, похоже, его планы изменились.       — Мне нужно несколько минут побыть с ней наедине.       — Не смотри на меня.       — Ты можешь помочь прикрыть её, когда мы отлучимся…       — Я не хочу иметь ничего общего с этим.       — Чёрт побери, Поттер, ты бы предпочёл, чтобы я устроил долбаную сцену и сбежал с ней?       Поттер ущипнул себя за переносицу.       — Знаешь, у меня мигрень только тогда, когда я рядом с тобой.       — Вечеринка будет в Уилтон-Плейс на Белгвейр-сквер, мы сможем пробраться в сад, пока старый болван будет произносить свою речь.       Поттер глубоко вдохнул.       — Это похоже на постоянно нарастающее давление в глазах. Ощущение, будто мой череп вот-вот развалится.       — Все будут отвлечены. Я могу подкупить швейцара, чтобы он нас охранял.       — А ещё я слышу лёгкий звон в ушах.       — Да, это должно сработать.       Поттер снова закатил глаза.       — Теперь я могу идти?       Драко моргнул, вспомнив о мужчине, что всё ещё стоял рядом.       — Ты ещё здесь?       — Всегда к твоим услугам, Малфой. В следующий раз, когда прикрепишь к моей двери записку со смертельными угрозами, опусти ругательства, это искажает невинный разум Сириуса.       — Скажи этому неучу, чтобы нанял дворецкого, как нормальный человек.       Поттер с ухмылкой отсалютовал ему и скрылся за живой изгородью, весело насвистывая на ходу.       Драко впился взглядом в его удаляющуюся фигуру. Чёртов кретин.       Пробираясь в противоположном направлении, он заметил знакомую карету, въезжающую на мощёную камнем дорожку.       Он судорожно сглотнул, прячась за деревом.       Но было слишком поздно.       — Очень незаметно, Драко! — послышался женский голос, пронизанный весельем.       Драко поморщился, всё ещё прячась за толстым стволом граба.       — Я боялся, что мне в голову полетят снаряды! — крикнул он в ответ, услышав, как медленно остановились лошади.       — Уверена, для тебя это обычное явление.       Он слегка рассмеялся, напряжение спало. Он вышел из своего укрытия и посмотрел на девушку, сидящую в сверкающей тиловой карете.       — Хочешь прокатиться?       Он глубоко вздохнул, оглядывая парк.       — Такой прекрасный день, лучше прогуляться пешком.       Он снова встретился с её бледными глазами.       — Хочешь прогуляться?       Она ухмыльнулась, затем посмотрела на своего кучера.       — Мартин, Лорд Малфой будет сопровождать меня в течение нескольких минут. Пожалуйста, подожди здесь.       Кучер нервно облизнул губы.       — Мисс Астория, ваш отец дал мне строгие указания…       — Очень хорошо, Мартин, я ненадолго, наслаждайся солнечным днём.       Она приняла предложенную Драко руку, а другой подобрала свои пышные юбки, осторожно ступив на платформу, затем опустилась на тротуар.       Кучер открывал и закрывал рот, прежде чем, наконец, вздохнул и направил лошадей рысью дальше по дороге.       — Я, как правило, склонен доводить твой персонал до сердечного приступа.       Астория улыбнулась.       — Да, наш дворецкий всё ещё приходит в себя после твоего последнего визита.       Драко сглотнул.       — Насчёт этого… — он засунул руки в карманы и перевёл взгляд на траву.       — Я сожалею о том, что сказал, — он заставил себя поднять глаза, грудь сжалась. — Правда.       Её улыбка обратилась в кривую усмешку.       — Считай, что ты прощён. Я знаю, что ты это не со зла. Ты просто идиот.       Он моргнул.       — Твоя сестра тебя портит.       — Не говори ей этого, а то она зазнается.       — Уверенность тебе идёт. Старайся носить её почаще.       Веселье полностью исчезло с её лица.       — Легко говорить об этом человеку, имеющему богатство и власть.       — И то верно.       Он сосредоточил своё внимание на том, что было впереди.       — Я хотел поговорить снова… — он резко замолчал, вспомнив слова Пэнси. — Я имею в виду, хотел поговорить с тобой.       Астория вскинула тёмную бровь.       — О нашей предстоящей помолвке?       Он медленно выдохнул.       — Совершенно верно.       — Я подслушала, как родители разговаривали прошлой ночью.       Он резко повернул голову.       — О нас?       — О моём приданом.       Его челюсти сжались.       — Блять.       Она издала нервный смешок.       — Дерьмо. Извини, — он поморщился. — Я просто разговаривал кое с кем другим, всё ещё не переключил свой словарный запас.       — С кем ты разговаривал?       Драко моргнул, его разум всё ещё не оправился после её предыдущего откровения, и он не мог придумать легенду для прикрытия.       Какого чёрта тебе понадобилась легенда для прикрытия? Она и малейшего понятия не имеет, о чём вы говорили…       — С Поттером.       Астория потеряла равновесие и повалилась на него.       — Ой! Прости! — взвизгнула она, когда Драко осторожно взял её под руку, помогая устоять.       — Ты в порядке?       Она густо покраснела и медленно кивнула.       — Да, там, должно быть, был камень или что-то в этом роде.       Драко моргнул, глядя на ровный тротуар.       — Точно.       Она облегчённо сглотнула.       — Итак, что вы с Гарри обсуждали?       Драко почувствовал, как его охватило странное ощущение. Он изучал её лицо, раскрасневшееся от жара и начисто лишённое эмоций.       Не может быть, чёрт возьми…       Он отрицательно покачал головой. Этого просто не может быть. Он положил её руку на сгиб своего локтя, чтобы она не споткнулась ещё раз, и повёл дальше.       — Мы просто обсуждали вечеринку военно-морского флота сегодня вечером.       Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.       — Ты собираешься туда?       — Похоже на то.       Она моргнула. Затем выражение её лица снова изменилось, став каким-то слишком понимающим.       — Она будет там, я так понимаю?       Драко споткнулся о тот же невидимый камень.       — Что?       Она закатила глаза.       — Всё нормально, Драко. Я не возражаю. Ты просто влюблён в другую.       Его сердце замерло от страха.       — Я не… что ты… как?..       — Я надеюсь, что в её обществе ты более поэтичен. Если мне не изменяет память, она довольно умна. Я полагаю, что ты должен быть более изворотлив, чтобы удержать её интерес.       Драко выпрямился и прищурился.       — Дафна сказала тебе?       — Нет, она не говорила. Я не такая уж безмозглая, как всем нравится думать.       Его взгляд смягчился.       — Я никогда так не думал.       Она грустно улыбнулась.       — Я знаю. Ты один из немногих, кто не обращается со мной, как с фарфоровой куклой. Вот почему я нахожу твою компанию в некоторой степени приятной, во всяком случае, без переусердствования.       Он усмехнулся.       — Перестань. Ты заставляешь меня краснеть.       Она повторила его выражение.       — Так вот в чём причина твоего внезапного интереса к вечеринке военно-морского флота.       Драко прикусил внутреннюю сторону щеки, не желая раскрывать слишком много. Но в то же время его привлекала перспектива поговорить об этом с кем-то, кроме круга близких друзей.       И Поттера. Возможно, Астория привнесёт в это дело иную точку зрения.       — Да, она — причина, по которой я иду.       Астория кивнула, отводя взгляд от цветущих кустов, растущих вдоль дорожки.       — Как же ей повезло иметь такую преданность.       Драко вздохнул, взглянув на Гринграсс с печалью в глазах, но прежде чем он успел заговорить, она покачала головой.       — Я не это имела в виду. Я просто завидую её способности обладать любовью человека, которого она так любит.       Он отвернулся, боль пронзила грудь. Драко сунул свободную руку в карман, чтобы не прижать её к открытой ране. Астория, казалось, ничего не заметила.       — Ты же знаешь, что если примешь приглашение, наши родители заставят нас поехать туда вместе?       Он кивнул.       — Знаю.       — Она не будет возражать, если ты прибудешь вместе со своей будущей невестой?       Он горько рассмеялся.       — Она идёт в паре с Поттером, так что я не думаю, что она имеет право голоса в этом вопросе.       И она также запретила мне навещать её. Упрямая девчонка.       Его пальцы в кармане сжались в кулак.       Он почти не заметил, как Астория стиснула его руку.       — Но они как… брат и сестра, не так ли?       Драко непринуждённо кивнул, искоса глядя на девушку.       — У них строго платонические отношения.       Она облизнула губы.       — Как и у нас. А теперь посмотри, в какой ситуации мы оказались.       — Наши семьи отличаются. Блэк — признанный холостяк без социальных амбиций. Его меньше всего волнует, женится ли Поттер. На самом деле, этот человек такая аномалия. Вероятно, он настоял бы на том, чтобы Поттер женился по любви, если бы вообще женился.       Она прочистила горло.       — А что насчёт Грейнджер? Разве ей не нужно выйти замуж, чтобы восстановить права на фамильное поместье?       Драко глубоко вздохнул, боль распространилась по его конечностям, как гноящаяся опухоль.       — Да. Но она такая же неординарная, как Блэк, если не больше. Её не затащить к алтарю ничем, кроме любви.       Драко моргнул.       Я не сказал, что люблю её, когда делал предложение.       Его челюсти сжались.       Идиот.       — Так… значит, ты собираешься жениться на ней?       Он судорожно сглотнул.       — Прямо сейчас я собираюсь увидеть её на вечеринке, живу одним днём.       Она прикусила губу.       — Мне жаль, Драко.       Его брови сошлись на переносице, когда он взглянул на неё и увидел в чертах неподдельное отчаяние.       — Жаль?       — Я думала, что тебе легче, потому что ты мужчина… но ты в такой же ловушке, как и я.       Он выдержал её взгляд, мрак расцвёл между ними, излучаясь из каждой клеточки.       — Похоже на то.       Они наслаждались своим общим страданием еще несколько мгновений, пока Астория не отвернулась, оставив его изучать её изящный профиль.       Голос Пэнси снова наполнил его голову.       «Попробуй выслушать… ты знаешь о том, что людей нужно слушать, да?»       Даже в мыслях эта гарпия не давала ему покоя.       — Тори. — она подняла глаза, блестящие и большие, как у лани. — Чего ты хочешь?       Она моргнула.       — Прости?       Он остановился, мягко схватив её за руку и заставляя сконцентрироваться на нём.       — Если бы у тебя могло бы быть любое будущее, о котором ты пожелаешь, неважно насколько реальное, что бы это было?       Она засмеялась.       — Я играла в эту игру с Даф, когда мы были мале…       — Это не игра.       Выражение её лица медленно вытянулось, затем стало пасмурным.       — Тогда это жестокая шутка, — она попыталась вырваться, но Драко крепко держал.       — Я серьёзно, Тори… — он замолчал, когда мимо них прошла пара, направляющаяся в другую сторону.       Как только они оказались вне предела слышимости, он продолжил, сузив глаза:       — Я хочу знать, чего ты хочешь больше всего.       — Зачем? Чтобы ты мог купить это для меня из чувства вины?       Он отступил назад.       — Вины?       — Ты планируешь отвергнуть предложение моего отца и оставить меня на руинах…       — Конечно, нет! — его грудь вздымалась, а она быстро огляделась вокруг, шикнув на него.       — Говори тише!       — Я бы никогда так не поступил с тобой, — прошипел он, наклонившись ближе. — Я пытаюсь помочь…       — Я думала, что в прошлый раз дала ясно понять, что мне не нужна твоя помощь.       — Чёрт побери, Тори, действуй со мной сообща! Я, блять, пытаюсь исправить наше положение, а ты не хочешь идти мне навстречу…       — Я хочу быть писательницей, чёрт побери!       Драко моргнул и крепко стиснул губы. Она сглотнула, снова оглядываясь вокруг. Румянец окрасил её щёки.       Он продолжал пристально смотреть на девушку, что закатила глаза, наконец высвобождаясь из его железной хватки.       — Неважно! — прошипела она, уходя прочь.       Драко вышел из оцепенения, рванул вперёд и снова схватил её за руку.       — Подожди! Прости меня, я просто… я не ожидал…       — Ты ожидал, что я скажу, что хочу выйти замуж за принца или создавать красивые платья.       Он снова моргнул.       — Что? Нет… Ну, может быть…       Она усмехнулась и попыталась уйти.       — Дерьмо, просто дай мне минуту, чтобы это переварить.       — Здесь нечего переваривать! Ты задал мне вопрос, а я дала конкретный ответ. Игра закончена.       — Я же сказал, что это не игра.       — С таким успехом может быть!       — Почему? Есть много женщин-писательниц.       Она нахмурилась.       — Да? И какой же «лёгкий» путь они прошли, чтобы быть опубликованными?       Он отступил назад, рассматривая её в новом свете.       — Я понятия не имел, что ты вообще что-то писала.       — Никто не знает, кроме Дафны, — она скрестила руки, устремив взгляд вдаль. — Отец никогда бы этого не одобрил. Он никогда бы не позволил мне представить свою работу, не говоря уже о том, чтобы опубликовать её.       Теперь, когда Драко почувствовал, что она не собирается снова сбегать, его поза расслабилась.       — А что, если ты будешь писать под псевдонимом?       — Проблема не в моём имени. Он не хочет, чтобы его дочери делали карьеру. Он хочет, чтобы мы вышли замуж и нарожали наследников.       Его челюсти сжались, шестерёнки завертелись.       — Ты писательница или журналистка?       Она переступала с ноги на ногу, опасение окрасило лицо.       — Первое.       — Это впечатляет, Тори.       Её румянец стал ещё ярче, она опустила глаза.       — Не совсем. Большую часть времени я заперта внутри, и не то чтобы для меня есть занятия.       Её слова пробудили внезапное воспоминание.       — Почему ты плакала в тот день?       Она подняла взгляд.       — Когда?       — Когда я в последний раз навещал тебя. Ты плакала в гостиной.       Она неуверенно шагнула назад.       — О… Это было…       Он вскинул руку, останавливая её.       — Ты можешь не говорить, если не хочешь.       Она покачала головой.       — Дело не в этом, я просто… Это не совсем моя история, чтобы её рассказывать.       Его брови сошлись вместе.       Интересно.       Он продолжил:       — У тебя есть законченная рукопись?       Она рассеянно потёрла руку.       — Да… А что?       — Принеси с собой на сегодняшнюю вечеринку.       Астория наклонила голову.       — Драко, что ты задумал?       Его лицо расплылось в чеширской ухмылке, глаза загорелись.       — У меня есть идея.       На её лице виднелись тревога и веселье.       — Боже, помоги нам всем.

***

      Гарри оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что горизонт чист, прежде чем встал лицом к красной двери. Он постучал костяшками пальцев по дереву.       Створка приоткрылась, и оттуда выглянули тёмные глаза.       — Эгберт.       Глаза исчезли, быстро последовал звук открывающихся замков.       Дверь отворилась, выпустив белое горькое облако дыма. Гарри глубоко вдохнул затхлый воздух переулка, прежде чем шагнуть внутрь.       Он кивнул швейцару и быстро направился в холл. Дошёл до конца, прошёл через занавеску из бисера и замер как вкопанный.       Главная комната была переполнена людьми, пол, как ковёр, устилали тела.       Он быстро заморгал, пытаясь избавиться от тумана перед глазами из-за используемых кальянов.       Его внимание привлекла группа девушек, одетых только в сорочки, сидящих на подушках и заплетающих друг другу косы.       Он осторожно пересёк комнату, стараясь не наступить на руки и босые ноги. Один мужчина лежал в отключке с расстёгнутой рубашкой и скрюченными конечностями. Гарри покачал головой, не завидуя его мышечным судорогам, которые неизбежно возникнут после пробуждения.       Девушки прекратили свои занятия, глядя на него из-под тяжёлых век.       — Привет, милые, — Гарри опустился на корточки. — Вы случайно не знаете симпатичную шатенку по имени Сьюзен?       Они покачали головами. Он глубоко вздохнул, вдыхая больше дыма, чем намеревался. Глаза заслезились.       Он встал и продолжил свой медленный осмотр помещения.       Он был на грани того, чтобы сдаться, готовый ворваться в приватные комнаты в коридоре, когда увидел в углу знакомую копну каштановых волос.       Девушка лежала на боку, лицом к стене, явно спящая.       Или мёртвая. Сложно было сказать с такого расстояния.       Гарри перепрыгнул через несколько тел, чтобы взглянуть внимательнее. Пройдя сквозь облако, настолько густое, что ничего невозможно было видеть перед лицом. Он быстро опустился на колени, кладя ладонь на обнажённую руку девушки.       Она даже не вздрогнула. Он осторожно перевернул её на спину, убирая длинные пряди с лица.       Это определённо была Сьюзен.       Он застонал, проведя рукой по её лицу, чтобы почувствовать дыхание. Оно было настолько поверхностным, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она ещё жива.       — Просто пиздец.       Когда попытки разбудить её ни к чему не привели, он подался вперёд и подхватил девушку на руки, слегка покачиваясь на ногах под тяжестью её тела.       Гарри снова направился к завесе из бисера, никто не потрудился даже взглянуть в их сторону, когда он вышел из комнаты с девушкой в отключке на руках.       Он прошёл по коридору и приготовился объясняться перед швейцаром. К его удивлению и большому беспокойству, мужчина и глазом не моргнул при виде девушки на руках. Он просто поднялся со стула и открыл дверь.       — Хорошего дня, сэр.       Гарри моргнул, удобнее перехватывая мёртвый груз в руках.       — Да. И вам того же.       Он испытал облегчение от того, что у него хватило ума сказать извозчику, чтобы тот ждал его в конце переулка, загораживая вид на вход от пешеходов и других карет. Он хотел быть готовым к худшему.       К сожалению, худшее и произошло.       Сьюзен не пошевелилась, когда он осторожно уложил её на одно из сидений внутри и снял своё пальто, чтобы подложить его ей под голову в качестве импровизированной подушки. Он сунул кучеру деньги, чтобы тот держал язык за зубами о том, что видел, и проинструктировал, куда ехать дальше.       Через полчаса они свернули на подъездную дорожку на Гриммо, и Гарри с облегчением увидел, что крёстного всё ещё нет дома. Но он мог вернуться в любой момент, и Гарри не хотел объяснять ему, почему у них в гостиной девушка без сознания.       Поэтому Гарри отнёс её наверх в свои покои и, устало вздохнув, уложил на кровать. Она была довольно лёгкой, но нести её всю дорогу от входа было настоящим испытанием.       Выражение её лица оставалось совершенно расслабленным, потерянным из-за погружения в коматозный опиумный сон.       Он сел на пол рядом с ней, прислонившись к тумбочке.       «Что ж» — с горечью подумал он, проводя рукой по собственной буйной гриве, — «наконец-то в моей кровати оказалась девушка».       Он рассмеялся над собственными тихими размышлениями.       Рон хочет жениться на этой особе…       Он откинул голову назад, уставившись на потолочную лепнину сузившимися глазами. В груди что-то сжалось.       К чёрту любовь.

***

      Когда карета съехала с Аксбридж-роуд в частный квартал Холланд-парк, Том почувствовал, что у него сводит челюсти из-за скрежета зубов.       Он глубоко вдохнул через нос, глядя прищуренными глазами на проплывающие за окном роскошные таунхаусы.       Не теряя времени, мужчина принял приглашение Долохова посетить частное собрание так называемых «единомышленников», как любил выражаться поверенный. Он был удивлён, что получил приглашение так скоро после их короткой и несколько напряжённой встречи.       Он подозревал, что этот человек хочет чего-то. Чего- то, что, по его мнению, Том мог достать.       Том был только рад спуститься в змеиную яму, чтобы выслушать этого человека. Он тоже был вооружён клыками, и его всегда привлекала компания других хищников.       Он одним рывком спустился из кареты и попрощался с кучером, оставив тому более чем щедрые чаевые. Настроение поднялось только при мысли о предстоящем вечере.       Хотя в присутствии такого изобилия роскоши его волосы обычно вставали дыбом, но Том разгладил свой густой мех и напомнил себе, что это было именно то, чего он хотел. План шёл как надо, возможно, даже с опережением графика. У него всё получится. Всегда получалось.       Он поднялся по мраморным ступеням к входной двери и поднял руку, хватаясь за латунный молоток. Прежде чем он успел постучать, дверь распахнулась, и на пороге показался худой седеющий дворецкий с лицом, искажённым вечным недовольством.       — Могу вам помочь, сэр?       Его раздражённый тон наводил на мысль, что он был бы счастлив захлопнуть дверь прямо перед лицом Тома.       Том медленно вздохнул, мгновенно вспомнив времена, когда его презирали в Кембридже и медицинской школе за не слишком безупречное происхождение и отсутствие голубых кровей.       Быть отвергнутым кем-то из обслуживающего персонала было ещё хуже: люди, которым платили за мытьё ночных горшков, всё равно ставили себя выше него, как будто могли заглянуть в самую душу и точно знали, что он из себя представляет. Отброс, негодяй, вечно грязный портовый рабочий, проклятый на веки вечные драить днища кораблей, стирая пальцы в кровь.       Том моргнул, выходя из задумчивости. Его глаза опасно сузились, он был рассержен из-за того, что позволил мыслям блуждать в такой момент. Он выместил свой гнев на человеке, стоящем перед ним.       — Меня зовут Доктор Томас Реддл. Я получил приглашение от господина Антонина Долохова, — его тон говорил о том, что дворецкий был идиотом, раз не знал об этом.       Дворецкий тщательно осмотрел его. Том ощетинился. Он был в своём самом дорогом костюме, сшитом на заказ и купленном в том же самом магазине, в котором отоваривалась вся элита. Но под проницательным взглядом старика он чувствовал себя ребёнком, играющим в переодевалки.       Самозванцем.       Челюсти Тома свело, кулаки рефлекторно сжались. Наконец дворецкий отступил, приглашая Тома войти.       — Добро пожаловать, Доктор. Остальные уже ждут вас.       Том прошёл мимо мужчины, расправив плечи и не удостоив того ответом.       В гостиной у главного входа слышались разговоры, и когда Том повернулся лицом к комнате, знакомый голос позвал его.       — А! Реддл! Я так рад, что ты смог присоединиться к нам! — Долохов со стаканом в одной руке и сигарой в другой пересёк комнату с натёртым до блеска деревянным полом. — Добро пожаловать!       Том с лёгкостью вошёл в свой элитарный образ. Маскировку он придумал ещё в университете, и теперь она сидела на нём словно вторая кожа.       — Конечно. Очень любезно с твоей стороны было подумать обо мне, Долохов.       Мужчина улыбнулся, его глаза слегка остекленели, а движения были неестественными. Это определённо был не первый его стакан с выпивкой.       — Идём-идём, я хочу представить тебя остальным.       Том шёл на шаг позади мужчины, засунув руки в карманы и небрежно оглядывая дом, пробегая взглядом по бесценным произведениям искусства и антиквариату, как будто всё это было не более чем украшение комнаты.       Когда-то давно он был бы ошеломлён таким вопиющим богатством, просто возмущён и жаждал бы его ещё сильнее. С тех пор он научился относиться к этому с тем же пренебрежением, с которым относились те, кто вырос в таком окружении, будто у него был шанс ассимилировать.       Как только они прошли в комнату, разговор прекратился, и присутствующие повернули головы, чтобы посмотреть на прибывшего.       Двое мужчин сидели в кожаных креслах возле ревущего камина, двое других расположились возле подноса с напитками, попыхивая сигарами и держа в руках стаканы. Внутри себя Том покачал головой над трагически-шаблонным образом, который они собою являли, но внешне выражение его лица оставалось нейтральным, приятно безразличным.       Он знал, что это за тип людей. Бизнес-магнаты и политические лидеры. Изо дня в день их бомбардировали страстными поцелуями в задницу. Они удостоили бы Тома лишь мимолётным взглядом, если бы он оказался интересной, интригующей аномалией в их обыденной и скучной рутине управления миром.       Тома это не испугало. Он не сомневался, что является самым интересным человеком в этой комнате, в основном из-за причин, которые он не мог раскрыть, не убив их всех впоследствии, но это была довольно незначительная деталь.       Ему нужно было лишь подготовить сцену, выстроить их в ряд и сбить с ног.       Это должно было быть весело.       — Мужчины, соберитесь вокруг! У меня есть кое-кто, с кем вы просто обязаны познакомиться.       Том повёл тёмной бровью, заинтригованный грандиозным построением Долохова. Правда, мужчина был изрядно пьян, но он явно пытался расположить к себе Тома.       Или он подбивает меня с остальными на что-то…       Чувства Тома ожили, инстинкты взревели, когда двое мужчин, стоявших у подноса с напитками, приблизились к нему. Сжав кулаки в карманах, он заставил пальцы расслабиться и высвободил их, небрежно опустив по бокам.       — Это Доктор Томас Реддл, он только что вернулся в Лондон. Обучался в Кембридже и медицинской школе Лондона, а затем путешествовал по миру. Он настоящий гений и просто умнейший человек, если вы понимаете, о чём я.       Том ухмыльнулся, выглядя самодовольным и благодарным Долохову за краткое резюме. Внутренне он точил когти о камень, готовый к вопросам, которые, как он знал, обязательно последуют.       — Доктор, рад с вами познакомиться. Джонатан Эйвери, — сказал один из мужчин, вынимая сигару изо рта и протягивая руку.       Том тоже протянул руку, хватка была твёрдой и уверенной.       — Очень приятно. И не нужно формальностей. Зовите меня Реддл.       Эйвери кивнул, выражение его лица было довольным и любопытным. Том подумал, что они привыкли к тому, что большинство мужчин их уровня требуют, чтобы к ним обращались по полному титулу. Мужчина, стоявший рядом с Эйвери, потёр свои усы песочного цвета, оценивающе оглядывая фигуру Тома.       — Яксли. Корбан Яксли, — наконец он опустил руку и протянул её, словно бросая вызов.       Том поборол желание закатить глаза. Мужчина, очевидно, был легко управляем своими партнёрами, что объясняло эту отвратительную попытку доминирования. Том с ухмылкой пожал ему руку, уже мысленно отметая его как бесполезного.       Вместо этого его внимание переключилось на двух мужчин, что ещё сидели в креслах и наблюдали за развернувшейся картиной с настороженными выражениями лиц.       Вот, где таилась сила.       Долохов хлопнул Тома по спине, заставив его внутренне съёжиться, хотя пристальный взгляд оставался прикованным к концу комнаты.       Чем дольше он смотрел на сидящих мужчин, тем больше замечал семейное сходство между ними.       Его сердце подскочило в груди.       Может ли быть такое?       Он думал, что делает первый шаг к цели, а не срывает куш…       — Реддл, — начал Долохов, жестикулируя стаканом. — Позволь представить тебе печально известных братьев Лестрейндж.       Том неосознанно облизнул губы и его зрачки сузились.       Один из мужчин склонил голову, обводя Тома взглядом снизу вверх.       — Реддл… — он поднял тёмную бровь, наконец встретившись с ним взглядом. — Добро пожаловать, — он улыбнулся, сверкнув зубами в свете огня. — Я — Рабастан, а это — Родольфус.       Старший Лестрейндж выпустил крупное облако дыма и опустил сигару.       — Я более чем способен говорить за себя, Раб. Ты хуже, чем Белла.       Рабастан пожал плечами, делая глоток из своего бокала и наблюдая за Томом поверх края.       — Итак, — продолжил он, слизывая капли ликёра с верхней губы. — Как ты познакомился с нашим Долли?       Долохов застонал, отходя от Тома и направляясь к подносу с напитками.       — Тебе обязательно смущать меня перед гостями, Рабастан?       — Обычно он и сам неплохо справляется с этой задачей, — с ухмылкой произнёс Эйвери, подмигивая Тому, как будто это была их общая шутка.       — Вы все чертовски уморительны, — Долохов схватил хрустальный графин, откупоривая крышку. — Реддл, что ты пьёшь?       Том обернулся.       — Бурбон. Чистый. Спасибо.       Долохов махнул рукой.       — Не надо этого. Ты среди друзей, Реддл. Не нужно быть таким правильным.       — Возможно, ему привили немного больше манер, чем тебе, — сказал Родольфус, снова повернувшись лицом к камину.       — Тебе придётся извинить Антонина, — Яксли подошёл ближе. Слишком близко. Мышцы Тома напряглись, но он заставил себя сохранять спокойствие и расслабленность. — Его мать была цыганкой, которая убедила отца Долохова вырастить его в Вестминстере.       Том стиснул челюсти.       Вестминстер был районом высшего класса, где многие представили Лондонского пэрства держали небольшие дома.       Он заставил себя ухмыльнуться, желудок скрутило от отвращения.       — Какое издевательство. Полагаю, его нужно простить.       Яксли рассмеялся, похлопывая его по спине. У Тома задёргался глаз. Эйвери тоже выглядел довольным, но Рабастан смотрел на него с нервирующей проницательностью.       — Мы, как обычно, отклонились от темы. Как вы двое познакомились?       Долохов пересёк комнату, и протянул Тому стакан с янтарной жидкостью.       — Мы встретились в Приюте на Бромли. Реддл там доктор.       Глаза Рабастана вспыхнули, выражение лица обратилось во что-то смертельное. Родольфус отреагировал точно так же: голова вскинулась, глаза опасно сузились. Это несказанно взволновало Тома.       — Что, чёрт возьми, ты делал в Приюте? — спросил Эйвери с явным отвращением.       — Я проводил инспекцию для клиентки.       Том выдержал взгляд Рабастана, медленно потягивая свой напиток и наслаждаясь неуверенностью в глазах другого мужчины, пока даже сам Том не поколебался.       — Кто, чёрт возьми, твоя клиентка?       — Ты знаешь, я не могу сказать тебе этого, Джон.       — Ну, Реддл, очевидно, знает, и он может сказать мне.       — Он доктор, идиот, он связан большей тайной, чем я.       — Секретность должна быть важной частью твоей работы, — вклинился Родольфус, заставив трёх мужчин, окружавших Тома, замолчать, подчиняясь своему лидеру.       Том медленно усмехнулся, взгляд его был спокоен и твёрд.       — Разумеется.       Братья обменялись напряжёнными взглядами, Том практически видел, как за их глазами вращаются шестерёнки, но его внимание было отвлечено, когда в комнате раздались звуки новых шагов. Походка была лёгкой и мягкой.       Женщина.       И уж точно не служанка.       На ней было кроваво-красное платье с глубоким вырезом, открывающим вид на глубокую ложбинку меж грудей и сверкающее бриллиантовое ожерелье, её чёрные волосы были убраны наверх, а выбивающиеся пряди свободно спадали на бледную шею и плечи. Её походка была совершенно кошачьей, уверенность излучалась каждой клеточкой, а глаза, с подведёнными веками, были устремлены на Тома — яркие и голодные.       Его сердце заколотилось. Она представляла собой весьма привлекательное зрелище.       И мгновенно он понял… самая крупная угроза только что вошла в комнату.       Она облизнула накрашенные красной помадой губы, подошла к одному из кресел и села на подлокотник, проводя пальцами по руке старшего Лестрейнджа.       — Родди, дорогой, ты не сказал мне, что у нас в доме будет кто-то новый. Я бы принарядилась по такому случаю, — она всё ещё не сводила глаз с Тома. Он, в свою очередь, наблюдал за ней, чувствуя, что в нём пробудилось что-то по-настоящему дикое. Дикий зверь, безумно опасный своей непредсказуемостью.       — Ты выглядишь, как всегда, сногсшибательно, моё сокровище, — Родольфус взял её руку в свою и поцеловал кончики пальцев. — Позволь представить тебе Доктора Томаса Реддла, — пауза. — Он работает в Приюте для девушек на Бромли.       Глаза женщины сузились, красные губы приоткрылись в широкой улыбке, обнажившей сочащиеся ядом клыки. Том распрямил спину.       — Как чудесно, — её глаза заблестели, когда она встала, неторопливо пройдясь по комнате, покачивая бёдрами, но Том мог сказать, что эта походка была естественной. Она не устраивала для него представление. Она сама была представлением.       — Беллатриса Лестрейндж, дорогой, — представилась она. Её голос был глубоким, подбородок вздёрнутым, а рука ожидающе поднята. Том не упустил ни секунды, крепко схватив её и прижавшись губами к костяшкам пальцев.       Её зрачки быстро расширились, как и его собственные.       — Совершенно очарован, — он продолжал сжимать её пальцы. — Для меня большая честь находиться в вашем доме, Мадам Лестрейндж.       Она откинула голову назад и хрипло рассмеялась, вызывая у мужа снисходительную улыбку, даже Яксли и Эйвери неловко заёрзали, как будто шум доставил им страдания.       — В этой маленькой лачуге? — она покачала головой, её грудь затрепетала от этого движения. — Это собственность Итана Паркинсона, дорогой. Мы с Родди никогда бы не купили дом в этом районе. Даже для того, чтобы прятать в нём тела.       Том с усмешкой отпустил её руку. Его кожа горела от кислоты её прикосновения.       Теперь он точно знал, с кем имеет дело. Все персонажи были представлены. Наконец-то пьеса могла начаться.       — Паркинсон присоединится к нам? — спросил Долохов.       — У него были другие дела на этот вечер. Как и у Трэверса. Это все, — ответил Рабастан, наконец встав с пустым бокалом наперевес.       — Где этот проклятый дворецкий? Если мне придётся самому наполнить этот долбаный бокал ещё один чёртов раз…       — Я велел Перри оставить нас наедине, — Родольфус затушил сигару в хрустальной пепельнице, стоявшей у него под рукой. — Ты более чем способен обеспечить себя спиртным, брат, в этом я абсолютно уверен.       Рабастан закатил глаза, но не выказал никаких других замечаний и направился к подносу с напитками.       — Мы так и будем стоять и кудахтать, как сборище куриц, или наконец перейдём к делу?       Сердце Тома забилось быстрее.       — Отлично, можно приступить, — Родольфус тоже встал, хрустнув шеей. — Реддл, ты играешь в карты?       Том моргнул, быстро переключаясь.       — За эти годы я участвовал в нескольких играх.       Белла скользнула к нему, хватая за руку.       — Фантастика. У меня есть смутное подозрение, что ты эксперт во многих вещах, дорогой, — она подмигнула. — Проводишь меня в бильярдную?       — Это было бы честью для меня.       Том даже не взглянул на её мужа, когда они проходили мимо, но у него уже сложилось впечатление, что мужчине было наплевать на столь открытый флирт своей жены. Она делала это с такой лёгкостью, что, очевидно, это было для неё обычным делом. Том сомневался, что это приведёт к чему-то достойному внимания.       Или, возможно, у них было взаимопонимание. И он с радостью воспользуется этим, как только представится надобность.       По центру бильярдной уже был установлен стол с войлочной обивкой, а в углу расположился ещё один ревущий камин.       — Вы присоединитесь к нам, Мадам?       Она подняла голову, её тёмные глаза изучали его лицо.       — Большинство мужчин не стали бы утруждать себя таким вопросом, Доктор.       — Реддл, — машинально поправил он.       Она усмехнулась.       — Я думаю, что предпочту называть тебя Доктором. Ты ведь не против, правда, дорогой?       Он покачал головой.       — Вовсе нет.       Она кивнула, выглядя вполне довольной чем-то, чего он не мог понять.       — Увы, я оставлю азартные игры мальчикам. Я просто слоняюсь по комнате и отвлекаю всех.       Он выдержал её взгляд.       — У меня такое чувство, что вы отвлекаете всех, куда бы ни пришли.       Она снова рассмеялась, её глаза заблестели.       — Ох, ты мне нравишься.       Она сжала его руку, прежде чем отпустила и отступила в сторону.       — Я позволю вам, мальчики, поиграть, — она подошла к мужу, положила руку ему на грудь и приподнялась на цыпочки, чтобы оставить целомудренный поцелуй на его щеке. Её помада оставила след. Она вытерла его большим пальцем.       — Веселись, любимый.       Он ухмыльнулся ей, обхватив рукой за талию.       — Я всегда веселюсь.       Том отвёл взгляд, выдвинул кресло и сел напротив Долохова, места по обе стороны от него пустовали. Рабастан занял одно, а Родольфус вскоре опустился на другое.       Том оказался зажат между двумя самыми могущественными мужчинами в комнате.       Возможно, они хотели запугать его.       Том не мог быть более довольным.       — Ты знаком с покером, Реддл? — спросил Рабастан, доставая колоду карт из углубления под столом.       — Американская игра?       Яксли рассмеялся, крутя лёд в своём стакане.       — Эти чёртовы янки, может быть, и дикари, но они определённо превратили свои пороки в искусство.       — На самом деле, покер происходит от древней карточной игры, в которую играл китайский император в десятом веке.       Все посмотрели на Тома. Он ухмыльнулся.       — Прошу прощения. Я просто переполнен бесполезной информацией.       Все мужчины рассмеялись. Его грудь раздулась от гордости.       — Я нахожу бесполезным всё, что связано с тонким искусством азартных игр, — Рабастан вскрыл колоду, вытряхнул карты и начал умело их тасовать.       — Итак, расскажи нам побольше о своей работе, Реддл. Я нахожу это необыкновенно увлекательным, — проговорил Эйвери, покуривая сигару.       Том откинулся на спинку кресла, его осанка была безупречной, естественным образом отражая окружающих.       — Я уверен, что за день вы сталкиваетесь с гораздо более интересными вещами, чем уход за больными.       — Эйвери владеет сетью сталелитейных заводов. Уверяю тебя, он не сталкивается.       — Это чертовски увлекательнее, чем владеть бумажной фабрикой, — парировал мужчина, защищаясь.       Яксли закатил глаза, по-видимому, ничуть не задетый этим.       — Джентльмены. Ведите себя прилично, — Родольфус взял стакан. — Скажи нам, Реддл, каково это — работать и жить в окружении стольких молодых девушек?       Том вдохнул для успокоения.       Это был он.       Момент, который задаст тон остальной части разговора.       И окончательно определит его позицию на доске.       Он открыл рот, но не успел произнести ни слова, как раздался громкий стук во входную дверь, эхом разнёсшийся по мраморному вестибюлю и ворвавшийся в комнату.       Все повернули головы.       — Я думал, ты сказал, что мы больше никого не ждём?       — Не ждём, — Родольфус отодвинул назад стул и встал. — Минутку, ребята, я скоро вернусь.       Том стиснул челюсти.       Это чёртово вмешательство стоило ему решающего момента. Ему придётся ещё раз аккуратно воссоздать эту возможность.       От бурлящего потока мыслей его отвлёк громогласный смех Родольфуса.       — Проходи, поздоровайся с остальными.       — Я бы предпочёл этого не делать.       — Они не видели тебя целую вечность. Зайди ненадолго…       — Я бы предпочёл, чтобы ты подписал бумаги, и мы оба могли вернуться к нашему вечеру.       — Чепуха. Я подпишу, как только ты зайдёшь внутрь.       — Чёрт побери.       — Вот это настрой.       Том вскинул бровь.       Последовал звук шагов двух человек. В комнату вошёл Родольфус, а за ним очень неохотно следовал сердито выглядящий молодой человек с точёными чертами лица и вечным презрением на лице, присущим истинным обладателям голубой крови.       Том уже отмахнулся от этого прелестного создания как от ещё одного бесполезного аристократа, когда Рабастан, сидевший рядом, вскочил на ноги, быстро пересекая комнату с распростёртыми руками.       — А вот и мой племянник! Где, чёрт побери, ты прятался?       Блондин съёжился, но принял ошеломляющие объятия, уставившись в потолок.       — В пещере.       — Ха! — Родольфус хлопнул его по спине. — Поздоровайся с парнями.       Незнакомец высвободился из хватки Рабастана.       — Привет, парни.       — Умный засранец.       — Останься на партию в карты, Дрейк. Мы будем играть в покер, как раз твой любимый.       — Мне действительно нужно уходить. Мне только нужна подпись Рода на этих бумагах, и я буду свободен от гнева отца на этот вечер.       — Я подпишу их, когда ты сыграешь одну партию.       Блондин закатил глаза.       — Ты сказал, что подпишешь их, если я поздороваюсь со всеми!       Родольфус рассмеялся и перевёл взгляд на Тома.       — Реддл, я хотел бы познакомить тебя со своим племянником — Драко Малфоем.       Том вежливо кивнул.       — Рад познакомиться.       Малфой выглядел в высшей степени незаинтересованным.       — Уверен, взаимно.       Затем его блёклый взгляд переместился на мужчину, возвышающегося над ним. Он пихнул бумаги в центр груди дяди, этот жест напомнил о том, что то же самое Гермиона сделала с Томом предыдущей ночью.       От внезапного воспоминания у него подскочила температура. Он заёрзал на месте, отбрасывая эту мысль в сторону, ему нужно было сосредоточиться, контролировать себя.       Родольфус взял бумаги с тяжёлым вздохом.       — Чёртов бесполезный молодняк, вот ты кто.       Малфой невесело усмехнулся.       — Я принесу тебе перо.       — В этом нет необходимости, — Том вытащил перо из внутренней подкладки пиджака, протягивая его. — Воспользуйся моим.       Малфой моргнул, на мгновение замешкавшись, а затем пересёк комнату.       — Спасибо, приятель.       Том кивнул, украдкой разглядывая молодого человека получше. Он был красив, одет в изысканную одежду и держался с непринуждённой грацией человека, воспитанного частными репетиторами и преподавателями по этикету.       Том презирал его.       Но он не ненавидел его. Может, разница и была несущественной, но всё равно это было сродни различию между жизнью и смертью.       Блондин принял перо и развернулся обратно.       — Ну, если ты не собираешься предложить нам какое-то развлечение, то придётся полагаться на рассказы Реддла, — небрежно бросил Рабастан, возвращаясь к столу. — Он доктор в Приюте для девушек на Бромли.       И тут произошло самое любопытное.       Молодой человек замер на месте, его плечи напряглись.       Том вскинул бровь: конечно, не он один заметил странную реакцию этого человека…       Но никто, казалось, не обращал внимания на блондина. Рабастан вернулся в своё кресло и взял колоду карт. Родольфус нацарапал своё имя внизу какого-то юридического документа, который он держал в руках, а Том в одиночестве принялся изучать парня.       Малфой медленно повернулся, сжимая и разжимая руки по бокам. Взгляд его бледных глаз устремился на Тома.       — Где вы работаете?       По телу Тома пробежала дрожь.       Очаровательно.       Возможно, он всё-таки не такое невинное дитя.       — Я доктор в Приюте Амбридж для девушек.       Блондин моргнул, выпрямляясь во весь рост. Его глаза потемнели, выражение лица стало опасным, так похожим на выражение тёти, что Том мгновенно понял, кто является его кровным родственником.       — С другой стороны, — Малфой сделал шаг вперёд. — У меня есть время для быстрой партии.       — Так держать! — воскликнул Долохов, поднимая бокал в воздух и расплёскивая немного напитка через край. Родольфус тоже поддержал его энтузиазм, но объект их ликования, кажется, едва осознавал их присутствие.       Вместо этого его взгляд был прикован к Тому, даже когда он опустился в кресло прямо напротив него. Напряжённого выражения лица молодого человека было практически достаточно, чтобы вывести его из себя.       Практически.       Но Том напротив почувствовал, что его любопытство достигло нового пика. Это прибавление к группе, появившееся в последнюю минуту, оказалось гораздо интереснее, чем все остальные игроки вместе взятые.       Том едва обратил внимание на то, какие карты сдаются на стол.       — Хорошо, джентльмены, — Рабастан хлопнул в ладоши, его глаза заблестели. — Давайте играть.

***

      Гарри проснулся от крика.       Он дёрнулся, ударившись головой обо что-то твёрдое.       — Ай! Блять!       Он быстро заморгал, растерянно озираясь, чувства медленно возвращались. Он повернулся лицом к девушке на кровати, которая с полными ужаса глазами отшатнулась назад.       — Сьюзен! Успокойся! Это я!       Он встал с поднятыми вверх руками, показывая, что не представляет угрозы. Наконец она замолчала, хотя её рот оставался открытым. Шок был ощутимым.       — Г-Гарри? — её голос был хриплым, тихим. Она облизнула губы и моргнула.       Гарри потянулся за стаканом воды, стоявшим рядом с кроватью, и протянул его.       — Вот, выпей это.       Её взгляд быстро метался между стаканом и изумрудными глазами Поттера.       — Гарри?       Он вздохнул, потерев лоб.       — Чёрт возьми, Сьюзен, выпей воды.       Она неохотно приняла подношение, одним махом выпив половину содержимого. После этого стала задыхаться, её глаза расфокусировались.       — Где я?       Он сел на край кровати, одной ногой упираясь в пол.       — На Гриммо.       Её глаза расширились, но прежде чем она успела ответить, раздался стук в дверь. Сердце Гарри подскочило к горлу, и он быстро побежал через комнату. Сьюзен вскочила с кровати, запуталась в покрывале и упала на пол.       — Вот дерьмо!       — Замолчи! — прошипел он через плечо, поворачиваясь лицом к двери.       — Да? — позвал он.       — Я слышал женские крики. Подумал, что стоит проявить родительскую заботу и проверить.       Гарри закрыл глаза и покачал головой.       — Это был я. Просто увидел паука.       Он услышал в голосе своего крёстного отца ухмылку.       — В это я почти могу поверить. Но я слышал, как ты говорил с кем-то.       Гарри потёр пульсирующие виски.       — Я подбадривал себя перед убийством.       — Понятно. Что ж, всё звучит очень разумно.       Он оглянулся. Сьюзен прикрыла рот руками, глаза расширились и смотрели умоляюще.       — Итак… — продолжил Сириус по другую сторону. — Есть ли шанс, что паук выжил и будет предъявлять обвинения в похищении и нанесении побоев?       Гарри закатил глаза.       — Я уже расчленил тело, планирую закопать каждую лапку в разных местах, чтобы копам было труднее собрать всё вместе.       — Молодец, малой, — многозначительная пауза. — Тогда продолжай. Только не делай ничего такого, чего бы не сделал я.       Наконец, звук шагов удалился по коридору и направился к лестнице.       Гарри ударился лбом о дверь.       — К чёрту. Этот. День.       — Я бы сказала, что, скорее, неделю, — прошептала Сьюзен, медленно поднимаясь с пола. — Лорд Блэк что-нибудь скажет?       Гарри покачал головой, разворачиваясь к ней лицом.       — Нет, может, он и не знает, как вести себя тактично, но он лучший хранитель секретов, которого ты когда-либо встречала.       Она медленно кивнула и после нескольких неудачных попыток заползла на кровать. Гарри прищурился.       — Как ты себя чувствуешь?       Она гортанно застонала.       — Как личинка, живущая в туше животного, оставленного гнить и разлагаться на солнце.       Он вскинул бровь.       — Очень поэтично.       — На меня, бывает, находит.       Он медленно приблизился, засунув руки в карманы.       — Для тебя нормально просыпаться в постели незнакомца?       Она нахмурилась.       — Ты не незнакомец.       — Ты знаешь, о чём я. Ты кажешься удивительно непринуждённой.       — Полагаю, ты притащил меня сюда из притона, засранец, — она попыталась закатить глаза, но, похоже, на середине действия у неё закружилась голова. — Ох, проклятье… — она схватилась за живот. — Дерьмо. Кажется, меня сейчас вырвет.       Глаза Гарри расширились.       — Чёрт. Погоди!       Он добежал до угла и схватил мусорную корзину, перепрыгнул через пуфик и подскочил к кровати как раз вовремя, пихнув корзину девушке под лицо.       Она открыла рот и извергла скудное содержимое своего желудка. Гарри скривился и отвернулся, чтобы дать ей возможность уединиться, чувствуя, как его собственный желудок сжимается при звуках её позывов.       — Чёрт возьми… — прошептала она, слегка задыхаясь. — Мне жаль. Обычно так плохо не бывает.       Гарри с трудом сглотнул и обернулся через плечо.       — Как часто ты куришь?       Он закрыла глаза, поставив корзину на пол рядом с собой.       — Почему я здесь, Гарри?       Его челюсти сжались, но он позволил ей избежать ответа на вопрос. Пока что.       — Мне нужно было поговорить с тобой. Я приходил к тебе домой, но тебя не было…       — Ты приходил ко мне домой! — она подалась вперёд. — Мой отец видел тебя?       Гарри покачал головой.       — Расслабься. Дома никого не было, кроме домработницы. Она сказала, что тебя нет. Я рискнул предположить, где ты можешь быть.       Она нахмурилась.       — Если мой отец узнает, что ко мне приходил джентльмен…       — Я не назвал своего имени. Если домработница скажет ему и он спросит, просто скажи, что я торговец. Или, ещё лучше, свидетель Иеговы.       Она откинулась на матрац, уронив голову на подушки.       — Господи.       — Забавно, но именно такие мысли были у меня, когда я нёс твоё бессознательное тело из задымлённого клуба по переулку.       — Не читай мне лекций, Поттер.       — Значит, теперь я Поттер, да? — он обошёл кровать и опустился рядом с девушкой, прислонившись к изголовью.       — Ты предпочитаешь, чтобы я называла тебя лезущим не в своё дело ублюдком?       Он усмехнулся.       — Я достаточно наслушался этого от своих друзей, думаю, я бы остался Гарри, если тебе всё равно.       Она прикрыла глаза ладонями.       — Здесь так чертовски ярко.       — Смирись с этим.       — Сейчас я тебя терпеть не могу.       — Что ж, боюсь, тебе придётся потерпеть ещё немножко, у меня есть несколько вопросов.       — Чёрт бы тебя побрал, — она зарылась головой в одеяло. — У тебя всегда ко мне вопросы.       — Что я могу сказать, ты — настоящая кладезь информации.       — Я больше ничего не знаю, По…       — Лаванда мертва.       Она застыла рядом с ним, медленно выглядывая из-под одеяла. Сьюзен моргнула, а затем выпрямилась.       — Мне жаль, — она прикусила губу. — Значит, это её тело нашли в реке?       Гарри кивнул, его плечи отяжелели.       — Да. Она была убита.       Сьюзен закрыла глаза и глубоко вздохнула.       — Дерьмо.       Гарри внимательно посмотрел на неё.       — Как ты вообще узнала, что они нашли её тело?       Она в замешательстве уставилась на него.       — Я же уже говорила, что подслушала, как один из офицеров говорил моему отцу об этом.       — В участке?       Она кивнула. Гарри склонил голову.       — Ты приходила к нему на работу?       Она моргнула.       — Нет. Я тоже там работаю.       Его сердце пропустило удар.       — В Скотленд-Ярде?       — Я работаю на полставки секретарём в отделе уголовного розыска.       Он облизнул губы, наклоняясь.       — Это потрясающе.       Она отстранилась, сдвинув брови.       — Почему?       — Потому что мне нужна твоя помощь, чтобы было начато расследование.       Она тяжело сглотнула.       — Послушай, Гарри, я хочу помочь, но…       — Сьюзен, ты не хуже меня знаешь, что дело Лаванды засунут в дальний ящик, если мы ничего не предпримем.       Она провела рукой по волосам.       — Я не знаю, чего ты от меня ожидаешь. Я просто секретарь…       — Твой отец возглавляет департамент.       — По крупным преступным группировкам, а не по единичным убийствам.       Он глубоко вдохнул.       — Что, если мы сможем доказать, что её убийство связано с чем-то большим, чем-то более зловещим?       Сьюзен устало посмотрела на него.       — А это так?       Он отвёл взгляд, уставившись на случайное пятно на стене.       — Я начинаю думать, что всё это гораздо глубже, чем кто-либо из нас может себе представить.       Сьюзен подтянула колени, обхватывая ноги руками, и прислонилась к изголовью кровати рядом с ним.       — Есть ли другие убийства, схожие с её?       Он моргнул.       Чёрт возьми…       — Чёрт возьми, — он пристально посмотрел на неё блестящими глазами. — У тебя есть доступ к записям?       Она покачала головой.       — О, нет, даже не думай просить меня об этом, Гарри.       — Доказательства находятся прямо у тебя под носом, Сьюзен. Если ты сможешь найти хотя бы один случай, отдалённо схожий с делом Лаванды, тогда я смогу проследить за зацепками и…       — Будешь убит, — она закачала головой. — Ни за что, я не собираюсь ввязываться в это дерьмо. Это может разрушить и наши жизни, и карьеру моего отца, если нас поймают.       Гарри прищурил глаза, подозревая, что мольбы не подействуют на неё так же, как на Гермиону.       Эта девушка никак не была связана с ним эмоционально.       Но у них была одна жизненно-важная связь…       — Ты — моя должница, Сьюзен.       Её глаза расширились до размеров блюдец.       — Прошу прощения?       — Я держал рот на замке с Роном.       Она презрительно хмыкнула, отпрянув назад.       — Ты что, с ума сошёл, чёрт побери? Я предоставила тебе информацию о Лаванде в обмен на твоё молчание!       — Да, и всё было прекрасно, когда ты просто флиртовала с ним, но теперь ты взяла и заставила этого идиота влюбиться в тебя.       Она моргнула, плотно сжав губы. Гарри застонал, мгновенно пожалев о своём подлом приёме.       — Чёрт, забудь, что я сказал…       — Он любит меня?       Он потёр лоб, головная боль от давления достигла апогея.       Может быть, не только Малфой вызывает боль… И всё же лучше винить этого напыщенного осла.       Она смотрела вперёд с напряжённым выражением лица.       — Он любит меня…       Гарри откинул голову назад, ударившись черепом о спинку кровати.       — Ага.       Она вздохнула.       — Мы только познакомились.       — Рон — безнадёжный романтик, — он искоса взглянул на неё. — Я так понимаю, ты не влюблена по уши?       Она нервно облизнула губы.       — Он мне нравится. Очень. Он милый и всегда так старается произвести на меня впечатление. Я не привыкла, чтобы парни были такими… — она покачала головой. — Наверное, я не привыкла к хорошим парням.       Гарри кивнул.       — Я знаю это чувство.       Она взглянула на него.       — Извини?       — Неважно.       Она снова устремила взор вперёд.       — Но мы знаем друг друга только…       — Четыре дня.       Она моргнула.       — Дерьмо. Всего-то?       — Сьюзен. — Она напряглась. — Если ты просто ищешь что-то необременительное, пожалуйста, будь честна с ним. Он не умеет скрывать своих чувств, и легче с ним расстаться помягче сейчас, чтобы не затягивать все это дальше.       Она потёрла грудную клетку.       — Я… Я не хочу расставаться с ним помягче. Мне нравится проводить с ним время.       Гарри внимательно наблюдал за ней.       — Если ты останешься с ним, мне придётся сказать ему.       Она повернулась к нему лицом, в её глазах читалась мольба.       — Гарри, пожалуйста, не надо. Я не вынесу, если он будет смотреть на меня, как на какую-то… какую-то… — она закрыла глаза. — Я просто этого не вынесу.       — Он мой лучший друг. Я не могу держать это в секрете от него.       Её глаза резко открылись, сверкая решимостью.       — Что, если я помогу достать тебе файлы?       У Гарри скрутило желудок.       — Я не хочу…       — Я знаю, что ты не из тех, кто шантажирует кого-то, — она сделала паузу. — Но если подумать, то, возможно, так оно и есть, однако ты слишком джентльмен, чтобы шантажировать девушку.       Гарри поднял бровь.       — Справедливо.       — Если я буду искать дела, связанные с Лавандой, ты пообещаешь ничего не говорить Рону?       Гарри глубоко вздохнул, пульс участился.       — Каким бы заманчивым ни было предложение, я не могу согласиться на сделку, в результате которой мне придётся лгать своему другу.       Сьюзен тяжело сглотнула, поражённо отвернувшись. Гарри ущипнул себя за переносицу.       — Но… — она подняла на него полные надежды глаза. — Полагаю, я смогу держать рот на замке, если ты пообещаешь, что сама расскажешь ему, когда почувствуешь, что время пришло.       Она прикусила губу. Он пригвоздил её к месту пристальным взглядом.       — И я не имею в виду через десять лет, когда вы поженитесь и заведёте пятерых детей.       Она моргнула.       — Чёрт возьми, это немного чересчур, нет?       — У Рона пять братьев и одна сестра.       Она побледнела и отвела взгляд.       — Боже.       — Мы договорились?       Она молчала в течение нескольких напряжённых секунд, прежде чем медленно кивнула.       — Да, полагаю, это лучше, чем ничего.       Гарри смотрел на неё ещё несколько мгновений, прежде чем заговорить снова. Его мышцы напряглись.       — У меня к тебе есть ещё одна просьба, связанная с делом.       Эта часть была не совсем правдой, но это спасло бы его от вопросов, на которые он не был готов ответить.       Она устало посмотрела него.       — И что же это?       Он сделал медленный вдох.       — Я хочу, чтобы ты просмотрела всё, что сможешь найти о Докторе Томасе Реддле.       Она наклонила голову.       — Он в этом замешан?       — Я просто хочу, чтобы ты сказала мне, есть ли что-нибудь в записях о нём.       Она кивнула, смирившись со своей судьбой.       — Ты был прав, — она снова привалилась к изголовью кровати. — К чёрту этот день.

***

      Гермиона потёрла усталые глаза, зрение расплывалось, пока она продиралась сквозь беспорядочные каракули в очередном личном деле обитательницы.       Она откинулась на спинку стула, её плечи были напряжены после нескольких часов сидения в одной и той же позе. Она посмотрела на скудную стопку заполненных бумаг слева от неё, а затем на зловещие груды, выстроившиеся вдоль стен.       Гермиона закрыла глаза, откинув голову.       На это уйдут недели, если не месяцы.       Мне нужно работать быстрее…       Она рассеянно потёрла ноющую мышцу шеи.       Нельзя торопиться. Если ты упустишь мельчайшие детали, то какой во всём этом будет смысл?       Она открыла глаза, тупо уставившись в потолок, в то время как в её сознании начал формироваться другой образ.       Лицо Доктора, который выглядел как кот, поймавший канарейку, когда она согласилась помочь ему в этом таинственном крестовом походе.       — Скажите мне, что делать, — произнесла она, полная праведного гнева.       Гермиона не была уверена, чего ожидала, но определённо не такого ответа.       — Мне нужно, чтобы вы просмотрели записи, определили, какие из них были изменены и какие были квалифицированы как пригодные.       Она моргнула, опустив плечи.       — Вы выглядите разочарованной, мисс Грейнджер.       — Я… — она облизнула губы, покачав головой. — Нет, я просто…       — Вы ожидали чего-то более радикального?       Отблески свечей плясали в его глазах. Она вдохнула, чтобы успокоиться, в её венах остывал огонь.       — Просто, кажется, у вас уже все схвачено.       Он вздёрнул подбородок.       — Это отнимает время. И помимо этого у меня есть другая работа. Быть единственным доктором для всех жительниц отнимает каждую свободную минуту. Я стараюсь посвящать большую часть своих вечеров исследованиям, но всё движется довольно медленно.       Она кивнула. И предположила, что это имело смысл. И все же…       — Что именно вы ищете?       — Общие черты между пропавшими девушками. Нам нужно выяснить, почему они были признаны пригодными.       Её руки сжались в кулаки по бокам.       — Я так понимаю, это предыдущий врач признал их таковыми?       — Да.       Она ждала, что он продолжит, тишина нервировала. Она подалась вперёд, наконец-то задавая вопрос, который разъедал её изнутри, отдаваясь эхом в голове, как летучая мышь в пещере.       — Что вы планируете делать, как только найдёте информацию, которую ищете?       Он облизнул губы, медленно улыбаясь. Хищный взгляд не испугал её, как это было когда-то.       И всё же отсутствие страха заставило Гермиону отступить назад.       Что со мной происходит?       Его ответ был удручающе расплывчатым, но в то же время таким, как она ожидала.       — Мост нужно переходить тогда, когда подходишь к нему, Гермиона.       И вот она сидела в его тесном, переполненном бумагами импровизированном кабинете, просматривая файл за файлом с горящими глазами и с пульсирующей головной болью. Доктор сказал, что в этот вечер у него было поручение.       Когда Гермиона бросила на него обвиняющий взгляд, он просто сказал, что это связано с расследованием, а затем ушёл в свои покои, окончательно закрыв за собой дверь. Она неохотно вошла в кабинет, села на стул и принялась за свою медленную и кропотливую работу.       Он вышел из комнаты спустя несколько минут, одетый с иголочки. Сердце подскочило к горлу, и в голову пришла нелепая, бессмысленная мысль, звучащая громко на фоне остальных.       Он встречается с женщиной?       Она моргнула, злясь на себя.       Она оправдывала свою реакцию, думая о том, как безответственно с его стороны было бы отправиться на свидание, в то время как она исполняла непосильную задачу кропотливо просматривая каждый файл.       Она определённо не ревновала. Это просто любопытство. Какая часть расследования требовала, чтобы он выглядел как представитель пэрства?       Она прикусила язык, когда он промчался мимо, не бросив ни взгляда, ни прощального слова, устремив глаза вперёд и небрежно застёгивая дорогое пальто. Оно идеально сидело на нём, очерчивая углы широких плеч и сужаясь к талии.       Гермиона покраснела, отвела взгляд и погрузилась в свою работу.       Время шло быстро, пока она вникала в суть вещей, узнавала, что нужно искать, а затем оно тянулось мучительно медленно, пока всё складывалось в целостную картину. Она поймала себя на том, что ей приходится дважды перечитывать информацию, а иногда и трижды.       Она потёрла глаза. Скоро наступит комендантский час. Доктор дал ей строгие указания не нарушать его. Если бы её застали в коридоре в нерабочее время, то она рисковала раскрыть их комнату с украденными документами.       Гермиона снова опустила взгляд на стол, медленно начиная собирать бумаги в аккуратную стопку, когда по комнате прошла тень, заставившая свечу замерцать. Гермиона резко подняла глаза, её сердце заколотилось.       Она не слышала приближающихся шагов и делала всё возможное, чтобы сохранять тишину во время работы. Кабинет находился в глубине заброшенного крыла, и он заверил её, что никто не отважится забраться так далеко, да и большинство комнат были запечатаны для хранения.       Амбридж знает об этом крыле. Как и Филч.       Она вскочила со стула.       Неужели Доктор вернулся?       Она быстро откинула эту мысль. Он ушёл всего несколько часов назад и сказал, что вернётся поздно и его не стоит ждать.       Но почему тогда я не слышала ни стука её каблуков, ни волочащейся походки Филча?       Гермиона неуверенно шагнула вперёд, надеясь, что это какая-нибудь жительница, ищущая место, где можно спрятаться, чтобы выпить или покурить. В таком случае Гермиона могла бы просто поговорить с ней, чтобы та не рассказывала о находке. Может, даже подкупить, если уговоры не сработают.       Она остановилась у двери. Та была приоткрыта: Гермиона не могла закрыть её полностью и теперь проклинала себя за глупую фобию. Без сомнения, свет свечей, отбрасываемый на противоположную стену, привлёк чьё-то внимание в коридоре.       Я не могу вечно прятаться здесь. Скоро комендантский час. Лучше встретиться лицом к лицу с кем бы то ни было и выяснить серьёзность ситуации.       Рационализировать что-то было странно успокаивающе, ведь большая часть её дня превратилась в изучение безумия.       Она затаила дыхание и открыла дверь.       Часть коридора прямо перед ней была пуста. Она переступила порог и посмотрела в разные стороны.       Никого не было видно.       Но холодный ветерок пронёсся мимо, откинув назад её распущенные локоны и прошелестев юбками.       Она моргнула, вглядываясь в тёмное пространство коридора и в окна в самом его конце.       Одно из них, похоже, было открыто.       Она вспомнила, как Кормак вылез из такого же и свалился вниз в кусты на улице.       Воспоминание казалось далёким, поблёкшим, словно из другой жизни.       Когда Лаванда была жива. Энергична. Осязаема.       Гермиона прижала руку к груди — знакомая боль вернулась — и быстро пошла по коридору. Она метнулась к окну и закрыла его, прежде чем сквозняк привлёк внимание Филча.       Луна — растущий полумесяц — светила ярко, звёзды слабо виднелись через мутную пелену, заполнявшую лондонский воздух. Она скучала по семейным поездкам на природу. Они часто ездили с Поттерами — две семьи делили поместье недалеко от моря в течение нескольких недель каждое лето.       По ночам они с Гарри лежали в траве и смотрели на космос, яркий и ясный, как полуденное солнце. Они изучали созвездия, Гермиона рассказывала легенды о каждом из них, а Гарри вставлял умные замечания, которые в равной степени и расстраивали, и веселили её.       Их дни были наполнены исследованием пещер и местной дикой природы. Гарри подбирал практически любое существо, которое не пыталось его убить. Гермиона собирала растения и окаменелости в свои юбки, стремясь поделиться этими богатствами с отцом, как только они вернутся домой.       Когда вода была достаточно спокойной, Гарри нырял бомбочкой с края обрыва, а она в ужасе кричала, пока над поверхностью не появлялась его голова с мокрыми растрёпанными волосами. Изумрудные глаза сверкали весельем, когда он безжалостно дразнил её за то, что она слишком боялась прыгать вслед за ним.       Но она так и не набралась смелости прыгнуть со скалы, даже с более низких участков. Гермиона вполне довольствовалась тем, что сидела на причале, окунув свои босые ноги и икры в воду, при этом читая книгу, со струящимися по плечам волосами, освещёнными ярким солнцем.       Воспоминание было таким отчётливым, реальным, что она действительно слышала море вокруг себя: мягкий всплеск волн, хор чаек над головой, и если бы она задержала дыхание, то даже смогла бы услышать смех матери вдалеке…       Позади неё скрипнула половица, разрушая иллюзию.       Гермиона развернулась, широко распахнув глаза.       Тени в обоих концах разветвляющегося коридора были непрозрачной, чернильно-тёмной массой, которая дышала и извивалась. Гермиона инстинктивно сделала шаг назад, пока темнота, казалось, разрасталась, растекалась по стенам, поглощая картинные рамы и лепнину, и текущими щупальцами тянулась к ней.       Она попятилась назад к коридору, из которого вышла, отчаянно желая вернуться к свету свечей и знакомым стопкам бумаги.       Она замерла.       Волоски на её руках и шее встали дыбом, когда она безошибочно почувствовала чьё-то присутствие за спиной.       А затем она почувствовала, как лёгкое дыхание прошлось по её шее и спустилось к краю её низкого ворота.       Она закрыла глаза; рациональная часть её разума отключилась, освобождая дорогу невозможному.       Гермиона знала, что ждёт её за спиной, но она была слишком охвачена ужасом, чтобы задуматься о бегстве.       Она медленно обернулась.       И судорожно сглотнула при виде открывшегося перед ней зрелища.       Она была готова к худшему. Искалеченному трупу. Освежёванному телу. Очередному безглазому видению.       Но девушка, смотревшая на неё в ответ, казалась умиротворённой. Не запятнанной кровью. Нормальной.       Если не считать того, что она парила в футе от земли.       Гермиона посмотрела вниз на босые ноги девушки, висевшие над полом коридора благодаря какой-то неведомой силе.       Она была так потрясена, что нашла другой выход, снова посмотрела на лицо девушки, которое было на уровне её собственного, и без раздумий произнесла:       — Ты потеряла свою обувь.       Гермиона моргнула, осознавая свои слова через мгновение после того, как она произнесла их, но прежде чем она успела дать себе по лбу или заорать благим матом, призрачное видение наклонило голову и улыбнулось.       По какой-то необъяснимой причине Гермиона сочла такой жест успокаивающим. Узел в её груди расслабился. Безмятежное выражение лица девушки говорило о том, насколько молода она была. Возможно, даже не подросток. Её длинные волосы развевались вокруг неё, как под водой, мягко покачиваясь в невидимом течении.       Её кожа была мертвенно-бледной, почти прозрачной. Тёмные круги под запавшими глазами показывали всё, что нужно было знать Гермионе о её жизненном статусе — на случай, если левитация была всего лишь причудливым театральным фокусом.       Гермиона облизнула губы, шок и адреналин отделили её рот от разума.       — Ты призрак или галлюцинация?       Девушка наклонила голову в другую сторону, улыбка осталась на месте.       — Ты можешь говорить?       Внезапно девушка поплыла назад, дальше по коридору, ближе к зловещей темноте.       И по какой-то безумной причине, о которой Гермиона не переставала размышлять, но за которую будет позже себя ругать, она сделала шаг за девушкой, протягивая руку.       — Подожди! Не уходи!       Девушка остановилась, всё ещё глядя на Гермиону.       Затем она подняла хрупкую бледную руку.       И поманила за собой.       Сердце Гермионы пропустило удар. У неё закружилась голова.       Девушка развернулась в воздухе и продолжила свой путь по коридору.       Она исчезла в темноте.       Гермиона втянула воздух в лёгкие, слёзы застилали глаза.       И побежала за ней.       Что я делаю?       Это была последняя рациональная мысль, пришедшая ей в голову этим вечером.       Когда она вошла в гнетущую темноту, то почувствовала, как температура в воздухе вокруг неё снизилась, а по рукам побежали мурашки.       Гермиона шагнула вперёд и вскоре оказалась в луче лунного света, пробивающегося из соседнего окна.       Девушка плыла впереди, лицо её было отвёрнуто, и Гермиона не отставала от неё. Расстояние между ними оставалось неизменным, пока Гермиона шла рысью по тёмному коридору, погружаясь по пути в лужи теней и лунного света.       А затем девушка остановилась возле стены, наконец снова повернувшись лицом к Гермионе.       Она растерянно моргнула, адреналин растекался в её крови.       Коридор был пуст и казался обычным. Неужели она неправильно поняла инструкции?       — Что ты хочешь?       Девушка лишь снова наклонила голову, её глаза были бесхитростными, а выражение лица безучастным. Она немного напомнила Луну. Это сравнение сильно обеспокоило её.       Гермиона неуверенно шагнула вперёд, открывая рот, чтобы заговорить снова. Но девушка влетела в стену и исчезла из виду.       Гермиона отпрянула назад, вскрикнув.       Все чувства вернулись к ней разом, странная сила, побудившая её слепо следовать за призраком, исчезла.       Она в ужасе закрыла рот руками. Гермиона начала быстро отступать назад, отчаянно желая уйти, пойти куда угодно, увидеть кого угодно, лишь бы не быть здесь.       Она остановилась, споткнувшись на середине пути.       Затем она быстро заморгала, сузив глаза.       Стеновая панель.       Там была щель.       Она сглотнула.       Какая разница! Убирайся. Отсюда. Прочь.       И всё же она шагнула вперёд с трясущимися коленями, её дыхание спёрло.       Она провела рукой по деревянному шпону. На ощупь он был прохладным, но в остальном всё было нормально. Не появилась ни одна костлявая рука, чтобы затащить её внутрь. Гермиона провела пальцем по стене, там определённо была щель, но она была слишком узкой, чтобы можно было просунуть пальцы.       Гермиона прикусила губу, пытаясь раздвинуть её ногтями, но она не поддавалась.       Она отступила назад, уставившись на стену и лихорадочно соображая.       Это потайная дверь.       Она медленно вздохнула, проговаривая в уме свою догадку.       И вдруг перед ней возникла головоломка.       Которую она была полна решимости разгадать.